Легенда о Зорро 2

      Лолита ехала впереди, вслушиваясь в спокойный стук копыт. Вечер был тихим, дорога — пустой, лишь лунный свет серебрил пыльный тракт. Зорро чувствовал, как плечи наконец расслабляются: после долгих дней бесцельного пролёживания боков возвращение на нормальную дорогу казалось почти роскошью. Он провёл ладонью по гриве Вьенто, и тот всхрапнул с довольством. Тоже скучал.       «Как же хорошо снова быть в седле», — мелькнула мысль у героя в маске.       И рядом — Кристиан, чья фигура будто сама тень ночи, но тень уверенная, крепкая, способная держать мир в равновесии.       — На площади Вы действовали быстро, — сказала Лолита, оборачиваясь к де Альварадо. — Люди бы не успокоились без… Вашей помощи.       Мужчина слегка склонил голову — без привычной своей усмешки, даже почти серьёзно.       — На площади было слишком много тех, кто хотел увидеть кровь, — сказал он спокойно. — Но я не люблю, когда зрелища выходят из-под контроля.       Зорро хмыкнул.       — И всё же без Вас восстание могло бы вспыхнуть с новой силой!       — Возможно, — легко согласился Кристиан. — Но, к счастью, этого не случилось.       Лолита улыбнулась уголком губ.       — А в убежище у Вас… было очень красиво. Даже уютно.       Де Альварадо слегка приподнял бровь и усмехнулся.       — А мне, по правде говоря, не хотелось бы туда возвращаться. Там было слишком пусто. Это место всё же не приспособлено для постоянного обитания.       — Но оно роскошно! — выдохнула сеньорита.       — Если Вы называете это роскошью, — протянул он, — боюсь представить, что скажете, увидев мои настоящие владения.       Зорро едва не подавился воздухом.       Настоящие? То место, которое показалось Лолите маленьким дворцом, было… временным местом обитания?       — Тот дом… недостаточно хорош? — спросила Лолита в полушутку, но с ноткой настоящего любопытства.       Кристиан лишь мягко усмехнулся, не ответив. Эта тишина выдала больше, чем любые слова.       Когда показалась гасиенда Придо, де Альварадо едва заметно махнул рукой. Из темноты садов и изгородей тихо вышли несколько вооружённых людей. Они двигались бесшумно, как ночные звери, и рассредоточились, занимая позиции.       — Они… всегда идут за тобой? — не удержался от вопроса герой в маске.       Кристиан перевёл на него взгляд.       — А ты как думаешь?       Зорро предпочёл промолчать.       Лолита спешилась. Некоторое мгновение она стояла, сжав поводья, будто не решаясь идти к двери.       — Спасибо, — тихо сказала она, глядя в сторону. — Вам обоим.       Зорро спустился первым, взял её за руку — лёгкое движение, привычное и всё ещё такое тёплое.       — Береги себя, Лолита.       Она кивнула, неуверенно улыбнувшись, и бросила короткий взгляд на Кристиана, словно пытаясь понять его, разгадать, прочитать. Коротко вздохнула и уже после ушла к дому, так и не оглянувшись.       Герой в маске и де Альварадо отъехали в тень небольшой рощи. Когда дверь гасиенды распахнулась и донья Катарина выбежала на крыльцо, крик её был слышен даже отсюда.       — Лолита!.. Лолита, слава богу!       Она обняла дочь так крепко, будто боялась снова потерять. Дон Придо стоял позади — растерянный, счастливый, плачущий и смеющийся одновременно. Зорро смотрел на эту сцену и невольно улыбался. Всё-таки семья — это то, ради чего стоило рисковать.       — Итак, — произнёс рядом Кристиан, — собираешься ли теперь ты домой, Диего?       Молодой человек наклонил голову. Вопрос был задан слишком легко, слишком уверенно.       — Откуда ты знаешь?.. — начал он, но союзник перебил.       — Шестнадцатого октября, в день бала, пропало четверо, — спокойно перечислил он, будто читая из отчёта. — Один был пьян, заблудился в лесу. Вернулся через два дня. Другой — поссорился с женой и уехал, никому ничего не сказав. Его нашли позже на трассе к Сан-Таско, ограбленного, но живого. Остаются двое. Лолита Придо… и дон Диего Вега. А я, к сожалению для своих врагов, умею сопоставлять факты. Надеюсь, теперь вопрос исчерпан?       Герой в маске почувствовал, как на мгновение холодок прошёл по спине. Он знает всё. Всё до мелочей.       Кристиан продолжил:       — Не волнуйся. Тайна в безопасности. Имя — ничто без доказательств. — Он взглянул на него с лёгкой, почти доброй иронией. — Но отец ждёт. А заставлять его ждать было бы… невежливо.       Зорро вздохнул.       — Да. Ты прав.       Диего сменил костюм в роще неподалёку от дома. Вьенто тихо фыркнул, когда знакомые стены гасиенды появились впереди.       Первой его увидела Мария.       Она остановилась посреди двора, щурясь — будто не веря глазам.       — Ди… Диего?.. — прошептала она, рукой прикрывая рот. — Боже… Мы уже думали… — она ахнула так громко, что едва не упала, но тут же подскочила: — Дон Алехандро! Дон Алехандро! Он вернулся! Он дома!       Диего, стоя на крыльце, машинально оглянулся назад.       На холме, будто вырезанный из ночи, стоял всадник. Только силуэт. Только лёгкое движение плаща на ветру.       Де Альварадо кивнул ему — почти незаметно — и исчез в темноте.       Вернётся. У молодого человека даже не было сомнений.       — Диего!.. — голос отца перекрыл все мысли.       Дон Алехандро сбежал по лестнице, не заботясь о достоинстве. Сначала он застыл, будто сердце его на мгновение остановилось, а потом шагнул вперёд и крепко обнял сына, прижав к себе.       Он ничего не сказал. И Диего понял, что слов сейчас и не нужно.       Вега младший вдохнул глубоко: запах родного дома, старых досок, дыма из кухни, — и вдруг почувствовал: да, дома хорошо. Несмотря ни на что.

***

      Иаго сидел за столом, склонившись над картой и чертя тонкие линии маршрутов. Он делал это почти машинально: последние дни только эти расчёты и удерживали мысли от того самого тумана, что застилал голову всё чаще. Чертить, сопоставлять, выстраивать — лучше, чем глушить всё алкоголем, лучше, чем просто лежать, не думая.       Стук каблуков в коридоре он услышал, но не отреагировал. Продолжал выводить аккуратную дугу.       Дверь приоткрылась после короткого стука.       — К-командир… разрешите доложить…       Иаго не поднял глаз.       — Докладывайте.       Солдат сглотнул, держа в руках смятый листок.       — Всех тех заключённых по вашему приказу… то есть по секретному плану… отпустили, сеньор. Но… — он замялся. — Но также обнаружили, что… что кто-то помог сбежать донье Веласкес.       Линия, которую чертил комендант, дрогнула, превратившись в резкий перекрёстный штрих — почти крест. Он медленно поднял голову.       — Повтори, — велел он так тихо, что доносчик вздрогнул.       — Сеньоре… донье Ханне Веласкес, командир… — повторил тот, бледнея. — Её освободил… кто-то другой.       Несколько долгих секунд Иаго просто смотрел на него. Без эмоций. Без слов. Потом кивнул.       — Свободен.       Солдат почти выбежал из кабинета.       Когда дверь закрылась, офицер оттолкнул карту, расчёты, перья — всё. Столешница опустела в одно движение. Он прошёлся по кабинету, будто что-то ища, нашёл на комоде тяжёлую деревянную раму — пустяковый, ненужный предмет — и с силой швырнул о пол. Дерево треснуло, рассыпавшись на щепки.       Взгляд его поднялся на зеркало. Там — измождённое лицо. Тёмные круги под глазами. Тусклый взгляд. И странная, нервная дрожь в руках.       — Вот что делают призраки и иллюзии… — хрипло усмехнулся он отражению. На секунду промелькнула мысль: «похоже на яд». Но она утонула в тумане так же быстро, как появилась.       Снова стук в дверь — тихий, почти робкий.       — Войдите, — сказал Иаго, не оборачиваясь.       Вошёл рядовой Мануэль. Козырнул, положил на стол желтоватый конверт. Он был слишком весел, чтобы обращать внимание на мелочи вроде разбитой рамы или кучи бумаг на полу.       — Послание от генерал-губернатора, командир, — сказал он бодро и ушёл так же быстро.       Иаго нахмурился. Рядовой… он ведь хотел его… да, кажется. Хотел. Но забыл.       «Потом. Потом разберусь».       Он вскрыл письмо. Глаза скользнули по строчкам.       — Срочно прибыть в Монтерей… — пробормотал он вслух, с явным раздражением. — Значит, после того, как он сбежал, не попрощавшись… — Он вздохнул и позвал в коридор: — Гонсалеса ко мне. Сейчас.       Слова прозвучали устало.       Оставался только один более или менее подходящий человек на роль временного коменданта. Тот хотя бы не задаёт лишних вопросов. И соображает… чуть лучше прочих. Но в то же время недостаточно широко мыслит, чтобы даже подумать о предательстве.       Офицер почувствовал знакомое возвращение тумана, словно кто-то постепенно заливал мозг дымом. Он посмотрел на щепки разбитого предмета и разозлился на самого себя: слабость раздражала сильнее любых врагов.       Иаго снова сел за стол и развернул карты.       Работа. Только она могла удерживать его мысли в голове. Так что отдыхать было действительно не время.

