Легенда о Зорро 2

      Дождь ушёл совсем недавно. Воздух был холодным и прозрачным, пах мокрой землёй и травой. Капли ещё держались на редких ветках, срывались вниз, когда ветер осторожно трогал кроны.       Созерцатель неторопливо спешился. Открытая местность не скрывала его, да и он не пытался скрываться. Сегодня — нет.       Жеребец фыркнул, стряхивая влагу с гривы. Повод был отпущен свободно. Если кто-то наблюдал — пусть наблюдает. Иногда полезно напоминать миру, что ты не боишься быть увиденным.       Арбалет лёг в ладони привычно, как продолжение руки. Человек в образе смерти установил первую стрелу.       Выдох. Щелчок.       Стрела прошила воздух и вошла точно в центр мишени.       «Он думает, что победил». — Голос не прозвучал вслух, а сама мысль была спокойной, без раздражения.       Вторая стрела. Тетива была натянута до предела, а пауза — длиннее.       Выстрел.       Сухой удар — снова центр.       «Он обозлился на весь мир». — Лёгкая складка легла между бровей, но тут же исчезла.       Третья стрела.       Далёкая капля сорвалась с ветки и разбилась о землю.       Щелчок. Идеальное попадание.       «Она всё ещё в игре». — Уголки губ едва заметно дрогнули.       Четвёртая.       Ветер изменился — на долю градуса, не больше. Любой другой бы промахнулся, однако Созерцатель лишь скорректировал прицел на толщину дыхания.       Выстрел. И снова центр.       «Он думает, что всё ещё контролирует ситуацию».       Мишень теперь напоминала рану — аккуратную, выверенную.       Стрелок ждал от себя промаха. Не потому что сомневался, просто он знал: в мире нет абсолютной точности. Но стрелы ложились одна к другой, почти ювелирно. Созерцатель усмехнулся.       Капюшон чуть сполз — он поправил его ленивым движением, словно речь шла не о тренировке, а о рутинном, скучном утре. Арбалет вновь оказался за спиной.       — Детские забавы, — почти беззвучно произнёс человек в образе смерти.       Он легко вскочил в седло. Плащ плотно прилегал к телу, всё ещё помня недавний ливень, который Созерцатель встретил в седле.       Жеребец двинулся вперёд, оставляя на влажной земле чёткие следы. Когда копыта уже глухо отбивали ритм по размокшей почве, из центра мишени медленно выскользнула последняя стрела. Она едва слышно упала в грязь.       Созерцатель уехал, оставив после себя лишь тишину. У него были дела важнее. Он знал, что кто-то скоро выйдет из тени, а потому хотел быть рядом, когда это произойдёт.

***

      Кабинет был залит мягким вечерним светом. Плотные шторы приглушали шум улицы, и в комнате стояла почти камерная тишина — слишком спокойная для только что полученной информации.       Елена раскачивалась в кресле, медленно, почти лениво. Нога скользила по полу, задавая ритм, будто это был детский каприз, а не расчёт. В пальцах она вертела перчатку — ту самую, что бросил наёмник перед уходом. Последний знак от него. Он пришёл к ней и дал информацию. Сам. Это было… интересно.       Напротив неё стояла Адриана. Девшука не садилась, не опустилась в кресло — стояла прямо, напряжённо, как на плацу. Плечи были отведены назад, подбородок — чуть выше обычного.       — И? — наконец спросила она. — Что-то случилось?       Елена улыбнулась — почти невинно.       — Ничего, что стоило бы твоего беспокойства.       Кресло качнулось сильнее. Адриана прищурилась.       — Вы вмешались.       Пауза.       — Я не планировала, — мягко ответила сеньора. — Они сами слишком шумно играют в свои кошки-мышки.       И это было правдой. Почти.       Она злилась. Не на наёмника. И даже не на Кристиана — на себя. Она не должна была входить в их партию. Это не её поле, не её правила. Но стоило только почувствовать запах интриги — и рука сама легла на доску. И этот «информатор» прибежал к ней как нельзя кстати.       «Может, я и обманываю себя. Всё равно. Это иногда бывает полезно», — подумала женщина, почти не глядя на девушку.       — Если что-то пошло не так, Вы всегда можете сказать мне, — произнесла Адриана. Ей почти удалось изобразить участие и заботу. Почти.       Вот только Елена прекрасно знала, кому она бы предпочла помочь на самом деле. И всё же отмахнулась. Потом это можно будет исправить. Отдавать столь наивное создание в руки де Альварадо? Нет уж. Он не яд — он настоящее проклятие…       — Позже. Я займусь этим позже. Лучше принеси что-нибудь выпить.       В комнате стало холоднее. Адриана медленно скрестила руки на груди.       — Я не служанка, — сказала она сухо. — Я шпионка.       Женщина усмехнулась, чуть склонив голову набок. Отметила:       — Ему ты прислуживала.       Слова прозвучали будто небрежно, но глаза Адрианы вспыхнули.       — В отличие от Вас, — отчеканила она, — Кристиан всегда это ценил.       — Ах вот как. Кристиан, значит, — сеньора хищно прищурилась. — Похоже, ты слегка забыла о нашей миссии, дорогая.       — Я помню. Сдаётся мне, это Вы всё время забываете, кто я.       «Шпионка из трущоб. Нетривиальная особа, Адриана, до жути вспыльчивая, — с лёгкой полуулыбкой подумала Елена. — Возможно, отправлять тебя в его логово было ошибкой. Но справилась ты превосходно».       Адриана, конечно же, не слышала последних мыслей сеньоры, а потому просто резко развернулась. Волосы взметнулись волной — и дверь закрылась чуть громче, чем следовало.       После вернулась тишина.       Сеньора медленно поднялась с кресла. Она только тогда заметила. В русых волосах Адрианы блеснула заколка. Тот самый чёрный цветок. Подарок.       Губы Елены сжались. Она подошла к зеркалу, остановилась перед своим отражением. Лицо оставалось безупречно спокойным. Почти безмятежным. Пальцы коснулись щеки, словно проверяя — не выдала ли что-то кожа.       — Глупо, — прошептала женщина, но улыбнулась. И в этой улыбке не было ни капли невинности.       Кажется, Кристиан действительно начал сводить её с ума.       Снова.

***

      Кабинет генерал-губернатора был освещён ярче обычного. Слишком ярко. Будто свет мог компенсировать нехватку контроля.       Раймонд стоял у небольшого столика у окна. Без спешки разливал чай — ароматный, густой. Рядом стоял графин с янтарной жидкостью.       — Чай? — спокойно предложил он. — Или что-нибудь крепче?       Габриэль даже не посмотрел на стол, хотя и видеть де Мендосу в роли гостеприимного чаеведа было в высшей степени странно.       — После происшествия с бывшим командиром я ничего из Ваших рук брать не буду, — жёстко отрезал он.       Яды… Гордость Бриллианта.       Раймонд усмехнулся, чуть склонив голову.       — Как угодно.       Он поставил чашку обратно, даже не обидевшись. Перчатки мягко скользнули по столешнице.       Раздражение перешло в гнев.       — Вы совсем сошли с ума? — голос генерал-губернатора дрогнул от сдерживаемой ярости. — Явились на площадь, раскрыли всему городу своё настоящее имя, притащили за собой Созерцателя. Что теперь?       Бриллиант медленно снял перчатки. Аккуратно, палец за пальцем.       — Всё под контролем. — Он положил их рядом. — Дальше — не твоя забота.       Габриэль фыркнул.       — Под контролем?       — Да. И куда больше, чем был твой план с поджогом.       Тишина стала плотной. Губернатор чувствовал это ледяное спокойствие напротив. Именно его он и боялся. Не действий, не публичных выступлений. А той точки, до которой Раймонд уже дошёл. Где грань между расчётом и безумием исчезает.       — Я хотел привести тебя в чувство. Ты хоть понимаешь, что сделал? — тише спросил Габриэль.       Ложь. И оба это знали. Огонь был намеренный.       Раймонд усмехнулся и не стал отвечать. Сказал другое:       — Тебе следует быть мне благодарным.       — Благодарным?!       — Я не раскрыл твоей личности. Не разрушил образ благодетеля. Не лишил тебя последнего.       Габриэль резко вскочил.       — Вы объявили меня безумным на весь город!       Бриллиант поднял взгляд. Холодный. Без тени раздражения.       — Сядь.       Это прозвучало тихо, но в голосе не было сомнений. И Габриэль сел. Старая привычка, старый рефлекс. Старое подчинение.       Несколько секунд никто не говорил.       — Как Вы заполучили Созерцателя за свою спину? — наконец спросил губернатор.       — Это не твоё дело.       Ответ прозвучал мгновенно. Раймонд слегка наклонился вперёд.       — Отныне ты недееспособен, Габриэль. И должен вести себя соответственно. Для этого я уже принял необходимые меры.       — Какие меры? — в голосе мелькнула тревога.       — Тебе незачем знать.       Губернатор побледнел.       — Я своё место не отдам! У Вас не выйдет запугать меня, как Иаго! Мне плевать на город!       — У тебя уже нет ничего, Габриэль. Даже фальшивого образа, который я тебе дал.       Раймонд поднялся. Его присутствие будто заполнило кабинет целиком.       — И, к слову… тот безымянный наёмник, которого ты нанял, был вполне неплох. — Он сделал короткую паузу. — Был.       В этот момент в дверь резко постучали.       — Не входить, — холодно бросил Бриллиант.       Но голос снаружи, сбивчивый всё же произнёс:       — Прошу прощения, сеньор… докладываю… сержант Гонсалес сбежал.       Тишина.       Габриэль медленно перевёл взгляд на Раймонда. И впервые за весь разговор понял — это уже не ошибка и не хаос.       Это новое начало.

