Легенда о Зорро 2

      Командир сидел в своём кабинете, уже несколько часов не позволяя никому заходить внутрь. Ночь он провёл без сна — где-то между ослабляющим кашлем и грузом известий, от которых у него неприятно холодело в груди.       Ястреб выжил. Вернулся на корабль, пусть и через чужие руки, окровавленный, но живой.       Это было… невозможно. Он сам отпустил того из тайного хода! Как мог так ошибиться?       Иаго стёр ладонью пот со лба. Кончики пальцев дрогнули. Пожар, дым, жара — всё сказалось, хотя он и ушёл раньше остальных. Болезненная слабость то накатывала, то отступала, словно предупреждая: организм даёт сбой. Но именно сейчас он не мог позволить себе рухнуть.       Нужно было срочно убедить генерал-губернатора задержаться в городе. Хотя бы на пару дней. Хотя бы до того момента, когда всё станет… управляемым.       Он поднял взгляд на дверь и сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь выглядеть собранным.       Дверь распахнулась.       Вошёл сам генерал-губернатор — бледный, раздражённый, с каким-то нервным подёргиванием в уголках глаз.       — Доброе утро, Ваше Превосходительство, — офицер встал, стараясь скрыть то, что на мгновение зашатался.       Губернатор ответил лишь коротким кивком.       — Командир, я признателен Вам за бал. Или был признателен. Пока Рамон едва не погиб! — вспылил он. — Что вообще там происходило?! И где королевский судья? Почему его не было?!       Иаго хотел возразить, но резкий приступ кашля заставил его согнуться. Он прикрыл рот ладонью, быстро выпрямился, будто ничего не случилось, и тихо ответил:       — Сеньор Торрес получил срочное послание от вице-короля. Он пишет отчёт… в полной изоляции. Как обычно. Сегодня с ним встретиться невозможно.       Старший офицер прищурился.       — Удобное время для изоляции… — пробурчал он. — Что ж, значит, мне придётся задержаться в городе. Хотя, признаться, после того, как горит то, что вы охраняете, я чувствую себя тут не слишком спокойно.       Иаго качнулся, словно его ударили словами прямо в грудь.       — Я приставлю лучшую охрану, — произнёс он ровно, как заученную фразу.       — Почему Вы ушли с бала? — резко спросил губернатор.       Пауза. На мгновение перед глазами вспыхнули картинки того «видения», промелькнувшего перед глазами. Он не мог сказать правду. Не мог признать… кого видел в толпе. Или думал, что увидел. И не мог признаться даже себе, насколько сильно его это напугало.       — Разболелась голова, Ваше Превосходительство. Не хотел беспокоить Вас своим состоянием.       Губернатор внимательно посмотрел ему в лицо. И впервые за разговор его раздражённая маска треснула — мелькнула тень беспокойства.       — Командир… Вы хорошо себя чувствуете?       Комендант будто не сразу понял вопрос. Он сжал пальцами виски, коротко моргнул — мир на мгновение поплыл.       — Со мной всё в порядке, — хрипло произнёс он. — Просто усталость.       — Ладно… — генерал-губернатор отступил к двери. — Если понадоблюсь — я у себя. И, командир… постарайтесь, чтобы сегодня ничего больше не загорелось.       Он ушёл, громко хлопнув дверью.       В кабинете повисла тишина. Густая, тяжёлая.       Иаго некоторое время смотрел на дверную щель, как будто ожидая, что кто-то войдёт. Потом рывком встал, подошёл к шкафу, вытащил бутылку какого-то крепкого рома и плеснул себе полный стакан.       Выпил залпом. Не поморщился.       Тепло не пришло. Пришла дрожь.       Он облокотился на стол, чувствуя, как подрагивают пальцы. И вдруг в полутьме комнаты ему показалось, что в дверном проёме стоит чья-то тень.       Он моргнул — и тень стала плотнее. Человеческий силуэт. Тот самый. Из бальной галереи. Тот, с кем он поспорил. Тот, чьё возвращение было невозможным.       — Ты?.. — прошептал он одними губами. — Не подходи…       Тень не двигалась. Смотрела.       Что-то внутри офицера оборвалось.       — Не смей трогать Изабель! — выкрикнул он неожиданно. Глухо, хрипло, с болью, которой он сам давно себе не позволял.       Фигура растворилась. Просто исчезла.       Командир выдохнул, начал оседать, и через секунду рухнул прямо на стол, зацепив локтем стопку бумаг.       Странное дрожание ещё проходило по телу, но сознание уже проваливалось куда-то глубже.       Он уснул. Быстро. Ненормально быстро.       И впервые за много лет — без контроля.

***

      Лолита сидела у узкого ложа, на котором лежал Зорро. Комната была тихой, слишком тихой — ни одного звука с улицы, будто стены скрывали их от самого мира. В воздухе стоял запах лекарств и тёплого пара, и лишь слабое дыхание её героя напоминало ей, что жизнь всё ещё удерживает его.       Она вытерла влажную салфетку и провела ею по его лбу.       «Господи… если бы я не позволила Виктору вновь воспользоваться мной, если бы распознала… Моя рука… Кинжал…»       Вина давила, как руки, сжимающие горло.       И всё же — они оба были здесь. Живы. И это благодаря тому человеку. Неизвестному. Тому, кто появился на поляне, словно вышел из чужого сна.       Сеньорита навсегда запомнила каждый звук той ночи. Треск углей сгоревшего здания. Шум ветра, гонящего пепел по траве. И тяжёлую, нечеловеческую тишину вокруг Зорро, лежащего без сознания, бледного как смерть.       — Прошу… услышишь меня. Открой глаза, пожалуйста…       Ответа не было.       И тогда — бесшумный шаг. Один. Второй.       Лолита резко обернулась — и вздрогнула.       Из темноты под ветвями вышел мужчина. Высокий, почти статный, на нём была чёрная маска, а за его спиной в тени стояли ещё трое людей — все тоже в масках. У всех одинаковые, строгие, абсолютно чужие силуэты.       — Кажется, Вам нужна помощь, сеньорита, — сказал он. Голос глубокий, ровный, спокойный. Будто происходящее нисколько его не удивляло.       — Кто… Вы? — девушка прикрыла рану героя в маске рукой, словно защищая.       Мужчина шагнул ближе. Он не торопился, но каждая его фраза звучала так, будто уже знает ответ.       — Тот, кто хочет, чтобы он выжил. — Пауза. — И тот, у кого есть врачи, место, где можно спрятаться, и люди, умеющие молчать.       Лолита вздрогнула.       — Он… вообще… может прийти в себя?       Незнакомец наклонил голову чуть в сторону, как будто вслушивался не в её слова, а в дыхание лежащего рядом.       — Да. Когда придёт, — поправил он спокойно. — Не «если».       Этот голос был неправдоподобно уверен. И в душе Лолиты что-то вспыхнуло. Надежда — болезненная, отчаянная.       — Что Вам нужно? — прошептала она.       Он улыбнулся едва заметно, так, что по коже побежали мурашки.       — Лишь одно. Когда он проснётся… Вы позволите мне с ним поговорить.       Девушка ожидала другого. Цены, угроз, сделки. Однако он произнёс это почти равнодушно, будто речь шла о самой незначительной просьбе.       — Кто Вы такой? — спросила она.       — Сегодня — тот, кто может спасти его жизнь.       Ответ точный. И ни о чём. Она чувствовала опасность. Прямую, плотную, как стоящая в воздухе тень. Но что ей оставалось? Склонившись над телом Зорро, она понимала: другого пути нет.       — Я согласна, — сказала сеньорита глухо.       Мужчина кивнул — и сразу двое его людей бесшумно шагнули вперёд. Удивительно аккуратно, почти благоговейно, они подняли героя в маске на носилки, будто уже много раз делали это раньше.       — Следуйте за нами, сеньорита, — произнёс незнакомец, надевая ей на глаза повязку. — Я поведу Вас.       Как только Зорро скрыли за дверью, которую ей не позволили открыть, Лолиту отвели в маленькую комнату и принесли несколько платьев — простых, удобных, непривычно аккуратных.       — Я не собираюсь переодеваться! Не время! — вспыхнула она.       Слуга в маске опустил голову:       — Сеньор велел, чтобы вам было удобно.       — Сеньор? — Лолита прищурилась. — Я что, в плену?       Он замер. Ненадолго.       — Нет, сеньорита. Конечно, нет.       «Конечно».       Она стиснула зубы — но всё же взяла первое попавшееся платье. Если и плен, то ради него.       Лолита поднялась, поправляя покрывало на груди Зорро. Он был горячий, но дышал ровнее.       Раздался стук в дверь — тихий, почти вежливый.       — Сеньорита, — произнёс знакомый голос. — Сеньор хотел бы поговорить с Вами.       Её сердце болезненно дернулось.       Она заставила себя глубоко вдохнуть и медленно повернулась к двери, готовая ко встрече с неизбежным.