***

      Диего в этот день выглядел спокойным — почти безмятежным. Для всех вокруг. Но внутри мысли метались, как птицы, попавшие в комнату: ищут выход, бьются о стены, снова кружат.       Новость о побеге доньи Веласкес не давала покоя с самого утра. Как она выбралась? Кто помог? И главное — зачем?       Её муж, носивший знак Барсука, погиб несколько месяцев назад. Казалось бы, связь оборвана. Но теперь очевидно, что сеньора всё ещё кому-то нужна. Очень нужна.       Зачем?       Чтобы выманить Монику? Чтобы ударить по «Эль Райо» через семью? Чтобы посеять хаос?       И сколько людей Барсука затаились среди солдат? Сколько их — двое? Пятеро? Полгарнизона?       Слишком много вопросов. И слишком мало ответов…       В раздумьях он не заметил, как подошёл к фортовой стене. Задержался взглядом.       Странно. После такого побега — и всего один часовой на чёрном входе? Да ещё и Рейес, вечно едва не спящий на ходу.       Диего подошёл ближе.       — Доброе утро, капрал, — сказал он мягко.       — Ох! — Рейес вздрогнул, чуть не выронив мушкет. — Доброе… утро, Диего. Что ты здесь делаешь?       — Случайно оказался поблизости, — ответил младший Вега, осторожно подбирая слова. — Но раз уж так вышло… Хотел сегодня пригласить Вас и сержанта Гонсалеса в таверну.       Капрал обречённо вздохнул:       — Боюсь, сержант не сможет.       Диего поднял взгляд.       — Почему?       — Командир уезжает в Монтерей. Получил срочный приказ от генерал-губернатора. А Гонсалес теперь временный комендант.       Молодой человек прищурился — очень похоже на то, как это иногда делал Иаго, когда чуял подвох.       — В Монтерей? Вы уверены? Насколько мне известно, Его Превосходительство сейчас в Капистрано.       Рейес пожал плечами.       — Но курьер…       — Кто его видел?       — Только рядовой Мануэль. Он и принёс депешу.       — Вы уверены?       — Абсолютно, — пробормотал капрал и, прикрыв глаза, снова чуть не заснул стоя.       Диего тихо поблагодарил и быстрым шагом отошёл от ворот. Мысли тут же стиснулись, собираясь в ясную, холодную картину: удалить командира; поставить управлять городом человека, которым легко манипулировать; отправить Иаго туда, где его будет проще убрать.       Очень похоже на руку Барсука. Даже чересчур похоже.       Но почему именно Монтерей? Там штаб? Там собрались силы? Или там ждёт ловушка, рассчитанная на того, кто слишком много знает?       Диего остановился, глубоко вдохнул и нахмурился.       «Похоже, мне предстоит внеплановый визит в этот город. — Он поднял взгляд на линию гор, освещённую утренним солнцем, и на мгновение подумал: — Интересно… Кристиан уже знает об этом?»       И тут же ответил на свой вопрос. С его связями… его людьми… его вечным умением появляться раньше всех… скорее всего, они уже на полпути в Монтерей.       А значит…       …и Зорро отставать не должен.

***

      Лёгкий вечерний туман ещё не успел рассеяться, когда Иаго, недовольно поморщившись, застегнул дорожный плащ и быстрым шагом вошёл во внутренний двор гарнизона. Голова гудела после тяжёлого дня, но в теле ощущалась непривычная бодрость — странное, почти забытое чувство. Солдаты спешно выстраивались, готовясь к обычным караулам, и едва завидев командира, вытянулись по струнке.       Он задержал взгляд лишь на секунду.       — Гонсалес! — резко бросил офицер. Сержант подскочил, вскинувшись по стойке смирно. — Пока меня нет, порядок — твоя забота. Если что-то пойдёт не так — не импровизируй, следуй плану. Инструкции в кабинете на столе. Понял?       — Так точно!       Иаго кивнул и добавил более спокойно:       — И… держи людей подальше от лишней болтовни. Город и так на ушах.       Выбрав трёх улан для сопровождения, он взял поводья своего жеребца.       — Поедем верхом, — коротко сказал он.       — Но дилижанс уже готов, сеньор…       — Я сказал: верхом. Нужно размяться.       Солдаты переглянулись, но оседлали коней.       Когда отряд выехал за пределы города, утренняя тяжесть в голове внезапно исчезла. Словно сняли тугой ремень, сдавливавший виски несколько дней подряд. Холодный воздух, терпкий запах сухих трав — всё это неожиданно привело мысли в порядок.       «Давно стоило выбраться из гарнизона», — подумал комендант, ощущая, как грудь раздувается от странного, почти юношеского возбуждения.       Он пустил коня в галоп, оторвавшись от отряда метров на двести, затем резко развернулся, вихрем пронёсся обратно — и вновь вперёд. Солдаты за его спиной начали ворчать, но не решались сказать ни слова.       Но через пару часов один из них всё же не выдержал:       — Командир… может… привал?..       Иаго обернулся, прищурился.       — Солдаты на задании не отдыхают.       — Но, командир… мы почти всю ночь…       Он устало вздохнул:       — Хорошо. Пятнадцать минут. Не больше.       Солдаты тут же оживились, слезли с коней, развели маленький костёр и начали вполголоса травить истории — то ли байки, то ли страшилки, то ли всё вместе. Иаго фыркнул, отвернулся и отошёл в тень ближайшего скального выступа. Погладил своего коня по морде.       — Потерпи. Скоро поедем.       Но не успел он убрать руку, как тень рядом шевельнулась. И кто-то заговорил тихим, почти ленивым голосом:       — Не думал, что увижу тебя таким… бодрым.       Офицер вздрогнул так, будто под ним рухнула земля, и резко обернулся.       — Ты…       Слова комом застряли в горле. Лицо, шаг, поворот головы — он знал это всё в совершенстве. Или думал, что знал. Но всё это должно было быть галлюцинацией, бредом больной головы.       Только сейчас он был трезв. Абсолютно трезв.       Незваный гость слегка улыбнулся — спокойной, ледяной улыбкой человека, для которого удивление других было привычной забавой.       — Признаюсь, Иаго, я тоже не ожидал, что мы увидимся так скоро. Но… — он чуть наклонил голову, будто разглядывая трещинку на фарфоре, — ты слишком долго возишься. А я смертельно скучаю в Испании. Пришлось приехать «на помощь».       — Твоя помощь мне не нужна, — сухо выдавил Иаго, выпрямившись так резко, будто кто-то дёрнул за ниточку.       — Правда? — незнакомец механически рассмеялся. — Ты стоишь посреди глуши, отошёл от своего «элитного сопровождения» и скачешь к чужой ловушке так уверенно, будто знаешь дорогу лучше тех, кто её поставил. Действительно, помощь тебе совершенно ни к чему.       В висках у коменданта стукнуло.       — Я давно перестал доверять тебе. Ты слишком любишь играть.       Незнакомец пожал плечами.       — Играть — да. Лгать — нет. Жаль, что ты так и не понял, кто я.       Иаго резко вскинул голову:       — У меня всё под контролем.       — Разумеется, — не стал спорить тот. — Вот только ты давно под контролем других. Но тебе, как всегда, удобнее этого не замечать.       — Я знаю всех своих «кукловодов» поимённо.       — Верю, что тебе так кажется.       Он сделал шаг назад в тень.       — Мне пора. Дел много, удовольствие — мимолётно.       — Не смей лезть не в свои дела! — выкрикнул офицер ему вслед слишком громко.       И тут он услышал испуганный шёпот у костра. Солдаты вскочили на ноги.       — Командир… с кем Вы… говорили?       Их глаза были широко распахнуты, ведь они не видели никого, кроме Иаго.       Он сжал челюсть.       — Привал окончен, — бросил он, поднимаясь в седло. — Едем.       Отряд послушался без возражений.       Офицер же рванул вперёд, почти не думая. Нужно было проветрить голову, сбросить этот холодок под кожей.       Он оторвался далеко вперёд, даже слишком далеко. И когда глухой хлопок выстрела разнёсся по каньону, он не понял сразу, что упал не он, а его конь.       Земля резко пошатнулась. Иаго перекатился, вскочил, выхватывая шпагу.       Из темноты вышли какие-то люди. Много людей.       — Берём его живым! — крикнул кто-то.       — Вот ещё, — прошипел Иаго и бросился в атаку.       Кровь кипела, туман исчез, мышцы работали чётко — он срезал двоих почти играючи, перехватывая дыхание между ударами.       — Заходи сзади!       Он отбил и этот удар.       — Сбоку бей! Он слаб!       Мимо. Но в этот момент услышал:       — Хозяин сказал — осторожно! Он ценен!       «Хозяин?..»       Но лидер поднял руку — и из тени бесшумно выскользнул индеец. Мелькнул дротик. Почти беззвучный выдох. Укол. И мир поплыл.       Иаго успел, падая, увидеть на скале силуэт. Тот самый. Наблюдающий. Неподвижный. И слегка качающий головой, будто учитель, разочарованный несмышлёным учеником.       А затем тьма сомкнулась.

