Часть IV. Глава 8 Потеря контроля
20 марта 2026 г., 20:16
Тёплые лучи солнца согревали щёки, но слепили глаза. Непривычно жаркое, непривычно яркое. В воздухе пахло весной и приближающимся летом. Природа была готова к нему заранее. Что насчёт людей?
В саду уже распустились первые ранние розы. Нежные и хрупкие, даже шипы у них были пока ещё короткие и нежные. Вся изгородь была покрыта плющом, а земля полна жизни.
Около цветов стояла небольшая узкая лавочка. А на ней…
— Ха-ха-ха, пожалуйста, хватит! — звонкий заливистый смех женщины взвился вверх. Такой искренний. Такой живой. — Я больше не могу!
— Ладно, тогда я не буду, — с улыбкой согласился её спутник и расслабленно откинулся на спинку скамьи.
И всё же он обманул. Её смех настолько ему нравился, что он был готов провернуть такую шалость ещё. Позже.
В этом месте не было статусов. Не было титулов, масок. Зато была искренность, которой иногда так не хватало.
— Как твои дела на службе? — поинтересовалась тихо женщина, опустившись на его грудь нежно и тихо, словно котёнок.
— В порядке, кажется. Двигаюсь к повышению. Думаю, наставник был бы доволен моими успехами, — улыбнулся мужчина, вспоминая сурового, но справедливого преподавателя военной академии.
— А дальше? Тебя ведь могут назначить командиром… например, в какой-нибудь отдалённый городок на западе? — задумчиво спросила собеседница.
— Ты бы этого хотела? — уточнил он с лёгкой полуулыбкой.
— Говорят, там воздух лучше. Но всё-таки… здесь вся наша жизнь.
Они ненадолго замолчали.
Солнце пробивалось сквозь листву, оставляя на её лице тёплые пятна света. Ветер едва заметно шевелил её волосы. Он осторожно убрал прядь за её ухо — медленно, почти боясь спугнуть момент.
— Тогда мы останемся здесь, — тихо сказал мужчина. — Если ты захочешь.
Она приподнялась, посмотрела на него с лёгким удивлением.
— А как же служба?
Он пожал плечами.
— Найдётся способ.
— Ты говоришь так, будто это просто.
— А разве нет?
Женщина улыбнулась. Не широко — мягко, почти задумчиво.
— Иногда ты меня пугаешь, — призналась она. — Словно для тебя нет ничего невозможного.
Он усмехнулся.
— Это не так. Просто… — он чуть нахмурился, подбирая слова, — есть вещи, которые не должны ломаться.
— Например?
Он посмотрел на неё, задержал взгляд. Дольше, чем нужно.
— Это.
Тишина.
Где-то вдалеке раздался детский смех. Сад жил своей жизнью.
Женщина снова опустилась на его грудь, уже без слов. Просто устроилась удобнее, будто так и должно быть.
— Тогда пообещай, — тихо сказала она.
— Что?
— Что ты не позволишь этому исчезнуть.
Он закрыл глаза.
Солнце стало теплее, ветер — мягче, а мир — тише.
— Обещаю.
И в этот момент… что-то изменилось. Не резко, не страшно. Просто… вдруг стало слишком тихо. Птицы замолчали, а ветер стих. Даже собственного дыхания не было слышно.
Мужчина вновь открыл глаза.
Солнце всё ещё было там, сад — тоже. Но цвета стали будто блеклее.
Он нахмурился.
— Изабель. Ты слышишь?..
Женщина не ответила. А когда он опустил взгляд… её не было. Лавочка была пуста. Всё такая же тёплая, солнечная. Но пустая.
Он резко сел.
— Нет.
Сад начал расплываться. Сначала размылись края. Потом потух свет. После — всё.
Мужчина потянулся вперёд, словно мог удержать это руками.
— Нет!..
Но мир уже уходил. Просто… заканчивался.
Темнота.
Иаго открыл глаза. Перед ними застыл потолок. Холодный, угрюмый, тёмный. Реальный.
Какое-то время бывший командир не двигался. Секунду. Две. Минуты тянулись медленно, вязко. Он просто смотрел вверх.
Постель была пуста. Он чувствовал под ладонью лишь ледяные простыни.
Никого рядом. Никакого тепла, никакого смеха — только тишина. И воспоминание, которое слишком живо ощущалось, чтобы быть просто сном.
Его пальцы медленно сжались. Челюсть напряглась.
— …чёрт.
Он резко сел. Воздух в тот момент показался холодным, а реальность — слишком узкой. Слишком тесной. Слишком… пустой.
И вдруг его накрыло. Пришла злость. Резкая, чистая. Неуправляемая.
Иаго вскочил. Шаг — и кулак врезался в стену.
Глухой удар. Ещё один. И ещё.
Кожа треснула. Кровь выступила на костяшках почти сразу, но он не остановился. Пока сам резко, жёстко не перехватил себя.
Он замер, тяжело дыша. Кулак всё ещё упирался в стену, а кровь медленно стекала по пальцам.
Тишина.
— …хватит, — глухо сказал он. Почти приказ самому себе. И отдёрнул руку.
Бывший командир закрыл глаза, глубоко вдохнул. Ещё раз. Когда вновь открыл — взгляд уже был другим. Холодным, собранным. Живым.
— Это всё не важно.
Сон исчез. Как и всё остальное.
Он провёл рукой по волосам, пригладил их назад и медленно выпрямился.
Контроль возвращался. Шаг за шагом.
— План.
Голос стал ровным. Жёстким.
Он подошёл к двери и резко распахнул её.