***

      Утро вышло даже чересчур тихим для города, который ещё не успел оправиться после роковой свадьбы. Дом Лолиты встретил Диего запахом травяного настоя и свежего воздуха из распахнутого окна. Свет мягко ложился на стены — спокойный, почти обманчивый.       Он постучал негромко и вошёл, не дожидаясь ответа. Девушка сидела у окна, укутанная в лёгкий плед. Бледность ещё не ушла полностью, но взгляд был ясным — живым.       — Как ты? — первым делом спросил он. Голос прозвучал тише обычного.       Она слабо улыбнулась.       — Лучше. Гораздо лучше. — Пауза. — Правда.       Молодой человек кивнул, но напряжение в плечах не исчезло.       Лолита же опустила взгляд на свои руки.       — Мне жаль, Диего.       Он нахмурился.       — Ты о чём?       — Обо всём этом… — её пальцы сжались. — Я будто… не доверяла тебе. Я… должна была понимать. — Слова застряли. Сеньорита отвела глаза, не в силах продолжить.       Диего медленно выдохнул.       — Это было не лучшее время для доверия, — мягко сказал он. — И не лучшее место. Ты просто сделала то, что могла.       Минута прошла в тишине. Однако вот наконец Лолита снова подняла голову.       — Расскажи мне последние новости.       Он замялся.       — Лолита…       — Я не хрустальная! — тут же возмутилась сеньорита.       Молодой человек колебался ещё секунду, потом кивнул.       — Раймонд теперь действует открыто, управляет городом без масок. И держит всех в страхе. Кажется, даже губернатора.       Слова повисли в воздухе тяжёлыми каплями. Лолита медленно выпрямилась — одеяло соскользнуло с её хрупких плеч.       — Тогда нужно разобраться с ним. Немедленно, — произнесла она решительно.       — Нет, — спокойно, но твёрдо ответил Диего. — Именно на это и расчёт. Поспешность… Риски слишком большие       Она раздражённо вздохнула, но спорить не стала.       — А что с судьёй? — спросила девшука спустя мгновение. — С Назарио Торресом? — Имя прозвучало осторожно, почти с надеждой. — Ты ведь освободил его уже довольно давно, — продолжила она. — Он отправился в столицу… и исчез. Разве Кристиан как королевский наместник не должен получать новости из столицы? Разве он не знает, что случилось?       Диего отвёл взгляд к окну. Такая простая, но при этом очевидная мысль почему-то ускользнула из его головы.       — Наверняка должен. — Пауза. — Я всё выясню. — Он снова посмотрел на неё. — Но при одном условии.       — Каком? — с лёгкой улыбкой спросила она.       — Ты будешь беречь себя. Никаких геройств. Никаких самостоятельных расследований.       Лолита улыбнулась шире.       — Обещаю. — Но, прищурившись, внимательно вгляделась в него. — А ты?       Молодой человек не понял.       — А что я?       — Ты выглядишь так, будто не спал несколько ночей.       Он невольно провёл рукой по лицу.       — Всё в порядке.       — Нет, — мягко сказала сеньорита. — И тебе тоже следует беречь себя.       В этой фразе не было ни упрёка, ни слабости — только забота.       Диего кивнул и, пожалуй, впервые за долгое время позволил себе не выглядеть сильным. Хотя бы на несколько секунд.

***

      Боль пришла ещё раньше пробуждения. Сначала — тяжёлая, глухая пульсация. Потом — удар. Ещё один. И ещё.       Кристиан открыл глаза резко, будто вынырнул из-под воды. Комната расплывалась, свет из окна резал зрение. Он сел, медленно, стиснув зубы.       — Прекрасно… — выдохнул он.       Подойдя к зеркалу, граф замер. Без маски было видно всё. И так обычно чуть бледное лицо было ещё белее обычного. Тени под глазами казались синеватыми провалами. Губы — сухими, почти бескровными. Даже старый шрам на руке выглядел глубже, темнее, словно кожа натянулась сильнее прежнего.       Кристиан неосознанно коснулся его пальцами — и пульс отозвался в висках. Де Альварадо поморщился и резко отвернулся от отражения.       Достаточно.       Он оделся быстро, почти механически. Рубашка, камзол, брюки, ремень. Маска была последней. Ткань легла на лицо, и дыхание стало ровнее.       Так лучше.       Выйдя в коридор, хозяин дома остановил мимо проходящего слугу.       — Немедленно передайте врачу, чтобы явился ко мне. С полным набором.       Слуга удивлённо поднял глаза.       — Сеньор… Вы нездоровы?       Кристиан посмотрел на него так, что слова повисли в воздухе.       — Я не просил комментариев.       — Да, сеньор.       И прислужник исчез.       Де Альварадо вошёл в кабинет и опустился в кресло. Пальцы медленно помассировали виски.       — Будто бесы в голове пляшут… — тихо произнёс он.       Эти десять минут ожидания тянулись мучительно долго. Наконец — стук в дверь.       — Войдите.       Доктор застыл на пороге. Осторожный, внимательный. Он знал этого человека много лет — и редко видел его в подобном состоянии.       Кристиан сидел неподвижно. Спина прямая, подбородок чуть приподнят. Он был похож на статую, высеченную из холодного камня. Холодную и упрямую.       — Проходите, — сказал он, не открывая глаз.       Врач вошёл и закрыл дверь. Он не задавал вопросов, молчал. Ждал, пока Кристиан не выдохнул.       — Мигрени.       Доктор кивнул.       — Когда появились?       — Периодически с детства. Всегда были достаточно слабыми, чтобы их игнорировать. — Пауза. — Ровно до появления в моей жизни… одной фигуры.       Врач понимающе усмехнулся.       — Как я понимаю, речь идёт о некой женщине?       Де Альварадо чуть нахмурился. Ответа не последовало. Но его и не требовалось.       — Что Вы чувствуете? — спокойно спросил доктор.       Кристиан открыл глаза.       — А как Вы думаете, Марсело? Я ведь говорил…       — Вопрос был не об этом. Что Вы чувствуете… вообще? — уточнил медик с внимательным прищуром. — Может быть, раздражение? Радость? Тоску?       — Простите? — граф слегка подался вперёд. — Мне казалось, я пригласил врача. А не сердцеведа.       — Я знаю Вас достаточно давно, сеньор де Альварадо, — мягко возразил доктор. — И могу с уверенностью заявить: физически Вы здоровы, как бык. Дело в другом.       Он повторил:       — Что Вы чувствуете?       Кристиан фыркнул.       — Ничего.       — Ничего… или Вы так думаете?       Граф резко встал. Боль вспыхнула ярче. Так, что мир на секунду качнулся.       Доктор наблюдал внимательно.       — Вы злитесь.       — Я не злюсь, — хрипло отозвался Кристиан, прижимая ладонь к виску.       — Конечно, — спокойно сказал врач.       — Перестаньте донимать меня, если помочь не в силах. Со своими теориями можете идти куда угодно.       Доктор поднялся.       — Сеньор… В конце концов, Вы ведь тоже человек. А в последнее время Вы об этом забываете.       Кристиан молчал.       — От мигреней Вы сможете помочь себе только сами. Если перестанете считать себя человеком без чувств.       Он поклонился и вышел. Дверь тихо закрылась.       Де Альварадо опустился обратно в кресло. Откинулся на спинку и уставился в потолок. Даже свет казался слишком ярким.       — Никогда бы не подумал… — пробормотал граф, — …что после разговора с врачом мне понадобится ещё один.       И боль продолжала пульсировала в висках — размеренно, но настойчиво.

***

      К вечеру воздух за городом стал прохладнее. Трава шуршала под ногами, а с дальних холмов тянуло сыростью и чем-то терпким, почти осенним.       Поход предложил Казес — «чтобы развеяться». После последних событий всем хотелось отвлечься. Бернард шёл последним, закинув руки за голову и лениво слушая, как друзья спорят о том, кто забыл хлеб.       Поляна была знакомой — почти родной. Сюда они бегали ещё совсем мальчишками. Здесь никто не искал их, и здесь же можно было чувствовать себя взрослыми и смелыми.       Огонь разгорелся быстро. Дрова потрескивали, искры взлетали вверх и гасли в темнеющем небе. Перекусили наскоро — хлеб, сыр, сушёное мясо. С наступлением сумерек разговоры сами собой стихли.       — Ну что, — ухмыльнулся Казес, — страшилки?       Первые истории были ожидаемыми: про старый дом на окраине, где «слышали шаги», про рыбака, якобы видевшего призрак утопленницы, про свет в окне давно заброшенной мельницы. Истории путались, обрастали нелепыми подробностями и заканчивались смехом. Бернард фыркал чаще остальных.       Но потом заговорил Синьо — обычно самый тихий из них. Он не улыбался.       — Мама недавно рассказывала… — начал он и подбросил в костёр ветку. Огонь вспыхнул ярче, отбрасывая резкие тени на лица. — В соседнем квартале… ночью кто-то вошёл в дом. Двери были заперты. Окна — тоже.       Кто-то хмыкнул. Синьо не обратил внимания.       — Ничего не украли. Ни денег, ни украшений. Даже серебро осталось на месте. Утром хозяева нашли на стене знак.       — Какой знак? — едва слышно спросила Пепита.       — Никто не знает. Говорят, он светился в темноте. Слабым зелёным светом. А к утру исчез.       Тишина стала плотнее.       — Родители решили, что это дурной знак. Что это не вор был.       — А кто же? — прошептала Никита.       Синьо посмотрел в огонь, и пламя отразилось в его глазах.       — Чудовище.       Казес рассмеялся, но несколько нервно.       — Оно не берёт золото, — продолжил рассказывать мальчик, — оно приносит проклятие. Помечает дом. А потом… потом в семье начинают умирать. Или сходить с ума.       — Да перестань, — резко сказал Бернард. — Глупости это всё. — Он уверенно наклонился вперёд, опершись локтями на колени. — Помните Лобо? Его тоже считали духом. «Появляется из ниоткуда», «исчезает без следа». А оказался обычным грабителем.       Несколько ребят облегчённо закивали. Но всё равно — стало не по себе. Слишком уж спокойно рассказывал Синьо. Слишком детально. И слишком тихо шуршал лес вокруг.       Ветки потрескивали. Где-то далеко ухнула птица.       Когда огонь начал угасать, решили возвращаться. Шли быстро. Сумерки окончательно сменились тьмой. Луна едва пробивалась сквозь облака. Дорога казалась длиннее, чем обычно.       Бернард снова отстал на пару шагов. И тогда он увидел это.       Между деревьями, в тени, где лунный свет не касался земли, стояло нечто. Высокое, непропорциональное. Слишком тёмное даже для ночи, будто кусок самой тьмы вырезали и придали ему форму.       Оно не двигалось. Просто смотрело.       Сердце Бернарда ударило так сильно, что заглушило звук шагов друзей.       Он моргнул. Тень исчезла. Остались только стволы деревьев, только ветер.       — Эй, ты чего там? — окликнул Казес.       Бернард резко вдохнул, вытер ладонью лоб — сам не заметил, когда вспотел.       — Ничего, — бросил он и ускорил шаг.       Он догнал друзей, даже засмеялся в ответ на какую-то глупую шутку. Но больше ни разу не обернулся. И всю дорогу домой ему казалось, что за их спинами что-то идёт.       Тихо. Не спеша. Неотвратимо.

