Легенда о Зорро 2

      Гонсалес влетел в кабинет так, словно за ним гнались.       Дверь ударилась о стену, едва не сорвавшись с петель, и капитан Джейкилл раздражённо поднял голову, оторвавшись от бумаг. Он как раз собирался встать — движение далось бы тяжело, нога снова напоминала о себе тупой, тянущей болью.       — Вы с ума сошли, Гонсалес? — резко бросил он. — Это не казарма.       Сержант вытянулся, но дыхание всё ещё сбивалось. Лицо у него было серое, глаза бегали, будто он сам не верил, что решился сюда прийти.       — Капитан… я… — он сглотнул. — Я должен доложить. Срочно.       Джейкилл стиснул челюсть, медленно отложил перо и всё-таки встал, опираясь ладонью о стол.       — Если это не стоит того, сержант, — холодно сказал он, — ты только что испортил мне вечер.       — Стоит, сеньор, — выдохнул Гонсалес. — Клянусь.       Пауза.       — Говори.       Служивый шагнул ближе, понизил голос, будто стены могли подслушать.       — Сеньор, я тут услышал… Ну случайно, можно сказать…       Он рассказывал сбивчиво, перескакивая, возвращаясь назад, снова путаясь в словах. Про кабинет, про заместителя губернатора; про Лино, который дрожал сильнее него самого. И про… вещество.       — Что оно делает?       — Вызывает… помутнения сознания. И ещё… злость, агрессию, — дрожащим голосом рассказал сержант. — Сеньор Бланко сказал, что этим можно управлять. Как-то…       Джейкилл невольно сжал пальцы в кулак. Внутри уже холодно осело понимание.       — …он сказал, что это распространится по улицам, как чума, — закончил Гонсалес почти шёпотом. — И что никто… никто ничего не сможет сделать.       Тишина в кабинете стала почти осязаемой.       Офицер отвернулся к окну. Снаружи город спал — спокойный, уставший, ещё не знающий, что его уже приговорили.       — Значит, — медленно сказал он, — до этого всё-таки дошло.       Гонсалес встрепенулся.       — Сеньор?       Капитан обернулся. Лицо его было непроницаемо спокойным.       — Если всё так, — продолжил он, — то придётся им помешать. Всеми силами.       Гонсалес выдохнул так, словно с него сняли камень.       — Я… я готов помочь, сеньор! Чем угодно. Ради города. Ради… — он запнулся и добавил с энтузиазмом: — Ради нашего бравого отряда!       Джейкилл фыркнул.       — Самое идиотское название, которое я слышал за всю службу.       Гонсалес смутился, но улыбка всё равно пробилась.       — Зато оно запоминается, сеньор.       — К сожалению, — сухо ответил офицер.       Он прошёлся по кабинету, прихрамывая, словно проверяя собственные мысли шагами.       — Собирать всех сейчас нельзя, — сказал он наконец. — Слишком опасно. Уши у стен длинные.       — Тогда… — Гонсалес подался вперёд.       — Тогда ты, сержант, — перебил Джейкилл, — донесёшь информацию тем, кому я скажу. Осторожно. Без паники и без лишних слов.       Служивый вытянулся.       — Есть!       Джейкилл пристально посмотрел на него.       — И запомни, — добавил он тише, — если хоть одно лишнее слово выйдет за пределы…       — Я понял, капитан.       Сержант кивнул и быстро вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.       Джейкилл остался один. Он снова посмотрел в окно и на мгновение позволил себе закрыть глаза.       Безумством управлять проще? Нет. Безумство — это точка, после которой порядок уже не восстановить.       — Только не в моём городе, — тихо сказал он.

***

      После разговора с Лолитой мир словно стал тише. Не исчез — нет, просто заговорил на пару тонов ниже.       Диего впервые за долгое время позволил себе не быть настороже. Утро оказалось тёплым, ленивым, почти мирным. Он устроился в гамаке под старым деревом, в тени, где листья тихо шептались над головой. Солнце пробивалось сквозь ветви мягкими пятнами, и в какой-то момент молодой человек поймал себя на том, что просто смотрит в небо, ни о чём не думая. Это было непривычно. И приятно.       Мария, проходя мимо, неодобрительно покачала головой.       — Диего, — буркнула она, — если ты ещё немного так полежишь, то пустишь корни!       Он лишь улыбнулся в ответ, не открывая глаз.       Даже дон Алехандро, обычно терпеливый к «особенностям» сына, за завтраком выглядел раздражённым. Он уже сидел за столом — выпрямленный, собранный, заметно окрепший после ранения. В голосе снова появилась прежняя твёрдость.       — Ты вообще слышишь, что происходит в городе? — возмущённо говорил он, отставляя чашку. — Люди жалуются. Какие-то отряды врываются в дома, переворачивают всё вверх дном, ищут Брауна. Без приказов, без объяснений!       Диего сидел напротив, но казалось — за много миль отсюда. Он рассеянно крутил ложку в чашке, так и не притронувшись к еде.       — Брауна?.. — переспросил он без интереса. — Он вроде бы… давно уехал.       Слова вырвались сами собой, лениво, без мысли.       Мария поставила на стол ещё одну чашку, громче, чем требовалось. Дон Вега внимательно посмотрел на сына.       — Диего, — медленно сказал он, — ты сегодня странный. С тобой всё в порядке?       Молодой человек поднял взгляд и улыбнулся.       — Конечно, отец. Всё хорошо.       И, так и не поев, поднялся из-за стола. Его проводили недоумённые взгляды.       Оказавшись наверху, в своей комнате, Диего подошёл к окну. Сад внизу был залит солнцем; жизнь текла, как и должна. Молодой человек прислонился лбом к прохладному стеклу и поймал себя на мысли: а что сейчас делает Лолита?       Ответ не пришёл. Зато внезапно дверь распахнулась с такой силой, что едва не ударилась о стену.       — ДИЕГО!       В комнату буквально ввалился Бернард. Мокрый, будто бежал под дождём, хотя небо было ясным, и грязный — штанины в пыли, рубашка прилипла к спине. Он тяжело дышал, хватая воздух ртом, глаза были слишком большими для его лица.       — Что случилось? — мгновенно спросил Диего, и весь утренний покой рассыпался, как стекло.       Мальчик сделал шаг вперёд, потом ещё один, будто боялся, что если остановится — не сможет говорить.       — Доктор… — выдохнул он. — Доктор Тимотео…       Молодой человек напрягся.       — Что с ним?       Бернард сглотнул.       — Он… он сошёл с ума.       Слова повисли в воздухе, не желая становиться реальностью.       — Это… как? — тихо спросил Диего.       — Он кричал, — торопливо продолжил рассказывать мальчик, — говорил, что они за ним следят, что по улицам ходят демоны, что нужно вырезать «гниль», пока она не проснулась. Он… он напал на пациента! Прямо в лазарете! Его еле удержали.       Мечтательность исчезла без следа. Молодой человек уже не смотрел в окно. Его взгляд стал острым, сосредоточенным.       — Где он сейчас?       Бернард покачал головой.       — Не знаю. Солдаты… забрали его.       Диего почувствовал, как где-то в городе что-то тронулось с места. И, возможно, в сторону кошмара, куда хуже того пожара.