— Ко мне! — Приказ эхом разнёсся по коридору. — Немедленно вызвать наблюдателя за берегом! С донесением!
Раздались шаги за дверью, привычная суета. Иаго же уже вернулся в комнату и занял стул. Почти спокойно. Только пальцы на столешнице иногда сжимались чуть сильнее, чем нужно. Мысли всё ещё цеплялись за обрывки сна.
Сад, смех, обещание. Он резко оттолкнул это.
— Поздно.
Дверь наконец открылась. Вошёл доносчик, привычно поклонился.
— Сеньор.
— Говори.
— По нашим наблюдениям, «Эль Райо» войдёт в гавань всего через несколько часов.
Иаго медленно кивнул, а взгляд стал острым, чётким.
— Прекрасно.
Он поднялся.
— Значит… пора начинать.
И на этот раз в его голосе не было ни эха сна, ни сомнений.
***
Комната была наполнена утренним светом, но он не приносил облегчения. Слишком резкий, слишком холодный. Диего стоял, опираясь рукой о стену рядом с тайным проходом, и чувствовал, как слабость снова накатывает волной. Созерцатель не двигался. Он сидел в кресле так, словно и правда был здесь хозяином. Без напряжения, без театральности. Даже без той холодной насмешки, к которой Диего уже привык. И именно это настораживало больше всего. — Ты выглядишь хуже, чем обычно, — спокойно заметил вторженец. — А ты — лучше, чем обычно, — сдержанно ответил Диего. — Это должно меня насторожить? Лёгкая тень улыбки скользнула по губам Созерцателя. — Уже насторожило. Тишина повисла между ними. Не враждебная — странная. Будто оба понимали, что сейчас не время для привычных ролей. Молодой человек медленно выпрямился, игнорируя протест тела. — Ты сказал, что не враг. Тогда говори ясно. Визитёр на мгновение опустил взгляд, словно собираясь с мыслями. И это было… непривычно. Слишком живо. Слишком по-человечески. — Того чудовища, — произнёс он наконец, — не существует. Диего прищурился. — Я это уже понял. — Нет, — мягко возразил Созерцатель. — Ты понял, что оно не мистическое. Это не одно и то же. — Он чуть подался вперёд. — Образ. Навязанный, выращенный. Люди видят не одно и то же… но боятся одинаково. Диего вспомнил слова Лолиты. Вспомнил пустые глаза её родителей и вспомнил знак. — Галлюцинации, — тихо сказал он. — Усиленная реальность, — кивнул Созерцатель. — Подкормленная страхом. И очень… грамотно направленная. Молодой человек медленно сжал пальцы. — Раймонд. — В том числе. — И генерал-губернатор? — сразу уточнил он. На этот раз человек в образе смерти усмехнулся уже откровеннее. — Наконец-то ты задаёшь правильные вопросы. — Он откинулся на спинку кресла, но взгляд его оставался внимательным. — Губернатор слишком долго играл в свою игру. Слишком громко. Такие фигуры редко сходят со сцены тихо. — Ты хочешь сказать, что его уберут? — холодно спросил Диего. — Я хочу сказать, — спокойно ответил Созерцатель, — что тебе стоит присмотреться к нему. — Пауза. — Как и к Гонсалесу. Вега младший нахмурился. — Ты знаешь, где он? Вторженец не ответил сразу. — Я знаю достаточно, — уклончиво сказал он. — И тебе этого тоже должно хватить. — Должно? — в голосе Диего мелькнуло раздражение. — Ты приходишь ко мне, говоришь загадками, а потом… — А потом ухожу, — спокойно закончил за него Созерцатель. — Как обычно. И вдруг добавил, тише: — Но сегодня — не только поэтому. Молодой человек замер. Он почувствовал: что-то в его голосе… изменилось. — Тогда зачем? — прямо спросил он. Собеседник посмотрел на него внимательно. Дольше, чем следовало бы. — Потому что, возможно, скоро мне тоже придётся исчезнуть. Слова прозвучали просто. Без пафоса. Но от этого стало только тяжелее. — И ты решил перед уходом раздать советы? — скептически бросил Диего. — Скорее… передать наблюдение. — Мне? — А кому ещё? — чуть склонил голову Созерцатель. — В этом городе не так много людей, которые действительно смотрят в суть, а не просто плывут по течению. Диего не ответил. Он не доверял. Не мог. Но… слушал. — Ты, кажется, уже играл на стороне Раймонда, — отметил он, вспоминая тёмную фигуру за спиной давнего врага. Визитёр только склонил голову. — Я играю только на своей стороне. И именно поэтому не прошу тебя верить. Это было бы слишком. — Он медленно поднялся. — Просто подумай. О Раймонде, о губернаторе. И главное: о том, кому выгоден страх. — Визитёр сделал шаг к окну, где свет становился ярче. — А если сможешь, то и о том, что исчезновение — не всегда поражение. Диего сжал кулаки. — Ты ожидаешь, что я приму это всё на веру? Созерцатель замер. Не обернулся. — Нет, — тихо сказал он. — Я ожидаю, что ты запомнишь. И этого будет достаточно. В следующую секунду он двинулся дальше — и словно растворился в свете и тени у окна. Ни звука, ни следа. Только лёгкое колебание занавеси. Молодой человек остался один. Он медленно выдохнул, ощущая, как тяжесть в груди стала только сильнее. — Исчезнуть… — пробормотал он. И сам не понял, что его беспокоит больше: слова о чудовище, о губернаторе, или то, как это было сказано.***