***

      В этом кабинете за последние месяцы не изменилось ровным счётом ничего. Всё тот же полумрак, охраняющий тайны хозяина; всё та же выдержанная геометрия пространства, давящая аккуратностью; всё тот же человек, стоявший у свечи, подставляя щёку её слабому, но упорному свету. Кажется, он ждал.       Ожидание не подвело: в дверь постучали.       — Войдите, — коротко бросил он, уже возвращаясь к столу.       В кабинет вошёл человек в сером плаще, скрывавшем лицо глубоким капюшоном.       — Бриллиант, — произнёс хозяин кабинета, чуть подавшись вперёд.       — Да, Ваше Сиятельство… или как Вас теперь величают? — с ленивым сарказмом откликнулся Бриллиант, усаживаясь напротив.       — Отбросим лишнее. Вы прекрасно знаете, кто я, — фыркнул тот, кого подполье привыкло называть Барсуком.       — То-то и оно. Но остальные — нет. Вы уверены, что этим людям можно доверять?       — Они готовы отдать всё ради власти. А если кто-то и предаст меня, в лучшем случае его примут за умалишённого. Для города — и Вы, и я — мертвы.       Бриллиант тихо засмеялся:       — Да… это, пожалуй, лучший щит. Ладно. Я только что вернулся из Сан-Таско, и новости у меня… любопытные.       Барсук поднял взгляд:       — Говорите.       — Корабль «Эль Райо» сейчас стоит без капитана.       Барсук напрягся.       — Ястреб? Но в гарнизоне уверяют, что он выжил после дуэли и вернулся на борт.       — Ложный след. Он сам распорядился разнести этот слух. Я сегодня слышал разговор Иаго с губернатором. А наш любезный солдат уже начал выполнять Ваш приказ… хм… насчёт дальнейшей судьбы коменданта.       Лёгкая, почти невидимая удовлетворённая тень скользнула по лицу Барсука.       Бриллиант же небрежно добавил:       — Думаю, через пару дней командир перестанет быть помехой. Наш человек действует уверенно.       — Прекрасно, — глухо ответил Барсук. — Пускай план идёт своим ходом. Но сейчас у нас есть дело поважнее.       — Разграбить корабль Ястреба? — хищно приподнял бровь человек в сером.       — Пока он отсутствует — идеальная возможность. А Вам придётся проследить за генерал-губернатором. И вмешаться, если потребуется. Его слабость делает его непредсказуемым.       Бриллиант довольно усмехнулся:       — Вы всё больше меня удивляете, Барсук… Кстати, хотите сделать ставку? Выжил ли Зорро?       Главарь организации мрачно постучал пальцем по столу:       — Тела не нашли. Значит, жив. Где-то залёг. Как Ястреб. Наверное, кто-то помогает ему.       — Сам дьявол, — хмыкнул Бриллиант, но было неясно, шутит он или нет.       Он хотел было продолжить, но дверь вновь тихо скрипнула. Барсук раздражённо повернулся:       — Я не звал…       — Простите, — раздался спокойный голос, — но Вы хотели услышать отчёт лично.       В кабинет плавно вошёл дон Виктор де Лоренсо. Осунувшийся, с нишей тени под глазами, но с какой-то болезненной собранностью в движениях.       Человек в сером откинулся на спинку кресла, рассматривая его как диковинку.       — Ну? — спросил лидер.       — Всё готово, — сказал гипнотизёр. — Теперь и Иаго, и весь гарнизон уверены, что я… мёртв. Ваш человек постарался. А проверять никто не станет — только комендант всегда цеплялся к деталям, как бешеный волк. Но ведь сейчас он… недееспособен.       — Хорошо, — удовлетворённо произнёс Барсук. — Тогда пора перейти к следующему этапу.       Бриллиант наклонился вперёд, глаза его блеснули:       — Генерал-губернатор?       — Да. Его устранение и поиск подходящей фигуры на замену.       Он бросил на Виктора пристальный, почти изучающий взгляд.       — Хотя… некоторые кандидаты вызывают сомнения.       — Вы о чём? — гипнотизёр нахмурился.       Человек в сером вяло махнул рукой:       — Например, о том, что ты зачем-то лечишь его слугу, что испортил нам все карты своим благородным прыжком под пулю. Забота? Приступ совести? Или ты решил играть сразу в две игры?       Виктор побледнел, но промолчал.       Барсук холодно улыбнулся:       — Мы ведь договорились, Виктор. Преданность — не роскошь. Она — необходимость.       Полумрак кабинета будто стал гуще.

***

      День клонился к вечеру, но в доме Вега никто не замечал времени.       С самого рассвета по коридорам тянулся беспокойный шёпот. Дон Алехандро Вега был сегодня человеком, к которому лучше не подходить без крайней необходимости.       Он вновь резко распахнул дверь в кабинет, где нервно расхаживал Бернард.       — Новостей нет? — спросил дон Алехандро слишком спокойным голосом, в котором слышалось нарастающее отчаяние.       — Н-нет, дон Алехандро, — выдавил Бернард и машинально поправил воротник. — Я уже всем рассказал… что видел Диего в последний раз до пожара. Дальше я… я не знаю, куда он направился.       Мальчик выглядел измученным. Его за эти сутки выспросили, кажется, миллион раз — и он уже повторял свою историю механически, словно молитву.       Дон Вега молчал, но это молчание было хуже крика. Его рука дрожала, когда он опирался о край стола: рана после дуэли всё ещё давала о себе знать, но мужчина уже не обращал на неё ни малейшего внимания.       — Диего ушёл — и не вернулся. Ни записки, ни слова, — он резко отвернулся, чтобы скрыть болезненный блеск в глазах. Сил держать это в себе больше не было. — Мы поссорились, Бернард. Я… Я даже не пришёл на бал. Старый дурак…       — Дон Алехандро… — тихо вмешалась Мария, появляясь на пороге. — Диего всегда был немного вспыльчив, но не безрассуден. Он не позволил бы Вам волноваться, если бы мог…       — «Если бы мог?» — переспросил он, словно с трудом осознавая смысл сказанного       Домохозяйка едва заметно поморщилась, будто проклиная свою фразу.       — Я лишь хотела сказать… может, он решил… немного отдохнуть? Уехать на пару дней? Но… — она опустила глаза, — отсутствие записки действительно… странно.       — Странно? — резко поднял брови дон Вега. — Это — не просто странно. Это невозможно.       Тишину разорвал настойчивый стук в дверь. Мария поспешила в холл, и вскоре в кабинет вошла пара, в которой тревога читалась так же ясно, как у всех здесь. Бернард скрылся внизу, а гости заняли свободный диван.       — Дон Алехандро… — начал дон Карлос Придо, и его голос дрогнул. — Мы пришли… потому что Лолита исчезла.       А донья Катарина не могла сдержать слёз.       — Она не вернулась после бала, — прошептала она, прижимая к груди кружевной платок. — Слуги говорят, что её никто не видел с той самой ночи… Я боюсь думать, что с ней могло случиться.       Эмоции в комнате сгущались, как туман. Дон Алехандро, побледнев, прошёлся по кабинету — резкими, болезненными шагами.       — И Диего пропал. Боюсь, я ничем не смогу вам помочь… Разве что… Двое молодых людей… исчезают в одну ночь. — Он ударил кулаком по столу. — Я подниму весь город. Всю армию. И…       — Дон Алехандро? — раздался робкий голос Бернарда из дверного проёма. — Эм… тут посыльный…       Все обернулись: в дверях кабинета стоял молодой мужчина в простой одежде, но лицо его было закрыто чёрной полумаской. Он появился из ниоткуда, словно призрак, и в руках держал конверт, запечатанный незнакомым гербом.       — Послание для семей сеньориты Лолиты и дона Диего Вега, — произнёс он безучастным голосом. — От тех, кто знает, где находятся ваши дети.       В комнате повисла леденящая тишина.       Дон Карлос шагнул вперёд и выхватил письмо. Его руки дрожали, когда он разрывал печать.       «Они в безопасности. О них позаботятся. Не ищите их. Мы свяжемся с вами, когда придёт время».       — «Безопасности?» — выдохнул дон Алехандро, побледнев. — Кто… кто Вы такой?!       Но посыльный лишь чуть поклонился.       — Всё, что нужно — в записке.       — Постой! — выкрикнул Бернард, бросившись к нему.       Мужчина не стал слушать. Он быстро развернулся и вышел из дома, словно заранее знал путь.       — Постойте! Вернитесь! — окликал его мальчик, выбегая следом.       Но тот уже сел на лошадь. Одним движением взнуздал, коротко хлестнул коня — и исчез в столбе пыли, как будто его и не было.       Бернард остановился, тяжело дыша и наблюдая, как силуэт скрывается за поворотом.       А в гасиенде надежда и страх смешались в тревожный союз.       Вот только никто не знал, кем были эти люди. И никто не знал, что за «время» они ждут.