***

      Иаго оставил Торнадо в роще за пределами особняка. Конь недовольно фыркнул и переступил копытами, словно чувствуя неладное. Бывший командир машинально погладил его по шее, задержав руку чуть дольше, чем следовало.       — Так нужно, — тихо сказал он. — Я скоро.       Торнадо не выглядел убеждённым, но яблоко всё-таки принял. Иаго отвернулся, прежде чем конь успел выразить своё мнение ещё раз.       Особняк Барсука с тыла выглядел совсем не так внушительно, как с парадной стороны. Ни флагов, ни караула с показной выправкой. Только камень, тени и знакомый — слишком знакомый — чёрный вход. Оттуда он тогда сбежал. Едва живой. Вырвался, почти не оглядываясь.       И теперь вернулся.       Подземный ход встретил его холодом и сыростью. Камень под ладонью был всё таким же шероховатым. Факелы — в тех же нишах. Даже запах… будто время решило пошутить и закольцевалось.       Незваный гость шёл медленно, без спешки, считая шаги. Мысли без спроса лезли сами. Обрывками. Крики, металл. Голос Раймонда, спокойный, почти вежливый.       В «допросную» — направо. Это он помнил отчётливо.       Бывший командир резко отвернулся, прежде чем взгляд успел задержаться. Туда он точно не пойдёт. Не сегодня. А лучше — никогда.       В особняке действительно было слишком много дверей и слишком много коридоров. Проверять их все вслепую — занятие для глупцов или отчаявшихся. Иаго был ни тем ни другим.       Он выбрал тень — узкий участок между колонной и гобеленом, где свет факелов ломался и не доходил до пола, и замер. Стал частью стены, слушал. Выжидал.       Шаги. Поспешные, но уверенные.       «Вот ты и есть».       Слуга был одет аккуратнее прочих, шёл быстро, но не суетливо — как человек, привыкший, что его не останавливают. Он был таким ровно до того момента, как Иаго схватил его за шиворот и втянул в тень.       — Тихо, — сказал он спокойно.       Коридор был пуст. Крики здесь никто бы не услышал — и незваный гость знал это слишком хорошо.       — Где кабинет главного?       Парень моргнул, рот открылся, но слов не последовало.       — Быстрее, — Иаго слегка встряхнул его. — Из тебя плохой слуга. Гости бывают нетерпеливыми.       — Я… я не понимаю… а Вы кто…       — Последний раз спрашиваю.       Слуга сдался. Заговорил сбивчиво, но по делу.       — Кабинет на этом же этаже, сеньор. Вы поверните, а там нужно пройти вперёд и найти самую большую дверь. С узорами. — Он выдохнул и добавил: — Вот только сеньора Барсука сейчас нет в городе. И не будет ещё какое-то время.       — Я знаю, — кивнул Иаго и разжал пальцы.       Юноша облегчённо выдохнул, но слишком рано.       — А это что? — бывший командир кивнул на бумаги.       — Отчёт… для заместителя… про Сан-Таско… и поставки…       Иаго забрал документы, пролистал на ходу. Почерк был спешным. Осторожные формулировки… Цифры, названия. Этого было достаточно.       — Я сам отнесу, — сказал он и, уже отворачиваясь, добавил: — Если соврал — тебя легко будет найти.       Слуга остался стоять, ошарашенный.       — Кто Вы вообще такой?..       Иаго не ответил, а отправился вперёд. Времени в запасе было немного.       Он шёл по коридору уверенно, будто всегда здесь ходил. И с каждой пройденной дверью ощущал, как тело вспоминает старое: скорость, силу, ясность. Усталость отступила, а мысли выстроились в линию.       «Я в хорошей форме, — отметил он про себя. — Давно такого не было».       Адреналин? Или просто пришло время.       Он усмехнулся, глядя на тяжёлую дверь кабинета впереди.       — Всё равно вы все здесь засиделись, — тихо сказал Иаго. — Пора подвигаться.

***

      Зорро спешился у дома Кристиана и на мгновение задержался, оглядывая фасад.       «Слишком часто я здесь бываю в последнее время», — с усмешкой подумал визитёр.       Можно было бы отправить письмо. Однако всё же некоторые вещи он всё ещё предпочитал обсуждать лично. Особенно те, в которых было слишком много недосказанности.       Он поймал себя на неожиданной мысли: а какие, собственно, цели у де Альварадо? Кажется, об этом никогда не говорили напрямую. Но если он действительно наместник короля — разве не мог бы просто прийти и вышвырнуть Раймонда и Барсука с их насиженных мест? Или даже его полномочий для этого было бы недостаточно? Титул графа, королевский документ… Что именно они давали? Право вершить правосудие? Или лишь право делать вид, что вершишь?       Зорро нахмурился. Ответ был неочевиден. И это раздражало.       Молодой человек внимательно осмотрелся, почти машинально пытаясь вычленить из окружения людей Кристиана — тех самых, вездесущих и безымянных.       Обычно они не бросались в глаза, а просто были. Навык их находить был бы очень полезен, но… Никого. Правда ли то место было безлюдным или он так и не смог их разглядеть? Зорро бы поставил на второе, хотя и прятаться откровенно было негде.       Зато на рыхлой дороге он заметил свежие следы. Аккуратные. Женские.       Герой в маске медленно выпрямился. Адриана была единственной женщиной в доме — и при этом почти никогда из него не выходила.       «Значит…»       Он услышал шаги за спиной — тихие, почти неслышные. Резко, без раздумий развернулся и поймал руку, уже тянувшуюся к его плечу.       — Ай! — весело возмутилась Аделаида.       Он отпустил её так же быстро, как схватил. На мгновение — всего на долю секунды — ему показалось, что рядом был не человек. Что-то иное, холодное. Наблюдающее за ним.       «Созерцатель», — мелькнуло в голове.       Зорро моргнул и усмехнулся.       «Поздравляю. Ты становишься параноиком».       Девушка же его заминки не заметила.       — Ты что, следил за мной? — спросила она с лукавой улыбкой.       — Я как раз собирался задать тебе тот же вопрос, — ответил молодой человек.       — Просто услышала последние новости, — пожала плечами мятежница. — И… захотела понаблюдать. Лично.       — Ты всё ещё ему не доверяешь? — спросил Зорро прямо.       Аделаида нахмурилась, но без злости.       — Доверяю, — сказала она после короткой паузы. — Все факты об этом кричат. И интуиция… тоже. Просто временами де Альварадо пугает.       Герой в маске рассмеялся.       — Это нормально. Он иногда бывает слишком вездесущ. Будто знает всё обо всех.       — Вот именно, — кивнула мятежница. — Я чувствую, что… в присутствии такого человека нельзя ошибаться.       Зорро протянул ей руку.       — Тогда не ошибайся. Просто будь собой. Тебе не нужно играть никакую роль.       Аделаида вложила ладонь в его — легко, без колебаний — и улыбнулась.       — Я попробую.       У входа мятежник неловко улыбнулся, глядя на дверь.       — Забавно, — пробормотал он. — В прошлый раз я едва её не вынес.       — А теперь она как новенькая, — заметила Аделаида. — Будто ничего и не было.       Зорро кивнул. Можно ли было ожидать иного?       Они постучали — и дом де Альварадо, как всегда, отозвался слишком быстро.

***

      Город будто вымер. Улицы Сан-Таско встретили доктора Тимотео подозрительной тишиной — не той спокойной, к которой привыкают, а натянутой, словно воздух вот-вот должен был лопнуть. Двери домов были приоткрыты ровно настолько, чтобы из щелей можно было наблюдать. Перешёптывания, быстрые косые взгляды — и все они, так или иначе, цеплялись за него.       Вот он идёт. Тот самый.       Его отпустили быстро. Слишком быстро, чтобы кто-то действительно поверил, что всё осталось позади. Доктор и сам говорил уверенно: усталость, стресс, бессонные ночи, вино — да, перебрал. С кем не бывает? Он говорил спокойно, ровно, почти убедительно. Но стоило выйти за порог, как мир снова начал давить на виски.       Голова болела нестерпимо. Доктор шёл, стараясь держаться ровно, и на углу улицы заметил их — шестерых людей в простых синих плащах. Они двигались так, будто улица принадлежала им. Расталкивали прохожих, переворачивали ящики с товаром, пинали бочки, хватали людей за рукава, задавая резкие, бессмысленные вопросы.       — Эй! Ты! Видел Брауна?       — Не прикидывайся! Говори!       Люди же даже не всегда понимали, чего именно от них хотят. Слишком уж странный акцент был у этих приезжих.       Врач остановился, глядя на это безобразие, и устало покачал головой.       — Проклятый балаган… — пробормотал он.       У дверей таверны сидел слепой старик в перчатках, просивший милостыню. Доктор сунул ему мелкую монету — почти машинально — и шагнул внутрь.       Заведение встретило его тяжёлым запахом вина и гробовой тишиной. Разговоры мгновенно стихли. Все смотрели на него. Как на чумного или прокажённного.       — Кружку вина, — сказал Тимотео громче, чем следовало.       Кто-то нервно усмехнулся, кто-то отвёл взгляд.       — Я в порядке, — добавил врач, уже раздражённо. — Слышите? В полном.       Ему не ответили.       Он обвёл взглядом зал — и внезапно боль исчезла, как будто кто-то выдернул из головы раскалённый крюк. Осталась холодная, кристальная ясность.       Доктор резко перехватил кружку у ближайшего посетителя, выпил остатки одним глотком и, не сказав ни слова, вышел обратно на улицу.       — В тихом омуте… — прошептал кто-то за его спиной.       — Да брось, — ответили ему. — Обойдётся… Не впервые чудит.       Не обошлось.       Тимотео сразу увидел синие плащи и вперился в них взглядом. Они ещё были здесь. Смеялись, толкались, чувствовали себя хозяевами жизни.       И врач бросился на них, не думая. Один против шестерых.       Толпа тут же шарахнулась в разные стороны. Кто-то закричал, кто-то побежал звать солдат.       — Я же говорил! — рычал доктор, вцепившись в одного из людей. — Я не сумасшедший! Этого нельзя так оставлять!       К нему быстро присоединился ещё один — молодой парень, с искажённым от ярости лицом. Он набросился с таким же звериным остервенением, кусая, царапая, не разбирая, куда бьёт.       Чистая ненависть.       Люди в синем вырывались, ругались, злились. Один из них заорал от боли, когда второй безумец вцепился ему в плечо зубами. Но всё же им удалось отбиться.       Они исчезли в переулках ровно в тот момент, когда на площади показались солдаты.       — Этот город ненормальный! — прошипел один из них, тяжело дыша. — С такими темпами мы никогда не найдём Брауна.       — Либо трусы, либо чокнутые…       — Может, расслабимся? — усмехнулся третий. — В гасиендах всегда проще.       Другой кивнул и указал на дом на холме.       — У меня хорошее предчувствие. Дворяне знают всё. Всегда. К тому же они беспечны и изнеженны.       — Я видел вариант, — отозвался следующий.       Он схватил пробегавшего мимо мальчишку.       — Чей это дом? — спросил один из людей в синем, указывая на одинокую белоснежную гасиенду.       — Это? Это дом семьи Вега, сеньор, — быстро ответил тот. Он с опаской поглядывал на необычную компанию приезжих, но вырваться не пытался. Себе дороже.       — Кто там живёт?       Мальчик послушно перечислил:       — Да там народу немного. Дон Алехандро, его сын Диего, мой друг Бернард и ещё Мария. Помогает по хозяйству им. Ну там стирка, уборка, готовка и всё такое…       — А что этот дон Алехандро? Опасный человек? Сынок его?       Ребёнок рассмеялся.       — Диего-то? Да он и мухи не обидит! Говорят, опаснее книги в жизни ничего не держал. А дон Алехандро спокойный… Почти всегда. Ничего сверх.       — Повезло нам, — усмехнулся один из людей в синем. — Ладно. Гуляй.       Мальчика отпустили, и он почти сразу смылся в неизвестном направлении.       Один из приезжих глянул ему вслед, поправил капюшон.       — Значит, начнём с них.       Город за их спинами снова погрузился в тревожную тишину.