К утру слухи уже расползлись по городу, как дым после пожара. Чудовище видели снова. И снова — в другом месте. Один дом, второй, третий. Кто-то клялся, что оно было высоким, почти касалось потолка. Кто-то добавлял, что у него не было лица. А позже — что оно смотрело прямо в душу. Но было в этом всём одно странное совпадение. Гарнизон. Его проклятие обходило стороной. — Конечно, — шептались на улицах, — там его нет. Где же ещё ему быть, как не под крылом у самого коменданта? — Всё это его рук дело… — А вы сомневались? Слухи жили своей жизнью. И именно поэтому то утро в форте началось… совсем иначе. — Я спрашиваю, что вы видели?! Голос Раймонда ударил по казарме, как выстрел. Солдаты переглядывались, но никто до сих пор не решился ответить первым. И вот наконец один служивые выступил вперёд. — Сеньор… это было… оно, — запнулся он. — Огромное. В тени. Мы сначала подумали, что кто-то пробрался, но… — Но? — холодно уточнил Бриллиант. — Оно двигалось… неправильно. Тишина. — И? — почти лениво добавил он. — И… исчезло, когда заметило, что мы смотрим. Кто-то нервно сглотнул, кто-то отвёл взгляд. Кто-то уже мысленно поклялся больше никогда не выходить ночью из казармы. Раймонд спокойно, медленно прошёлся вдоль строя. Взгляд — острый, холодный, цепкий. — Значит, — произнёс он негромко, — вы считаете, теперь и гарнизон проклят? Никто не ответил. И это было ошибкой. — Я задал вопрос! — рявкнул он так, что несколько человек вздрогнули. — Н-нет, сеньор! — поспешно отозвались сразу несколько голосов. — Вот и хорошо, — резко бросил командир. Он остановился. Медленно провёл рукой по лицу, словно отгоняя раздражение. — Прекратите, наконец, верить в этот бред, — процедил он. — Монстры, проклятия… Вы солдаты или деревенские старухи? Кто-то облегчённо выдохнул, а кто-то даже позволил себе слабо усмехнуться. Рациональность. Приказ. Опора. Всё возвращалось на свои места. …на одно короткое мгновение. Потому что Раймонд вдруг замолчал. И это молчание оказалось тяжелее любой ярости. Он посмотрел куда-то в сторону ворот, задержал взгляд. И, когда снова заговорил, голос его стал тише. Серьёзнее. — Хотя… — произнёс он медленно. — В одном вы, возможно, правы. Солдаты напряглись. — От гарнизона… действительно лучше держаться подальше. Тишина стала густой, почти осязаемой. — Сеньор?.. — неуверенно подал голос кто-то с края. Раймонд повернул голову и улыбнулся. Слишком спокойно. — Не вам, — уточнил он. — Горожанам. Воцарилась тишина. На мгновение. В которой прозвучало резко, как удар: — А вам — приказ. Солдаты тут же вытянулись. — Усилить патрули в городе. Никаких скоплений. Никакой паники. Если это существо покажется — докладывать немедленно. — Он чуть наклонил голову. — Или вы хотите, чтобы гражданские сами начали разбираться с этим? — Никак нет, сеньор! — Вот и отлично. Командир махнул рукой, отпуская их. Служивые начали расходиться — быстрее, чем обычно. Страх ушёл? Нет. Он просто сменил форму. Когда казарма опустела, Раймонд остался один. Он медленно подошёл к окну. За стенами форта город уже жил своей тревожной жизнью. Люди спешили, переговаривались, оглядывались. Огни. Даже слишком много огней для утра. Он молча наблюдал за ними какое-то время, потом поднял руку и невольно коснулся ожога на запястье. Кожа будто всё ещё ныла, напоминала. Хотя и прошло столько времени. Командир скривился — не от боли. От воспоминания. — Значит, ты снова решил поиграть… — тихо произнёс он. — Уголок губ дёрнулся в лёгкой усмешке. — Хорошо. Он оттолкнулся от подоконника, выпрямился, и в его взгляде не осталось ни раздражения, ни сомнения. Только холодный расчёт. — Пожалуй, пора поговорить с нашим… поджигателем. Слова прозвучали почти мягко, но в этой мягкости уже слышался приговор. Командир направился к выходу, не спеша, как человек, который уже всё решил, и просто идёт поставить точку. Потому что держать его дальше… было действительно бессмысленно.***
В доме Придо стало слишком тихо. Гасиенда была наполнена не как раз той спокойной тишиной, что приходит к вечеру, когда все дела сделаны и можно позволить себе отдых. А другой — глухой, вязкой, будто воздух сам перестал двигаться. Лолита стояла посреди гостиной и смотрела на родителей. — Вы точно в порядке?.. — осторожно спросила она. Глупый вопрос. Звучавший уже дважды… или больше. Донья Катарина повернула голову не сразу. Медленно. Слишком медленно. — Да, дорогая, — ответила она ровным голосом. — Всё хорошо. Ни тени улыбки не мелькнуло на её лице, ни намёка на тепло. Дон Придо же лишь кивнул, не отрывая взгляда от стола, хотя перед ним не было ничего. Лолита нахмурилась. — Вы… вы хоть помните, что произошло той ночью? — Конечно, — так же спокойно ответила мама. — Приходило чудовище. — И?.. — Оно ушло. Это был слишком короткий ответ. Слишком… пустой. Девушка попыталась зайти с другой стороны. — А до этого? — она даже заставила себя улыбнуться. — Мы ведь хотели съездить в город, помнишь? Мы обсуждали… — Не помню, — перебила мать. И это было