***

      Кресло скрипнуло, когда сержант Гонсалес в очередной раз поёрзал, пытаясь найти удобную позу. Не нашёл, как обычно.       — Всё мне здесь не нравится… — проворчал он вслух, разглаживая усталую бумагу рапорта. — Кресло неудобное… стол слишком ровный… перья ломаются быстрее, чем у меня терпение… да ещё солнце светит прям в глаза!       Он, разумеется, сидел спиной к окну.       Рядовой Мануэль стоял рядом, не скрывая раздражения, и едва слышно фыркнул:       — Как всегда, сержант жалуется…       — Что ты сказал? — приподнял бровь Гонсалес.       — Я? Н-ничего, сержант.       — Вот-вот. Так и знал, что что-то тут не так… — продолжал ворчать Гонсалес, снова растягивая перо в пальцах. — Из преступника — опять в сержанты… потом — на тебе: временный комендант. Слишком быстро, чтобы быть правдой. Прямо судьба что-то замышляет…       Рядовой открыл было рот, но в этот момент дверь распахнулась настежь. На пороге стоял взъерошенный, бледный и… полностью бодрый капрал Рейес. Отсутствие сонливости было страшнее любого крика.       — С-сержант… — начал он и тотчас сбился, словно язык у него внезапно перестал слушаться. — Там… они… это…       — Ох, да прекрати мямлить! — оттолкнул его в сторону Мануэль. — Что, командир пропал или что?!       Рейес медленно кивнул. Лицо сержанта вытянулось.       — Где? — хрипло спросил Гонсалес.       Капрал только поднял руку и указал в сторону лестницы, ведущей вниз.       Замещающий коменданта мгновенно вскочил.       — Вниз! Быстро! — Он рванул к выходу, а доносчик — за ним.       Мануэль же облегчённо выдохнул, уже разворачиваясь к столам с документами: наконец-то можно спокойно обыскать кабинет. Но тут сержант резко вернулся, словно почувствовал неладное.       — Рядовой… — голос его стал твёрдым, неожиданно для него самого. — Вы тоже. Сейчас.       — Но сержант…       — Вниз срочно! Все должны быть.       Мануэль скривился, но спрятал раздражение за натянутой улыбкой:       — Как скажете, сержант… — и вышел, тихо хлопнув дверью.       Сержант со своим сопровождением сбежал по ступеням и застыл. У ворот гарнизона стояли трое солдат — измученные, оборванные, в пыли по уши. Те самые, что сопровождали командира Иаго.       Трое были бледнее воска, а двое ещё и дрожали. Каждый пытался говорить, но получался лишь бессвязный шум.       Солдаты гарнизона уже окружили их, кто-то задавал вопросы, кто-то нервно перекрещивался.       — ТИ-ХО! — рявкнул Гонсалес, удивив самого себя. — Я здесь главный! Только я задаю вопросы! — Толпа сразу стихла. — Докладывать! — потребовал он.       Первый солдат заметался глазами.       — Т-там… привидения… они… они…       Второй закачал головой:       — Командир… крик… и тьма… тьма прямо живая была…       Третий выкрикнул:       — Нас было четверо, а их — сотни! Сотни! Они из-под земли полезли!       Гонсалес медленно поднял руки к голове и прижал виски.       — Я так и знал… — простонал он. — Я знал, что меня не просто так назначили комендантом! Это ловушка судьбы… всё ловушка…       — Сержант постоянно жалуется, — автоматически заметил один из потрёпанных солдат, будто это была единственная устойчивая мысль в его голове.       Окружающие тихо хихикнули. А Гонсалес тут же вскинул голову:       — ВСЁ! Хватит! Отправить их в госпиталь немедленно! Пока они тут всех не свели с ума!       Рейес вытянулся по струнке:       — Сержант… кхм… и ещё. В гарнизон прибыл Диего Вега.       Это заявление попало в цель. Временный комендант побледнел, потом порозовел, потом стал совершенно серьёзным.       — В кабинет. Провести его в кабинет. И… почистить там всё! Быстро!       — Он уже там, сержант… — тихо добавил Рейес.       Гонсалес поднялся обратно куда быстрее, чем спускался.       Диего уже стоял у окна, внимательно глядя на улицу, будто наблюдал весь хаос снаружи, и лишь лёгкая улыбка на его лице выдавала, что он слышал весь шум.       — Добрый день, сержант, — спокойно произнёс молодой человек, оборачиваясь. — У вас тут… оживлённо.       — Оживлённо? — взвизгнул Гонсалес. — Это кошмар! Полный кошмар! Ты бы знал…       — Полагаю, что именно ради этого кошмара я здесь, — мягко перебил Диего. — Командир… не вернулся?       Сержант рухнул в кресло и схватил лицо ладонями.       — Нет… и, похоже, не вернётся! Солдаты несут бред — тьма, сотни нападавших… привидения… Да что же это такое?!       Младший Вега подошёл ближе. Его голос стал серьёзным:       — Сержант, вы должны принять решение.       — Решение?.. — глухо повторил Гонсалес. — Да я тут вообще просто замещаю.       — Исчезновение коменданта — и есть та самая необходимость, когда замещающий должен действовать. Даже если он Вам перечислял какие-то исключения или запретил проявлять инициативу, поверьте: эта ситуация подходит под любое из них.       Сержант приподнял голову. В его глазах была смесь паники и надежды.       — Ты… ты правда так считаешь?       — Уверен. — Диего говорил явно, чётко, чуть нажимая интонациями. — Вам необходимо отправить письмо в Монтерей. И защиту — для курьера с жалованием. Я слышал, он прибывает скоро и тоже может быть под угрозой. А также отряд на поиски командира.       — Но… меня никто не воспринимает всерьёз… — пробормотал сержант. — Все думают, что назначение — ошибка…       — Тогда докажите обратное, — спокойно сказал молодой человек. — Прямо сейчас.       Пауза.       Гонсалес встал. Не уверенно, но твёрдо.       — Да… да! Согласен. Это… это крайняя необходимость! Может, за это даже дадут повышение…       — Прекрасно, — улыбнулся Диего. — Тогда я Вас оставлю. Мне… тоже пора. Много дел, если Вы понимаете, о чём я.       — Конечно, конечно… — сержант кивнул, уже исписывая бумаги приказов. — И… спасибо тебе, Диего. Ты… ты хоть немного, но меня успокоил.       Визитёр чуть склонил голову и вышел, оставив за собой лёгкое ощущение, что он организовал весь хаос, не поднимая голоса.