***

      Зорро и Кристиан прошли в гостиную, когда за их спинами мягко закрылась дверь.       Аделаида не успела сделать и пары шагов, как из бокового коридора появилась Адриана. Почти бесшумно, как всегда.       — Сеньорита, — произнесла она вежливо. — Не могли бы Вы уделить мне немного времени? Думаю, мужчинам будет полезно поговорить наедине.       Гостья удивлённо подняла брови, но лишь на мгновение. Она бросила короткий взгляд на Зорро — тот уловил его сразу — и спокойно, коротко улыбнулась. После чего кивнула и пошла вслед за Адрианой.       Герой в маске проводил их взглядом, затем слегка кивнул в сторону коридора.       — Даже у простой служанки де Альварадо столько секретов? — с усмешкой спросил он. — О чём же они собираются говорить?       Кристиан пожал плечами.       — Я давно понял, что вмешиваться в женские разговоры — занятие неблагодарное. В них слишком много неизвестного… — он сделал паузу и добавил почти лениво: — и слишком много любви к игре. Особенно со своими жертвами.       Зорро пристально посмотрел на него. В голове промелькнула мысль, не успев оформиться до конца:       Так же поступал и Созерцатель. Играл. И недавний труп Сильвера на площади — тому доказательство.       Они сели в кресла напротив друг друга.       — Вина? — предложил граф.       — Нет.       — Понимаю.       Де Альварадо и сам отставил бутылку в сторону.       — Алкоголь туманит разум, — сказал он, будто между прочим.       Они помолчали.       — Ты уже слышал, что происходит в городе? — наконец спросил Зорро.       — Уточни, — отозвался Кристиан с лёгкой иронией. — Тебя интересует доктор, который якобы сошёл с ума? Или люди в синих плащах, врывающиеся в дома, громящие улицы — и почему-то до сих пор не арестованные?       Молодой человек нахмурился.       Отец говорил что-то за завтраком. А он не слушал. Был слишком… спокоен. Расслаблен.       — Ты сказал «якобы», — медленно произнёс мятежник. — Почему?       Хозяин дома откинулся на спинку кресла.       — Потому что безумие не возникает из ниоткуда. Всегда есть источник. Искра, если угодно. Уголь. Огонь появляется, лишь когда кто-то щёлкает кремнем.       Пальцы Зорро сжались сами собой. Даже метафора про огонь резанула слишком знакомо. Он вдруг отчётливо заметил, понял: что ожоги Кристиана почти зажили. Как и у Лолиты. Пожар уходил с тел, но не из памяти. А ярость… ярость никуда не делась.       — И что же стало этим источником? — голос героя в маске стал ниже, более глухим.       — Это как раз то, что нам и предстоит выяснить, — спокойно ответил Кристиан и улыбнулся, словно разговор шёл о партии в шахматы. — Останетесь на ужин?       Зорро уже собирался спросить о полномочиях, о королевском документе, о том, что на самом деле значит быть наместником… но в этот момент дверь в гостиную распахнулась.       На пороге возник слуга. Бледный и взволнованный.       — Я принёс дурные вести сеньору…       — Какому именно? — уточнил граф с невозмутимой вежливостью. — И что же случилось?       — Похоже… — доносчик сглотнул, — к гасиенде Вега пришли те самые люди. В синих плащах. Они… не слишком вежливы.       Зорро вскочил на ноги.       — Досадно, — заметил Кристиан.       Мятежник резко обернулся.       — Ты следил за ними? — в его голосе прозвучало подозрение. — Это… недоверие?       — Я слежу, — не стал отрицать де Альварадо. Он не стал отвечать на вторую часть вопроса. Лишь добавил: — Думаю, тебе лучше поспешить.       Зорро уже был у двери.       — Передай Аделаиде мои извинения, — бросил он на ходу. — Я постараюсь вернуться.       Дверь захлопнулась, оставляя за собой и слугу.       Кристиан остался один.       Он неторопливо налил себе вина, поднял бокал и сделал глоток — медленно, как человек, которому некуда спешить. Затем посмотрел в сторону коридора, куда ушли женщины.       «Адриана уже должна была закончить», — подумал он.

***

      Моника стояла у иллюминатора и смотрела на тёмную воду.       Море сегодня было спокойным, почти неподвижным, как будто затаилось вместе со всеми. В отражении стекла мелькало её лицо — сосредоточенное, чуть усталое.       Мысли снова упрямо возвращались туда, куда она почти не позволяла им ходить. К матери.       Она поймала себя на том, что почти не вспоминала о ней все эти месяцы. Не потому, что не хотела — скорее потому, что было проще не задавать вопросов. А теперь они вдруг всплыли сами собой: как сложилась её судьба? Что с ней стало?       Моника нахмурилась и тихо выдохнула.       — Потом, — прошептала она самой себе. — Не сейчас.       Она отвернулась от иллюминатора и вдруг подумала о другом человеке. Вновь о нём…       Интересно… а что сейчас делает её капитан?       В штурманской рубке было тесно и пахло морской солью, маслом и картами. Ястреб стоял, опираясь ладонями о стол, где были разложены маршруты, а Дэмерио, нахмурившись, водил пальцем по линии побережья.       — Закрытый порт, — произнёс старпом. — Это нам ещё аукнется.       — Уже, — отозвался Ястреб. — Теперь каждый наш выход — как танец на лезвии.       Они в очередной раз прокладывали маршрут «Эль Райо», перебрасывая корабль с одного укрытия в другое так, чтобы ни с берега, ни с моря их нельзя было заметить. Всё приходилось рассчитывать с точностью до часа.       — И всё же… — капитан прищурился. — «Триумф» не показывался уже давно.       — Губернатору, видимо, не до морей, — хмыкнул Дэмерио. — Когда земля горит, о море забывают.       Ястреб медленно кивнул, затем посмотрел на старпома.       — Как думаешь, зачем закрыли порт?       Старший помощник неожиданно замялся. Это было… необычно.       — Капитан, — осторожно сказал он, — могу говорить откровенно?       Шкипер удивлённо поднял бровь. Дэмерио никогда раньше не спрашивал разрешения на откровенность.       — Конечно.       Старпом вздохнул.       — Думаю, контроль порта — не про порядок. Это про землю. Про то, чтобы никто ничего не видел и не проверял. Скорее всего, планируется ввоз контрабанды. — Он помолчал и добавил: — Чего-то очень опасного.       Ястреб стиснул зубы. Он боялся услышать именно это — и всё же услышал.       — Веская причина, чтобы перекрыть все пути, — тихо сказал он. — Особенно морские.       — Именно.       Капитан выпрямился.       — Тогда это можно проверить, — произнёс он, и в голосе зазвенела сталь. — Если перехватить корабль, которому позволят войти в бухту, и осмотреть груз. Тщательно.       Дэмерио кивнул. Приказ был отдан.       И почти сразу дверь распахнулась.       — Капитан! — матрос влетел в рубку, запыхавшись. — В порту движение. Корабль идёт к бухте. Часа через час будет здесь.       Ястреб не колебался ни секунды.       — Затаитесь и выжидайте. Позже… будем брать на абордаж.       Они вышли на палубу, и вскоре вдалеке на горизонте показались очертания судна. Когда оно подошло ближе, на флагштоке замаячил знакомый знак — феникс, расправивший крылья.       — Северно-индийская торговая компания… — протянул старший помощник.       В тот же миг ястреб Алькон, сидевший на своём месте, издал резкий крик, словно призывая к действию.       Капитан усмехнулся.       — Я с тобой согласен, дружище.       Он понимал: если кто и стал бы ввозить опасную контрабанду под прикрытием власти, то именно они.       — Готовить пушки, — с азартным прищуром приказал Ястреб. — Идём на сближение.       Море пока оставалось спокойным. Но ненадолго…