сказано без раздражения, без грубости. Просто… констатация. Как факт, не имеющий значения. Лолита опустила руки. Сердце неприятно сжалось. — Мам… Но та уже отвернулась. Разговор закончился, не начавшись. Сеньорита резко выдохнула, встала и направилась к двери. Правда, прежде чем уйти она добавила чуть дрогнувшим голосом: —Если вы вдруг захотите поговорить… — она умолкла. Никто не слышал её. Некому. — А… Неважно. Лолита предпочла бы поговорить сейчас с деревом, чем с родителями. Что-то определённо было не так. Все симптомы… Знак всё ещё был там. Бледный, едва заметный при дневном свете, но всё равно… неправильный. Девушка провела по нему пальцами. Шероховатый. — Значит, не показалось… — тихо пробормотала она. Лолита сжала губы и сходила на кухню. После — решительно потянулась к тряпке. Сначала попробовала осторожно. Потом сильнее. И почти с яростью. — Давай же… — сквозь зубы прошептала она, пытаясь снова и снова. Ничего. Знак будто впитался в дерево. Даже не размазывался. Не исчезал. Только чуть тускнел… чтобы через мгновение снова проявиться. Лолита замерла. Руки опустились. — Прекрасно, — выдохнула она. Она отбросила тряпку и отступила на шаг. Нет. Так дело не пойдёт. На улице было легче дышать. Сад встретил её привычной картиной — зелень, свет, лёгкий ветер. На ветке ближайшего дерева сидела маленькая неприметная птица. Она склонила голову набок, словно разглядывая Лолиту. Та невольно задержала на ней взгляд. — Хоть кто-то ведёт себя нормально, — тихо улыбнулась она. Птица вспорхнула и исчезла за листвой, а девушка опустилась на скамью. Там всегда легче думалось. Но не сегодня. Сеньорита сцепила руки и прокрутила в голове всё, что знала. Знак, чудовище, пустые глаза родителей. …и Диего. Его взгляд вчера. Он был слишком болезненный, слишком усталый. — Что ж, — тихо сказала она, поднимаясь. — Значит, начнём с самого очевидного. Гасиенда Вега тоже была окутана тишиной. Мария только кивнула, пропуская внутрь. И девушка не стала задерживаться. Поднялась наверх. Там же почти сразу увидела его. Диего стоял у окна вполоборота к двери. Свет падал так, что его лицо казалось почти бескровным. Слишком бледным. Слишком… чужим. — Диего?.. — осторожно позвала Лолита. — Ты как? Он едва заметно вздрогнул, но не обернулся сразу. — Всё в порядке, — отозвался он глухо. — Не стоит беспокоиться. Девушка кивнула, словно это действительно был ответ. Она машинально обняла себя руками. — Как прошло утро? — спросила уже спокойнее. Молодой человек чуть помолчал и потом всё же повернулся. Взгляд — усталый, но, как всегда, собранный. — У меня был… гость, — сказал он. — Созерцатель. Лолита чуть приподняла брови. — Что? Как он…? — Не знаю, — отозвался Диего, чуть хмуря брови. — Он рассказал о чудовище. Насколько это вообще возможно, — он слабо усмехнулся. — И посоветовал присмотреться к гарнизону. И к губернатору. Лолита задумалась. — Тогда… может, стоит проверить? — предложила она. — Если он… — Нет, — прервал её Вега младший. Слишком резко, слишком быстро. Девушка тут же замолчала. Она понимала, почему Диего зол на Созерцателя, и сама так же не смогла бы его простить, но всё же… Диего сжал челюсть. — Это ловушка, — добавил он уже тише. — Он враг. И рассчитывает, что мы пойдём именно туда, куда он укажет. — Пауза. — Нельзя слепо ему верить. Лолита медленно кивнула. — Конечно. Но в голосе не было уверенности. Она внимательно посмотрела на него. Даже слишком. Чувства были… разными — Ты будто снова отдаляешься, — тихо призналась она. Молодой человек отвёл взгляд. — Ничего подобного. Ложь. Слишком очевидная. Лолита прищурилась. Что-то было не так. И дело было не только в усталости. Он что-то скрывал, что-то серьёзное. Догадки были, а подтверждать их не хотелось. Сеньорита опустила взгляд. Пальцы непроизвольно сжались. — Понятно, — сказала она спокойно и больше не стала спрашивать. Потому что ответ всё равно не получила бы. Когда она вышла из гасиенды, воздух показался холоднее и… яснее. Лолита остановилась на мгновение. Оглянулась. — Отдых, значит… — тихо пробормотала она. Губы тронула лёгкая, почти упрямая улыбка. — Ну да. Конечно. Она уверенно расправила плечи. Если Диего не собирался действовать… Значит, придётся ей. Гарнизон. Она подняла взгляд в сторону города. — Посмотрим, что ты там скрываешь, — тихо сказала она и направилась вперёд, уже не сомневаясь.***