***

      Диего неторопливо прохаживался по комнате, размышляя над чередой событий, которые будто сорвались с цепи. На столе лежали два письма — оба доставлены Альконом, ястребом капитана флибустьеров. Только вот… одно из писем было совершенно не тем, которое он ожидал получить.       Первое — от самого Ястреба. Второе же… от Кристиана.       Сам факт, что ястреб флибустьеров принёс послание от человека, который никогда не действует напрямую, уже был интригой сам по себе.       Диего вздохнул и развернул первое письмо — письмо капитана.       «Добрый день, Диего!       Сообщаю: нападения на корабль прекратились. Фрегат Барсука исчез из прибрежных вод. Скорее всего, он обеспокоен чем-то более важным.       Ты писал, что командир направляется в Монтерей на встречу с губернатором — и это меня насторожило. Такого не было раньше, и теперь уверен: что-то нечисто.       К тому же «Триумф» перестал появляться у берега. Такое чувство, будто Иаго испарился. При последней стычке Армандо выглядел злым, что, по-моему, подтверждает догадку: командир знал, чем всё закончится.       Есть и другое: по словам людей известной нам организации, главный штаб Барсука — в Монтерее.       Уж не подставной ли был курьер с депешей?       В любом случае, им нужна свобода действий в Сан-Таско. Убрав командира, они её получили. В крепости точно есть их человек — тот, кто помог донье Веласкес сбежать. Вопрос: зачем? Связи пока не вижу… но она есть.       Если появится «Триумф» или фрегат Барсука — пришлю Алькона.       Удачи.       Ястреб».       Молодой человек невольно улыбнулся краешком губ. Ни слова про второе письмо… но Алькон принёс два. Значит, кое-кто решил воспользоваться чужим каналом связи.       Он взял второе письмо. Бумага была тонкая, дорогая, пахла чем-то терпким, холодным.       Подписей, конечно, не было. Они никогда не нужны были Кристиану.       «Диего.       Да, я уже знаю о судьбе командира. Его перехватили. Он отправлен в Монтерей и пока жив.       Не волнуйся: мои люди наблюдают. Только, полагаю, что я не один, кто наблюдает за Барсуком. И мне любопытно, кто же ещё проявляет интерес.       Если появятся важные новости — сообщу.       А тебе я бы посоветовал другое: следи за Сан-Таско очень внимательно. Похоже, Зорро может понадобиться городу в ближайшее время куда сильнее, чем ему хотелось бы».       Диего задержал дыхание, перечитывая одну строку. «…полагаю, что я не один, кто наблюдает за Барсуком…» А кто ещё мог? Настолько же загадочный и неуловимый человек, как и сам де Альварадо. Намекал ли он на кого-то конкретного?       Он положил письмо рядом с первым и сел, тяжело вздохнув.       Да. В Сан-Таско будет очень… интересно. Но в глубине души он понимал: ситуация меняется так быстро, что им всем придётся действовать ещё быстрее. И, похоже, снова в маске.

***

      В дверь кабинета Барсука негромко постучали. Сейчас внутри находились двое — сам Барсук, чьё лицо привычно терялось в тени, и Бриллиант, сидевший напротив без капюшона, будто намеренно давая союзнику возможность видеть его выражение.       — Войдите! — бросил Барсук.       Услышав голос, Бриллиант всё-таки натянул капюшон: личность свою он показывал лишь тем, кому считал нужным.       В кабинет вошёл тот самый человек, что не так давно перехватил командира по дороге.       — Сеньор, всё готово, — доложил он, бросив настороженный взгляд на фигуру в капюшоне.       — Прекрасно. Он уже проснулся? — спросил Барсук и незаметно сжал кулак под столом.       — Кажется, не совсем, сеньор… — мужчина замялся. — Возможно, мы слегка переборщили с дозой снотворного.       — Рубен, ты свободен, — неожиданно холодно произнёс Барсук. — Деньги получишь позже.       Тон не оставил места для возражений.       — Как скажете, сеньор. — Дверь за ним тут же закрылась.       Барсук перевёл взгляд на спутника.       — Вы хотите допросить его лично?       — Я? — Бриллиант коротко, сухо рассмеялся. — Позже. Пока пусть пока придёт в себя. Но я буду рядом.       — Тогда кого Вы предлагаете на роль… собеседника командиру? — осторожно уточнил лидер.       — Ханну Веласкес.       Барсук резко поднял голову.       — Вы шутите? — Он знал тайну Бриллианта. И потому — был действительно ошеломлён.       — Вам кажется, что я похож на человека с чувством юмора? — тихо, но с явной иронией ответил тот. — Я не просто так распорядился освободить её. — Барсук хотел что-то сказать, но человек в сером продолжил: — Я уже поговорил с ней. Разговор вышел… неприятным. Она не изменилась. Всё такая же правильная, упрямая, слишком честная. Но я убедил её. И она всё-таки принесла куда большую пользу, — добавил он значительно тише. — Она сумела меня разозлить. Достаточно, чтобы в следующий раз братец в полной мере ощутил моё настроение.       Главарь невольно напрягся. Взгляд, который Бриллиант бросил на него из-под капюшона, был… чужим. Лютым. Ненависть, накопленная годами, почти ощутимо висела в воздухе.       «Я никогда не видел его таким», — впервые за всё время знакомства Барсук почувствовал укол непрошеного страха.       — Для плана нам всё равно необходимы люди, порох и деньги, — сухо напомнил Бриллиант. — Но сначала — допрос. Без этого ни шагу дальше.        — С этим я согласен, — кивнул Барсук.       — Ну вот и прекрасно. — Человек в сером поднялся. — Пойду, пожалуй. Я не могу пропустить момент, когда братец поймёт, кто в итоге пришёл за ним. Даже если он пока этого не увидит — почувствует. — Он коротко рассмеялся. Смех был низким, почти безжизненным.       И, не дожидаясь разрешения, Бриллиант вышел.

***

      Иаго не сразу понял, что уже пришёл в сознание. Сначала был только оглушающий звон в ушах, густой туман в голове и ощущение, что его собственное сердце пытается вырваться наружу. Он вдохнул резко, словно вынырнув из ледяной воды, и понял, что лежит. Темно. Холодно. Воздух тяжёлый, пахнет гарью и чем-то сладковатым.       …Ужасный призрак, преследующий его с самого бала, всё ещё стоял спиной перед глазами, что-то говорил, а голос рассыпался, как пепел.       — Ты не слушаешь. Когда-нибудь это тебя убьёт. — Слова оборвались. Лицо «преследователя» расплылось, он повернул голову — и губы двинулись, но тихо, чужим голосом: — Время уходит, Иаго. Тик-так…       Резкий удар — и всё исчезает.       Командир вскинулся, задыхаясь. Холодный пот стекал по шее. Он сам не понял, сколько времени провёл в этом видении, но сердце ещё долго отказывалось успокаиваться.       Темнота же вокруг была реальной. Слишком реальной. Как он здесь оказался?       Комендант провёл рукой по шее — и воспоминание вернулось. Дротик. Укол. Чья-то тень. И падение.       «Вот как…»       Ему понадобилось несколько долгих секунд, чтобы заставить себя подняться. Ноги подогнулись. Он опёрся на стену, выругался — тихо, шепотом, как раненый зверь. Когда же глаза привыкли к полумраку, он наконец разглядел помещение.       Маленькая, тесная комната. Грубая, жёсткая койка. И много бочек.       Иаго сделал шаг и, шатаясь, присел перед ближайшей. Карманный нож, конечно, забрали, но тайный кинжал — нет. Это было почти оскорблением… Или издёвкой.       Он надрезал бочонок, приподнял крышку — и чёрная пыль осыпалась на ладонь.       Порох. Тот самый, пропавший из арсенала.       «Прекрасно. Они даже не пытаются это скрыть».       Комната была не тюрьмой — складом. Скрипучая дверь снаружи заперта добротно, намертво. Он пробовал сбить петли, ударить плечом, вывернуть рукоятью кинжала — сил было мало.       Командир выдохнул, зло, через зубы:       — Чёрт бы вас всех…       И в этот момент замок щёлкнул.       Иаго рывком поднялся, попытался рвануть к выходу, но ноги, предававшие его всю дорогу, сделали то же самое и теперь. Он покачнулся, едва не упал, удержался о стену.       В дверном проёме стояла женщина в дорожном плаще. Голос её был мягкий, почти ласковый:       — Не советую вставать. Тебя травили слишком долго. Честно говоря, чудо, что ты не умер.       Он узнал её ещё до того, как увидел лицо, ведь этот тембр невозможно забыть.       И рассмеялся. Глухо. Выдохом. Взлохмаченный, полубезумный смех.       Гостья отступила на шаг — не от ужаса, а от неожиданности.       — Что смешного? — спросила она холодно.       — Ничего, — солгал он. В мыслях же крутилось иное: «Я не ошибся. Все действительно против меня. Значит, ещё не схожу с ума». — Просто очень рад тебя видеть, сестра.       Она не ответила. Лишь поставила на бочку небольшой узел.       — Ешь.       — Не надо, — комендант слабо отмахнулся. — Я сам справлюсь.       — Ты справляешься прекрасно, — сухо отозвалась она. — Особенно учитывая, что брат собирается вытрясти из тебя всё, что ты знаешь. Почти всё. Остальное он вытянет по частям.       — Значит… ты переживаешь? Ты — Ханна Веласкес, гордая, неприступная, ненавидящая свою семью? — он усмехнулся. — За меня?       Её взгляд стал ледяным.       — Не льсти себе, Иаго. Ты для меня никто. Но… — она замялась, впервые за минуту. — Если хочешь жить, придумай что-нибудь гениальное. В твоём стиле.       Сеньора развернулась, а пленник неосознанно поднял руку, словно собираясь её остановить, но тут же опустил.       — Иди, — тихо сказал он. — Я всё равно сам виноват.       Ханна не ответила и ушла. Дверь закрылась.       Офицер всё же поел еду, что принесла сестра, но уже через несколько минут его начало лихорадить. Он вытер вспотевший лоб и выдохнул:       — Еда была отравлена. Идиот. Я идиот.       — Приятно слышать, — сказал знакомый насмешливый голос.       В дверях стоял Бриллиант.       Он вошёл неторопливо, почти грациозно. Взял кинжал, выпавший у Иаго из руки, покрутил в пальцах и спрятал в карман.       — Заберу. Всё равно не пригодится. — Он наклонился, улыбка расползлась до жуткой детской радости: — Ты здесь надолго, братец. Устраивайся поудобнее. Хотя… — Бриллиант чуть склонил голову. — Вряд ли получится.