***

      В комнате стоял приглушённый полумрак, и только свет вечернего солнца тонкой полосой пробивался через шторы. Воздух был тяжёл от запаха лекарств. Снаружи шумело море — ровно и спокойно, как будто в насмешку над тревогой Моники.       Ястреб в очередной раз приподнялся на подушках, будто что-то внутри звало его куда-то за стены дома. Сеньорита Веласкес тут же оказалась рядом, словно тень.       — Пожалуйста, не вставай… — Она положила ладонь ему на плечо. — Твоя рана ещё не затянулась.       — Если ране суждено открыться, она откроется, — улыбнулся он, хотя взгляд его был обращён уже не к ней, а к окну. — Но мне нужно видеть море.       Он встал, подошёл к узкой створке и откинул её. Свежий воздух ворвался внутрь, а вместе с ним и тревога, напряжённая, как натянутая струна. «Эль Райо» неподвижно стоял в бухте. Условия были идеальными для отдыха, но Ястреб ощущал: что-то было не так.       — Ты дрожишь, — тихо заметила Моника, подойдя ближе.       — Это ветер.       — Нет, это страх.       Он даже не обернулся. Только выдохнул — коротко, тяжело.       — Мне нужно вернуться на корабль.       — Сейчас? — её голос сорвался. — Это… безумие.       — Я должен. Иначе будет поздно.       Он впервые посмотрел ей в глаза — и в этом взгляде было то, что она боялась и хотела увидеть одновременно. Что-то, чего он сам ещё не осознавал.       Девушка протянула к нему руки — и он взял их, почти машинально.       — Позволь мне пойти с тобой, — прошептала она, сжав его пальцы. — Я не хочу оставаться здесь. Если с тобой что-то случится, я…       — Нет, — спокойно сказал он. — Ты останешься.       — Но я…       — Ты — единственный человек, ради кого я хочу вернуться. И единственный, кто будет ждать.       На секунду её дыхание остановилось.       В этот момент дверь тихо скрипнула. На пороге появилась женщина-служанка — Кармелита. На подносе — чайник и две фарфоровые чашки. Она опустила голову, но Монике вдруг показалось: взгляд у Кармелиты слишком цепкий, будто она оценивает каждого в комнате.       — Сеньор, сеньорита. Чай, — произнесла она мягко, почти певуче.       — Спасибо, — отозвалась Моника, выхватывая у неё поднос так резко, что та едва не вздрогнула.       Женщина тихо поклонилась и вышла.       Но Моника не сразу поставила поднос — она смотрела на дверь, за которой исчезла служанка.       «Она подслушивала?»       Мысль промелькнула и исчезла, вытесненная новой волной тревоги за капитана.       — Я могла бы… — едва слышно начала Моника, пока он накидывал плащ. — Я могла бы пойти с тобой. Если бы только решилась.       Ястреб усмехнулся, но как-то грустно:       — Если бы захотела — ты бы последовала.       — Я… хочу, — призналась она одними губами.       Он на секунду замер. Но вместо ответа просто коснулся её руки — коротко, почти случайно — и отвернулся.       — Я вернусь, — сказал он уже у двери. — Если ветер будет на моей стороне.       Он ушёл.       Девушка смотрела на закрытую дверь, будто надеясь, что она снова откроется. Но комната стала слишком тихой и слишком пустой.

***

      Над кораблём парил ястреб, описывая широкие круги — настоящий страж, предвещающий бурю. Команда напряжённо готовилась к бою. На горизонте, под слепящими бликами солнца, приближался массивный военный фрегат.       — Пушки готовы? — голос старпома звучал жёстко, хотя руки его слегка дрожали.       — Готовы, сеньор!       — Абордажные дреки?       — На месте!       Он стоял на капитанском мостике, снова одетый в свой привычный костюм, будто сама форма должна придать ему уверенности. Но глаза выдавали всё: тревогу, ответственность, ожидание.       — Флаг прибит?       — Да, сеньор!       — Тогда держаться! Испанцы думают, что без капитана мы лёгкая добыча. Покажем, что ошибаются!       Команда выкрикнула ответ, но голос их мгновенно смолк, когда кто-то положил дель Амо руку на плечо.       Дэмерио резко обернулся.       — Так торопитесь, что даже не здороваетесь с капитаном? — прозвучал знакомый голос.       На мостике воцарилась тишина, будто море перестало дышать. Ястреб стоял перед ними — бледный, но уверенный, с птицей, которая уже перелетела ему на плечо, восторженно трепеща крыльями.       — Капитан! — воскликнул дель Амо. — Вы… в порядке!       — Сколько раз повторять? Я не настолько хрупок, чтобы умирать от пары царапин, — усмехнулся корсар. — И не настолько глуп, чтобы писать прощальные записки заранее.       Он коротко оглядел горизонт, и улыбка исчезла.       — Что у нас?       — Фрегат с севера. Огневая мощь превосходит нашу вдвое, — доложил дель Амо.       Ястреб задумчиво провёл пальцами по плащу, будто прислушиваясь к чему-то.       — В открытую нас разнесут. Значит… оборона. На каждый их залп — три наших.       — Есть, капитан!       — Примо, — обратился он к рулевому, — штурвал — мой. Держись у пушки номер четыре.       — Да, капитан!       Ястреб шагнул за штурвал — и в этот момент стиснул зубы: рана жгла огнём. Но никто этого не заметил. Он не позволил бы.       — Курс северо-запад, — приказал он. — Будем играть по их правилам… но выигрывать по нашим.       Тяжёлый залп оглушил воздух, море взревело.       Бой начался.

***

      Укрытие, куда привезли Лолиту вместе с бессознательным Зорро, не походило ни на подземную нору, ни на обычный тайник. Оно было слишком… ухоженным. Комната — просторная, с высоким потолком, с тщательно выскобленным каменным полом и массивной мебелью. Но при этом — глухо, холодно и как будто безжизненно. Большие канделябры давали мягкий золотистый свет, рассыпанный по стенам ровно, почти математически. Ни одной картины, ни одного личного предмета. Только кровать, на которой лежал герой в маске, бледный, неподвижный, с едва заметным подрагиванием век. Маска чуть сдвинулась на скулу.       Девушка сидела рядом, держа его руку, и прислушивалась к каждому вдоху. Несколько минут назад ей принесли весть: записка доставлена. Родители живы. Но… на вопросы никто не ответил. Ни слова... Будто стена.       Дверь тихо скрипнула. Вошёл врач — сухощавый мужчина в чёрном сюртуке, с идеально ровным пробором. Лолита почти вскочила.       — Сеньор доктор, есть улучшения? — спросила она, хватаясь за любую надежду.       Он не взглянул ей в глаза — только рабочим жестом проверил пульс Зорро, осмотрел рану.       — Его организм борется, — сказал он отстранённым голосом, будто читая по бумаге. — Но сейчас всё зависит исключительно от него. Вам остаётся ждать.       — А мои родители… Вы уверены, что сообщение дошло? Они ничего не передали? Никаких слов?..       — Сообщение доставлено, сеньорита, — механически повторил он. — Этого достаточно.       Она сжала губы.       — Тогда… где мы хотя бы находимся? — спросила она тихо. — Меня привезли с повязкой на глазах. Я не знаю даже, что это за дом. Это убежище? Чьё?       Врач застыл на секунду — как будто оценивал, насколько должен ответить — и коротко произнёс:       — Вы в безопасном месте, — склонился в коротком поклоне и вышел, закрыв за собой дверь бесшумно, как будто по воздуху.       Лолита ещё некоторое время сидела неподвижно, пока не заметила сползшую маску на лице Зорро. Нечёткий контур лба, прядь русых волос… Она аккуратно, почти нежно поправила её — чтобы защита, которую он выбрал сам, осталась на своём месте. Сеньорита уважала его тайну. Но вот кто эти люди — и уважают ли они? Тихий холодок прошёл по спине.       Чтобы отвлечься от тревожных мыслей, Лолита поднялась и решила осмотреть комнату. Хоть что-то понять. Хоть что-то узнать о тех, кто скрывает их здесь. Но место будто специально создано, чтобы ничего не узнать. Шкафы пусты, стол — без бумаг. Ни единого личного отпечатка. Запах — лёгкий, но совершенно нейтральный, как в гостинице, где меняют постояльцев каждый час.       Она разворачивалась к столу, когда дверь открылась вновь. На этот раз без предупреждения.       В комнату вошёл он — тот самый человек, которого она видела лишь, когда её сюда доставили. Он направлял её. Главарь… Маска закрывала верхнюю половину его лица, но голос был мягким, уверенным, почти ласковым.       — Простите, сеньорита, что не представился сразу, — произнёс он и, подойдя ближе, взял её руку так, будто делал это всю жизнь. Склоняясь, слегка коснулся её пальцев губами. — Кристиан де Альварадо к вашим услугам.       Лолита замерла. Де Альварадо. Приличное, благородное имя. Да и манеры… Господи, что делал такой человек в этом городе?       — Я… — голос дрогнул. Назвать ли имя? — Лолита Придо… Вы… из Испании? — переспросила она, пытаясь скрыть растерянность.       — Недавно прибыл, да, — он чуть улыбнулся уголками губ. — У местных властей и господ очень… запутанные взаимоотношения. Я нашёл это место удобным для временного пребывания.       — Но почему… почему Вы помогаете? — выдохнула девушка. — Вы не похожи на… на кого-либо из тех, кто обычно бросается спасать людей от пуль.       — Возможно, мы с Вашим другом более близки, чем вы думаете, — спокойно ответил Кристиан. — В некотором роде я тоже борюсь за справедливость. У меня… свои причины. — Он посмотрел на Зорро с почти уважительной холодностью. Затем вновь перевёл взгляд на неё.— Вы обещали, сеньорита, — напомнил он мягко. — Когда он придёт в себя, я смогу поговорить с ним. Ничего опасного. Лишь разговор.       Она кивнула, не доверяя голосу.       Кристиан слегка поклонился — удивительно безупречно — и ушёл так же тихо, как появился.       Лолита осталась одна в абсолютно безмолвной комнате. И только теперь почувствовала, как дрожит её рука после того поцелуя. Кто он? Спаситель? Манипулятор? Опасность? Девушка сидела рядом с Зорро, мысленно перебирая слова Кристиана, когда вдруг почувствовала, как пальцы в её ладони слегка двинулись.       — Л… Лолита?.. — едва слышно прошептал знакомый голос.       Она вскинулась — и увидела, как Зорро медленно открывает глаза.