«Эль Райо» остановился в нескольких милях от города. Монтерей уже был виден тусклой линией на горизонте; скоплением огней, которые начинали зажигаться с наступлением сумерек. Слишком близко. И всё же — ещё не здесь. Ястреб стоял у борта, вглядываясь вдаль. Ветер трепал волосы, цеплялся за плащ, но он будто не замечал. Было слишком много мыслей, но слишком мало времени. Он резко развернулся. — Спускаем шлюпку, — бросил он коротко. — Я отправляюсь в город. — Один? — спокойно уточнил голос за спиной. Ястреб даже не обернулся. Лишь один человек в команде осмелился бы возразить ему. — А у нас появились лишние люди, Дэмерио? — У нас есть разведчики, — так же спокойно ответил старпом. — И голова на плечах. Капитан коротко сухо усмехнулся. — С каких это пор нам нужны посредники? — С тех самых, как мы подошли слишком близко к тому, кто умеет ждать, — отозвался Дэмерио. Шкипер медленно повернул голову. Взгляд — острый. — Боишься? — тихо спросил он. — Думаю, — так же тихо ответил Дэмерио. Пауза. Ветер между ними словно стал холоднее. — Это не одно и то же, — добавил он. Ястреб уже собирался что-то ответить, но… замер. Потому что Дэмерио смотрел на него иначе. Не как старпом, не как подчинённый. И даже не как соратник. А как человек, который… переживает. Как друг. — Подумай хотя бы о сеньорите. И это слово повисло в воздухе. Тяжёлое, личное. Капитан прищурился. — Не лезь туда, куда не следует. — Тогда не заставляй меня туда лезть, — спокойно парировал Дэмерио и сделал шаг вперёд. — Ты правда думаешь, — теперь он говорил тише, — что ей захочется волноваться? Или искать по всему Монтерею твой хладный труп? Тишина. Ястреб на мгновение отвёл взгляд, но этого оказалось достаточно. — Хватит, — отрезал он. — Я знаю, что делаю. — Уверен, что знаешь? — переспросил старпом. — Или так думаешь? — и в его голосе впервые за всё время прозвучало… сомнение. Не в плане, а в нём. — Я должен это сделать, — глухо сказал шкипер. — Чего бы мне это ни стоило. — Он сжал кулак. — И если придётся умереть… значит, так и будет. Но только после того, как утяну за собой де Мендосу. Эта фамилия прозвучала в воздухе как удар, как приговор, который уже вынесен. Дэмерио медленно выдохнул, подошёл ближе и, не спрашивая, положил руку ему на плечо. — А скажи мне… — тихо начал он. Ястреб не отдёрнулся, но напрягся. — Так ли мёртвые нуждаются в этой самой мести? Мгновение — и всё сорвалось. Капитан резко повернулся. — С каких это пор ты начал сомневаться в наших целях?! В его голосе вспыхнуло пламя. Дэмерио отступил на шаг, но не отвёл взгляда. — Раньше не стал бы, — спокойно ответил он. — Потому что раньше я видел, что ты живёшь только этим. — Старпом чуть наклонил голову. — И верил, что для тебя это действительно важно. На мгновение он замолчал и продолжил уже тише: — А теперь… Теперь я вижу, что в твоей жизни появилось что-то ещё. Ветер усилился. Где-то скрипнули снасти. — Что-то, — продолжил Дэмерио, — что тянет сильнее. — Он чуть усмехнулся. Без насмешки. — Даже если это куда опаснее, чем вся эта затея с местью. Ястреб ничего не ответил. Он не сдвинулся с места. Стоял, смотрел. Правда, уже не так уверенно. Старпом убрал руку. — Подумай об этом, — тихо сказал он и, развернувшись, направился к палубе, оставляя капитана одного. Долго никто из команды больше не говорил — только море, только ветер и далекие огни города. Ястреб медленно опустил взгляд, сжал пальцы. — Думаю… — глухо произнёс он в пустоту. Слова давались тяжело, будто застревали в горле. И всё же хоть Дэмерио и ушёл, произнести их вслух было важно. — Я всё понимаю. — Он закрыл глаза, и на мгновение лицо его стало другим. Уставшим. Почти… живым. — Но… — Шёпот. Едва слышный. — Они не дают мне забыть. Тени прошлого, преследовавшие его всё чаще с тех пор, как он узнал о происхождении Моники. Голоса, их крики. Сон, видение того самого дня. — Их духи требуют. Взывают. Он открыл глаза, и в них снова загорелся огонь. Холодный. Жёсткий. Не оставляющий места сомнениям. Ястреб поднял взгляд на Монтерей. Огни города стали ярче. Ближе. — Кровавый матадор… — произнёс корсар почти беззвучно. Прозвище, титул повис в воздухе. — Уже рядом. Лёгкая усмешка искривила губы. Без радости. — Ближе, чем когда-либо. И на этот раз в его голосе не было ни тени колебания.***
Комната была погружена в мягкий полумрак. Шторы пропускали лишь тонкие полосы света, которые лениво скользили по полу, по стенам… и по креслу, в котором сидел Кристиан. Он не двигался. Только рука — едва заметно, раскачивая карманные часы на тонкой цепочке. Вперёд. Назад. Как маятник. Тик. Тик. Тик. Они всё ещё идут. Взгляд графа был прикован к ним, словно он действительно пытался уловить в этом движении что-то большее, чем просто время. На крышке выгравирован герб де Альварадо. Орёл, вцепившийся в человека. Символ, от которого многие отворачивались. Кристиан — нет. Он смотрел прямо. И всё же… Цепочка качнулась чуть сильнее, а тишина стала глубже. Эти часы уже давно должны были принадлежать не ему. Он чуть усмехнулся, прокручивая их в ладони. Когда-то — свадебный подарок. Одна из тех безделушек, которыми, как ему тогда казалось, можно было… сгладить углы или хотя бы создать иллюзию. Сеньорита дель Рей тогда лишь приподняла бровь. С интересом, с вызовом. Ей понравилось? Или это была просто игра? Кристиан тихо выдохнул. — Вряд ли ты сама тогда знала, — пробормотал он. Пальцы на мгновение задержались на крышке. Этот предмет был важен. Не из-за неё. Ещё раньше. Это был один из последних подарков