***

      Форт встретил его шумом утренней муштры. Сержант Гонсалес стоял у ворот несколько долгих секунд, будто не решаясь войти. Мундир был измят, сапоги в пыли, лицо осунувшееся. Ночь на холодной земле без еды и без воды оставила на нём след сильнее, чем цепи.       — Сержант?.. — неуверенно окликнул его дежурный.       Гонсалес даже не посмотрел. Он прошёл внутрь быстрым, рваным шагом, будто боялся, что стены вдруг исчезнут. Солдаты оборачивались. Кто-то перекрестился. Кто-то шепнул: «Он же пропал…»       — Сержант! Где Вы были? — донеслось вслед.       Но ответа не было. Гонсалес шёл прямо к кабинету капитана Джейкилла. Поднялся по ступеням и распахнул дверь без стука.       Внутри стояла напряжённая тишина. Капитан Джейкилл сидел за столом, а перед ним застыл дёрганый капрал Рейес с донесением в руках.       Капрал обернулся первым — и бумаги выпали из его пальцев.       — Гонсалес?.. — голос сорвался. — Господи…       На пороге стоял человек, похожий на сержанта лишь формой. Глаза — лихорадочные. Волосы растрёпаны. Щёки ввалились.       Джейкилл поднялся мгновенно.       — Капрал. Закройте дверь. И повремените с докладом.       Щёлкнул замок.       — Сержант, — ровно произнёс капитан, подходя ближе. — Вы вернулись. Это хорошо. Сядьте.       Гонсалес не сел. Он оглядывался, будто ожидал увидеть кого-то за спиной Джейкилла.       — Они знают… — пробормотал он. — Он знает…       — Кто? — осторожно спросил капитан.       — Зорро? — не выдержал Рейес. — Так это он Вас похитил? Что он…?       — Капрал, — резко оборвал его Джейкилл.       Рейес сжал зубы, но отступил на шаг.       — Сержант, — мягче повторил капитан. — Вы в безопасности. Здесь форт. Что произошло?       Гонсалес покачал головой.       — Нельзя… нельзя говорить… стены слышат…       Он засмеялся — коротко, нервно. Рейес же дёрнулся.       — Да что с Вами?! Мы Вас искали! Все думали, что…       — Капрал! — голос Джейкилла стал стальным.       Тишина.       Гонсалес вдруг начал что-то бессвязно лепетать. Обрывки слов. «Темница». «Не он». «Предатель». «Он вернулся».       Джейкилл схватил его за плечи и встряхнул.       — Сержант! Смотрите на меня.       Мутный взгляд наконец сфокусировался. Капитан отпустил солдата, подошёл к шкафу, достал бутылку и налил в стакан.       — Пейте.       Гонсалес дрожащими руками осушил его почти залпом.       Рейес, не спрашивая, плеснул себе тоже. Джейкилл заметил, но ничего не сказал. Вместо этого он посмотрел на капрала.       — Попробуйте Вы, капрал. Но спокойно. Как друг.       Рейес сглотнул и подошёл ближе. Опустился на корточки перед Гонсалесом.       — Эй… это я. Рейес. Всё хорошо. Сержант, Вы дома. Слышите?       Гонсалес моргнул.       — Рейес…       — Да. Скажите мне. Кто знает? Кто предатель?       Долгая пауза.       — Губернатор… — прошептал сержант.       В комнате стало холоднее.       — Что? — тихо переспросил Рейес.       — Губернатор… это он… — дыхание Гонсалеса сбилось. — Лейтенант… Габриэль… Он не умер…       Рейес замер. Джейкилл же медленно выпрямился.       — Повторите, сержант.       — Габриэль… — уже почти бессознательно выдохнул тот. — Он жив… Он… предал… Тогда… и сейчас…       Рейес поднял взгляд на капитана. Тот смотрел прямо на Гонсалеса, не моргая.       В кабинете повисла тяжёлая тишина.       Габриэль… Имя, которое они не произносили вслух с тех самых пор. Погибший от случайной пули. И теперь — губернатор?       Капрал нервно провёл рукой по лицу.       — Он бредит… — прошептал он. — После всего… Это просто бред.       Но голос звучал неуверенно. Слишком уж отчётливо прозвучало имя. И слишком совпадало с тем, что город теперь под контролем Раймонда де Мендосы. Ещё одного воскресшего.       Джейкилл медленно прошёл к окну.       — Если это правда, — произнёс он тихо, — то это меняет всё.       Рейес поднялся.       — Меняет что?       Капитан обернулся.       — Это значит, что мы всё это время служили человеку, который однажды уже предал присягу.       Тишина.       За дверью форта всё шло своим чередом. Солдаты маршировали. Кто-то смеялся. Кто-то ругался. А внутри кабинета трое солдат допустили мысль, что враг может сидеть не в маске.       А за столом генерал-губернатора.

***

      Утро в доме Вега началось непривычно тихо. Дон Алехандро сидел за столом, опершись локтями о столешницу. Перед ним стояла чашка густого кофе. Мария поставила её ещё несколько минут назад и теперь стояла чуть в стороне, наблюдая с беспокойством.       Обычно этот напиток помогал почти мгновенно. Но сегодня — нет.       Дон Вега сделал ещё один глоток, поморщился и осторожно провёл пальцами по виску.       Головная боль не отступала. Она держалась уже несколько дней — с той самой свадьбы. Тяжёлая, глухая, будто где-то внутри черепа медленно вращали ржавый винт.       — Может, всё-таки позвать врача, дон Вега? — осторожно спросила Мария.       Он покачал головой.       — Пустяки. Просто усталость.       Но даже для него самого это прозвучало не слишком убедительно. Он встал.       — Сегодня гостей не ждём.       — А как же визит сеньора…?       — Никаких гостей, — оборвал её дон Вега. — Я прогуляюсь. Так что скажи конюху, что я, пожалуй, пройдусь пешком.       Домохозяйка слегка удивлённо кивнула.       — Как скажете, сеньор.       Дон Алехандро направился было к комнате сына. Ноги сами принесли. Может, им всё же стоит поговорить… откровенно?.. Он даже приоткрыл дверь. И… пусто.       — Диего? — негромко позвал дон Вега.       Но ответа не было.       Сеньор постоял немного, потом махнул рукой.       — Вечно где-то носится…       Он надел шляпу и вышел из дома.       Город же встретил его странным, почти неестественным спокойствием. Люди ходили по делам, лавки работали, где-то смеялись дети. Но в воздухе чувствовалась настороженность, словно город затаил дыхание. И повсюду — плакаты. На стенах, на столбах, на дверях домов.       Разыскивается. Зорро. Иаго. Лица, нарисованные грубо, но узнаваемо.       Дон Алехандро остановился у одного из плакатов и скривился.       — Глупости… — тихо пробормотал он.       Сорвать его рука не поднялась. Но раздражение кольнуло неприятно. Он повернул к таверне и толкнул скрипящую дверь.       — Дон Алехандро! — тут же оживился один из сидящих за столом. — Какая честь!       Внутри уже собралась небольшая компания местных донов. Знакомые лица, привычный шум разговоров.       — Сеньоры, — кивнул дон Вега, снимая шляпу. — Рад видеть, что хотя бы здесь всё спокойно.       — Пока что, — усмехнулся кто-то и быстро выдвинул свободный стул. — Присаживайся!       Новоприбывший сел. К столику почти сразу подошла Инесса. Она поставила перед каждым бокал вина.       — Доброе утро, дон Алехандро.       — Доброе утро, Инесса.       Он невольно задержал на ней взгляд. Официантка выглядела иначе.       Обычно глаза этой миловидной женщины средних лет светились живостью, а улыбка появлялась быстрее, чем слова. Сейчас же она двигалась медленно, будто устала за ночь сильнее обычного.       Один из донов тоже заметил это.       — Инесса, милая, что с Вами? — спросил он. — Вы сегодня мрачнее грозовой тучи.       Она вздохнула и опёрлась ладонями о стол.       — Беды, сеньоры… Беды навалились.       — Какие же?       — Сержант Гонсалес пропал, — тихо сказала она. — Диего обещал его найти, но… никаких новостей.       Дон Алехандро чуть нахмурился.       — Мой сын ищет его? — переспросил он.       — Да, сеньор.       «И ни словом не обмолвился», — отметил сеньор Вега, ещё сильнее хмурясь.       Официантка же чуть помолчала. Всё же сказала, будто ненароком:       — А теперь ещё и это…       — Что «это»? — спросил другой дон.       Инесса нервно провела рукой по переднику.       — Дом моей сестры… — голос её стал тише. — Его недавно… посетил монстр.       Несколько человек усмехнулись. Это был уже не первый случай подобных слухов. Обычный грабитель — были уверены дворяне. Просто работал… красиво.       — Монстр?       — Да, — упрямо сказала женщина. — Он не взял ни денег, ни драгоценностей. Ничего не тронул. Она подняла взгляд. — Только оставил знак на стене. Светящийся… в темноте.       За столом стало чуть тише.       — И что же дальше? — спросил дон Алехандро.       — А дальше… — Инесса сглотнула. — С ними что-то случилось. — Она понизила голос почти до шёпота. — Они ходят… говорят… делают обычные вещи. Но будто… пустые.       — Пустые? — повторил кто-то.       — Словно оболочки, — сказала официантка. — Как будто их души ушли.       Тишина повисла над столом.       — Это уже не безумие, — добавила Инесса. — Это… хуже.       Она покачала головой.       — Раньше хоть можно было обратиться к донье Веласкес… она знала, что делать. А теперь она ведь исчезла из города. — Инесса опустила глаза. — Когда же закончится эта напасть…       Доны обменялись тревожными взглядами. Кто-то пробормотал что-то про дурные знамения, кто-то попытался отшутиться. Но разговор уже не шёл так легко.       Дон Алехандро же сидел молча. Головная боль вдруг кольнула сильнее. Он медленно провёл рукой по виску и почти неслышно пробормотал:       — Похоже… сами демоны спустились на землю.       Никто его не услышал.       За окнами таверны солнечный день в Сан-Таско продолжался как ни в чём не бывало, но что-то в городе уже снова начало меняться.