***

      На палубе «Эль Райо» гуляли, шумели, смеялись — команда праздновала победу, и заслуженно. Но капитан, воспользовавшись суматохой, тихо ушёл в каюту. Рана, терпеливо вынесенная за время боя, теперь будто вспомнила о себе со всей яростью — едкая, тупая, ноющая боль пронзила левый бок.       Ястреб хотел дождаться Дэмерио — тот обещал принести последние новости. Особенно касательно Зорро. Но ждать на ногах было выше сил. Корсар опустился на кровать, затем лёг, стараясь не застонать. Он едва понял, как усталость взяла его в плен, и заснул.       Портьера шевельнулась так осторожно, что её тихий вздох затерялся бы даже в полной тишине. Женская фигура шагнула внутрь и замерла у кровати. Опустилась на стул. Нежно, почти боязливо коснулась его руки.       — Мой сеньор… — прошептала она так тихо, что это могло быть всего лишь дыханием.       Несколько долгих минут она просто сидела, вслушиваясь в его размеренное дыхание, будто убеждаясь, что оно не исчезнет.       Однако когда первые солнечные лучи прокрались в каюту, Ястреб шевельнулся. Девушка вздрогнула и мгновенно скрылась за портьерой.       Капитан открыл глаза и провёл ладонью по лицу.       — Странно… — пробормотал он, вдыхая воздух каюты. — Будто… аромат роз? Или я всё же не сплю?..       Он поднялся — слишком резко. Боль резанула, но он сдержался, как всегда. Поднял руку к портьере — и в тот же миг ткань отодвинулась сама.       Перед ним стояла Моника.       — Сеньорита Веласкес… — выдохнул он, почти ошарашенный.       Она смутилась, опустив взгляд.       — Да… это я.       — Но как ты… здесь? Я же просил…       — Я тоже просила, — тихо, но твёрдо сказала она. — Твоя рана опасна. Ты не должен был покидать постель.       Он хотел возразить, но вдруг осознал, что её голос дрогнул не от укора — от волнения.       — Моника… это слишком рискованно. Мой корабль могли захватить, а ты — оказаться в опасности.       — Я знала, что может случиться, — она чуть улыбнулась. — Но всё равно пришла.       Он молчал, смотрел на неё. На дрожащие пальцы, сжимающие кружево платья. На взгляд, в котором так много всего: тревога, забота, и что-то, чему он боялся дать имя.       — Сеньор… — она сделала осторожный вдох. — Я… не знаю, как сказать правильно. Я просто… не могла быть далеко. После всего, что произошло… после того, как ты…       Она не договорила. Но не требовалось.       Корсар шагнул ближе. Очень медленно — так, будто боялся спугнуть её. Девушка подняла глаза — и мир на секунду остановился.       — Моника… — прошептал он.       Она не отстранилась, когда его пальцы скользнули по её щеке. Не отступила, когда он наклонился ближе. Она сама сделала этот крошечный шаг навстречу.       Поцелуй был таким лёгким, таким осторожным, словно каждый из них боялся сделать лишнее движение и разрушить хрупкое, нежное, что едва возникло между ними. Но этого одного мгновения хватило, чтобы воздух в каюте изменился. Стал… Теплее. Честнее. Правдивее.       Когда они разомкнули губы, Моника прижалась лбом к его плечу, обняла его осторожно, чтобы не задеть рану.       — Тебе всё равно нужно беречь себя, — прошептала она. — Пожалуйста.       — Если ты рядом… — флибустьер едва улыбнулся, — у меня есть ради чего.       Сеньорита вспыхнула, но не отстранилась.       Капитан медленно сел на кровать, и она осталась рядом, всё так же держась за его руку. Они говорили тихо, почти шёпотом. Обо всём — о бое, о команде, о том, как странно близко они стали друг другу после всего пережитого.       И в этот нежный момент…       — Капитан! — раздался знакомый голос, и без стука двери распахнулись.       Моника едва успела юркнуть за портьеру, как каюту влетел Дэмерио, запыхавшийся, с бумагами в руках.       — Сеньор! Новости, как Вы просили! — выпалил он, не замечая, что едва не разрушил целый мир из вздохов и взглядов.       Ястреб прикрыл глаза, вздохнул и сел ровнее.       — Я слушаю, Дэмерио.       — Это о Зорро. Он… пропал. Совсем. Ни писем, ни сигналов. С бала — ни одного следа.       Молчание. Тяжёлое, острое.       Капитан сжал кулаки — и только Моника, скрытая за занавесью, увидела, как дрогнуло его дыхание.       — Спасибо, — сказал он наконец. — Оставь бумаги. Свободен.       Помощник вышел. Дверь закрылась.       Легко, стараясь не шуметь, Моника вновь выглянула из-за портьеры. Он поднял на неё глаза — усталые, но тёплые. И девушка тихо вернулась к нему, уже не стесняясь того, что ей хочется быть рядом именно в эту минуту.

***

      Дон Алехандро шёл по улице, стараясь не обращать внимания на шум и толчею. Людей было куда больше, чем обычно: казалось, весь город высыпал на солнцепёк. Под плащом он чувствовал, как тянет рана, полученная в той нелепой дуэли, но остановить его это не могло. В руке он сжимал письмо, которое хотел передать губернатору.       У таверны он заметил знакомую широкую спину и тяжелую походку.       — Сержант Гонсалес! — окликнул он, подходя ближе.       — Дон Алехандро! — обернулся солдат, расплывшись в улыбке. — Какая неожиданная честь! Вы тоже решили спастись в прохладе таверны? Сегодня жарко, как в аду, — сержант снял шляпу и стал обмахиваться ею с бурной искренностью.       — Пожалуй, это не худшая идея, сержант. Пойдёмте.       Внутри оказалось сравнительно тихо: человек десять, не больше. Гонсалес, довольный свободными столами, уверенно направился к своему любимому месту у стойки, и дон Алехандро уступил ему право выбора.       — Позволите? — спросил он, кивая красивой официантке. — Бутылку красного. Хорошего.       Сержант оживился:       — О, это щедро, дон Алехандро!       Когда вино принесли, дон Вега наполнил оба бокала. Его движения были размеренными и будто бы более усталыми, чем обычно.       — Как служба, сержант? — спросил он.       — Ох… — Гонсалес вздохнул глубоко и шумно. — Если честно, сеньор, не очень. Его Превосходительство чем-то недоволен, всё бурчит, что охрана у него — как дети малые.       — Хм. Неприятно, но поправимо. Может быть, вам стоит… взять ситуацию в свои руки? — спокойно предложил дон.       — Взять… в свои руки? — переспросил Гонсалес, искренне озадаченный. — Вы хотите сказать… самому заняться охраной генерал-губернатора?       — Я хочу сказать, что иногда солдату стоит проявить инициативу, если командиру сейчас не до мелких забот.       Сержант задумчиво кивнул, отхлебнув вина. И тут взгляд его упал на лёгкое напряжение в лице дона Алехандро.       — Дон Алехандро… Вы ещё ранены? — спросил он, похлопав себя по груди, как будто нащупывая там своё собственное сострадание. — Ведь та дуэль…       — Всё в порядке, — выдохнул дворянин. — Но… — он на мгновение умолк, и солдат впервые увидел его по-настоящему обеспокоенным. — Пропали Диего и Лолита. С самого бала о них ни слуху, ни духу. Вот уже столько времени…       Сержант вскочил так резко, что едва не опрокинул стол.       — Как — пропали?! Дон Алехандро, будьте уверены: я найду их! Лично! Подниму весь гарнизон! Я вам клянусь — никто не тронет ни Вашего сына, ни сеньориту!       Только теперь дон Вега слегка улыбнулся. В этой бурной преданности было что-то трогательное.       — Спасибо, сержант. Ваша решимость меня радует. Но сейчас я прошу другого. — Он достал из внутреннего кармана письмо. — Передайте, пожалуйста, это генерал-губернатору. Я приглашаю Его Превосходительство в нашу гасиенду сегодня вечером. Это важно.       — С величайшим удовольствием! — Гонсалес схватил письмо так, будто это был приказ лично от короля. — Отличный повод размяться! Я немедленно отправлюсь в гарнизон!       Он стремительно засунул письмо под шляпу, нацепил её и уже готов был вылететь из таверны.       — Сержант, — остановил его дон Алехандро, указывая на полбутылки не тронутого вина. — Может, всё-таки…       — На службе, дон Алехандро! На службе! — громко отрапортовал военный, вскинул руку в не очень чётком салюте и исчез за дверью.       Дворянин проводил его взглядом и только после этого позволил себе тихий, короткий вздох.