его отца, когда тот, наконец… Граф резко закрыл глаза. И почти сразу открыл снова. Неважно. Слишком поздно для подобных мыслей. Слишком бесполезно. Он снова открыл часы. Щелчок. Внутри, под крышкой внезапно обнаружился не только механизм, но и тонкий клочок бумаги. Кристиан замер на долю секунды. Потом аккуратно достал и развернул его. Уголок его губ дёрнулся. Лёгкая усмешка, почти тёплая. Знакомая роспись. Изящная, уверенная. И чёткий, намеренный след помады. Всё это звучало громче любых слов. Это было приглашение. Время, место — неважно. Но оно было. — Как всегда… — тихо произнёс де Альварадо. В его словах не было раздражения, скорее — признание. Того, что она не изменилась. Ни на шаг. Прошла сквозь охрану, оставила знак и исчезла. Елена… Или Адриана по её приказу. Разницы, по сути, не было. Он закрыл часы и отложил их в сторону. Чуть осторожнее, чем следовало бы. Теперь — другое письмо. Стоило бы подумать о нём. Конверт уже давно лежал на столе. Обычный, без изящества. Кристиан взял его в руки, разорвал печать и пробежал взглядом по строкам. Выражение его лица… почти не изменилось. Только взгляд стал холоднее. — Довольно настойчиво, — тихо заметил он. Имя в подписи было ожидаемым. Раймонд де Мендоса. Конечно. Приглашение. Ужин. Гарнизон. Завтра вечером. Кристиан откинулся на спинку кресла, а письмо осталось в его руке. Он не спешил его опускать, как не спешил отвечать. Просто смотрел вперёд сквозь пространство, сквозь стены — куда-то дальше. Потом медленно перевёл взгляд к окну. Город вдалеке жил, дышал, пусть и неспокойно. Это было… слишком много движений для обычного дня. И слишком много огней для обычного вечера. Ведь где-то там… игра уже начиналась. Мужчина слегка склонил голову. — Отказываться… — пробормотал он и сам же тихо усмехнулся. — Было бы невежливо. Пауза. Взгляд стал острее, живее. — И… неинтересно. Он аккуратно сложил письмо и положил рядом с часами. Это были два приглашения. Разные. Но почти одинаково… заманчивые. Кристиан медленно поднялся, будто времени у него всегда было больше, чем у всех остальных. — Что ж, — тихо произнёс он в пустоту, и в голосе прозвучало то самое спокойствие, за которым всегда скрывалось нечто опасное. — Посмотрим, кто из вас окажется убедительнее. И, не оглядываясь, направился к выходу. Вечер обещал быть интересным, ведь он… уже принял решение.***
Утро в городе вновь выдалось слишком шумным. Диего шёл медленно, почти лениво, но это была лишь видимость. Каждый шаг отдавался тупой болью в плече, куда ранило чудовище, а сухой кашель то и дело срывался с губ, заставляя его раздражённо морщиться. Свежий воздух не помогал или помогал слишком мало. Он надеялся, что прогулка хотя бы немного приведёт мысли в порядок… но город не давал такой роскоши. — Говорят, он был выше человека! — Да нет же, тень… одна сплошная тень! — Солдаты сказали, что всё под контролем! — Конечно под контролем, раз гарнизон взялся за дело! Слова сливались в единый гул. И все будто твердили об одном: чудовище, проклятие, солдаты. Никаких разговоров о простой, лёгкой, спокойной жизни. Нет, гуща событий. Почти что сердцевина. Слишком много совпадений. Слишком много «случайностей». Диего тихо выдохнул, на мгновение прикрыв глаза. — Громко… — пробормотал он себе под нос и почти машинально свернул к знакомой таверне. Там хотя бы можно было… сесть. Внутри было теплее, беззаботнее. Запах вина, еды и человеческих голосов создавал ощущение обычной жизни — той самой, которая будто бы ускользала от города последние дни. Молодой человек сделал шаг внутрь… и замер. — Сержант! Да где же Вы были?! — раздался почти отчаянный голос. У дальнего столика развернулась сцена, которую он точно не ожидал увидеть. Заплаканная, но сияющая Инесса. И… Гонсалес. Живой, целый, совсем не скрывающийся. И совершенно растерянный. Женщина буквально повисла у него на плече, не давая даже толком вздохнуть. — Я думала, с Вами… я… — она сбилась, снова всхлипнула и ещё крепче обняла его. Сержант неловко рассмеялся, явно не зная, куда девать руки. — Ну-ну, сеньорита, я… это… — он запнулся, — не так уж и далеко уходил, как видите! Получилось неубедительно, и он это прекрасно понимал. Вот только Инессе было, очевидно всё равно. Диего невольно улыбнулся. — Сержант? Гонсалес резко поднял взгляд, и на его лице сначала мелькнуло удивление, а затем — искреннее облегчение. — А! Диего! — он даже попытался выпрямиться, но Инесса не дала. На нового гостя она же почти не обратила внимания. — Похоже, Вы сегодня пользуетесь особой популярностью, — спокойно заметил молодой человек, подходя ближе. — Я… да я сам не понял, как это вышло! — признался Гонсалес, снова неловко усмехнувшись. Он наклонился чуть ближе к Диего и, понизив голос, быстро добавил: — Помоги. Диего едва заметно приподнял бровь. Гонсалес же тем временем хитро подмигнул Инессе: — Сеньорита, не окажете ли вы нам услугу? Принесите, пожалуйста, вина. Самого