***

      Зорро гнал Вьенто без оглядки.       Ещё издалека он понял: что-то всё-таки было не так. На гасиенде было слишком шумно. Не обычный дневной гул, не лай собак и не стук посуды. Это был крик.       — Мария… — выдохнул молодой человек, узнавая голос.       Он не стал останавливаться у ворот. Почти на ходу выскользнул из седла, позволив Вьенто скрыться в тени, и метнулся к дереву. Несколько быстрых движений — кора под ладонями, ветви, знакомая высота. Через окно он проник в комнату.       Внутри дома было чуждо. На верхнем этаже — тишина, внизу — ад. Со второго этажа он увидел всё сразу.       Люди в синих плащах хозяйничали так, словно гасиенда принадлежала им. Один держал Бернарда, грубо заломив ему руки. Другой стоял у дверей, контролируя собак — Текла и Фигаро, злобно рычащих, но не решающихся броситься. Третий допрашивал дона Алехандро и Марию.       — Брауна здесь нет, — ровно говорил дон Алехандро. — И давно. Вы зря тратите время.       — Насилие ничего не решит, сеньоры… — добавила Мария, хоть голос у неё и дрожал.       Человек в синем лишь усмехнулся. Им явно нравилось происходящее.       Герой в маске не стал тянуть. Он знал, что их больше, но отступать было нельзя. К нему как раз направлялся один из незваных гостей… Только тот не успел понять, что произошло.       Второй из бандитов, слонявшийся чуть в стороне, быстро присоеденился к товарищу. Зорро работал быстро. Тень, удар, глухой стук — и тот осел на пол бесшумно, будто мешок.       Но всё ещё оставалось четверо внизу. И один был вооружён пистолем. По крайней мере, он этого не скрывал.       «Значит, с него и начнём».       Герой в маске спрыгнул вниз, повторив старый манёвр Аделаиды — резко, точно, без колебаний. Ещё один из незваных гостей рухнул, не успев даже вскрикнуть.       — Хватит, — громко сказал Зорро.       Все обернулись.       — Зорро! — выдохнул Бернард с облегчением.       Один из людей в синем выступил вперёд.       — У нас тут свои интересы, — лениво произнёс он. — Не вмешивайтесь, сеньор Зорро, и Вам позволят уйти.       — Брауна нет в городе, — холодно ответил герой в маске. — Вам это уже сказали. Но вы предпочитаете не замечать.       — О, мы поняли, — усмехнулся тот. — Но почему бы не поразвлечься напоследок, перед тем как покинуть этот безумный город? Как и сейчас, например… — и он бросился вперёд.       Шпаги столкнулись, и Зорро сразу понял — этот противник не случайный. Слишком уверенные движения, слишком выверенные удары.       Тем временем Бернард, воспользовавшись моментом, ударил одного из оставшихся бандитов. Толку было немного, но этого хватило для собак. Заминка разбойника — и Текл сорвался с места, вцепившись в нападавшего, а Фигаро, громко лая, бросился следом.       — Бегите! — крикнул Зорро. — Сейчас же!       Дон Алехандро схватил Марию за руку, и они скрылись за дверью.       — Бернард! — Зорро бросил быстрый взгляд. — Помоги им! Мальчик хотел помочь другу, но не стал спорить.       Дуэль становилась всё тяжелее. Противник давил, вынуждая героя в маске отступать, словно проверяя его на прочность.       — Зачем вам Браун? — процедил молодой человек, отражая очередной удар. — На кого вы работаете?       Человек в синем рассмеялся.       — Пора платить долги, — только и сказал он.       И в следующий миг вывернулся, резко разорвал дистанцию и исчез — так же внезапно, как появился.       Зорро замер, тяжело дыша, и осмотрелся. Тех, кого он обезвредил вначале, тоже уже не было. Дом опустел слишком быстро, словно в нём и правда побывали тени.       Мятежник выдохнул.       Акцент, повадки, вннешность. Что-то в них было… не местное. И что-то такое до боли знакомое. Кто они?       Текл подошёл к нему и тихо тявкнул. Зорро опустился на колено, погладил пса по голове.       — Разберёмся, — тихо сказал он, обещая то ли ему, то ли себе. — Обязательно.

***

      Генерал-губернатор мерил кабинет шагами. Туда — обратно. Снова туда.       Он был зол. Яростен. Раздражён до дрожи в пальцах. И, разумеется, не напуган. В этом он себе не признался бы ни за что.       Раймонд окончательно сошёл с ума. Эти его игры с Созерцателем… Барсук пытался понять план — не догадаться, нет, выяснить. Но всякий раз упирался в пустоту. Его шпионов аккуратно, почти хирургически, отстраняли от нужной информации. Не грубо, не демонстративно — так, будто их никогда и не существовало. А это было хуже всего.       Он не был готов поставить на Бриллианта. Слишком уж тот выглядел беззаботным, слишком много позволял себе лишнего. А если бы знал про шпионов — неизвестно, как бы себя повёл. В таких играх случайные фигуры могли обернуться катастрофой.       Единственное, что удалось вытащить из этой паутины — обрывок. Катализатор. Вещество, которое Раймонд так и называл — с восторгом, почти с благоговением. Оно уже было в городе.       Генерал-губернатор резко остановился.       — Чёрт… — выдохнул он сквозь зубы.       Как? Где? И главное — как он собирался это распространять?       Катализатор. Даже слово звучало скверно. Что это вообще такое? Порошок? Жидкость? Газ? Габриэль представил себе десятки вариантов — и ни один не приносил облегчения.       Кулак с силой опустился на стол, и глухой удар отозвался в висках. Как ни странно, Барсук всё больше начинал понимать Иаго. Он чувствовал то же, что наверняка и ощущал командир перед тем, как уйти. Загнанность в угол, беспомощность…       В этот момент в дверь осторожно постучали.       — Войдите, — рявкнул губернатор.       На пороге появился дрожащий капрал Рейес. Бледный и явно нервничающий.       — С-сеньор… — он сглотнул. — Разрешите д-доложить?       — Говори, — коротко бросил Габриэль.       Служивый заикался, путался, но всё же донёс главное.       — В городе… уже двое, сеньор. Н-н-ненормальных. Не считая д-доктора Тимотео. Это… это не было с-случайностью.       Барсук медленно поднял голову.       — Продолжай.       — П-похоже… п-появился… — Рейес вздохнул, собираясь с духом. — Какой-то… вирус, сеньор.       Наступила тишина.       Барсук выругался — грубо, без церемоний.       Вирус… Он даже не сомневался, как называется эта зараза, свалившаяся на Сан-Таско. Раймонд…       Генерал-губернатор закрыл глаза на мгновение, стиснув переносицу. Ирония была в том, что как командир Раймонд ему нравился куда больше. Решительный, жёсткий. Понятный. А теперь — гений, пророк, безумец…       Барсук открыл глаза и тогда впервые за долгое время понял: ситуация выходит из-под контроля.