***

      Лошадь остановилась у знакомых ворот. Зорро медленно спешился, придерживая поводья. Несколько секунд он просто стоял, опустив голову.       Самочувствие в последние дни оставляло желать лучшего. Слабость, странная тяжесть в теле, словно кто-то незримо вытягивал силы. Но это не повод исчезать. Город и без того держался на хрупком равновесии.       Герой в маске провёл рукой по шее коня, успокаивая его — или, может быть, себя.       Последние события не давали покоя. Преступников почти не осталось. Банды разогнаны, мелкие разбойники попрятались, порт под контролем. Казалось бы — победа. Если бы не одно «но».       Чудовище.       Зорро едва заметно нахмурился. Он уже несколько раз слышал об этом. Сначала как о глупых слухах. Потом — слишком подробно для простых страшилок. Светящийся знак, проклятые дома, пустые люди. Чушь… наверное. Но что-то в этих рассказах неприятно цепляло.       И ещё… Отец. Дон Алехандро в последние дни будто отдалился. Разговаривал сухо, смотрел как-то иначе. Неужели до сих пор не простил ему те вспышки ярости под влиянием Катализатора?       Молодой человек тихо выдохнул.       — Потом, — пробормотал он, привязал коня и вошёл в дом.       Слуга встретил его почти сразу — словно ждал.       — Сеньор Зорро, — почтительно поклонился он. — Сеньор де Альварадо у себя.       — Как обычно, — кивнул Зорро.       Слуга проводил его к кабинету. Дверь открылась без стука.       Кристиан сидел в кресле у окна и читал книгу.       Комната вокруг была почти неподвижна — словно застывшая сцена. Но внимательный взгляд заметил бы небольшие детали. Едва уловимую напряжённость в плечах. Слишком долгую неподвижность. И тень усталости на лице.       Граф поднял глаза, закрыл книгу и отложил её на стол.       — Чем обязан визиту героя народа? — спокойно спросил он.       Зорро чуть свёл брови. Сарказм. Незначительный… но больше обычного.       Гость молча прошёл в комнату и сел в кресло напротив. Несколько секунд он просто смотрел на Кристиана. Внимательно. Отмечая детали.       Бледность, синяки под глазами, тонкая сухая линия губ.       «Он тоже не в порядке», — отметил Зорро.       Мысль была странной. Сам он, вероятно, выглядел не лучше. Молодой человек машинально вдохнул и вдруг замер, как настороженный зверь. Запах. Едва заметный, но будто инородный. Женские духи. И явно дорогие. Он ощущал их уже не в первый раз, однако и не думал спрашивать. Это было… личное.       Мысль мелькнула и тут же исчезла. Зорро кашлянул и перешёл к делу.       — Мне нужно уточнить кое-что о полномочиях королевского наместника.       Кристиан слегка наклонил голову.       — Как интересно.       — И о королевском судье, — продолжил визитёр. — Назарио Торрес должен был добраться до столицы. Новости из Испании должны были прийти. Тебе. — Он посмотрел прямо на графа. — Или я ошибаюсь?       Граф очень тихо усмехнулся. С каким-то почти хищным прищуром он несколько секунд рассматривал гостя. Затем спокойно открыл книгу, которую читал, и вынул из неё сложенный лист. На бумаге виднелась свежая королевская печать. Он протянул письмо через стол.       — Ты прибыл весьма своевременно.       Зорро взял лист.       — Что это?       Он развернул письмо. Глаза быстро пробежали строки.       — Послание из Испании, — спокойно пояснил Кристиан.       Зорро оторвался от чтения.       — Каким образом оно всё-таки здесь оказалось? — спросил он. — Порт ведь закрыт.       Впрочем, молодой человек тут же махнул рукой.       — Ах да. — Уголок его губ дернулся. — Я и забыл. Возможности де Альварадо безграничны.       На секунду в комнате повисла тишина. Затем Кристиан неожиданно мягко сказал:       — Ты ошибаешься. — Он чуть наклонился вперёд. — Закрыт только порт Сан-Таско.       Пауза.       — Надеюсь, этих объяснений достаточно?       Зорро кивнул и снова опустил взгляд к письму. Он медленно дочитал до конца. Королевский судья писал коротко и сухо. Король запретил вмешиваться в происходящее в Сан-Таско. Запретил всем. И отдельно… Отзывал графа де Альварадо обратно в Испанию.       Герой в маске поднял глаза.       — Ты уедешь?       Вопрос прозвучал странно. Не тревожно, не эмоционально, но в нём было что-то такое, будто исчезновение Кристиана могло нарушить саму конструкцию мира.       Граф спокойно встретил его взгляд и ответил коротко:       — Однажды.       Зорро несколько секунд молчал. А затем почему-то подумал:       «Нет».       Такому человеку, как де Альварадо, не приказывают.       Даже короли.

***

      Кабинет содрогался от шагов. Раймонд де Мендоса ходил из угла в угол так быстро, что тяжёлые каблуки его сапог почти выбивали ритм по каменному полу.       — Чудовище… — процедил он сквозь зубы. — Чудовище!..       Он резко ударил ладонью по столу.       За последние два дня к нему явилось столько людей, что даже при прежнем губернаторе такого не было.       Одни приходили с опаской. Другие — с показной уверенностью. Но во всех без исключения Раймонд чувствовал одно и то же.       Страх. Они боялись его. Эта мысль в каком-то смысле льстила. Но сейчас раздражала.       — Словно это я его создал! — зло бросил он в пустоту комнаты. — И теперь обязан их спасать!       Бриллиант резко развернулся. Всё это выглядело слишком… знакомо. Это чудовище, светящиеся знаки, проклятые дома. Почти издёвка. Почерк.       Раймонд прищурился.       — Созерцатель… — тихо сказал он.       Кто ещё мог устроить подобный фарс? Кто ещё настолько любил играть на нервах?       Он уже открыл рот, чтобы продолжить собственные размышления вслух, как…       Свист.       Резкий, короткий.       В следующее мгновение в комнату через распахнутое окно влетела стрела и с глухим стуком вонзилась в деревянную полку.       Бриллиант замер. Несколько секунд он просто смотрел на стрелу, потом медленно подошёл. Вытащил её. К наконечнику был привязан небольшой свёрнутый лист.       Раймонд коснулся древка пальцами и вдруг нахмурился. Стрела была липкой. Он поднёс её ближе к свету.       — Масло… — тихо сказал Бриллиант. — Если поднести огонь — она вспыхнет мгновенно.       Он медленно поднял голову. Это угроза?       Раймонд резко подошёл к окну и выглянул наружу. Во дворе стояли солдаты. Он резко окликнул их:       — Кто стрелял?!       Служивые удивлённо подняли головы.       — Никого не видели, сеньор! — крикнул один.       — Никто не приближался!       Другой солдат нервно усмехнулся:       — Может… это то самое чудовище…       По рядам прошёл шёпот.       — Говорят, оно появляется из ниоткуда…       — И оставляет метки…       — Может, и сюда уже…       — ЗАТКНУТЬСЯ!       Раймонд так рявкнул, что двор мгновенно стих. Он захлопнул окно. Створки ударились так сильно, что стекло опасно задрожало в рамах.       Бриллиант глубоко вдохнул и развернул письмо. Он уже почти знал, от кого оно. Только один человек в этом проклятом городе любил подобные представления.       Бумага была аккуратно исписана ровным, безупречным почерком.       «Сеньор де Мендоса.       Раз Вы осмелились использовать мой образ для собственного спектакля, то будьте любезны принять и соответствующую ответственность.       Люди склонны верить символам. Особенно тем, что появляются из тьмы.       К слову, Иаго жив. И, насколько мне известно, больше не намерен сдерживаться».       Раймонд медленно дочитал. Прищурился.       Но вдруг… Его взгляд остановился на почерке. Знакомый наклон букв. Безупречные линии. Идеальная каллиграфия. Что-то в этом было… до жути узнаваемым.       В памяти само всплыло старое письмо. То самое, которое когда-то нашли индейцы рядом с ним. Оставленное человеком… в образе смерти.       Там был точно такой же почерк. Та же рука, та же точность.       Раймонд медленно опустил письмо.       Получается… Созерцатель спас ему жизнь? Задолго до того, как впервые появился в этом городе?       Лицо Бриллианта медленно исказилось.       — Нет.       Осознание ударило сильнее любого оскорбления. Было противно даже думать об этом. Он резко отбросил письмо на стол.       — Это ничего не значит.       Он почти убедил себя. Почти.       Но именно в этот момент в дверь постучали. Раймонд резко повернулся.       — ВОЙДИ!       Дверь приоткрылась. На пороге стоял дежурный солдат. Он явно нервничал.       — Сеньор… — осторожно начал он. — У входа… обнаружена посылка.       — И?       — На ней написано… «младшему сеньору де Мендосе».       Раймонд резко протянул руку.       — Сюда.       Солдат подошёл и поставил на стол небольшую коробку. Она была плотно перевязана.       Бриллиант развязал её одним движением, открыл и замер.       Служивый вытянул шею, пытаясь заглянуть внутрь.       — Это подарок от горожан? — с любопытством спросил он. — За помощь?       Раймонд не ответил. Он смотрел в коробку почти не мигая.       Внутри лежала голова наёмника. Того самого, посланного по душу де Альварадо.       Он не справился.       Бриллиант медленно закрыл крышку и отодвинул коробку в сторону. Лицо его стало холодным и жёстким.       — Прекрасно… — тихо сказал он.       Де Альварадо был всё ещё в игре. Ожидаемо. И, как всегда, он действовал филигранно, даже изящно.       Раймонд взял стрелу и с силой переломил её пополам. Древко хрустнуло.       — Я разберусь с вами обоими… — тихо пообещал он.       С этим наместником, с Созерцателем. И уж тем более… С Зорро.       Дежурный нервно кашлянул, уже больше не пытаясь проявлять любопытство.       — Сеньор… есть ещё кое-что.       Раймонд медленно поднял взгляд.       — Что?       — Внизу… очередной посетитель. Говорит, что его дом проклят чудовищем… и просит помощи.       На секунду в комнате воцарилась тишина. А затем лицо Раймонда исказилось яростью.       — АРЕСТОВАТЬ ЕГО!       Военный побледнел.       — Се-сеньор?..       — Арестовать! — рявкнул Бриллиант. — И пусть весь город знает: если ещё хоть один идиот явится ко мне со своими сказками о чудовищах — отправится в тюрьму!       Солдат резко выпрямился.       — Есть, сеньор!       Он почти бегом выскочил из кабинета. Дверь захлопнулась, и Раймонд остался один. Наконец-то.       На столе лежали сломанная стрела, письмо Созерцателя и зловеще закрытая коробка.       Он медленно провёл рукой по лицу и тихо повторил:       — Я уничтожу вас всех.