***

      Гонсалес нерешительно замер у двери кабинета генерал-губернатора. Ладони вспотели, и письмо под шляпой, казалось, весило пуд. Но отступать было нельзя: он выпрямился и постучал.       — Войдите, — раздался голос губернатора.       Сержант шагнул внутрь. Комната была ярко освещена, чистая, просторная, но взгляд Гонсалеса сразу привлёк не уют, а человек у окна.       Командир Иаго стоял рядом с генерал-губернатором, но, казалось, был где-то очень далеко. Лицо землистого оттенка, губы сухие, а под глазами залегли синеватые тени. Он слегка покачнулся — едва заметно, но его подчинённый уловил это движение.       — Гонсалес? — произнёс Иаго, но голос звучал так, будто он возвращал себя в реальность усилием. — Что… Вы тут…       Он не закончил фразу, взгляд его на миг расплылся, словно он потерял мысль.       — Сеньор! — сержант вытянулся. — У меня письмо для Его Превосходительства!       Генерал-губернатор обернулся, приподняв бровь:       — Письмо? От кого же?       Гонсалес снял шляпу и подал послание.       — От дона Алехандро Веги, сеньор.       Губернатор распечатал конверт — и его лицо сразу посерьёзнело. Он перечитал строчки дважды.       — Вот как… — тихо произнёс он. — Командир… дон Алехандро пишет, что пропали его сын и сеньорита Придо. Он просит срочно прибыть на гасиенду, чтобы обсудить ситуацию. Полагает, что дело может быть серьёзным. — Он поднял глаза на Иаго — и только теперь по-настоящему увидел его состояние. — Командир, Вы… — губернатор нахмурился. — Вы едва стоите на ногах! Вы бледны как полотно. Вам нужно лечь или хотя бы пригласить врача.       Иаго моргнул медленно, словно ему требовалось время, чтобы понять, к кому обращаются.       — Я в порядке, сеньор… — хрипло произнёс он. — Просто… устал. Враги… не дремлют. Мне тоже нельзя.       И он отвёл взгляд, сжав пальцами переносицу. На мгновение его дыхание сбилось, будто головокружение накрыло.       Его Превосходительство сделал шаг к нему:       — Я настаиваю, командир. Вы еле держитесь. Так Вы себя ещё никогда не чувствовали?       — Никогда, — офицер тихо усмехнулся, но усмешка вышла натянутой, болезненной. — Странно… будто голова… не моя. Но я справлюсь. — Губернатор хотел что-то возразить, но Иаго уже выпрямился — резко, почти вызывающе, хотя эта резкость далась ему нелегко: мышцы дёрнулись, он пошатнулся, и всё же удержался. — Проинформируйте меня, если потребуется сопровождение. С Вашего разрешения…       Губернатор кивнул ему, озабоченный.       Командир поклонился и медленно направился к двери. Гонсалесу показалось, что он идёт как человек, который одновременно и слишком устал, и слишком напряжён — каждый шаг будто через силу.       Когда дверь закрылась, Его Превосходительство вздохнул:       — Он точно не в порядке… но упрям как бык. Что ж… раз дон Алехандро зовёт — нужно собираться.

***

      Тяжёлая дверь кабинета хлопнула за спиной Иаго, и он почти машинально запер её на ключ. Мир вокруг гудел и плыл — стены то подходили ближе, то отодвигались, как если бы кабинет дышал в такт его прерывистому дыханию.       Он стоял посреди комнаты, пытаясь вспомнить, что именно он искал. Медикаменты? Нет. К чёрту их. Алкоголь. Вот что ему было нужно. Что-то такое… что сожжёт этот мерзкий туман в голове.       Командир распахнул один шкаф. Пусто. Второй. Не то. Он наклонился к тумбе — чуть не потерял равновесие и ухватился за край стола. Память вязла, словно бродила в болотной жиже.       — Где же?.. — прошептал он, раздражённо стукнув ладонью по ящику.       Наконец в дальнем углу тумбы рука наткнулась на холодное стекло. Бутылка. Сильная. Крепкая. Та самая. Но рядом лежало ещё кое-что.       Миниатюрный портрет. Небольшая старая картинка в рамке, с чуть пожелтевшим краем. Изабель. Девушка, улыбающаяся как-то наивно, будто и не знала, что жизнь жестока, и чьи глаза всё ещё смотрели прямо на него — так же ясно, как в тот последний миг. Без страха.       Командир резко выдернул портрет, посмотрел на него — и внезапно захлопнул ящик так, что дерево жалобно хрустнуло.       — Не сейчас, — одними губами сказал он себе. — Не смей… даже думать об этом.       Он открыл бутылку, налил почти до краёв, опустошил залпом. Горло обожгло, но чувство было неприятно слабым. Налил второй бокал и на этот раз пил медленнее.       Мысли рванулись назад — к Валенсии, к тому пустому залу, к запаху пороха, к крику, который он слышал в кошмарах уже много лет.       Сбоку мелькнуло что-то — тень? Движение в углу? Он обернулся резко.       — Кто здесь? — прошептал он.       Тишина. Только собственное дыхание, тяжёлое, будто он поднялся на вершину холма.       — Привидения… — болезненно усмехнулся комендант и снова наполнил бокал.       Но третий стакан он выпить не успел. Мир качнулся, пальцы ослабли, стекло выскользнуло и со звоном разбилось о пол. Осколки блеснули, как маленькие кинжалы. Иаго машинально опустился на корточки, чтобы собрать их. Но рука дрогнула — и острый край впился в кожу.       На полу проступила алая капля.       Кровь.       Его собственная.       Странно, как будто он забыл, что в нем течёт кровь. Забыл, что он живой. На мгновение его охватил неосознанный животный страх — что-то нехорошее шевельнулось глубоко под рёбрами. Командир отдёрнул руку, оставив всё как есть, поднялся и почти упал в кресло.       Когда дверь открылась, он даже не повернул головы.       — С-сеньор? — нерешительно произнёс молодой голос.       Иаго поднял взгляд — мутный, стеклянный. В дверях стоял рядовой Мануэль Химменс. Он шагнул внутрь… и взгляд его скользнул по полу, по стеклянным осколкам, по тёмному пятну, но он ничего не спросил.       — Доклад, — выдохнул офицер, закрывая глаза ладонью, будто пытался прижать боль обратно внутрь черепа.       — Так точно. У нас всё тихо, без происшествий. Патрули вернулись, никого подозрительного. И… Зорро в городе уже несколько дней не показывался.       — Значит, — хрипло усмехнулся Иаго, — ему, должно быть… хуже, чем мне. Повезло ему.       Мануэль не ответил. Ему казалось, что командир говорит уже сквозь сон, сквозь боль, сквозь яд — хотя последнее слово он подумал только себе.       «Наверное, я перестарался…» — промелькнуло в его голове, но он быстро вытеснил эту мысль.       Когда рядовой вышел, Иаго снова остался в тишине, но она длилась недолго.       Дверь снова открылась — без стука, и в комнату вошёл мужчина. Строгий силуэт, уверенная поступь. Ни униформы, ни торопливости — только холодная, безукоризненная сдержанность.       Иаго с усилием повернул голову и выдавил:       — Опять ты… Надоел.       Незнакомец не улыбнулся. Не проявил и тени эмоций.       — Ты совсем плох, — произнёс он тихо, почти равнодушно. — Хуже, чем был тогда… когда по нелепой случайности застрелил мою сестру. И свою невесту. — Пауза. — И если ты продолжишь так же упрямо не замечать врагов под носом — ты проиграешь. И сделку тоже.       Тишина упала в комнату тяжёлым камнем.