***

      Гонсалес пришёл в таверну, чтобы хоть как-то собраться с мыслями. День был тяжёлым, слишком тяжёлым: сперва исчез командир, потом из Монтерея прислали вести, что о нём там тоже никто не слышал, а следом пропал и генерал-губернатор. Всё рушилось слишком быстро, будто кто-то заранее подготовил каждый сбой, каждую трещину…       Сержант медленно потёр лицо ладонями и втянул воздух, пропитанный запахом вина, дыма и старой древесины. Он успел сделать всего пару глотков, когда перед ним скрипнул стул — и на него уверенно опустился рядовой Мануэль.       — Добрый вечер, сержант. — Рядовой улыбнулся так живо и беззаботно, словно и не замечал, что весь гарнизон стоит на ушах. — Смотрю, Вам тут не скучно и без капрала?       — Добрый?.. — Гонсалес тяжело вздохнул. — Ну, как сказать… Скорее наоборот, рядовой.       — Э-э, да бросьте Вы! — служивый хлопнул его по плечу, будто старого приятеля. — Подумаешь, неприятности. Главное — держать хвост пистолетом. Давайте лучше выпьем! За короля!       Он поднял кружку, оставленную прежним посетителем и звонко стукнулся ею о сержантову.       Гонсалес, утомлённый и обескураженный, не стал спорить. Выпил. Потом ещё. И ещё… Вино приятно теплило грудь и ненавязчиво развязывало языки. Мануэль не спешил: слушал, поддакивал, задавал самые обычные, «по-товарищески простые» вопросы. И сержант, правда, выложил всё.       — Я отправил отряд — и они вернулись ни с чем… — проговорил он, глядя в стол. — В Монтерее… там тоже ничего. Ни следа командира. Ни единого. А теперь ещё и генерал-губернатор… Вы понимаете? Всё как будто… — он поискал слово — …подпилено. Будто кто-то заранее просчитал каждое звено.       Рядовой покачал головой сочувственно.       — Сержант… Вы преувеличиваете. — Он вскинул брови с таким видом, будто вся тревога Гонсалеса — просто следствие усталости. — Это всё нервы. Выпейте ещё. За здоровье!       И замещающий коменданта послушно сделал глоток. Мануэль же наклонился ближе и, будто ненароком, бросил:       — А кабинет командира Вы не осматривали? Ну мало ли… вдруг что-то оставил?       — Я? — Гонсалес искренне удивился. — Рядовой, я хоть и сержант, но командира только замещаю. Его бумаги — не моего ума дело.       Его собеседник на секунду замер, но быстро спрятал раздражение в улыбке.       — Ну как хотите… Хотя я бы проверил. Мало ли — документ какой особенный…       — Да нет там ничего. — Сержант отмахнулся. — Только отчётные бумаги и всё… А, ну и пятна какие-то тёмные. Будто кровь… да ещё карандаши переломанные. Наверное, сердился.       Мануэль выругался про себя, но вслух лишь легко махнул рукой — мол, неважно. А потом, убедившись, что Гонсалес снова потянулся к кружке, незаметно посыпал в неё тонкий серый порошок. Одно движение — и ни крупинки не видно.       Сержант выпил, не почувствовав подвоха. Спустя минуту его взгляд стал стеклянным, а речь — вязкой. Он попытался подняться, но ноги слушались плохо.       — Пора… — пробормотал он, цепляясь за стол. — Надо отдать приказ… отряду… для встречи королевского курьера…       — Конечно, сержант. — рядовой поднялся, подхватывая его под руку. — Я провожу. Тут все смотрят…       Он действительно чувствовал чей-то взгляд — настойчивый, внимательный. И был прав: в полутени, между стеллажами, кто-то едва заметно сместился, задержав дыхание.       Бернард слышал каждое слово.

***

      Диего сидел у себя в комнате, развалившись в кресле с книгой в руках — точнее, с её видом. Строки давно уже перестали складываться в смысл, слишком уж настойчиво в голове вертелись обрывки последних событий: исчезновение командира, тревожные слухи, странное поведение гарнизона. И неотвязное чувство, что кто-то в городе ведёт свою игру — тихую, цепкую, оставляющую после себя только обломанные карандаши и тёмные пятна на столах.       Размышления прервал резкий стук маленьких ног: дверь распахнулась, и в комнату буквально влетел взволнованный Бернард.       — Диего! — выдохнул он, захлопнув за собой дверь. — Я кое-что узнал!       Юноша сразу отложил книгу — теперь уже окончательно.       — Что именно, Бернард? Говори.       — Боюсь, что Гонсалес не отправит эскорт для охраны курьера! — мальчик яростно замахал руками. — В таверне… Мануэль… он подсыпал сержанту что-то в кружку! А потом я проследил — Гонсалес пошёл в гарнизон, уснул прямо в кабинете коменданта и… всё! Его даже растолкать нельзя было!       Диего нахмурился. Это объясняло многое.       — Ты уверен? — спросил он тихо.       Бернард энергично кивнул.       Молодой человек задумчиво встал и прошёлся взад и вперёд по комнате. Если Мануэль настолько спешил вывести Гонсалеса из игры… значит, он ищет что-то конкретное. И почти наверняка — тот самый документ, который Ястреб видел в тайном ходе. Приказ о самоуправлении. Бумагу, которой не должно было существовать вовсе. Но раз она там рядовой не должен её найти. Вероятность того, что он знал о проходе стремилась к нулю. Только… Если она исчезнет… или попадёт в нужные руки…       Диего вздохнул. Ждать нельзя.       — Хорошо. Жди меня здесь, Бернард. Я скоро вернусь. Мне нужно кое-что проверить в городе, а потом… я постараюсь отдохнуть.       Но стоило ему подойти к стене, за которой скрывался тайный ход, как дверь спальни приоткрылась. На пороге стоял дон Алехандро — внимательный, настороженный, будто специально дожидался момента, чтобы проверить сына.       — Диего? — Вега старший посмотрел на него прищуренно. — А это что значит? Опять куда-то собираешься? В таком виде, в таком настроении?       Молодой человек поспешно придал себе более расслабленный вид, хотя получилось плохо.       — Никуда я не собираюсь, отец. Просто… хотел немного уединиться. Поработать. Пару часов — и я буду отдыхать. Пожалуйста, не беспокой меня до этого.       Дон Алехандро скрестил руки.       — Сынок… — в голосе звучало больше беспокойства, чем строгости. — Ты две недели пропадал. Две недели! И всё, что я услышал — что тебя «задерживал наместник». Без объяснений. Лолита тоже ничего не знает или делает вид, что не знает… Я уже не понимаю — почему вы оба храните секреты? От кого? И главное — от меня?       Диего сжал челюсть — не от злости, а от беспомощности. Он не мог рассказать правду. Не сейчас. И не про Кристиана, и не про то, что происходит в городе.       — Отец… я просто не хочу втягивать тебя в неприятности. Вот и всё. Поверь, это временно.       Дон Алехандро тяжело вздохнул.       — Скверно, Диего. Очень скверно. — Он покачал головой, но голос его смягчился. — Ладно. Пару часов тебя не трогаю. Но потом ты обязан поесть и поговорить со мной. Как сын с отцом, договорились?       — Договорились, отец, — мягко ответил молодой человек.       Дон Вега ушёл, и почти сразу за ним приглушённо прошмыгнул Бернард, чтобы не мешать. Уже в дверях мальчик обернулся и шёпотом пожелал:       — Удачи тебе, Диего… Она тебе точно пригодится.       Тот лишь кивнул — и наконец открыл потайную дверь.