***

      Ветер крепчал к вечеру, и тёмные воды Тихого океана медленно катились под корпусом «Эль Райо». Корабль шёл уверенно, почти без отклонений. До Монтерея оставались считанные часы пути.       На квартердеке стоял Ястреб. Он долго смотрел вперёд, туда, где на горизонте темнела полоска земли.       — Больше остановок не будет, — сказал он наконец. — Идём прямо в порт.       Капитанский приказ передали дальше по палубе. Матросы задвигались быстрее, подтягивая снасти.       Ястреб подозвал одного из людей.       — Отправь письмо с Альконом. Немедленно.       Матрос кивнул и поспешил выполнять приказ. Через минуту над кораблём уже хлопнули крылья, и птица взмыла в вечернее небо, быстро превращаясь в точку.       Корсар проводил её взглядом, затем медленно спустился по трапу вниз. На нижней палубе слышались глухие удары — тренировочный ритм. Моника стояла напротив Дэмерио, держа рапиру. Клинки несколько раз сошлись со звонким металлическим щелчком.       — Левое плечо открыто, — спокойно заметил старпом. — Снова.       Сеньорита раздражённо выдохнула, поправляя стойку.       — Я стараюсь.       — Стараешься недостаточно.       Она уже собиралась возразить, когда заметила фигуру у входа.       — Хватит на сегодня, — сказала она Дэмерио. — Я продолжу позже.       Тот коротко кивнул и ушёл, оставив их одних.       — Как тренировка? — спросил Ястреб.       — Лучше, чем вчера, — ответила Моника. — Но хуже, чем хотелось бы.       Он едва заметно кивнул.       — День прошёл спокойно?       — Настолько спокойно, насколько это возможно на пиратском корабле.       Она улыбнулась, но улыбка быстро угасла. Ястреб стоял слишком неподвижно. Слишком мрачно. Будто разговаривал не с ней, а с чем-то внутри себя.       Сеньорита нахмурилась.       — Что случилось?       — Ничего.       Он произнёс это слишком быстро.       Моника некоторое время смотрела на него, потом тихо сказала:       — Тогда ответь на один вопрос.       Флибустьер поднял глаза.       — Какой?       Она чуть помедлила.       — Что ты собираешься делать… когда встретишь Иаго?       В помещении будто стало холоднее. Ястреб не ответил сразу. Он опустил взгляд на свои руки, медленно сжимая пальцы.       — Всё, что потребуется, — наконец сказал он глухо. — Всё.       — Даже если это тебя уничтожит?       — Если это приведёт к цели — да.       Моника шагнула ближе.       — Ты говоришь так, будто уже решил умереть.       — Я решил отомстить.       Он замолчал на несколько секунд, затем неожиданно добавил:       — Они снова приходили.       Девушка не сразу поняла.       — Кто?       — Моя семья. — Его голос стал ещё тише. — Во сне.       Он смотрел куда-то мимо неё.       — Они стояли… и смотрели. Как тогда. Когда всё началось.       — И?       — Ничего не говорили. — Он сделал короткую паузу. — Но я всё равно понял.       Моника побледнела. Она быстро шагнула к нему и обняла его за плечи.       — Не слушай такие сны, — тихо сказала она. — Пожалуйста. Они могут толкнуть тебя на безумие.       Капитан почти не отреагировал. Он смотрел в темноту коридора так, будто там снова видел тот сон.       — Ты не понимаешь.       — Тогда объясни.       — Я уже всё объяснил.       Он мягко, но настойчиво убрал её руки. Но девушка попыталась ещё раз:       — Просто… не действуй сгоряча. Хорошо?       Он будто не услышал. Наконец корсар всё же поднял голову.       — Монтерей уже близко.       Он произнёс это спокойно, однако в этих словах прозвучала такая угроза, что Моника невольно вздрогнула.       Будто он говорил не о городе… а о чьём-то конце.

***

      Похороны доньи Веласкес прошли быстро и скромно. Без процессии, без музыки, без длинных речей о добродетели и утраченной надежде. Обычный, простой гроб. Узкая яма. Два наёмных работника с равнодушными лицами. Священник, который торопился к следующей службе. Не было всего того, что Ханна заслуживала. Не было всего того, что было, когда хоронили их родителей. Даже почестей не было.       Иаго стоял чуть в стороне. Он почти не принимал участия в организации этой церемонии, и теперь злился на себя за это. Если то чувство, конечно, можно было назвать злостью. Больше было похоже на пустоту, ведь больше не было ни слёз, ни дрожи, ни сжатых кулаков.       Ветер с моря приносил запах соли и гниющих водорослей. Слишком живой запах для такой тихой земли.       Когда гроб опустили, он даже не подошёл ближе. Он уже простился. Не сегодня, не со всеми. Раньше. Ещё тогда, когда понял, что мир не возвращает то, что забирает.       Когда земля была засыпана, люди просто разошлись, спросив дозволения. Лидер подполья разрешил. Священник просто кивнул — формально, почти не глядя. Рабочие получили деньги.       Иаго остался один. Он смотрел на свежую насыпь ровно столько, сколько требовалось, чтобы запомнить её расположение. Хотя он и не собирался приходить. Кладбища всегда были слишком угнетающим местом, словно сами души из могил взывали о мести.       Бывший командир не верил ни в существование рая, ни в существование ада. Зато теперь был вновь готов понять тех отчаянных религиозных и набожных людей, что каждое воскресенье посещали храмы. Вот только, несмотря ни на что, Иаго не желал идти в церковь. У него были… другие планы.       И первым из них была Моника.       Вечером он уже был в порту. Монтерей жил своей привычной жизнью: грузчики ругались, канаты скрипели, чайки орали над складами. Ничего не изменилось. И это было правильно. Мир не должен был останавливаться. Хоть где-то.       Иаго поднялся на верхнюю палубу одного из своих кораблей. Долго смотрел на рейд, где могло стоять судно Ястреба.       Флаг лениво, но уверенно колыхался на ветру. По крайней мере, пока, ведь лидер подполья уже отдал приказ: разгромить его флот. Сначала растормошить трюм с порохом, что от бездействия даже почти отсырел. Затем необходимо было подкупить двух капитанов, у которых уже есть долги перед Барсуком. Один из них — как удачно! — давно зол на Ястреба. Дать искру — и корсар сгорит сам.       Ночью выйдут в море три быстроходных брига. Ударят не по центру — по краю, чтобы отрезать снабжение. Главный приказ был ясен: девушку не убивать. Это Иаго собирался контролировать лично. Пусть хоть всё море сравняют с землёй, но сеньорита Веласкес должна жить. И не ненавидеть его.       Он медленно просчитывал шаги, будто переставлял фигуры. Спасти племянницу. Это был пункт второй.       Бывший командир знал, что её сердце может быть разбито. Знал, что придётся разрушить иллюзии, возможно — её доверие к миру. Его это не волновало. Жертвы иногда были необходимы. В конце концов, Моника ещё так молода. Даже моложе, чем он был сам, когда Изабель… Нет. Довольно. Сердце — роскошь. Он позволил себе эту роскошь однажды. Больше — нет.       Раймонд? Иаго коротко усмехнулся. К нему, как ни странно, он почти не чувствовал ни ненависти, ни ярости. Только полезность. Если Раймонд окажется помехой — его уберут, а если инструментом — используют. Ничего личного, больше ничего личного.       Он опёрся ладонями о холодные перила. Инстинкты, расчёт. Месть — как чистая математика. Смерть сестры не сломала его, а выжгла всё лишнее. Оставила только сталь.       — Начнём с Ястреба, — тихо произнёс он в темноту.       Ветер с моря ударил сильнее, будто соглашаясь. Иаго не оглянулся.       Он уже строил следующий ход.