***

      Иаго постучался. Он почти усмехнулся: единственная дверь с узорами во всём крыле. Можно было бы и не допрашивать того беднягу в коридоре — понятие скрытности у Барсука всегда проигрывало его гордости.       Бывший командир вдруг понял, что уже и не помнит, когда в последний раз стучался в дверь.       — Войдите, — раздалось изнутри.       Кабинет оказался… неожиданным: чистый, выверенный, аккуратный до педантичности. И тёмный — не мрачный, а именно затемнённый, словно свет здесь считался лишним.       Иаго тихо закрыл за собой дверь.       За столом сидел непримечательный человек. Таких легко не запоминают — и именно поэтому они часто выживают. Он писал что-то, быстро и сосредоточенно, но, почувствовав чужое присутствие, поднял взгляд. На мгновение замер.       — Простите… — он нахмурился. — А кто Вы, собственно, такой?       — Давний знакомый сеньора Барсука, — с усмешкой ответил гость.       Человек резко встал.       — Тогда Вы должны знать, что сеньор сейчас отсутствует. И, признаться, если бы вы были знакомы, то…       Иаго не дослушал, а просто бросил бумаги на стол.       — Я знаю, — спокойно сказал он. — И знаю, что в этих бумагах.       — Да как Вы смеете?! — возмутился заместитель. — Кто Вы вообще такой?!       И тут до него дошло. Кто ещё это мог быть? Нагло ворваться в кабинет, что-то требовать… Лицо побледнело.       — Вы… — он сглотнул. — Вы тот самый…       Его конечно предупреждали, что в Монтерей явится бывший командир и что он попытается перехватить власть… Но в одиночку? Так скоро?       Заместитель рванул к двери, но не успел. Иаго оказался быстрее. Один короткий удар — замок хрустнул, будто был сделан из бумаги. Второй — и человек уже был перехвачен за воротник.       — Спешить пока рано, — мягко сказал Иаго. — Мы ещё не договорили.       Он почти бережно подтащил дрожащего заместителя к столу. Тот лепетал, задыхаясь:       — Я ничего не знаю! Я просто замещаю! Мне приказали!       Бывший командир усадил его на стул.       — Успокойся, — произнёс он ровно. — Я ничего тебе не сделаю.       По тону было ясно: не сделает… только если тот расскажет.       — Твоё имя.       — Р… Рубен, сеньор.       Иаго замер. Теперь он вспомнил.       Дорога в Монтерей, те наёмники. Дротик… и тьма. А потом — решётки.       — Рубен… — повторил он, словно пробуя имя на вкус. — Забавно. Я, знаешь ли, очень злопамятный.       Заместитель вздрогнул.       — Но не сегодня, — продолжил бывший командир.       — Я… я выполнял приказ… — пролепетал тот.       — Тогда выполни ещё один. — Иаго положил перед ним чистый лист. — Напиши, что передаёшь все полномочия по управлению мне. Иаго де Мендосе.       — Меня убьют… — выдохнул Рубен.       — Между «умереть сейчас» и «умереть позже» ты уже сделал выбор, — пожал плечами незваный гость.       Заместитель долго писал: руки у него дрожали. В конце поставил подпись, потом — печать. Он осторожно поднял взгляд.       — Я… могу идти?       Иаго хмыкнул.       — Я тебя и не держал.       Рубен тут же вскочил и кинулся к двери. Замок был сломан, дверь не поддавалась. Он дёргал её истерично, почти рыдая, пока наконец не выбил плечом и не исчез в коридоре.       Бывший командир поморщился.       — Придётся чинить…       Он посмотрел на документ, в котором почти буквально значилось: Иаго де Мендоса — новый Барсук. И он неожиданно вспомнил тот день, когда сам отрёкся от власти ради города.       Это казалось почти другой жизнью.       Вдруг за спиной раздался звон. В окно влетел камень — ювелирно точно, не задев его. А к камню была привязана записка.       Иаго даже не дёрнулся. Он поднял «послание», снял письмо, развернул и подошёл к окну. Разумеется, снаружи уже никого не было. Зато почерк он узнал сразу. Каллиграфический до тошноты.       «Поздравляю, де Мендоса. Ты делаешь успехи. Вот только как ты теперь планируешь найти Ханну, если так далеко от города? А как заставишь людей признать тебя? Как много переменных ещё не учтено, верно?»       Иаго сжал записку, потом посмотрел на разбитое окно.       — Пожалуй, — пробормотал он, — пора задуматься об охране.       Если он не хотел, чтобы однажды ночью его всё-таки прирезали во сне.

***

      Лолита пришла на гасиенду Вега без предупреждения. И разговор с Адрианой почему-то никак не шёл у неё из головы. Слова были пустыми — о погоде, о доме, о каких-то мелочах, которые обычно не запоминаются вовсе. И всё же одна фраза врезалась слишком отчётливо.       «Всегда есть кто-то, кто играет против».       Собеседница бросила это как бы невзначай, когда Лолита спросила о нынешней ситуации в городе. Сказала — и тут же увела разговор в сторону.       Что она имела в виду? Знала ли что-то или просто озвучила общее чувство, которое витало в воздухе?       Сеньорита Придо так и не успела уточнить. Кристиан де Альварадо передал ей, что Зорро уехал из-за неких «трудностей на гасиенде», а Аделаида отправилась следом.       И вот теперь, размышляя об этом, Лолита поймала себя на том, что дошла до гасиенды Вега будто бы быстрее, чем обычно.       Дом встретил её не привычной тишиной, а разгромом, суетой.       В прихожей валялись осколки посуды. Один из столиков был перевёрнут, ковёр и вовсе сдвинут, словно по нему тащили что-то тяжёлое.       Мария, охая и ахая, возвращала вещи на места, прижимая к груди уцелевшую тарелку.       — Мария… — осторожно позвала девушка. — Что здесь случилось?       Домохозяйка вздрогнула, пробормотала что-то.       — Кошмар, сеньорита Лолита, несчастье, проклятие!.. И эта посуда… вообще никуда не годится. Где же был Диего?!       И, толком не взглянув на гостью, снова взялась за уборку.       С лестницы спустился Диего, словно услышал последние слова Марии о нём.       — Добрый день, Лолита, — сказал он, устало улыбнувшись. — Боюсь, ты застала нас в… не лучшем состоянии. — Он обвёл взглядом холл. — Кошмар наяву, если честно.       — Только тебя там не было, — буркнул Бернард, а потом улыбнулся и подмигнул другу.       Молодой человек предпочёл не отвечать.       — Пойдём наверх? Там спокойнее.       Бернард тут же рванулся было следом:       — Я тоже хочу…       — Даже не думай, — строго осадила его домохозяйка. — Работы и так выше крыши!       Мальчик сник, и девушка поймала на себе его обиженный взгляд, прежде чем поднялась вслед за Диего.       Наверху было действительно тише. Там он рассказал всё — без лишних подробностей, но и не скрывая сути. Шестеро в синих плащах. А вели себя так, будто им всё позволено. Говорили странно, а выглядели совсем не как местные. А главное: они искали Брауна.       — Но искали ли на самом деле? — задумчиво произнесла Лолита. — Или это было лишь предлогом…       Молодой человек пожал плечами.       — Не знаю. Возможно. Они не были похожи на лжецов. И на простых воров тоже. — Он помолчал, а потом добавил: — Кристиан сказал насчёт ситуации в городе лишь одно. Что у любого безумия должна быть… причина.       Сеньорита опустила взгляд.       Причина…       Они немного помолчали. А после внезапно возникшую тишину прервал новый голос снизу. Знакомый.       — Что творится в этом городе!..       Диего вздохнул.       — Похоже, отец вернулся. Продолжим позже?       Лолита кивнула. Но до лестницы они так и не дошли.       — Говорят, уже как минимум четверо, — донёсся снизу голос дона Алехандро. — На площади. Бесчинствовали, как безумные. А солдаты… солдаты почти ничего не сделали. Приказ у них такой. — Пауза. — Что это вообще за напасть? Болезнь? Проклятие? Что происходит с нашим городом?..       Диего и Лолита переглянулись. Им не нужно было ничего объяснять друг другу.       Аделаида и Зорро должны ехать в город. И чем скорее — тем лучше.