***

      Комната Лолиты была наполнена спокойным светом свечей. Девушка сидела у окна, задумчиво перебирая нитки; вышивка давно перестала продвигаться. Мысли то и дело возвращались к событиям последних недель — к тому, что хотелось и одновременно не хотелось забыть, и к тому, о чём честно рассказать она всё равно не могла. Не сейчас.       Лёгкий скрип двери вывел её из размышлений.       — Лолита? — мягко позвала дона Катарина, входя в комнату. На ней была тёплая шерстяная шаль, будто она и сама нуждалась в поддержке. — Как ты себя чувствуешь?       Сеньорита едва заметно вздохнула и отложила пяльцы.       — Мама… со мной всё в порядке. Правда. Я устала от этого вопроса.       — Ты две недели была неизвестно где, — напомнила донья тихо, но твёрдо. — Я имею право волноваться. — Она присела рядом, заглянула дочери в глаза. — Может, ты всё-таки расскажешь, где ты была? Что произошло? Почему Диего тоже отмалчивается? Вы же всегда были честны друг с другом…       Лолита отвела взгляд. То ли от стыда, то ли от того, что сказать правду было невозможно. Её пальцы нервно теребили край платья.       — Я… не могу, мама. Просто прими это. Всё уже позади, и со мной ничего не сделали. Ничего страшного не… — однако договорить она не успела.       Дверь распахнулась так резко, словно её вышибли ногой.       — Лолита! — низкий голос дона Карлоса гулко разнёсся по комнате. — Мы все прекрасно понимаем, что ты врёшь!       — Карлос! — Катарина резко поднялась. — Сдержаннее! Она испугается!       — Нечего тут сдерживаться! — отмахнулся он, широким шагом проходя в комнату. — Я видел, что произошло. Мы все видели!       Лолита напряжённо выпрямилась.       — Папа…       — Нас троих — меня, генерал-губернатора и дона Алехандро неделями водили за нос! Мы искали вас обоих, — Карлос нервно провёл рукой по волосам. — А потом этот чёртов… — он взмахнул рукой, будто отгоняя тень, — этот наместник возник прямо на дороге! Как из пустоты!       Лолита побледнела. На мгновение показалось, что дыхание оборвалось. Сеньора тоже тихо охнула: она не знала всех деталей.       — Он представился графом де Альварадо, — продолжал Карлос, всё ещё взвинченный. — Графом! — Он зло усмехнулся. — И махнул перед нами королевской грамотой, будто она даёт ему право вершить судьбы людей! Сказал, что вы у него… что вы под его защитой, что так нужно. И запретил задавать вопросы. Нам! Его Превосходительству, дону Веге и мне!       Девушка сжала пальцы так сильно, что побелели костяшки.       — Папа… я понимаю, что это выглядит странно. Но всё обошлось. Мы с Диего… мы вернулись живыми, не ранеными. Всё уже позади.       — Ничего не позади! — Карлос ударил кулаком по своей ладони. — Тебя увёз человек, о котором никто ничего не знает, а ты даже не хочешь объяснить почему! Что он с тобой сделал, Лолита? Что он сказал? Чем он угрожал? Почему вы оба молчите?!       — Потому что нечего рассказывать! — выкрикнула она, поднявшись. Голос сорвался, будто от боли, которую она не позволяла себе чувствовать. — Ничего плохого он не сделал. Ни мне, ни кому-либо! И хватит пытаться заставить меня говорить то, чего не было!       Тишина.       Дон Придо сжал губы, поражённый её вспышкой. Катарина потрясённо смотрела на дочь.       Лолита отвернулась, шагнула к окну, будто ей нужно было отодвинуться от этих вопросов, от этих взглядов, от всего, что давило. Но стоило ей поднять глаза, как… сердце ухнуло вниз.       За дальней частью гасиенды, у самой линии деревьев, стоял всадник. Тёмный настолько, что силуэт сливался с сумерками. Только блеск глаз улавливал слабый свет во дворе.       Он смотрел прямо на неё.       Зорро? Или…       Нет. Она не могла ошибиться… или как раз могла? В груди сжалось предчувствие, обжигающее и знакомое, словно чья-то воля, чьё-то внимание коснулось её слишком близко. Сеньорита не шелохнулась, лишь пальцы прижались к груди.       За её спиной обеспокоенно позвала мама:       — Лолита? Ты в порядке?       Девушка медленно моргнула, а когда подняла взгляд вновь — всадник исчез.       — Всё… всё хорошо, — тихо ответила она. — Просто… показалось.       Но, отходя от окна, она знала: ничего ей не показалось.