***

      Комната была тихой, как и всегда. Диего Вега сидел у окна с книгой в руках и уже в третий раз перечитывал одну и ту же страницу. Слова скользили перед глазами, но смысл ускользал. Он вздохнул и потёр переносицу. Мысли всё равно возвращались к одному и тому же. К городу, к странным слухам и к этому нелепому чудовищу.       Молодой человек тихо усмехнулся.       — Чудовище…       Он перевернул страницу и снова попытался читать. Но вдруг дверь распахнулась так резко, что ударилась о стену.       — Диего!       В комнату влетел Бернард, взволнованный и запыхавшийся.       — Ты должен это услышать!       Вега младший поднял глаза от книги.       — Доброе утро, Бернард.       — Не время для приветствий! — выпалил мальчик. — Ещё один дом прокляли!       Диего моргнул.       — Прокляли?       Бернард энергично закивал.       — Да! Люди говорят, что чудовище снова приходило ночью. И оставило знак! И теперь вся семья… — Он запнулся, пытаясь подобрать слова. — Они… как пустые.       Молодой человек задумчиво постучал пальцем по обложке книги.       — Знаешь, — медленно сказал он, — я в последнее время тоже чувствую себя немного пустым. — Он пожал плечами. — Хотя никакого чудовища не видел.       Мальчик нахмурился.       — Я вообще-то серьёзно!       — И я серьёзно.       Диего прокашлялся и снова опустил взгляд в книгу.       — Проклятий не существует.       Наступила короткая тишина. Но когда Вега младший снова поднял голову, Бернард смотрел на него так, будто от ответа зависело всё на свете.       — Это дом Никиты, — тихо сказал он.       Диего закрыл книгу.       — Понимаю.       — Если ты не хочешь помочь… — Бернард сжал кулаки. — Я сам поймаю это чудовище.       Молодой человек невольно улыбнулся.       — Сам?       — Да!       Несколько секунд он молча смотрел на мальчика. Потом вздохнул.       — Хорошо.       Бернард даже замер.       — Правда?       — Правда. — Диего поднялся. — Но ловить чудовищ — плохой способ начинать расследование.       — Тогда что будем делать?       — Для начала нужно поговорить с людьми. — Он направился к двери. — Значит, нам в город.       Бернард просиял и поспешил следом.       Проходя по коридору, молодой человек на секунду остановился у двери кабинета отца и тихо постучал. Ответа не было.       Диего уже собирался уйти, когда дверь наконец приоткрылась. На пороге стоял дон Алехандро. Он выглядел… уставшим.       — Диего?       — Отец, — мягко сказал Вега младший. — Я хотел спросить…       Но дон Алехандро неожиданно перебил его:       — Как Лолита?       Вопрос прозвучал странно резко. Диего немного удивился.       — Ей уже лучше. После того, что случилось на свадьбе… — Он слегка улыбнулся. — К счастью, Зорро вовремя вмешался.       Дон Алехандро медленно кивнул.       — Да… Зорро.       Повисла пауза. Затем он вновь неожиданно спросил:       — И где же он сейчас?       Диего моргнул.       — Кто?       — Зорро.       — Не знаю. — Он пожал плечами. — А что-то случилось?       — Нет.       Этот же ответ прозвучал слишком быстро. Диего хотел что-то сказать, но в этот момент снова невольно прокашлялся. Дон Алехандро нахмурился.       — Ты опять кашляешь.       — Пустяки.       — Пустяки? — В голосе отца внезапно прорезалось раздражение. — Ты совсем себя не бережёшь!       Молодой человек растерянно посмотрел на него.       — Я…       — Тебе лишь бы помогать всем подряд! — продолжил дон Алехандро. — А о себе подумать ты не можешь?       И прежде чем Диего успел ответить, дверь резко захлопнулась. Коридор снова погрузился в тишину.       Молодой человек несколько секунд смотрел на закрытую дверь, а потом медленно выдохнул.       — Это было… странно.       — Что? — осторожно спросил Бернард, заставший лишь самый конец разговора.       Диего покачал головой.       — Ничего.       Но внутри всё равно осталось неприятное ощущение. Потому что таким… его отец не был никогда.

***

      Ночь оказалась тихой, спокойной. Даже почти без извечных звуков сверчков.       Дом семьи Придо тоже спал. Ветер лениво шевелил ветви деревьев в саду, где-то вдалеке перекликались ночные птицы. Луна освещала дорожку перед домом серебристым светом.       И именно тогда на территорию тихо проскользнула тёмная фигура. Её никто не заметил. Она двигалась осторожно, почти бесшумно и остановилась у стены дома.       Несколько секунд — неподвижность. Затем где-то внутри здания один за другим начали гаснуть огни. Сначала в гостиной, потом на кухне, в коридоре.       Дом погрузился в темноту.       В своей комнате спала Лолита. Сон был тяжёлым. Ей снилась снова та же свадьба, только на сей раз Зорро не успевал вовремя. Или его схватили. Или она сама упала, не выбравшись на поверхность. Что угодно, но ничего приятного.       Девушка резко вздрогнула во сне. Грохот!       Она распахнула глаза. Несколько секунд она лежала неподвижно, пытаясь понять, что её разбудило.       Тишина.       Но затем снизу снова послышался шорох. И ещё один.       Лолита сонно потерла глаза и села на кровати.       — Что… происходит?..       Она накинула лёгкую накидку и осторожно вышла из комнаты. Коридор был тёмным.       — Мама?.. Папа?..       Ответа не было.       Сеньорита медленно спустилась по лестнице и почти сразу заметила: внизу горел лишь слабый свет одной лампы, а возле входной двери стояли её родители. Они были бледные, испуганные.       — Мама?..       И даже не сразу заметили её.       — Что случилось?       Донья резко обернулась.       — Лолита! Не подходи!       — Почему?       Но она всё равно сделала шаг вперёд. И тогда вдруг увидела это.       У самой двери, на полу и стене, будто расползалась странная светящаяся метка. Тонкие линии складывались в непонятный знак. Он тускло светился зеленоватым светом, словно дышал в темноте.       Лолита нахмурилась.       — Что это?..       Её отец тяжело сглотнул.       — Оно было здесь…       — Кто?       Он медленно поднял руку и указал на дверь.       — Монстр!..       Сеньорита удивлённо моргнула.       — Какой ещё монстр?       — Мы его видели! — дрожащим голосом сказала мать. — Он стоял там… в саду…       — Огромный… — добавил отец. — Чёрный… как тень…       — Это было проклятие! — почти прошептала мать.       Девушка устало вздохнула.       — Пожалуйста… успокойтесь. — Она уверенно подошла ближе к двери. — Это просто чей-то розыгрыш.       Но родители смотрели на знак так, будто видели саму смерть.       — Ты не понимаешь… — сказал отец. — Он оставил метку.       — Это проклятие… — повторила мать.       Лолита снова посмотрела на светящийся символ. Он действительно выглядел странно. Неровные линии, странное свечение. Как будто… живое.       Она медленно протянула руку, но остановилась. Сердце вдруг неприятно кольнуло, и на мгновение ей показалось, что свет метки пульсирует.       Сеньорита нахмурилась.       — Это…       Она не договорила. Её ночной кошмар о свадьбе вдруг показался почти безобидным. Потому что это… Это было гораздо хуже.       Проклятие? Чудовище?       Лолита тихо выдохнула.       — Что бы это ни было… — она посмотрела на знак ещё раз, — …с этим придётся разобраться.