***

      Кристиан проснулся ближе к вечеру.       Он не собирался засыпать — хотел лишь полежать, дать мыслям улечься, — но усталость взяла своё. Сон вышел рваным, тревожным, без образов, однако с ощущением, будто время куда-то утекло сквозь пальцы.       В его комнате не было окон. Досадное упущение архитектора или продуманное решение — теперь уже не имело значения. Темнота здесь всегда была ровной, честной. Без намёков на рассвет или закат. Кристиан научился это ценить.       Он сел, поправил маску, пригладил взъерошенные волосы и вышел в кабинет.       Неудивительно: Адриана была там. Она стояла у стола, словно всегда здесь и была, и, заметив его, мягко улыбнулась.       — Добрый вечер, сеньор, — сказала она. — Я приготовила ужин.       — Не стоит, — ответил де Альварадо сразу. — Но… спасибо. Мне приятно твоё внимание.       Он посмотрел на неё внимательнее, чем обычно. Не оценивающе — изучающе. Адриана это почувствовала, слегка смутилась, но не отступила. Напротив, сделала шаг вперёд и осторожно взяла его за руку.       Она ничего не сказала. И всё же он понял.       — Ты думаешь, что скоро всё изменится, — произнёс он негромко.       Служанка едва заметно кивнула и сжала губы. То ли чтобы не расплакаться, то ли просто не хотела говорить лишнего.       — Мне кажется, — сказала она, — мы больше не сможем… вот так.       Кристиан ощутил, как под его ладонью бешено стучит её сердце. Страх? Тревога?       — Оно бьётся слишком быстро, — заметил он.       — Я волнуюсь, — призналась девушка. — В Вашем присутствии. Я не думала, что смогу… открыться кому-то так.       Граф усмехнулся — почти удивлённо.       — Я тоже этого не ожидал. От себя.       Адриана провела пальцами по его ладони — медленно, осторожно — и вдруг замерла. Под подушечками пальцев она почувствовала старый шрам. Грубый, глубокий и явно не от огня. А она и не обратила на него внимания, когда бинтовала ожоги.       — Откуда он?       Кристиан покачал головой с лёгкой полуулыбкой.       — Я не могу рассказать.       Она удивлённо подняла на него взгляд. Впервые де Альварадо напрямую сказал, что он чего-то не мог.       — Не можете? — переспросила она. — Почему?       Он ответил просто:       — Ты испугаешься.       Адриана фыркнула — почти неслышно.       — Вы читали моё досье, — сказала она. — Значит, должны понимать, что нет.       Кристиан негромко рассмеялся.       — Мне нравится твоя настойчивость, — признался он. — Иногда мне её не хватает.       Они замерли, глядя друг на друга — с интересом, с осторожностью, словно каждый видел чуть больше, чем следовало. Тишина в кабинете стала плотной, обволакивающей… и одновременно слишком хрупкой.       Хлопнула дверь.       Адриана отпрянула мгновенно, но было поздно.       На пороге стоял Даниэль. Он окинул их быстрым взглядом. Граф всё понял. Они обменялись коротким, многозначительным прищуром.       — Ты, кажется, хотел что-то сказать, — спокойно заметил де Альварадо. — Прежде чем ворваться без стука.       Даниэль помолчал секунду, затем кивнул.       — Прошу прощения, сеньор. Это срочно. Вы велели докладывать о таком немедленно. — Он бросил короткий взгляд на девушку и вновь заговорил: — В городе резко возросло число безумцев. Зорро и Аделаида, по всей видимости, уже направились туда. Есть высокая вероятность появления… его.       Кристиан кивнул.       — Значит, пора ехать.       — Да, сеньор.       Даниэль ещё раз взглянул на Адриану и вышел.       Девушка резко повернулась к хозяину дома.       — Всё настолько серьёзно? — тихо спросила она. — Может… не стоит ехать?       Он посмотрел на неё чуть мягче, чем прежде.       — Я ценю твоё беспокойство, — сказал Кристиан. — И даже готов прислушаться к мистической женской интуиции. Но я должен.       Он поцеловал ей руку и направился к выходу.       — Ты же граф де Альварадо! — вырвалось у неё. — Ты никому ничего не должен!       Кристиан остановился лишь на мгновение, усмехнулся — устало, почти печально.       — В этом, к сожалению, ты ошибаешься.       Дверь за ним неслышно закрылась.

***

      Площадь дрожала от напряжения. Люди стояли слишком близко друг к другу, но одновременно будто разделённые невидимой стеной. Солдаты выстроились в линию, плечом к плечу. Это были те самые. Из «бравого отряда». Приказ им был отдан чёткий и однозначный — не вмешиваться. И именно они его нарушили. Другие служивые просто не вышли на площадь.       Перед остальными метались безумцы. Горстка людей — не больше десятка — но двигались они так, словно их было втрое больше. Резкие, дёрганые, с пустыми, воспалёнными глазами. Они кричали, но слова не складывались в смысл: обрывки, проклятия, обвинения. Кто-то размахивал обломком доски, кто-то — перевёрнутым факелом. Их не останавливали ни крики родных, ни попытки удержать.       — Доктор Тимотео! — сорвалась с места женщина. — Доктор, ради всего святого!       Мартин. Его помощница. Она вцепилась врачу в рукав, задыхаясь.       — Пойдёмте домой. Пожалуйста. Вы больны, Вы не… Вы не в себе!       Доктор резко дёрнулся и оттолкнул её так, что она едва устояла на ногах.       — Я в порядке, — прорычал он. — Впервые за долгое время. Демоны ходят по улицам, а вы хотите, чтобы я молчал?!       Солдаты отступили на шаг. Потом ещё на один. Их учили сражаться с людьми — не с этим. Безумцы будто не чувствовали боли. Их движения были хаотичны, но в этом хаосе была сила.       Когда на площадь ворвался Зорро, никто не удивился. Он появился внезапно — чёрной тенью, вспышкой движения. Встал между солдатами и обезумевшими, подняв руку.       — Хватит! — его голос прорезал шум. — Вы раните своих же. Посмотрите на себя!       Ответом был хриплый смех.       Следом за ним появилась Аделаида. Она не доставала оружия. Говорила мягче, почти умоляюще:       — Демоны ушли. Их здесь нет. Вы рискуете жизнями — своими и чужими. Остановитесь.       Кто-то из безумцев обернулся к ней слишком резко. В его руке мелькнуло что-то тяжёлое. Удар не дошёл — Зорро перехватил его шпагой, отбив в сторону.       — Так нельзя, — резко сказала мятежница. — Зорро, нельзя!       Он сжал зубы. Понимал: девушка была права. Эти люди не осознавали себя. Это было всё равно что биться с тенью. И что важнее: они не были виноваты. Их надоумили.       И тогда площадь будто ожила.       Люди-тени появились почти одновременно — из переулков, с крыш, из-за спин толпы. Их было больше, чем солдат. Они работали быстрее, чётче, слаженно, без слов. Перехватывали, заламывали, ставили безумцев на колени.       Зорро почувствовал это сразу. Он потянулся к шпаге ещё до того, как увидел его.       Созерцатель стоял на крыше. Неподвижный. Чёрная фигура на фоне блеклого неба. Он не говорил. Не делал резких движений. Лишь махнул рукой — и люди-тени замерли, удерживая обезумевших.       Мятежник сделал шаг вперёд. Затем ещё один. И остановился.       Аделаида коснулась его руки. Совсем легко, но этого хватило. Он выдохнул. Ярость не исчезла, однако ненадолго отступила. Беспомощность осталась.       — Сеньор Бланко! — послышались внезапно резкие шепотки из толпы.       Аделаида втянула Зорро за собой в тень, прежде чем их могли увидеть враги.       На площадь въехал Раймонд. Его вороной конь держался уверенно, даже неся на себе сразу двух всадников. Перед заместителем губернатора в седле восседала женщина. Полностью в белом одеянии.       Толпа зашепталась.       Бриллиант вскоре спешился, придержав свою спутницу. Мир словно замер. Даже безумцы дёрнулись — и вдруг застыли, увидев её. Женщина сняла капюшон.       — Не может быть… — выдохнула Аделаида.       — Сеньора Веласкес?.. — тихо закончил Зорро.       Ханна мягко заговорила. Её голос был негромким, но его слышали все. С каждым словом крики стихали, движения становились медленнее. Она касалась лбов, рук, плеч — и люди будто возвращались из глубины. Они плакали, благодарили, бежали к родным.       Мессия.       Раймонд широко улыбнулся и выступил вперёд.       — Это чудо, сеньоры. Сеньору Ханну послали к нам не иначе как небеса! Услышав о напасти, что поразила город, она немдленно пришла к Его Превосходительству и рассказала о своём уникальном даре. — Пауза. — Как вы уже успели убедиться, ей подвластно безумие!       Бриллиант говорил много. О «чуде», о «даре», о том, что теперь у города есть спасение. Сеньора Веласкес же только смотрела. Отчего-то она была необычайно молчалива, и весь её образ источал какую-то глубокую печаль.       А толпа ликовала.       — Поэтому если подобное повторится, вам следует немедленно обратиться к сеньоре Веласкес. Она всегда будет рада вам…       И в этот момент появился Кристиан.       Тишина накрыла площадь мгновенно. Даже заместитель губернатора умолк. В его взгляде промелькнуло узнавание. Пугающе холодное.       Де Альварадо осмотрелся, прищурился, задержал взгляд на крыше — слишком точно. Созерцатель был ещё там. Мгновение. Потом — пустота.       — Вы ведь граф Кристиан де Альварадо, я так понимаю? — процедил Раймонд.       — Безмерно польщён, — спокойно ответил тот, — что заместителя генерал-губернатора уже проинформировали о моей скромной персоне.       Взгляды обоих были ледяными, как сталь.       — Чрезвычайно рад встрече с наместником Его Величества в наших краях, — без намёка на радость произнёс Бриллиант. — Чем обязан наш скромный город Вашему визиту?       Граф осмотрел площадь, на мгновение задержал взгляд на тёмном переулке, где укрылись от любопытных глаз Аделаида и Зорро, и усмехнулся.       — Многим, — ответил Кристиан наконец. — Дела без вмешательства жёсткой руки поросли корнями.       — Простите? — переспросил Раймонд, уже едва сдерживая злость. — Его Превосходительство…       — Очевидно, вы не справляетесь, — перебил де Альварадо. — Восстания, мятежи, смена власти — это за позапрошлый месяц? А за прошлый: засуха, пожар, убийство, прямо посреди площади. В этом же — некая болезнь, поразившая разумы горожан. Вы явно делаете успехи, сеньор Бланко. Что дальше?       Толпа внимала.       Раймонд задрожал от ярости.       — Не хотелось бы упоминать тот досадный инцидент. Однако, насколько мне известно, сеньору де Альварадо приписывали похищение. Дона Диего Веги и сеньориты Лолиты Придо. Разве это не так, сеньор? Или Вы считаете, что можете прикрываться благими целями, но делать всё, что пожелаете, а после указывать другим на их недостатки? — Его взгляд скользнул по маске собеседника. — Удобно всё-таки носить маску, сеньор де Альварадо. За ней может скрываться что угодно.       Кристиан лениво пожал плечами, словно этот разговор ему уже успел наскучить.       — Я ношу маску, чтобы не пугать окружающих. Потому что я забочусь о мире. А вот Вы, сеньор Бланко, об этом, похоже, никогда и не думали.       — Что Вы имеете в виду?! — слегка повысил голос Раймонд, чувствуя, что срывается.       — Сеньор, я не горю желанием вставать с Вами в один ряд для сравнения. Любому достаточно просто посмотреть вокруг, чтобы понять, что именно идёт не так. Зорро, Аделаида. Созерцатель, — он коротко усмехнулся, не глядя в толпу. — Слишком много недовольных. Простым людям пускают пыль в глаза, несогласных — убирают.       — Не стоит Вам, граф, вмешиваться в дела, которых Вы не понимаете, — процедил заместитель губернатора, уже почти не скрывая яд в голосе.       — Это угроза? — спокойно уточнил Кристиан, приподняв бровь, словно речь шла о погоде.       — Нет. Просто Вы в Калифорнии недавно…       — Польщён Вашей осведомлённостью, сеньор Бланко, — вновь перебил его де Альварадо. — Но я здесь пробыл достаточно, чтобы собрать картину целиком. И, признаться… ничто ещё не пугало меня так сильно.       Кристиан не стал ждать ответа, а просто развернул коня и уехал с площади.       Раймонд не стал его задерживать. Он прошипел приказ ближайшему солдату:       — Схватить Созерцателя. Или кого-то из его людей.       Солдат переспросил слишком громко. Все услышали.       — Он уже ушёл, — глухо сказал Зорро из тени.       Аделаида посмотрела на него. Он всё это время следил за Созерцателем. Не выпускал из поля зрения.       Это напугало её. И то, куда теперь двигался город, — тоже.