***

      Курьер не любил ночные дороги, но любил деньги — и именно эта любовь привела его сюда, в глухую калифорнийскую темень. Лошадь переступала нервно, словно чувствовала: что-то здесь не так. Мужчина щёлкнул поводьями, пробормотав сквозь зубы:       — Ну и дыра… лишь бы доползти до города, забрать награду и убраться к чёрту…       Он сверился со свёрнутым королевским предписанием, защёлкнутым в кожаном тубусе: приказ должен быть доставлен в гарнизон Сан-Таско, как и жалованье для солдат. Но генерал-губернатор исчез, дороги пусты, а в посёлках говорили о каких-то «людях в масках», от которых ночью лучше держаться подальше. Курьер не верил в сказки, но верил в собственную шкуру — и потому всматривался в каждую тень.       Именно поэтому он заметил его почти сразу.       На холме, чуть выше пыльной дороги, стоял всадник. Чёрный силуэт на фоне звёзд. Лошадь — ровная, неподвижная. Плащ — будто дым. Маска — холодное пятно тени на лице.       Зорро.       Мужчина выругался шёпотом, подсознательно сжимая локтем сумку с деньгами. Но всадник не двигался. Не бросался. Не звучал хлыст или смех — только тишина, тягучая, давящая. Зорро смотрел на него — или смотрел сквозь него? — но не делал ни шага.       Курьер тронул лошадь быстрее, а мятежник не последовал за ним. И именно это было хуже.       Через пару поворотов нервы окончательно сдали. Он развернулся — всадник исчез. Но, обернувшись вперёд, в ту же секунду он чуть не вскрикнул: с левой стороны дороги мелькнула в кустах чья-то маска. Рывок плаща. Ещё одна тень промелькнула между деревьями, бесшумно, ловко… слишком ловко.       И это был не Зорро. Меньше ростом, движения резче, как будто другая порода.       Доставщик на мгновение забыл, как дышать.       «Они за мной? Или… за деньгами?..»       Лошадь, почуяв панический рывок поводьев, сорвалась галопом. Курьер подогнал её шпорами, до боли стискивая сумку: кому угодно — только не им.       Он не знал, что Зорро не преследует его. Не знал, что тот всего лишь наблюдал, пытаясь понять: где слабое звено, на что надавить, чтобы перехватить ход событий. Но нарочный, ошеломлённый мимолётными масками и убеждённый, что сам чёрт за ним гонится, мчал вперёд с единственным желанием — добраться до города живым.       А над дорогой, снова затаив дыхание, стоял герой в маске — неподвижный, как часть ночи. Он видел только одно: Калифорния кипит и кто-то расставляет сети.       Молодой человек натянул поводья, и белый конь тихо отошёл в сторону, растворяясь в темноте.       Едва курьер вылетел на ровный участок дороги, как лес густо сдвинулся к плечам пути. В сумраке послышался мягкий, но зловещий свист — будто кто-то ударил тонкой палкой по ветке. Лошадь под ним взвыла и встала на дыбы.       — Эй! Что за… — нарочный едва удержался в седле.       Ответом стал резкий хлопок и верёвка. Опущенная поперёк дороги, натянутая слишком ровно, чтобы быть случайной.       Мужчина выкрикнул, пригнулся, но было поздно — верёвка хлестнула его по плечу, сбивая дыхание. Лошадь споткнулась, а он сорвался в пыль.       — Схватить! — раздался хриплый голос в темноте.       Из кустов выскочили двое в масках, неуклюже скроенных, но явно не любительских.       Нарочный пополз назад, одной рукой волоча за собой сумку.       — Назад! Не подходите! — он сам не знал, кому кричит, но знал: его не услышат.       Первый бандит бросился к нему, второй обошёл с тыла, ловко и почти бесшумно — явно тренировались.       В тот миг воздух прорезал короткий свист кнута. Удар. Крик. Один из нападавших рухнул на землю, хватаясь за запястье.       — Что за?.. — второй оглянулся — и тут же получил ногой в грудь, так быстро, что даже не понял, откуда прилетел удар.       Темнота разом ожила. Чёрный плащ, маска и кнут, который в лунном свете был похож на движущуюся полосу тьмы.       На поляну вышел Зорро.       — Вам стоило выбрать занятие поумнее, caballeros, — сказал он легко, почти лениво. — К примеру, вязание. Оно куда гуманнее.       Первый нападавший с криком вскочил и попытался достать нож. Удар рукоятью шпаги в солнечное сплетение — и он снова оказался в пыли, уже без дыхания.       Второй метнулся в лес — кнут обвился вокруг его лодыжки.       — Куда же вы? Разве мы закончили? — мятежник дёрнул, и бандит упал лицом в землю.       Курьер прижался к дереву, дрожа так, что едва удерживал сумку. Вот только во взгляде его сквозила отнюдь не благодарность.       — Зорро… Ещё только мятежников мне по дороге не хватало.       Молодой человек скептически изогнул бровь.       — Нужно было не вмешиваться? — спросил он и рывком убрал шпагу. Размял плечи. Всё же после долгих недель бездействия тело порой отказывалось работать, как следует.       Нарочный фыркнул и ещё крепче прижал к себе чемодан. Зорро внимательно посмотрел на него.       — Вас подстерегли не случайно. Что Вы везёте?       — Жалованье для всего гарнизона и приказ. Предупреждаю зарнее, сеньор Зорро, я Вам ни то, ни другое не отдам!       Герой в маске только хмыкнул.       — Можете быть уверены, сеньор, мне не нужно ни то, ни другое. Меня интересует лишь Ваша безопасность. И информация.       — Ха! Так и знал. Вы хотите запудрить мне мозги и воспользоваться ситуацией!       Молодой человек закатил глаза. Упрямство некоторых людей могло доходить до абсурда.       — Сеньор курьер, я пока всё ещё вежлив, хотя и вижу, что моя компания Вам неприятна. Если так, я могу попросить вернуться тех любезных джентльменов. Уверен, с ними Вам будет куда интереснее.       Курьер побледнел и промолчал. Зорро воспринял это как хороший знак.       — Послушайте. Я не враг Вам. И времени у меня на убеждения совсем нет. Мне просто нужно услышать от Вас. Что произошло в Капистрано и куда пропал генерал-губернатор?       Нарочный ехидно рассмеялся.       — А что, куда пропал? Убрали его наверняка. Подобные Вам мятежники, уж в этом я уверен. Его Превосходительство был замечательным… Если бы он не пропал, наверняка и восстания бы никакого не было.       — В Сан-Таско?       — Причём тут эта ваша дыра? — поморщился курьер. — Я говорю о Капистрано.       — Там было восстание?       — О было, и ещё какое! К счастью, его удалось подавить, — гордо заявил доставщик.       Зорро кивнул медленно, будто подтверждая собственную догадку, а затем вдруг усмехнулся.       — И как же вы его подавили, позвольте узнать? Всё-таки Его Превосходительство на тот момент отсутствовал.       Курьер злобно взглянул на молодого человека, и пробормотал какое-то ругательство, явно поняв, что его подловили. Нехотя сказал:       — Люди в масках.       — Что, простите?       — Люди, я сказал! — рявкнул нарочный. — Чёрт бы их побрал. Я приехал в город уже позже, но видел их… Народ не врёт.       — Что это за люди в масках? — уточнил мятежник, хотя смутно уже догадывался. Уж слишком знакомой была эта картина.       — Чёрт их знает. Явились во время резни и быстро угомонили всех несогласных. Точно, метко. Словно тени. Обученные наёмники они или кто, но фехтуют прекрасно. А вот после… — курьер вздрогнул, — после появился он.       — Предводитель?       — Да… Он сам дьявол, я уверен! В бою не участвовал, но наблюдал. И знал исход. Кем ещё может быть этот сеньор? Он весь в чёрном, а глаза его — сталь. Его благодарили, пытались узнать имя, предлагали деньги. Но он просто уехал. Сказал, что его дела здесь закончены. И никто не смог его догнать, он будто… растворился, — нарочный тяжело сглотнул. — Я прибыл и увидел, как некоторые из его людей остались, чтобы помочь устранить разрушения в городе, только после… После и они исчезли вслед за своим хозяином.       «Кристиан…» — подумал Зорро. Вслух лишь сказал:       — Благодарю, сеньор. Теперь послушайте меня и мой совет. Никогда. Никогда больше не ездите без сопровождения, ясно? Дороги сейчас слишком опасны даже днём.       Курьер поморщился, но затем возразил:       — Командиру это особенно-то не помогло ваше «сопровождение».       Молодой человек не ответил.       Доставщик взобрался в седло одной из лошадей нападавших и, переборов себя, спросил:       — Вы… Вы знали, что на меня нападут? Я видел Вас наверху. Зачем эта слежка?       Зорро чуть повернул голову в сторону тёмного леса. Маска скрывала выражение глаз, но голос был твёрдым:       — Я заметил, как кто-то следил за Вами ещё в долине. Но не был уверен, пока они не дали знак.       Курьер сглотнул.       — Кто… кто они?       Зорро подошёл, поднял с земли маску одного из разбойников. Осмотрел. Мягкая ткань, простая, но с характерными прорезями.       — Наёмники, — спокойно сказал он. — Обученные. И действуют по приказу того, кому я должен задать несколько вопросов. — Он бросил маску в пыль и посмотрел на курьера: — Вы можете ехать дальше, но не по этой дороге. Объедете холм и войдёте в город с востока. И не останавливайтесь, пока не окажетесь в самом гарнизоне.       — Ладно уж, справлюсь, — мужчина нахмурился, но кивнул. — А… а Вы?..       Зорро вскочил в седло в одном плавном движении.       — А я… — он хлестнул коня, тот рванул вперёд, и хотя последующие слова были почти шёпотом, курьер их услышал: — продолжу охоту.       Ветер унёс последние звуки, и чёрный всадник растворился в ночи.