***

      Утро выдалось длинным.       Диего провёл почти весь день в городе, переходя от одного дома к другому. Он говорил с людьми, внимательно слушал, задавал вопросы, но ответы везде были одинаковыми.       — Монстр!       — Проклятие!       — Знак на двери!       И ещё одна деталь повторялась снова и снова.       — Он светится… — говорили люди.       — Только ночь… — добавляли другие.       — А утром уже ничего нет.       — Словно и не было, — пожимал плечами один из сеньоров.       К вечеру у Диего сложилось странное ощущение. Было слишком много страха, но лишком мало фактов. Он остановился на площади, задумчиво глядя на стену дома, где висели плакаты с розыском. Зорро. Иаго.       Диего тихо усмехнулся.       — Проклятия… монстры… — Он уверенно покачал головой. — Люди гораздо изобретательнее.       Именно тогда он услышал о происшествии в доме семьи Придо. И не стал тянуть.       Дом встретил его непривычной тишиной. Дверь была приоткрыта.       — Есть кто-нибудь? — негромко позвал молодой человек.       Ответа не последовало, и гость вошёл внутрь.       Коридор был пуст. Но почти сразу внимание привлёк косяк входной двери. Там всё ещё оставался слабый след.       Диего подошёл ближе. Он наклонился, внимательно рассматривая тонкие линии. Едва заметные, и всё же они были.       Он провёл пальцем по поверхности. Краска?.. Нет. Смесь.       Молодой человек нахмурился.       — Интересно… — Он осторожно потер пальцы. — Неорганическая основа… и что-то ещё.       Запах был слабый, но узнаваемый. Химия и никакой мистики.       Диего тихо пробормотал:       — Монстры так не работают. — Он выпрямился. — А вот люди…       — Не трогай.       Голос прозвучал прямо за спиной. Диего резко обернулся.       Перед ним стояла донья Катарина Придо. Её глаза были… странными. Почти пустыми. Она схватила его за запястье неожиданно крепко.       — Это нельзя трогать.       Диего спокойно посмотрел на неё.       — Донья Катарина… я всего лишь пытаюсь помочь.       Она смотрела на знак так, будто он мог в любую секунду ожить.       — Это проклятие.       — Нет, — мягко сказал молодой человек.       Но в этот момент сверху послышался другой голос.       — Диего.       Он поднял голову. На лестнице стояла Лолита. Она выглядела усталой, но собранной.       — Пойдём. — Она кивнула в сторону второго этажа. — Нам нужно поговорить. Отпусти его мама.       Цепкие пальцы сеньоры наконец разжались.       Поднялись быстро. Её комната была светлой и аккуратной. Лолита закрыла дверь.       Несколько секунд они молчали, пока Диего первым не нарушил тишину.       — Как ты?       — Хорошо, — ответила она почти сразу. Потом чуть прищурилась. — А ты? Выполняешь обещание?       Диего кашлянул и не ответил. Лолита заметила это, однако решила не настаивать.       Она подошла к окну.       — Ты слышал, — догадливо сказала девушка. — Хочешь узнать про вчерашнюю ночь.       — Да.       Лолита медленно кивнула и начала рассказывать:       — Я проснулась от шума. Когда спустилась вниз… родители уже были у двери. — Она нахмурилась. — Они сказали, что видели монстра.       — А ты?       — Нет.       Она пожала плечами.       — Я, кажется, видела что-то тёмное в саду позже… но это был скорее… силуэт. — Девушка задумалась. — И, честно говоря… он не показался мне страшным.       Диего внимательно слушал.       — Но родители были в ужасе?       — Да. — Лолита повернулась к нему. — Как будто они видели совсем другое.       Диего задумчиво потёр подбородок.       — Значит, восприятие разное… — Он начал медленно ходить по комнате. — Вы не первые, Лолита. Думаю, ты знаешь.       — Знаю, но мне казалось, что это… Слухи. Выдумки.       — Мне тоже, но… — молодой человек не стал заканчивать. Выдумки или нет — последствия всё показали. — У всех жертв было что-то общее? — спросил он, рассуждая вслух.       Лолита нахмурилась.       — Я… не уверена.       Они снова помолчали. И вдруг девушка тихо сказала:       — Подожди. — Она посмотрела на него. — Все… кроме моих родителей… ведь были больны.       — Чем?       — «Шёпотом дьвола», — напомнила Лолита.       Диего остановился.       — А лечила их…       — Ханна, — закончила сеньорита.       Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Лолита нахмурилась ещё сильнее.       — Но мои родители…       — Не были заражены? — спросил молодой человек.       Она неуверенно отвела взгляд.       — Я… не знаю.       — Стоит спросить.       Когда они спустились вниз, сеньоры Придо уже сидели в гостиной. Лолита сразу подошла к ним.       — Папа… мама… — Она глубоко вдохнула. — Вы попадали под «шёпот»?       Отец замялся, а мать отвела глаза. Но оба заметно побледнели. Их реакция сказала больше, чем слова.       Наконец Карлос тихо сказал:       — Да. Нас вылечила… сеньора мессия. Ну Веласкес которая.       Лолита резко выпрямилась.       — Почему вы мне не сказали?!       — Мы не хотели тебя расстраивать, — тихо ответила мать. — К тому же всё так быстро закончилось… Она коснулась нас — и мир посветлел. Даже денег не взяла.       Девушка несколько секунд смотрела на них, а потом тяжело выдохнула и повернулась к Диего. Вдруг её глаза расширились. Она всплеснула руками. Родители даже не обратили на это внимания.       — Подожди…       — Что? — спокойно спросил он.       — Если монстр приходит к тем, кто принимал Катализатор… — она побледнела, — …то ты ведь тоже…       Диего спокойно кивнул.       — Да.       Лолита смотрела на него так, будто он только что подписал себе приговор, и всё же прошептала:       — Ты в опасности.       Молодой человек неожиданно слабо улыбнулся.       — Возможно.       Он снова подошёл к двери и внимательно посмотрел на знак.       — Тогда это отличное время для того, чтобы попробовать ловить на живца.       Девушка испуганно покачала головой.       — Ты шутишь?! Диего, это же…       — Опасно? Я знаю. Но нам нужно больше информации. В городе много людей, которые попадали под воздействие Катализатора, — спокойно сказал Вега младший. — Мы не сможем проверить их всех. — Он наклонился, снова рассматривая след на косяке. — Но если монстр ищет их… — Он чуть улыбнулся. — Пусть попробует найти меня. Как видно, наше чудовище любит быть замеченным, раз ещё ни разу никто не упустил его появления.       Лолита всё ещё смотрела на него с тревогой.       — Ты говоришь это слишком спокойно.       Диего мягко пожал плечами.       — Проклятия обычно предпочитают со мной не связываться.       Он снова провёл пальцами по знаку и вдруг остановился. Между линиями символа виднелось что-то ещё, едва заметная царапина. Словно кто-то написал ножом.       Молодой человек наклонился ближе и прочитал короткую строку.       Он тихо усмехнулся.       — Ну конечно… Теперь я догадываюсь, откуда монстр знает, кто именно был под воздействием.       Лолита нахмурилась.       — Что там?       Диего медленно провёл пальцем по надписи и тихо прочитал:       — «Я так и знал, что ты придёшь сюда. Теперь твоя очередь?»

***

      Эта ночь на гасиенде Вега выдалась тяжёлой. Тишина стояла такая густая, что казалось — дом затаил дыхание.       Дон Алехандро Вега лежал в постели, но сна не было. Он уже не раз переворачивался с боку на бок.       Подушка, как всегда, была уже холодной, а комната — тихой. И всё же… Что-то было не так. Он не мог избавиться от ощущения, что в темноте кто-то есть. И не пустой звук, не движение. Скорее просто… взгляд.       Старый дон раздражённо выдохнул и сел на кровати.       — Глупости…       Но тревога не отпускала. Он медленно встал, накинул халат и подошёл к стойке у стены. Рука уже почти привычно легла на эфес шпаги. Металл тихо звякнул.       Из темноты что-то громыхнуло, и дон Алехандро тут же сжал рукоять крепче.       — Если это ты, вор, — тихо сказал он в темноту, — тебе стоило выбрать другой дом.       Он открыл дверь и вышел в коридор. Пол скрипнул под шагами.       Дом был тёмным. Лишь слабый свет луны пробивался через окна. Дон Вега медленно спустился по лестнице.       Холл встретил его пустотой.       Сеньор остановился у основания ступеней и осмотрелся.       Никого. Только тени мебели и тихое потрескивание дерева.       — Хм…       Он уже собирался вернуться наверх, как в этот момент что-то зашипело. Из-под двери в холл потянулась тонкая струйка тумана.       Дон Алехандро резко обернулся.       Туман быстро густел. Секунда — и дым уже расползался по полу. Две — и он начал подниматься вверх.       Запах был резким. Дон Алехандро прикрыл рот рукавом, но шпагу не опустил.       — Кто здесь?!       Ответом стала тень. Она появилась в глубине холла. Высокая. Нечеловечески вытянутая. Когда она шагнула вперёд, лунный свет коснулся её силуэта.       Дон Алехандро невольно нахмурился.       Перед ним стояло нечто. Фигура казалась перекошенной, словно составленной из неправильных линий. Плечи слишком узкие, руки слишком длинные. Лицо… или то, что должно было им быть, скрывалось в темноте. Но глаза… Глаза будто светились.       — Так вот ты какой, — тихо сказал дон и сделал шаг вперёд. Шпага описала короткую дугу. — Монстр.       Существо медленно наклонило голову и угрожающе двинулось вперёд.       Дон Вега не колебался ни секунды. Он атаковал первым — сталь свистнула в воздухе. Но в тот же миг что-то чёрное метнулось между ними.       Раздался звон клинков, и монстр резко отступил.       А перед хозяином дома уже стоял другой силуэт. Чёрный плащ. Маска. Шляпа.       — Назад, дон Алехандро, — велел защитник.       Голос был знаком.       — Зорро…       Старый дон на секунду замер. Но бой уже начался.       Монстр рванулся вперёд, а герой в маске встретил его клинком. Их оружие столкнулось с резким звоном. Чудовище сражалось не клинком, а чем-то иным, словно когтями. Они подбиралось ближе и нападало резко. Быстро. И снова, и снова.       Но дон Алехандро сразу заметил другую странность. Зорро двигался… медленнее. Не так, как обычно, не так стремительно. Каждое движение всё так же было точным, однако будто давалось усилием.       Монстр сделал резкий выпад, а мятежник едва успел уклонится. Успел ли?.. Он резко отступил на шаг и на секунду пошатнулся.       Дон Алехандро нахмурился.       — Что за…       Но Зорро уже снова атаковал. Клинок описал чёрную дугу — монстр уклонился. А туман вдруг стал словно гуще.       Фигура чудовища начала расплываться. Секунда. Две.       И она… исчезла. Будто растворилась в воздухе, в этом тумане.       Тишина вернулась так же внезапно, как исчез бой.       Зорро стоял посреди холла, дыша глубоко, но неровно. Его плечи тяжело поднимались, на лбу выступила испарина. Бой дался нелегко.       Дон Алехандро шагнул ближе и только теперь заметил ещё кое-что.       Лицо под маской было бледным, а в уголках губ запеклась кровь. Но глаза… Глаза горели почти лихорадочным светом.       — Всё в порядке, дон Алехандро, — тихо сказал защитник. — Прошу Вас не беспокоиться.       Старый дон вдруг почувствовал резкий всплеск злости, сам не понимая почему. Его пальцы сжали рукоять шпаги. Он сделал шаг вперёд.       — Ты…       Зорро слегка повернул голову.       Секунда.       И дон Алехандро вдруг резко остановился. Что-то внутри него словно щёлкнуло.       Он глубоко вдохнул и медленно опустил шпагу.       — Уходите, — глухо сказал хозяин дома.       Герой в маске кивнул и не сказал ни слова больше. Просто шагнул к двери — и через мгновение его уже не было. Только ночной ветер тихо шевелил занавески.       Дон Алехандро ещё некоторое время стоял неподвижно, потом медленно подошёл к входной двери и нахмурился.       На косяке светился знак. Тот самый из рассказов горожан. Линии мягко мерцали в лунном свете.       Хозяин дома долго смотрел на него. И после наконец тихо пробормотал:       — Значит… — Он сжал губы. — Даже гасиенда Вега теперь проклята.