***

      Море было ровным, как натянутое стекло.       «Эль Райо» шёл против ветра — медленно, уверенно, не выдавая истинной скорости. Паруса держали ровно столько, сколько нужно, чтобы не насторожить добычу. На горизонте тёмным пятном маячил корабль Северно-индийской торговой компании.       Ястреб стоял у штурвала, не опираясь на него — просто рядом. Руки он спрятал за спиной. Взгляд был холодный, оценивающий.       — Дистанция?       — Три мили, капитан.       — Ещё ближе. Пусть думают, что мы купцы.       Он не повышал голос и не спешил. Его команды были редкими, но точными, как выстрелы.       Когда первый залп грянул, море вздрогнуло.       «Эль Райо» ударил первым — не в корпус, а в рангоут. Раздался треск дерева, крик, парус осел, как подбитая птица. Ответный огонь был поспешным, неточным. Капитан лишь слегка склонил голову.       — В левый борт. Картечь. Не тратьте ядра.       Второй залп выбил людей с палубы. Третий — сломал сопротивление.       — На абордаж.       Крюки полетели одновременно. Матросы «Эль Райо» двигались слаженно, без лишних криков. Это была работа, не бой. Клинки блеснули, кровь смешалась с солёной водой, но перевес был очевиден с первых секунд.       Капитана нашли у штурвала. Он ещё держался — из упрямства, не из надежды. Его обезоружили быстро.       Ястреб подошёл последним. Он посмотрел на поверженный корабль так, будто уже видел его изнутри.       — Зачем вы шли в Сан-Таско? — спросил спокойно.       Побеждённый молчал, стиснув зубы.       — Вы нарушили закон! На нас нельзя нападать без мандата!       — Армандо Паскуаль тоже так говорил, — фыркнул Ястреб. — Пока не понял, что мёртвые контракты не защищают.       Это имя сработало. Капитан дёрнулся. Но всё равно промолчал.       — Обыскать трюм, — бросил флибустьер, уже отворачиваясь.       Нашли то, что искали, они быстро. Запечатанные ящики без маркировки, а внутри — сероватый порошок, странный на ощупь, будто живой. Не пах, не пылил и лежал слишком спокойно.       Ястреб взял пригоршню, сжал, высыпал обратно. На перчатке не осталось и следа. Потом корсар резко встряхнул капитана.       — Что это?       Тот криво усмехнулся и с вызовом промолчал.       Ястреб выпрямился.       — Всё на борт «Эль Райо». До последнего ящика.       Победа была полной и чистой. Но не завершённой.       Шкипер с корабля противника рассмеялся им вслед, словно это он вышел победителем, и сказал:       — Ты своими руками подписал себе приговор, Ястреб.       Корсар не стал отвечать. Подобные угрозы давно стали неотъемлемой частью его жизни.       Когда корабли разошлись, а захваченный груз лег в трюмы, Ястреб ещё долго стоял на палубе, глядя в темнеющий горизонт.       Ответов не было. Но он точно знал: это только начало.