***

      Бернард, едва дождавшись, когда посыльный снова подъехал к гасиенде с письмом — уже от самой Лолиты, — мгновенно сообразил: если где-то и есть шанс прорваться к Зорро и Лолите, то это сейчас.       Он быстро переоделся в свой костюм Маленького Зорро и, на этот раз вооружившись терпением, держался от слуги на значительном расстоянии. Посыльный ехал уверенно, ни разу не оглянувшись, будто был абсолютно уверен, что за ним никто не сможет проследить. Путь привёл на окраину, затем — к одинокому дому возле холмов.       Слуга оставил коня у пристройки и скрылся внутри.       Маленький Зорро подождал минуту… другую… и проскользнул за ним.       Внутри коридоры тянулись один за другим — чистые, почти безмолвные. Бернард пару раз чуть не повернул не туда, пару раз — прятался, услышав шаги. Всё казалось бесконечным, пока он не толкнул одну из дверей и не увидел:       — Лолита! Зорро! — зашептал он, едва не подпрыгнув от радости.       Девушка вскрикнула и подбежала к нему первой.       — Маленький Зорро! Как ты… как ты сюда попал?       Зорро, сидевший у стены, поднялся с трудом — но улыбнулся:       — Наш маленький герой… Я и не сомневался, что ты нас найдёшь.       Гость выложил всё быстро, будто боялся забыть хоть деталь: и как слуга пришёл с письмом, и как он проследил, и как родители в отчаянии… и — главное — о том, что в городе серьёзное напряжение, и что Иаго может снова попытаться убить генерал-губернатора. Насчёт дона Алехандро — ни слова. Лолита ведь не знала, что Зорро… Не знала ли? Почему тогда была здесь?       — Что с вами случилось? — спросил он после. — Почему здесь? Тебя ведь все ищут, Лолита.       — Позже, Маленький Зорро, — прервал его герой в маске. Расскажи, что с губернатором. Иаго не оставляет попыток?       Девушка же побледнела, и мальчик не успел ответить.       — Нужно предупредить Аделаиду. Она — единственная, кто может повлиять на ситуацию. Я могу помочь тебе с ней связаться… но ты обязан выполнить всё, как я скажу.       Маленький Зорро кивнул так серьёзно, что Лолита едва удержалась от улыбки.       Она начала объяснять, но…       Внезапно к их компании бесшумно присоеденился Кристиан.       — Знаете… — раздалось у двери. — Совсем нехорошо, сеньоры, тайком от меня устраивать такие маленькие заговоры. — Он стоял, прислонившись к дверному косяку, словно слушал их уже давно. В голосе — притворная укоризна, в глазах — искреннее восхищение. — Должен признать, — продолжил он, проходя внутрь, — мальчик проделал впечатляющую работу. Не каждый взрослый сумел бы так ловко проследить за моим слугой. Браво, кабальеро.       Лолита резко ответила:       — Мы не заговор устраиваем, Кристиан. Мы здесь потому, что Вы держите нас в плену.       Мужчина театрально приложил руку к груди.       — В плену? Как жестоко Вы со мной… Я ведь всего лишь хотел безопасности. Вашей, разумеется.       Он взглянул на Маленького Зорро — мягко, почти тепло:       — Иди. Можешь возвращаться. Но будь добр — никому не говори, где был.       — А мы? — Лолита шагнула вперёд.       — Вы с мальчиком можете подождать Зорро во дворе, — мягко произнёс же Альварадо. — Мы с ним должны кое-что обсудить. Нам не понравится, если вы услышите.       Девушка рванулась вперёд:       — Нет! Я оста…       — Лолита, — спокойно перебил её молодой человек, — всё будет хорошо. Иди с Маленьким Зорро. Пожалуйста.       Тон был таким, каким он пользовался только тогда, когда не желал обсуждений.       Кристиан улыбнулся:       — Видите? Наш герой — разумен. Позвольте нам немного приватности.       Лолита смерила обоих тяжёлым взглядом, но всё-таки вышла.              Прошло полчаса. Потом ещё десять минут. Наконец дверь открылась. Кристиан вышел первым. Лицо — спокойное, даже доброжелательное.       — Зорро останется ещё ненадолго. Ему нужно закончить восстановление после травмы. — Он говорил мягко, убедительно, почти отечески. — Наш разговор был… очень нужным. Не беспокойтесь. Иногда взрослым нужно подумать, прежде чем бросаться в пекло.       Герой в маске сидел внутри, облокотившись на стену. Он попытался встать, но ноги не послушались.       Лолита бросилась к нему.       — Зорро… ты… что он с тобой сделал?       — Ничего, — устало выдохнул он. — Просто… много разговоров.       Молодой человек попытался улыбнуться, но получилось плохо. Она сжала его руку.       — О чём вы говорили?       — Не хочу… — он покачал головой и чуть поморщился от боли, — не хочу впутывать тебя.       Девушка лишь крепче обняла его за плечи.       В этот момент Маленький Зорро, стоявший у входа, понял: ему придётся возвращаться одному.       Лолита, заметив, что тот собирается уезжать подошла и тихо сказала:       — Удачи, Маленький Зорро. Береги себя.       Мальчик кивнул и вышел на улицу. Конюхи как раз вывели его пони. Один сказал:       — Он у вас резвый был, сеньор Маленький Зорро. Еле удержали.       Он вздохнул и взобрался в седло. Бросил последний взгляд на «убежище». Никому не рассказывать?..       Неожиданный визитёр кивнул своим мыслям, коснулся шляпы и уехал, обещая себе, что это ещё не конец.       Лолита вернулась в комнату, услыша, как родной голос тихо назвал её имя:       — Лолита…       — Да?       — Я… страшно голоден. Если тебе несложно… хотя бы тарелку супа?       Сеньорита впервые за последние дни улыбнулась по-настоящему.       — Сейчас принесу.       И дверь за ней тихо закрылась.

***

      Солнце уже почти скрылось за холмами, когда к воротам гасиенды Вега подъехала небольшая кавалькада. Огни на стенах двора вспыхнули один за другим, освещая приближающихся всадников.       Впереди — генерал-губернатор, сдержанно-величественный, но заметно настороженный. За ним — несколько солдат в парадной форме, среди которых выделялись два знакомых лица: сержант Гонсалес, напряжённо удерживающий осанку и пытающийся выглядеть важнее, чем чувствовал себя на самом деле, и рядовой Мануэль Химменс, который, казалось, старался раствориться среди товарищей, но его внимательные, цепкие глаза ни один угол не пропускали.       У ворот гостей встретил сам дон Алехандро. Его лицо было приветливым, но под этой вежливой гладью скрывалась бессонная тревога.       — Ваше Превосходительство, благодарю, что откликнулись, — сказал он, слегка поклонившись. — Прошу, проходите. Стол накрыт.       Внутренний двор был залит мягким светом. Слуги быстро забрали у солдат поводья, помогли губернатору спешиться. В воздухе витали ароматы мяса, свежего хлеба и лёгких пряностей.       Гости расположились в просторной столовой. Помимо хозяина дома, место за столом заняли дон Карлос Придо и донья Катарина — оба бледные, усталые, словно постаревшие за эти дни.       — Дон Карлос, донья Катарина, — начал губернатор, — поверьте, я искренне сожалею, что встречаемся в такой ситуации. Дон Алехандро кратко обрисовал проблему, но прошу рассказать всё как можно точнее.       Карлос провёл рукой по лицу.       — Наши дети… — голос дрогнул. — Лолита и Диего исчезли сразу после бала. Просто исчезли. Ни следа, ни объяснения. Их нигде нет.       Катарина тихо добавила:       — Дважды… дважды нам приносили записки, одна из них будто бы написанная рукой дочери. Что с ними всё хорошо, что нам не стоит волноваться. — Она судорожно сжала платок.— Но… ведь это же нелепо! Почему не вернуть их домой? Почему не объяснить, что происходит?       Дон Вега опустил голову, будто его ударили.       Генерал-губернатор медленно кивнул.       — Ситуация… крайне странная. И опасная. Особенно учитывая… всё, что произошло после бала. — Его Превосходительство на секунду задумался — и допустил оплошность, которая вырвалась сама собой: — Командир ведь тоже пострадал. Сильно. С тех самых пор он… совсем не в порядке. — Он осёкся, понимая, что сказал лишнее.       Но было поздно — трое родителей уже смотрели на него с особым вниманием.       — Что значит «не в порядке»? — осторожно спросил дон Придо.       Губернатор нерешительно развёл руками:       — Он… не в себе. В какой-то момент мне показалось, что он меня даже не узнаёт. Но я… — он кашлянул, пытаясь вернуть разговор в нужное русло, — я поручил солдатам прочесать все окрестности. И всё же…       — …нам остаётся ждать следующего послания, — тихо произнесла Катарина.       — Да, — подтвердил офицер, всё ещё внутренне ругая себя за срыв. — Если похитители пошли на контакт, значит, они хотят удерживать контроль над ситуацией. Мы должны быть готовы, когда они снова выйдут на связь.       После ужина супруги Придо, совсем выбившиеся из сил, рано попросили разрешения удалиться. Донья Катарина поклонилась и едва сдержала слёзы, выходя в сопровождении мужа.       Когда дверь за ними закрылась, генерал-губернатор немного помолчал, затем сказал:       — Дон Алехандро… если Вы не против, я переночую здесь. Чтобы быть на месте, если придёт новое известие.       Дон Вега с благодарностью кивнул.       Слуги провели Его Превосходительство в гостевую комнату. Солдаты рассредоточились по двору; кто-то пошёл проверять периметр, кто-то устроился у конюшен.       На веранде второго этажа стоял рядовой Мануэль Химменс, спрятавшись в тени, где его никто не замечал. Он слышал всё: каждое слово, каждый вздох. Рядовой усмехнулся краем губ.       — Ну что, Барсук… — прошептал он вполголоса. — Похоже, тебе снова понадобится моя доблесть. Самое время завоёвывать твоё уважение…       Он оглянулся, убедился, что за ним никто не наблюдает, и незаметно подал рукой короткий сигнал в темноту сада. В ответ что-то чуть блеснуло — и на секунду из-за ствола апельсинового дерева выступила тёмная фигура в сером капюшоне.       Бриллиант наблюдал.       Мануэль едва заметно кивнул ему, и тень растворилась обратно в ночи.