***

      Кабинет губернатора был непривычно тих. Ворота гарнизона закрыли на тяжёлый замок ещё утром. Солдаты получили прямой приказ: никого не впускать. Ни жалобы, ни просьбы, ни плач под стенами больше не должны были доходить до нового генерал-губернатора. И это было единственное решение, которое хоть немного успокоило Раймонда.       Он стоял у окна, заложив руки за спину, а город внизу жил своей жизнью. Люди ходили по улицам осторожнее, чем раньше, оглядывались. Даже отсюда было видно: страх пустил корни.       Бриллиант усмехнулся.       — Боятся чудовища… — пробормотал он.       За его спиной стояли двое людей. Шпионы. И один из них наконец рискнул нарушить тишину:       — Сеньор… если мы окончательно прекратим распространение Катализатора, то…       Раймонд резко повернулся. Его взгляд был холодным.       — То что?       Шпион сглотнул.       — Мы потеряем влияние.       — Вы уже его потеряли, — спокойно ответил Бриллиант и сделал шаг ближе. — Кто-то решил сыграть со мной в очень дурную игру. — Тишина стала тяжёлой. — Поэтому слушайте внимательно, — продолжил он холодно. — С этого момента ни капли Катализатора не покидает гарнизон. Ни официально, ни тайно.       — Но…       — Я сказал.       Голос не повысился, однако шпион резко замолчал.       Бриллиант медленно вернулся к столу.       — Если хоть одна крупица исчезнет, — добавил он тихо, — я найду того, кто это сделал. И вы пожалеете, что вообще родились.       Шпионы побледнели.       — Свободны.       Они ушли почти бегом. Дверь закрылась.       Раймонд устало провёл пальцами по виску.       — Идиоты…       Но тут раздался новый стук. Никакого покоя.       — Войдите.       В кабинет осторожно вошёл человек в тёмном сюртуке. Это был учёный. Тот самый, который занимался разработкой формулы Катализатора и противоядия.       Он нервно поклонился.       — Сеньор… кажется, я понял причину происходящего.       Раймонд поднял бровь.       — Неужели? — Он сел в кресло. — Поздравляю. Я тоже.       Учёный замялся.       — Тогда Вы знаете…       — Все, кто видели монстра, — перебил Раймонд, — бывшие жертвы Катализатора.       Исследователь моргнул.       — Да… именно. — Он положил на стол несколько листов. — Я провёл анализ. Катализатор сам по себе нестабилен. Но когда человек принимает противоядие, происходит сложная реакция. — Он начал чертить пальцем по формуле. — Синтез этих веществ со временем даёт побочный эффект. Он поражает нервную систему.       Раймонд слушал молча.       — Сначала исчезают эмоции, — продолжил учёный. — Затем искажается восприятие реальности. Начинаются галлюцинации, — исследователь на секунду поднял глаза. — В конечном итоге возможен летальный исход.       Тишина повисла между ними.       — Но раз таких случаев ещё не было…       — Были, — перебил Бриллиант.       Учёный замолчал. А новоявленный губернатор лениво покрутил перо в пальцах.       — Несколько дней назад умерла одна горожанка. Её муж и ребёнок несколько часов орали под воротами гарнизона. — Он усмехнулся. — Просили снять проклятие.       Исследователь молча ждал продолжения.       — Пока я не приказал их высечь, — спокойно закончил Раймонд.       Учёный лишь слегка пожал плечами, будто это его нисколько не удивило.       — Тогда ситуация развивается быстрее, чем я ожидал, — только сказал он.       — Прекрасно. — Бриллиант откинулся в кресле. — Теперь скажите мне главное. — Он посмотрел прямо на исследователя. — Как это убрать? Мне не нужен город ходячих трупов.       Учёный сцепил пальцы.       — Нужно время.       — Сколько?       — Несколько недель, может, больше.       Раймонд медленно улыбнулся.       — Прекрасно. — Он поднялся. — Значит, несколько недель город будет мне особенно благодарен.       Исследователь чуть нахмурился.       — Есть ещё одна проблема, сеньор. Северно-индийская торговая компания сократила поставки реагентов. Без дополнительного финансирования…       Бриллиант тихо рассмеялся.       — Ах вот как.       Он подошёл к столу и открыл ящик. Тихо звякнули монеты.       — Сколько?       Учёный назвал сумму, и Раймонд бросил мешочек на стол.       — Работайте.       Специалист взял деньги. Но новый губернатор, очевидно, не закончил.       — И ещё кое-что.       Учёный поднял взгляд.       — Мне нужен яд.       Тот слегка приподнял брови.       — У нас есть старые образцы. Те, которыми травили Иаго. Они…       — Нет. — Голос Раймонда стал ледяным. — Старые оказались неэффективными. Мне нужен другой. Новый. — Он подошёл ближе. — Смертельный. Медленный. — Он говорил почти шёпотом. — Чтобы человек долго оставался жив… но мозги уже ничего не соображали. И тело ослабло. — Пауза. — Понимаете?       Учёный медленно кивнул.       — Для кого?       Бриллиант улыбнулся. Но в улыбке не было ничего тёплого.       — А это Вас уже не касается. — Он махнул рукой. — Идите.       Исследователь уже взялся за ручку двери, когда вдруг остановился.       — Сеньор губернатор…       Раймонд недовольно поднял взгляд.       — Что ещё?       — Я хотел добавить одну деталь, — спокойно говорил учёный. — Галлюцинации возможны. Но монстр… не мог появиться сам по себе.       Бриллиант прищурился.       — Продолжайте.       — Кто-то навязал людям этот образ. Подсказал им, чего именно бояться.       Тишина. Раймонд медленно опустил взгляд на стол. В памяти сами собой всплыли письма, стрелы, идеальная каллиграфия, знаки. Он тихо выдохнул. И почти шёпотом зло произнёс:       — Созерцатель…

***

      Утро было тяжёлым.       Диего Вега проснулся резко, будто вынырнул из глубины. Холодный пот пропитал рубашку, а тело ломило так, словно он всю ночь провёл под дождём и ветром. Голова гудела.       Диего медленно провёл рукой по лицу и сел на краю кровати.       — Великолепно… — хрипло пробормотал он.       Стоило закрыть глаза — и воспоминание вернулось.       Ночь, дым, чудовище. И бой.       Он упустил его. Позволил существу исчезнуть… и более того — позволил ранить себя.       Мысль обожгла сильнее любой боли.       Молодой человек снова закашлялся, резко прикрыв рот ладонью. Кашель был сухим и тяжёлым. Когда же Диего отнял руку, взгляд случайно упал на ладонь. Там остался тёмный след.       Кровь.       Он медленно выдохнул.       — Замечательно…       Он уже хотел подняться, когда из комнаты вдруг раздался голос.       Спокойный. Насмешливый. И до боли знакомый.       — Кажется, ты и правда давно перешёл черту.       Диего резко обернулся.       В кресле у окна, закинув ногу на ногу, сидел человек, будто находившийся здесь с самого начала. Капюшон, тёмный плащ, спокойная поза. Созерцатель… Он выглядел так, словно пришёл в гости.       Молодой человек резко вскочил — и мир качнулся. На мгновение потемнело в глазах, но удалось удержаться на ногах.       — Ты… — выдохнул он.       Инстинкт сработал быстрее мыслей. Диего сделал шаг назад — к стене. Туда, где скрывался тайный ход. Там лежало оружие. Ещё один шаг…       Но Созерцатель лишь лениво поднял руку.       — Не дёргайся.       Голос был неожиданно тихим. Даже… уставшим.       — Сегодня я не враг.       Диего замер и сжал кулаки.       — Забавно слышать это от тебя.       Созерцатель слегка наклонил голову.       — Согласен. — Пауза. Он опустил руку на подлокотник кресла. — Но сейчас я пришёл не драться. — Его голос стал ещё тише. — Я пришёл поговорить.       Молодой человек пристально посмотрел на него.       В комнате повисла напряжённая тишина. Снаружи уже просыпалась гасиенда: где-то хлопнула дверь, послышался голос Марии. Но здесь всё словно замерло.       — Поговорить? — холодно переспросил Диего.       Созерцатель слегка пожал плечами.       — С глазу на глаз. — Он внимательно посмотрел на Диего. — Если, конечно, легендарный Зорро готов меня выслушать.       Вега младший стиснул зубы. Он не отходил от тайного прохода, а каждая мышца была напряжена.       Созерцатель явился к нему в дом без приглашения, без предупреждения. И хотел разговаривать. Он хотел поговорить?       — Что ты задумал на этот раз? — тихо спросил Диего.       Незваный гость некоторое время молчал, а затем медленно поднял взгляд. И в его голосе впервые за долгое время не было ни насмешки, ни игры.       — Правду. Но сначала… — Он чуть прищурился. — Мне нужно понять одну вещь.       Созерцатель внимательно посмотрел на него.       — Скажи мне, Зорро. Ты действительно думаешь… что монстр, которого ты ищешь этой ночью… — он сделал едва заметную паузу, — не имеет к тебе никакого отношения?       И в комнате внезапно стало ещё холоднее.