лучшего! Официантка моргнула, словно только сейчас вспомнила, где находится. — Да, конечно! — она мгновенно выпрямилась, улыбнулась сквозь слёзы и поспешила к стойке. Счастливая настолько, что это даже немного выбивалось из общей картины. Когда она отошла, Гонсалес тяжело выдохнул и наконец-то сел нормально. — Я… не ожидал, — признался он, проводя рукой по лицу. — Похоже, Вас здесь очень ждали, — заметил Диего, присаживаясь напротив. — Никогда не видел её такой счастливой. — Видимо дождь пойдёт, — буркнул сержант, всё ещё приходя в себя. Но всё же было заметно, что солдат был доволен. На мгновение между ними повисла пауза. Гул таверны снова стал слышен отчётливо. — Вы… помните, что с Вами произошло? — тихо спросил молодой человек. Гонсалес нахмурился, пытаясь вспомнить. Секунда. Две. Потом покачал головой. — Почти ничего, — честно ответил он. — Как будто… вырезали кусок жизни. — Сержант постучал пальцем по виску. — Тут пусто. Обрывки какие-то… тени. И всё. Диего внимательно посмотрел на него. — И Вы решили, что всё закончилось? Гонсалес пожал плечами. — А что мне ещё думать? Я жив. Стою на ногах. Люди… — он коротко кивнул в сторону Инессы, — радуются. — Он попытался улыбнуться. — Значит, опасность миновала, нет? Вега младший не ответил сразу. Его взгляд стал чуть тяжелее. — Я бы не спешил с выводами, — тихо сказал он. Гонсалес нахмурился сильнее. — Думаешь, это… ещё не конец? Диего едва заметно покачал головой. — Слишком многое не сходится. Он на секунду отвёл взгляд, словно прислушиваясь к собственным мыслям. — Пока Вас не было, сержант, многое изменилось. Люди видят разное. Чудовище… не одно и то же. Но страх — одинаковый. — Он снова посмотрел на Гонсалеса. — И все, кто сталкивался с этим… связаны. Сержант замолчал. — Я слышал об этом, — сказал он глухо. — Ты хочешь сказать, — медленно начал он, — что это не просто… тварь? Диего тихо безрадостно усмехнулся. — Я почти уверен, что это вовсе не просто чудовище. Возможно, волк в овечьей шкуре. В этот момент к столику вернулась Инесса, аккуратно неся кувшин вина и два бокала. — Вот! — с гордостью сказала она, ставя их на стол. А взглянув на Гонсалеса, добавила ещё мягче: — Теперь Вы точно никуда не исчезнете. Сержант посмотрел на неё. На секунду, и в его взгляде мелькнуло что-то странное. Однако уже в следующее мгновение он снова улыбнулся. — Конечно, сеньорита. Диего это заметил. Ничего не сказал, но в груди неприятно сжалось. Похоже, всё только начиналось.***
Вечер опустился на гарнизон тихо, почти обманчиво спокойно. Слишком спокойно. Аделаида двигалась в тени, как привыкла — легко, почти бесшумно. Каменные стены форта, обычно наполненные голосами, сейчас казались пустыми. Патрули ушли в город. Искать монстра. Она едва заметно усмехнулась. — Глупцы… — шепнула она едва слышно. — Зачем искать его снаружи, если он уже внутри? Она скользнула вдоль стены, прижалась к холодному камню и замерла. Свет. Одно окно горело ярче остальных. Слишком ярко для случайности. Аделаида прищурилась. — Вот ты где… Дерево рядом с балюстрадой оказалось как нельзя кстати. Ветви, густой плющ, выступы камня — всё складывалось в путь, который она преодолела без колебаний. Выше. Ещё выше… Лёгкое движение — и она уже у окна. Аделаида осторожно заглянула внутрь… и тут же резко отшатнулась назад, прижав ладонь к губам. Сердце на мгновение сбилось. Это… В комнате был Раймонд. В безупречном костюме, почти парадном. Даже слишком торжественном для обычного вечера. Он сидел спокойно, уверенно, словно уже праздновал победу, о которой остальные ещё даже не догадывались. Но не это заставило её отступить. Напротив него сидел Кристиан. Тёмный плащ, маска, скрывающая лицо, — всё, как всегда. Только голос… даже через стекло казался ниже, тише. Уставшим. Аделаида замерла в тени, стараясь не дышать, а только слушать. — Признаться, — ровно произнёс Раймонд, поднимая бокал, — я рад, что Вы всё же приняли моё приглашение, граф. В его голосе было слишком много вежливости и ни капли искренности. — Взаимно, — спокойно ответил Кристиан. — Было бы неправильно отказываться перед… отъездом. — О, разумеется, — усмехнулся командир. — Тем более, когда речь идёт о таком… достойном завершении истории. — Он чуть склонил голову. — Поздравляю Вас с победой. Слово «победа» прозвучало почти как насмешка. Мятежница едва заметно сжала пальцы. Что-то было не так, она чувствовала. Всё это было… слишком гладко, слишком правильно. — Вы переоцениваете мои заслуги, — спокойно отозвался Кристиан. Раймонд тихо рассмеялся. — О, не стоит скромничать. Город жив. Порядок восстановлен. И Вы… возвращаетесь в Испанию. — Он поднял бокал чуть выше. — Разве это не повод выпить? За успешное завершение дел. Пауза. Короткая, но опасная. Аделаида не выдержала. Она осторожно выглянула из-за рамы… И в ту же секунду их взгляды пересеклись. Кристиан. Он смотрел прямо на неё. Словно знал, словно ждал. Этот взгляд стальных глаз под маской