***

      Комната была наполнена спокойным полумраком. Лолита склонилась над Зорро — тише обычного, бережнее, чем раньше. Она подавала ему ложку тёплого бульона, словно боялась задеть рану.       — Медленно, — попросила она мягко. — Ты всегда делаешь вид, что тебе не больно, но это не так.       Герой в маске, едва заметно улыбнувшись, всё же послушался. Он позволил ей кормить себя — впервые не споря, не шутя и не изображая удальца.       Она смотрела на него с тревогой, но впервые — без отчаяния. Только тёплая решимость.       — Спасибо, Лолита, — сказал он тихо. — За всё.       Слова задели за живое. Если бы не она, то…       — Не благодари, — так же тихо ответила девушка. — Просто… поправляйся.       Сеньорита поднялась, чтобы унести чашу на кухню. Но, открыв дверь, чуть не столкнулась с вошедшим Кристианом. Он вновь появился внезапно. Девушка на секунду замерла — но впервые не отвернулась и не нахмурилась. Впервые её глаза не дрогнули в недоверии.       — Сеньор де Альварадо, — сказала она тихо и даже сумела улыбнуться. — Спасибо Вам.       Мужчина слегка наклонил голову.       — Не стоит благодарностей, сеньорита. Делайте, что должны. Всё остальное — моя забота.       Лолита кивнула и исчезла за дверью.       Кристиан подошёл к кровати Зорро почти бесшумно. Его глаза блеснули в полутьме — холодной, сосредоточенной уверенностью.       — Ты обдумал наш прошлый разговор? — спросил он без лишних вступлений.       Молодой человек хмыкнул:       — Звучит… необычно. То, что ты вообще решил спросить разрешения. Появился как рыцарь на белом коне, спас нас и теперь хочешь… что? Чтобы мы чувствовали себя твоими должниками?       Де Альварадо не изменился в лице ни на миг.       — Напоминаю, — сказал он спокойно, — вы не пленники.       Зорро попытался подняться — но боль резко хлестнула его, и он едва не рухнул обратно. Кристиан мгновенно подхватил его под плечи, удивительно быстрый в движении.       — Осторожнее, — негромко сказал он. — Нож в спине — это не та рана, которую игнорируют.       — Я могу сам… — процедил герой в маске.       — Я это и вижу, — сухо заметил хозяин дома, укладывая его назад.       Мятежник тяжело выдохнул и сдался.       — Ты слишком многое знаешь, де Альварадо. Слишком. Ты появился в Калифорнии недавно. Я не доверяю совпадениям и уж точно не доверяю тем, кто носят маски. Твоё имя…. оно хоть настоящее?       В уголках губ Кристиана мелькнула еле заметная усмешка.       — А твоё? — спросил он. — «Зорро» — это ведь тоже маска. Красивая. Но легенды исчезают быстрее, чем ты думаешь. Однажды тебя поймают. Или убьют. Или ты просто устанешь. — Он наклонился чуть ближе. — А я — не легенда. У меня есть люди, деньги и связи. Всё, что нужно, чтобы выиграть эту войну. Позволь мне вмешаться — и мы сломаем врагов быстрее, чем они успеют понять, что проиграли.       Тишина повисла на мгновение.       Зорро прищурился.       — Если тебе так важно моё разрешение… — сказал он сдержанно. — Хорошо. Считай, что оно у тебя есть.       Мужчина кивнул — не торжествующе, а лишь как человек, получивший подтверждение ожидаемого.       — Тогда слушай внимательно. Мои люди выяснили, что Барсук сделал следующий шаг. Он больше не намерен ждать. Скоро он уберёт Иаго с дороги. А генерал-губернатора заменит своим человеком.       Герой в маске резко повернул голову.       — Откуда ты это знаешь?       — Я предупреждал, — спокойно ответил Кристиан. — У всех свои тайны. Ты — Зорро. Многие до сих пор считают тебя дьяволом. Ну а я… — хозяин дома слегка улыбнулся. — Я просто использую те методы, которые есть.       Он направился к двери. Уже взявшись за ручку, добавил:       — Готовься. Всё движется куда быстрее, чем ты думаешь, — и вышел.       Зорро остался в тишине, глядя в потолок.       «Кто ты такой, Кристиан? Опасный? Да. Загадочный? Ещё как. Но… сейчас — вероятно, единственный союзник, который может помочь пережить грядущий шторм».       Он посмотрел в сторону двери, но Лолита всё ещё не вернулась.       Надо будет рассказать ей… хотя бы часть. Она имеет право знать.       Молодой человек закрыл глаза на мгновение — и позволил себе маленькую передышку перед бурей.

***

      Ночь опустилась на гасиенду Вега густой, почти осязаемой тьмой. Внутренний двор утопал в мягком дыхании фонарей, освещающих лишь самое необходимое.       Солдаты разошлись по постам.       Гонсалес зевнул, перекрестив руки за спиной: ему отчаянно хотелось произвести впечатление на губернатора, и он собирался бодрствовать до рассвета.       Но вдруг один из солдат удивлённо наклонился к низкому столику у стены:       — Сержант… смотрите, какое вино…       Изысканные бокалы. Красивая бутылка. Ничего подозрительного — по крайней мере, на первый взгляд. Но этого ведь там не было… Или они просто не заметили?       Гонсалес, желая выглядеть смелее всех, первым налил себе.       — Такое вино не должно стоять просто так! — заявил он.       Остальные последовали его примеру. И уже спустя пять минут двор погрузился в необычную тишину, а спустя десять — уже никто из солдат не дышал ровно. Они спали тяжёлым, непробудным сном.

***

      Маленький Зорро осторожно выглянул из небольшого окна на втором этаже. Спящие солдаты, никого вокруг.       Он выскользнул в тайную дверь, ведущую вниз. Едва та закрылась, из темноты шагнула высокая фигура — девушка в тёмном плаще.       — Ты пришла, — улыбнулся Бернард, подняв маску. — Лолита рассказала, как тебя найти. Вы… подруги?       Он ей доверял. Не полностью, но достаточно.       — Да… близкие. Здравствуй, Бернард. Ты сказал, что угрозы могут прийти этой ночью, — серьёзно ответила она. — И я решила, что лучше увидеть всё своими глазами. Показывай.       Маленький Зорро кивнул и провёл её узкими каменными коридорами.       — Это… — Аделаида слегка приподняла бровь, изучая сложную систему поворотов. — Так вот как он…       Мальчик заметил в её взгляде не просто удивление — восхищение.

***

      За внешними воротами гасиенды остановилась мрачная группа людей. Четверо. Все вооружены. Один остался снаружи — широкоплечий человек в сером плаще и низко надвинутом капюшоне.       Он медленно развернулся к своим людям:       — Троих достаточно. Не растеряйтесь. И сделайте всё тихо.       — А Вы не пойдёте? — осмелился спросить один из наёмников.       — Нет. Я здесь… наблюдатель, — он издал лёгкий смешок.       Трое исчезли в тени двора. Охота началась.       Убийцы двинулись внутрь. Дом был большой, плохо знакомый. Они разделились, как планировали, но они не знали, что кто-то уже ждал их — и тот, кто прекрасно знал каждую стену, каждый тайный рычаг.       Первого наёмника втянуло в узкий потайной переход — крепкая рука перехватила ему рот, и он исчез в темноте.       Аделаида тихо выдохнула:       — Хорошо сработано.       Второй даже не успел обернуться, когда из пола выдвинулся скрытый люк — это уже Маленький Зорро нашёл старый механизм, который когда-то показывал ему Диего.       Третьего девушка в маске встретила лично. Одним точным движением. Элегантно, беззвучно. Всё выглядело так, словно сам Зорро устраивает охоту на своих врагов.       Но Мануэль, наблюдавший за ситуацией, оказался умнее.       Устранён был почти весь отряд солдат — кроме одного. Рядовой Химменс, в отличие от товарищей, не пил вино, ведь он сам подмешал снотворное.       Маленький Зорро слишком поздно услышал хруст шагов за спиной.       — А вот ты где… маленький сорванец, — прозвучал насмешливый голос. — Руки рядового сомкнулись на его плечах, прижав к стене. Блеснуло лезвие. — Скажи-ка мне, малец… Где настоящий Зорро? Где он прячется? Почему вместо него бегает какой-то маленький актёришка?       Мальчик попытался вырваться, но Мануэль резко приблизил острие к его горлу.       И вдруг — глухой удар. Солдат обмяк и рухнул на пол.       Аделаида стояла позади, крепко сжав верный и надёжный эфес.       — Ты в порядке? — спросила она компаньона.       — Да… спасибо! — он выдохнул.       И только теперь они оба заметили знак на шее Мануэля — едва заметную татуировку барсука.       Они обменялись мрачными взглядами.       — Это все? — спросил мальчик. — Или их больше?       Мятежница внимательно прислушалась, словно улавливая дыхание дома.       — Все, — уверенно сказала она. — Внутри никого не осталось.       Маленький Зорро кивнул и с надеждой попросил:       — Тогда… прошу тебя. Помоги мне. Мы должны вытащить Лолиту и Диего из их убежища. Они…       Но она резко оборвала:       — Нет. Когда придёт время, Бернард, они уйдут сами. Сейчас — нельзя.       То, как она это сказала, заставило мальчика вздрогнуть. Будто она знала что-то, чего он не знал.       Однако прежде, чем он успел спросить, где-то позади них тихо прозвучали… аплодисменты.       Оба резко обернулись.       В дверном проёме стоял человек в сером плаще. Капюшон был всё так же надвинут, скрывая лицо. Он хлопнул пару раз, небрежно, почти лениво.       — Ну-ну… Довольно впечатляюще. Но довольно игр хватит на сегодня. — Он сделал шаг вперёд. — А теперь повторю вопрос нашего бравого солдата… Где настоящий Зорро? Не этот мальчишка. И не его… — он окинул Аделаиду взглядом. — …компаньонка. — Он склонил голову чуть набок. — Где тот, кому я действительно хочу задать вопрос?