***

      Барсук стоял у окна, сцепив руки за спиной. Город внизу жил своей жизнью — шумел, дышал, делал вид, что ничего не произошло. Но губернатор знал: трещина уже пошла. И не по камню, а по людям.       Доклад он выслушал молча до самого конца. Без единого вопроса. Только потом коротко кивнул и отпустил офицера. Дверь закрылась почти бесшумно.       Ханна Веласкес. Имя отозвалось глухим раздражением. Сестра Раймонда. Она была тихая, незаметная, всегда будто бы не на своём месте. И вот — святая. Ответ на безумие. И ещё один козырь в рукаве Бриллианта.       Барсук хмыкнул.       — Управлять безумием проще… — пробормотал он, повторяя чужие слова.       Проще — если ты знаешь, откуда оно берётся. И если у тебя есть ключ. Или поводок.       Он обернулся к столу, взял лист с пометками. Площадь, безумцы, люди в масках… Созерцатель. А Раймонд в самой гуще событий — показательно, демонстративно. И Ханна стала финальным аккордом и знаком: всё под контролем.       А потом появился де Альварадо.       Габриэль прищурился. Наместник возник, как нож в разговоре: внезапно, остро и без извинений. И главное — сумел сделать невозможное. Раймонд замолчал. Не подчинился, нет. Но остыл хоть на миг.       «Опасная фигура».       Тот, кто способен выбить Бриллианта из колеи, либо глупец, либо игрок куда выше уровнем. А граф не производил впечатление глупца.       Барсук отложил лист. И тут мысль щёлкнула, как курок. Он нахмурился. Джейкилл ведь должен был урезонить бунтовщиков. Чётко, жёстко, без сантиментов. Приказ о невмешательстве был прямым. И всё же некоторые солдаты выстроились, встали стеной. Ослушались. И не кто-нибудь, а те самые. Те, кто открыто поддерживал командира.       — Саботаж… — тихо сказал Барсук. Он резко повернулся к двери. — Капитана Джейкилла ко мне. Немедленно.       Ждать не пришлось долго. Джейкилл словно ожидал этого разговора. Был готов к нему.       Когда капитан вошёл, генерал-губернатор уже сидел за столом. Лицо было необычно спокойное. А голос ровный.       — Вы знаете, зачем Вы здесь.       — Знаю, сеньор.       Джейкилл стоял уверенно, ровно. Он знал, что за поступки «бравого отряда» ответственность придётся нести ему, и это не пугало.       — Вы получили приказ не вмешиваться.       — Так точно.       — Но вы его нарушили.       Пауза. Капитан не отвёл взгляда.       — Солдаты действовали по совести, сеньор.       — Вот оно что. — Барсук медленно сложил пальцы домиком. — А по чьей совести, капитан? По Вашей?       Тот помедлил — всего на мгновение, но этого было достаточно.       — По совести офицера, — наконец ответил Джейкилл.       Генерал-губернатор кивнул.       — А мои приказы и сеньора Бланко для вас, значит, пустой звук?       — Если они вредят городу.       Тишина в кабинете стала плотной, почти осязаемой.       Барсук пристально посмотрел на капитана и прищурился. Как ни странно, такое своеволие вездесущего Джейкилла не вызвало в нём привычного раздражения.       — Вы понимаете, что сейчас говорите не о дисциплине, а о лояльности?       — Понимаю, сеньор.       — А лояльность у вас и вовсе должна быть только ко мне, как к генералу-губернатору. Или я не прав?       — Всё верно, сеньор.       — Вы всё понимаете… И всё равно стоите на своём?       — Да, сеньор.       Габриэль медленно выдохнул. Картина не складывалась. Слишком много объявилось самостоятельных фигур и слишком много тех, кто решил думать самостоятельно. Раймонд. Созерцатель. Де Альварадо. И теперь — даже солдаты. А он сам, пусть и стал губернатором, не укрепил свои позиции ни на йоту. Возможно, даже что-то он и потерял.       — Свободны, — наконец сказал Барсук. — Пока.       Когда дверь тихо закрылась, он остался один.       — Что же ты делаешь, Раймонд… — тихо произнёс губернатор и уже не впервые за последнее время у него возникло ощущение, что город ускользает из рук. Не рывком — медленно. Почти незаметно. Но необратимо.

***

      Гасиенда Вега встретила их непривычной тишиной. Не уютной — усталой. Такой, какая бывает после долгого дня, когда дом словно выдохся вместе с людьми.       Диего закрыл дверь, и этот глухой щелчок вдруг показался Лолите окончанием чего-то важного. Или началом. Она опустилась в кресло, не заботясь о приличиях, и с силой потерла лицо ладонями.       — Ненавижу это чувство, — резко сказала она. — Мы были там. Видели всё. И… ничего не сделали.       Молодой человек снял перчатки, аккуратно положил их на стол.       — Иногда это и есть всё, что можно сделать.       — Нет, — девушка подняла на него взгляд. — Это было не иногда. Это было беспомощно. Созерцатель. Раймонд. Де Альварадо. Все на одном поле. Это не игра, а бойня! — Она замолчала, сжав губы. — И я не понимаю правил…       Диего сел напротив. Усталость в его лице была спокойной, глубокой, почти старческой.       — Тогда их придётся написать самим.       Лолита усмехнулась — коротко и безрадостно.       — Легко сказать.       — Я и не говорил, что это будет легко.       В этот момент что-то тенью мелькнуло за окном. Раздался резкий взмах крыльев — и в комнату влетел ястреб. Алькон. Он сделал круг, словно проверяя, всё ли на месте, и опустился на спинку кресла, вытягивая лапу с аккуратно закреплённым свёртком.       Вега младший мгновенно поднялся. Он снял письмо, погладил птицу по голове и отпустил её обратно в ночь. Потом развернул бумагу. Читал молча и долго.       — Ястреб, — наконец сказал он. — Перехватил корабль Северно-индийской торговой компании.       Сеньорита выпрямилась.       — И?       — В трюме нашли вещество. Пока неизвестное. И для чего оно нужно — тоже не понятно. Но это определённо нечто опасное.       Лолита нахмурилась.       — Закрытие порта… это связано с тем, что происходит в городе? Или это… план на будущее?       Диего не ответил сразу. Он смотрел куда-то сквозь стену, словно видел там совсем другой Сан-Таско.       — Безумие не появляется просто так… Всегда нужна… искра, — тихо сказал молодой человек, повторяя слова Кристиана. Он опустил взгляд на письмо. — И слишком уж вовремя это привезли сюда.       — Значит, ты думаешь…       — Я думаю, что это может быть либо причиной, либо следующим шагом. А может — и тем, и другим.       Девушка кивнула, а потом вдруг вспомнила.       — А те люди… в синих плащах? Ты сказал, что они тебе кого-то напоминали.       Диего прикрыл глаза на секунду.       — Я вспомнил.       Она замерла.       — И?       — Их акцент, внешность. И это упрямое, почти яростное желание найти Брауна, словно по приказу. Ты ведь помнишь предсказателя, что приезжал в город?       Лолита медленно кивнула.       — Достаточно хорошо…       — Он был не первым и не последним. За ним стояли люди из Европы. А он был лишь инструментом, но успел рассказать мне кое-что о делах. Браун в своё задолжал очень требовательному человеку. В широких кругах он был известен как π, — спокойно рассказал Диего.       Тишина снова накрыла комнату.       — Тогда Зорро сумел их выгнать, — продолжил он спустя мгновение. — Но если мои догадки верны… они вернулись. И уже не собираются уходить ни с чем.       Девушка выдохнула, а затем решительно подняла глаза.       — Значит, Зорро и Аделаида будут готовы.       — Непременно.       Молодой человек подошёл к окну и посмотрел на горизонт, где город растворялся в темноте.       — Но они не для этого понадобятся.       — Что?       — Этих людей больше не будет в Сан-Таско.       Лолита вскинула брови.       — Ты так уверен?       Диего не обернулся.       — Созерцатель появился на площади не случайно. И если он уже вступил в игру… он не делит территорию. — Он помолчал, а потом добавил тише: — И конкурентов он не оставляет.       Сеньорита посмотрела на его силуэт — и впервые за вечер почувствовала не только тревогу, но и холодное, ясное понимание: город уже сделал шаг туда, откуда не возвращаются. Как и они сами.

***

      Кристиан вернулся поздно.       Не спеша, без суеты — так, что по одному лишь звуку шагов никто бы и не догадался, что что-то пошло не так. Он закрыл за собой дверь, снял перчатки, и только в этот момент позволил себе на долю секунды задержать дыхание.       Адриана подняла взгляд почти сразу. Она сперва ничего не спросила, а просто подошла, аккуратно забрала у него дорожный плащ и, повесив его, тихо сказала:       — Что-то случилось?       Де Альварадо посмотрел на неё будто сквозь дымку. Неосознанно, рассеянно. Потом мотнул головой.       — Что-нибудь постоянно случается. Но всё в порядке, — ответил он. — Просто… получилось не совсем так, как я ожидал.       Служанка тихо выдохнула. Этих слов ей было достаточно. Она поняла.       — Он вмешался, — сказала девушка почти шёпотом.       Кристиан чуть приподнял бровь, но не стал отрицать. Вместо этого он посмотрел внимательнее — и заметил, как её плечи едва заметно опустились.       — Я не хотел тебя расстраивать, — произнёс он мягче. — Напротив.       Граф сделал шаг назад — и, словно фокусник, достал что-то из-за спины.       Цветок. Нереальный. Невозможный. Чёрный, как ночное небо без звёзд. Лепестки были бархатные, глубокие, будто впитывающие свет.       Адриана ахнула. Осторожно взяла его, словно боялась, что он исчезнет.       — Сеньор… — она улыбнулась, искренне, почти по-детски. — Он прекрасен. Спасибо. — Она подняла на него взгляд. — Где Вы его нашли?       Кристиан не ответил. Он просто подумал:       «Она приняла его».       Мысль была сухой, без эмоций. Как констатация факта.       Служанка аккуратно заколола цветок за ухо. Чёрный на светлой коже — он был слишком заметный, слишком чужой. Но ей шло.       — Спасибо, — повторила она тише.       Девушка совсем растерялась, не зная, что сказать дальше, куда деть руки, взгляд, себя. Кристиан шагнул ближе, взял её ладонь и поцеловал пальцы — легко, почти невесомо.       — Я всегда рад, — сказал он.       Адриана вновь искренне улыбнулась. И совсем не обратила внимания, что в его глазах…       В его глазах радости не было вовсе.