***

      Дверь открылась слишком тихо. Не рывком, не ударом, будто тот, кто стоял за ней, хотел, чтобы звук сам пробрался под кожу. Иаго поднял голову на этот шелест металла, хотя движения давались тяжело: всё тело болело так, будто его наполнили свинцом.       На пороге стоял Бриллиант. Плащ касался пола, а тень от капюшона полностью скрывала лицо, оставляя только блеск глаз — странный, хищный, лишённый тормозов.       — Как дела, братец? — спросил он почти ласково, входя внутрь. — Как камера? Нравится? Мы ведь так и не поговорили в тот раз… нормально.       Иаго не ответил. Лишь слегка приподнял бровь — это было всё, что он мог себе позволить, чтобы не показать слабость. Хотя что уж скрывать: она чувствовалась в каждом вдохе.       Человек в сером шагнул ближе, и командир уловил запах — горечь гари, металла, конюшенной пыли. Значит, брат уже успел побывать в местах, где люди кричат. Или перестают дышать.       — Молчишь? — мягко протянул он. — Как обычно… играешь в неприступного.       Иаго молчал. И всё же внутри что-то дрогнуло: взгляд Бриллианта изменился. Не просто злость — решимость убивать.       — Ты смотришь на меня так, будто хочешь снова оказаться любимчиком и избежать наказания, — продолжил человек в сером. — Как в детстве. Помнишь? Отец подарил тебе тот стилет… Тебе. — Голос стал резким. — А мне сказал, что я должен заслужить. Хотя это не я разбил ту вазу.       Офицер вздохнул, прикрыв глаза на мгновение.       — Мне его дали не потому, что любили… — тихо сказал он. — А потому, что хотели, чтобы я молчал. Де Мендоса не умеют любить.       На секунду в тишине будто что-то хрустнуло. Бриллиант фыркнул:       — Конечно. Скажи спасибо, что мы вообще умели говорить. Де Мендоса не умеют любить, а? — Он наклонился ближе. — Даже ты?       Командир выдержал паузу.       — Даже я.       Бриллиант отмахнулся, будто стряхнул пылинку.       — Довольно прошлого. Ханна уже напомнила мне о нём более чем достаточно. — Он резко выпрямился. — Так вот, братец, я повторю свой вопрос. Тот, что возник у меня с самого твоего появления. Какого чёрта ты приехал в эту глушь? В Испании у тебя было будущее… блестящее, между прочим. А здесь? Пыль, пустыня и крестьяне.       Иаго чуть повёл плечом. Голова гудела.       — Из-за этой глуши… — он посмотрел прямо в тень под капюшоном, — ты однажды умер. Забыл?       — Ты не имеешь ни малейшего понятия, что здесь стояло на кону, — процедил он.       — Могу себе представить.       Губы брата дёрнулись.       — Конечно можешь. Наш гений. — Он наклонился почти вплотную. — Раз ты такой проницательный, тогда скажи мне: кто такой Зорро? Не может быть, чтобы ты до сих пор этого не знал.       Командир не ответил. Голова раскалывалась — после пыток любой резкий звук отдавался ударом железа по черепу.       Бриллиант сжал кулаки.       — А корабли? Ястреб? Ты всё ещё хочешь играть в молчанку?       Офицер медленно, очень медленно повернул голову: ему не хватало сил даже на иронию.       — Наш гений Иаго… — передразнил брат. — Сколько же яда нужно дать тебе, чтобы ты перестал соображать? Ты либо умрёшь, либо тебе станет всё равно, да?       — Вы с… — Иаго с трудом сглотнул, — рядовым Мануэлем… хорошо постарались. Почти заставили усомниться, где реальность. — Он поднял глаза — впервые за разговор — и спокойно, почти деловито произнёс: — Почти.       Бриллиант коротко рассмеялся:       — Хоть какое-то достижение.       Он шагнул, и в этот момент из-под плаща у него выскользнул ключ, сверкнул в полумраке и скрылся за отворотом. Иаго отметил это мгновенно — рефлекс, профессиональная память. Затем — грязь на сапогах. Глина. Не отсюда. Значит, есть подземный путь. И когда дверь слегка дрогнула от потока воздуха, он услышал, как замок скрипнул на сломанной пружине.       Человек в сером словно почувствовал мысль.       — Сбежать у тебя всё равно не выйдет, — спокойно сказал он. — Все вода и еда, что тебе будут приносить, будут отравлены. Не до смерти — нет. До слабости. До тумана. — Он наклонился: — Ты всё равно будешь есть, пить. И дрожать. И никакой Зорро тебе не поможет. Сидишь здесь, играешь. Твоё молчание подобно его маске.       Иаго тихо выдохнул:       — Ещё посмотрим.       Бриллиант отвернулся, собираясь уходить.       — Раз ты не хочешь говорить даже так, — бросил он через плечо, — то будет говорить Ханна. У неё остались… обязательства перед Барсуком. После смерти мужа.       Иаго дёрнулся. Слишком резко. Он попытался подняться — на колени, хотя бы на одно — чтобы схватить брата за плащ, удержать, не дать уйти. Но тело не слушалось. Перед глазами потемнело, а из носа вытекла тонкая струйка крови. Перестарался.       Бриллиант остановился, посмотрел назад и рассмеялся, тихо, будто от удовольствия.       — Ты сам сказал, помнишь? — мягко произнёс он. — Де Мендоса не умеют любить.       Дверь закрылась так же тихо, как открылась. Иаго снова остался в полной темноте. Один.       Были только кровь, только его хриплый вдох.       И тишина, которая ощущалась тяжелее, чем боль.

***

      Гарнизон Сан-Таско погружался в ночную дрёму. Факелы чадили, выдавая слабое дрожащее пламя, караульные, казалось, спали стоя. Для человека в маске это было почти оскорбительно просто.       Зорро спешился в тени за конюшней, бесшумно проскользнул вдоль стены и, подобравшись к казарме, одним движением отпер незапертое окно. Он уже смутно ощущал: что-то здесь не так.       Дверь в кабинет лжесудьи Торреса была приоткрыта. Зорро шагнул внутрь быстро, но осторожно, готовый к засаде. Однако единственное, что встретило его, — тишина, густая, тяжёлая, будто столетняя пыль. И тело.       Назарио Торрес сидел за столом, сгорбившись, словно заснул во время чтения. Только не дышал.       Герой в маске подошёл ближе, холодно оценивая.       Никаких следов удушения. Никаких характерных отметин, которые оставляли люди Барсука. И никакой борьбы. Только легкий фиолетовый оттенок под кожей — быстрое, точное отравление, совсем не их стиль.       На столе в мёртвой руке — смятое письмо, испачканное кровью, словно в насмешку. Зорро узнал почерк с первого взгляда.       «Вы заигрались, Торрес».       Подписи не было, но она и не требовалась.       Молодой человек сжал бумагу мягко, но пальцы побелели под перчаткой.       — Бриллиант… — прошептал он. И это было не удивление, а лишь подтверждение догадки.       Переиграл: решил убрать лишнего свидетеля. И сделал это сам, не по приказу Барсука, словно втайне. Это настораживало.       Зорро сунул письмо во внутренний карман плаща и вышел, оставив кабинет в том же безмолвии, в каком нашёл. Его путь лежал в казарму.       Там вздохи спящих тянулись тихими, почти детскими звуками. Запах пота, пыли и дешёвого вина стоял тяжелой стеной.       Рядовой Мануэль лежал ничком на своей койке, сапоги валялись возле стула. Был пьян? Нет. Сон слишком глубокий — будто его чем-то усыпили.       Зорро встряхнул его за плечо. Дважды.       Мануэль вздрогнул и резко сел, но не успел раскрыть рот — сталь шпаги упёрлась ему в грудь.       — Не кричи, — тихо сказал герой в маске. — Твоя жизнь и так мало чего стоит. Не испытывай судьбу.       Рядовой сглотнул, но нашёл в себе дерзость фыркнуть:       — Я всего лишь не хотел быть солдатом… Это всё… слишком мелко для меня.       — Зато достаточно, чтобы предать свой город. Чтобы подвергать людей опасности. Чтобы провоцировать восстания, в которых гибли невиновные.       — Вы слишком правильный, сеньор Зорро, — хмыкнул рядовой. — Для этой жизни.       — Возможно, — ледяным тоном сказал он. — Но я по крайней мере не продаю людей, которым присягал.       Мануэль отвёл взгляд:       — Скоро всё изменится. Вы даже не представляете… Командира нет в городе. И без него… всё посыпалось. Забавно, правда? Вы ведь хотели убить его. Так же, как Раймонда.       — Я хотел остановить его, — отрезал молодой человек. — Но сейчас не об этом. Торрес мёртв.       Служивый побледнел до мела.       — М-мёртв?.. Сеньор, я… я не знал… то есть… я ничего… Я просто выполнял…       Зорро схватил его за ворот и рывком поставил на ноги.       — Почему Бриллиант убил его? И почему — втайне от Барсука?       Солдат испуганно замотал головой:       — Я не знаю! Мне никто ничего не говорит! Но… есть кое-что… Недавно… Барсуку пришло письмо. От какого-то Созерцателя…       — Кто это? — герой в маске повысил голос, и рядового передёрнуло.       — Не знаю! Честно! Но от него… мороз по коже. Даже у Барсука. Даже у Бриллианта. Он их напугал так, что они… начали действовать… хаотично.       — Где это письмо?       — У них… было. Если не сожгли… Это…       Дальше Зорро слушать не стал. Одним точным ударом рукояти он «усыпил» Мануэля. Тот тихо осел на койку.       — Отдыхай, герой, — бросил Зорро. — От тебя пользы всё равно немного.       Оставалось одно.       Тайный ход. Самоуправление.       Кабинет Иаго был залит мягким сиянием лунного света. На столе непривычный беспорядок, будто хозяин ушёл слишком поспешно. А за этим самым столом, уронив голову на руки, спал сержант Гонсалес. Громко храпя и с выражением абсолютного счастья на лице.       Зорро покачал головой с тенью улыбки:       — Хоть кто-то сегодня спит спокойно.       Он тихо подошёл к стене, туда, где висела большая карта города.       — Какие ещё тайны ты спрятал, Иаго?.. — пробормотал он.       Он коснулся рукой центра карты. Под пальцами почувствовалась лёгкая дрожь — и в стене раздался протяжный, знакомый механический гул.       Каменная панель медленно отъехала в сторону, открывая узкий проход, уходящий в темноту. Герой в маске взял со стены факел. Оглянулся ещё раз на спящего сержанта, на пустой кабинет.       — Спите, сержант. Завтра будет сложный день.       Он шагнул внутрь. Проход за ним неслышно закрылся, отрезая его от света.       Впереди были только тьма, сырость подземелья — и ответы, которые ему придётся найти самому.