***

      Когда внизу впервые раздался хруст — звук падения мебели, генерал-губернатор резко проснулся. Не теряя времени, он схватил камзол, но даже не стал его надевать — только набросил поверх ночной рубахи и, сжимая в руке пистолет, осторожно вышел в коридор. Он плохо спал и уже был готов к любому исходу. Даже к худшему.       Снизу доносился звон стали.       Офицер подошёл ближе к перилам и заглянул в холл — и лишь тогда понял, что вовсе не спит.       Внизу, среди разбитых канделябров и упавшего стула, девушка в маске вела отчаянный бой с человеком в сером плаще. Он двигался уверенно, опасно спокойно — каждый его шаг был точным и выверенным. Та самая мятежница же будто скользила вокруг него, по-кошачьи резкая, ускользающая, быстрая.       У стены, обездвиженный и едва дышащий, лежал рядовой Мануэль, но живой. А возле другого выхода маячила знакомая тень, тонкая и лёгкая — Маленький Зорро уже успел выбежать наружу, чтобы поднять тревогу.       — Что… что здесь происходит?! — выкрикнул генерал-губернатор, быстро спускаясь по лестнице.       Крик отвлёк Бриллианта — он резко обернулся и поднял пистолет.       Губернатор понял всё слишком поздно.       Раздался хлопок, но не выстрел — звук того, как пистолет вылетает из рук. Аделаида со всего размаха ударила по оружию шпагой — и револьвер, кувыркаясь, отлетел под стол.       Человек в сером прошипел, едва не сорвав капюшон:       — Девчонка…       Но мятежница уже перепрыгнула через стол, преграждая ему путь к генерал-губернатору.       — И где же Ваш амулет, Ваше Высочество? Зорро не сможет ограждать тебя вечно! — выкрикнул Бриллиант, сорвавшись.       Девушка пошатнулась, но едва заметно. Никто ничего не спросил.       В дверях загрохотали сапоги. Маленький Зорро, едва отдышавшись, привёл солдат, которых разбудил громким стуком в окна снаружи.       Гонсалес прибежал первым и, увидев происходящее, начал кричать, хотя сам не понял, что именно:       — Всем стоять! Не двигаться! Я… это… Арестовать его! Этого, в капюшоне!       Рядовой Мануэль зашатался, пытаясь подняться, но, не выдержав, схватил… воздух. И рухнул обратно, пробормотав что-то нечленораздельное.       Губернатор, отдышавшись, кивнул:       — Схватить преступника! Немедленно!       Но Бриллиант уже отступал. Несколько солдат ринулись к нему, но он ловко метнулся к ближайшему окну.       — Не сегодня, Ваше Превосходительство, — бросил он, и в голосе послышалась едкая насмешка. — Но мы ещё увидимся. — И, уже наполовину в тени, добавил, словно забыл. — Ах да, ведь Вас должны были предупредить. Когда-то Вы уже видели моё лицо.       Один из солдат выдохнул:       — Святой боже… Он похож… Но это же невозможно… Этот человек умер!       Бриллиант усмехнулся — коротко, холодно — и исчез в темноте ночи.       Солдаты бросились к окну, но было поздно.       Губернатор же обернулся к девушке в маске:       — Сеньорита, я… Я не знаю, как…       Но там, где секунду назад стояла Аделаида, теперь пусто. Никто не видел, как она ушла. Никто не слышал её шагов. Будто растворилась. Лишь Маленький Зорро взглянул на потайную панель в стене и еле заметно улыбнулся.

***

      Тяжёлые ворота поместья Барсука закрылись за Бриллиантом с глухим эхом. Ночь была ещё глубока, но в кабинет хозяина горели лампы — значит, его ждали.       Он вошёл без стука.       Барсук сидел за массивным столом, почти не шелохнувшись, лишь поднял глаза. На полу рядом с ним лежала карта Калифорнии, покрытая заметками и полосами красных линий.       — Ну? — спросил глава организации тихо, не поднимая голоса.       — Провал, — спокойно ответил человек в сером, снимая капюшон. Барсук чуть поморщился, как и всегда. Он предпочитал, чтобы союзник всё же скрывал своё лицо в тени после возвращения с того света. Бриллиант невозмутимо продолжил: — Губернатора придётся убирать иначе. Зорро не появился, но… — Он чуть наклонил голову. — Появился кое-кто другой.       — А наш шпион? — спросил Барсук, уже зная ответ.       — Мануэль… перестарался, — произнёс Бриллиант, проходя ближе. — Его часть была простой: усыпить солдат. Но он добавил слишком много порошка в вино. До такой степени, что кое-кто из них едва не умер. — Он чуть усмехнулся. — Я уже объяснил ему, насколько глуп был его порыв проявить инициативу. Теперь он поймёт. Или не поймёт, но повторять не будет. Но переусердствовал не только с этим.       Барсук медленно кивнул, как будто что-то обдумывая.       — Командир? — спросил он.       — Уже на грани, — коротко ответил Бриллиант. — Его будто почти нет. Пустая оболочка. Если так пойдёт и дальше, задавать вопросы будет некому и мстить тоже, — он поморщился. — Вот, что бывает, когда в игру вступают зелёные солдатики.       — Тогда выждем.       Тишина густо легла между ними, но её быстро нарушил звук открытия двери в кабинет. Она отворилась будто сама, без стука — и на пороге появился Виктор де Лоренсо.       — О, вы тут! — сказал он с той беззаботной, рассеивающей улыбкой, которая больше похожа на маску, чем на выражение лица. — Я как раз вернулся из Монтерея. Прекрасное место! Хотя… местные какие-то скучные. — Он прошёл внутрь, слегка касаясь пальцами мебели так, будто проверял её на прочность. — Я решил немного их… развлечь. Вы бы видели лица тех торговцев! Один уверял другого, что маленькая бронзовая монетка — сокровище всех времён. А второй… — Виктор хмыкнул. — Второй пытался её купить за мешок серебра. — Он оглянулся на Барсука. — Вам стоит иногда выходить в город. Там гораздо веселее.       Бриллиант стоял неподвижно, не двигаясь ни на миллиметр. Барсук тоже молчал. Только их взгляды встретились — быстрые, холодные, понимавшие друг друга без слов.       Он опасен. Он непредсказуем. И всё больше думает, что может делать, что хочет.       Виктор, не замечая, продолжал:       — А ещё я слышал, что Зорро где-то рядом. Как удачно! Представляете, если бы его тоже, как его прелестную подружку… убедить, что мир совсем другой? — Он слегка щёлкнул пальцами. — Одно мгновенье — и человек меняется. Даже может всадить нож в спину любви всей своей жизни, — дворянин жёстко усмехнулся. — Вот только с нашей прошлой встречи я помню, что он, увы, плохо поддаётся гипнозу. Интересно, поддаётся ли вообще?       Бриллиант медленно повернулся к Барсуку. А тот — к нему.       Слишком много говорит. Слишком свободно действует. И слишком самодовольно.       В кабинете стало тихо настолько, что и Виктор наконец заметил паузу.       Он нахмурился, словно впервые почувствовав тонкую, колючую нить, натянутую между двумя мужчинами.       — Что? — спросил он, улыбаясь уже чуть скованно. — Я что-то не то сказал?       Главарь медленно поднялся из-за стола. Не угрожающе. Просто… осознанно.       — Продолжай, Виктор, — сказал он странно мягким голосом. — Делай то, что считаешь нужным.       Человек в сером чуть приподнял бровь. Этого было достаточно, чтобы считать их решение состоявшимся.       Гипнотизёр облегчённо рассмеялся.       — Вот и замечательно! Я ещё кое-что планирую завтра… — Он повернулся к двери, насвистывая.       Когда она закрылась, тишина упала так тяжело, что казалось — погасли все свечи.       Барсук медленно выдохнул, а Бриллиант сложил руки за спиной.       — Пора? — спросил он почти шёпотом.       Лидер кивнул.       — Пора.       Ни имён, ни планов, ни деталей — но всё стало ясно.