напомнил ей о той ночи безысходности, когда Диего умирал, а ей пришлось согласиться на помощь незнакомца. У де Альварадо, как всегда, определённо был план… Только какой? Аделаида резко отпрянула обратно в тень, сердце ударило сильнее. — Не пейте… — едва слышно прошептала она, почти беззвучно в пустоту. — Нельзя. Только не пейте… Будто он мог услышать. Она замерла. Тишина внутри комнаты тянулась слишком долго. Мятежница снова осторожно выглянула. Кристиан уже держал бокал. Но, кажется, не пил. Вместо этого он чуть наклонил голову, словно продолжая разговор, который только начинался. — Забавно, — произнёс он тихо. — Город сейчас живёт лишь страхами. Раймонд едва заметно приподнял бровь. — Вы о чудовище? — О том, что люди готовы увидеть, — уточнил граф. — Даже если им это… покажут. — Лёгкая пауза. — Иногда достаточно лишь намекнуть, где искать. Командир не ответил сразу, но его улыбка стала тоньше. Острее. — Вы, как всегда, говорите загадками, сеньор де Альварадо. — Привычка, — спокойно отозвался Кристиан. Он слегка покрутил бокал в пальцах. Аделаида нахмурилась. Она не до конца понимала смысл его слов, но запомнила каждое. На всякий случай. — Ваши союзники, сеньор де Мендоса, бегут, как крысы с тонущего корабля, — неожиданно отметил Кристиан откидываясь на спинку стула. — Что? — Раймонд нахмурился и чуть сжал пальцы. — Если Вы о наёмнике… — Нет, — спокойно прервал его де Альварадо. — Ваш «страшнее смерти» оказался до боли… разочаровывающим. Командир криво усмехнулся. — Сожалею, что не смог произвести на Вас впечатления. — Меня трудно удивить. И трудно убить. — На мгновение глаза Кристиана сверкнули, но он быстро вернул привычную ленивую расслабленную маску на лицо. — Но мы отошли от темы. Капитал — вот, что важно. — Прошу прощения? — голос Раймонд едва заметно дрогнул. Аделаида прикусила язык, подслушивая из темноты. А вот об этом откуда де Альварадо мог знать?.. — Предпочитаю не повторяться. Особенно, когда Вы и так всё услышали. — Граф звучно поставил бокал на стол. — Вы так усердно разгоняете от себя союзников, что скоро останетесь совсем один против целого мира. Как и в прошлый раз. — Вам это будет только на руку, разве не так? — процедил командир. — Если Вы так считаете… — Кристиан поднялся и спокойно поправил маску. — Тем не менее я, признаться, не выношу, когда история повторяется. Раймонд понял намёк. И в очередной раз убедился, что сделал правильное решение. Состязаться с этим человеком в честной игре было попросту невозможно. Кто стоял за его спиной? Сколько связей, людей? Если именно ему тогда удалось дать наводку ещё на Южно-индийскую торговую компанию, значит, де Альварадо маячил в этом городе уже давно. Слишком давно. Разговор почти угас. Слова больше не были нужны. Они уже всё сказали друг другу. Раймонд поднялся следом. — Что ж, — произнёс он, — в таком случае остаётся лишь пожелать Вам приятного пути. — Он сделал паузу. — И… незабываемых впечатлений о Калифорнии. «Чёрта с два ты уедешь», — подумал командир. Даже если и этот план провалился бы, он бы ничуть не удивился, если де Альварадо вновь вступил в игру. Не более, не менее — дьявол. Под стать другому врагу. Кристиан лишь едва заметно усмехнулся. — Не беспокойтесь, — тихо сказал он. — Память меня пока не подводит. Он развернулся к выходу и твёрдой походкой направился прочь. Плащ мягко качнулся за спиной — и дверь закрылась почти беззвучно. Аделаида ещё несколько секунд не двигалась, затем медленно перевела взгляд обратно в окно. Раймонд стоял в кабинете один и… улыбался. Не широко, но достаточно, чтобы стало ясно — он доволен. Даже очень. Мятежница почувствовала, как внутри неприятно сжалось. — Плохо… — прошептала она. Шпионка не знала, что именно произошло. Однако была уверена в одном: это ещё не конец. И, возможно, всё только началось. Она бесшумно соскользнула вниз, растворяясь в темноте так же легко, как появилась. Девушка оставила за собой лишь едва заметное колыхание плюща.***
Утро встретило город тревожным шумом. Голоса на улицах не просто говорили — они кричали. — Снова! — Ещё один дом… — Проклятие! Это проклятие! Слухи разносились быстрее ветра, цепляясь за каждого прохожего. И на этот раз в них было что-то новое, что-то окончательное. Чудовище не просто приходило. Оно убивало. Диего стоял у окна, сжимая подоконник до побелевших пальцев. В висках стучало. Тело ломило, словно после тяжёлой лихорадки. Каждый вдох давался с усилием, а кашель, казалось, раздирал грудь изнутри. Но хуже всего было другое. Он опоздал. Снова. Молодой человек прикрыл глаза, пытаясь сосредоточиться. — Это человек… — хрипло прошептал он себе под нос. — Это должен быть просто человек. Иначе он не сможет его остановить. Стук в дверь прозвучал резко, почти нетерпеливо. — Войдите, — бросил Вега младший, не оборачиваясь. Дверь распахнулась быстрее, чем он ожидал. В комнату впорхнула Лолита с несвойственной ей спешкой. Она выглядела взволнованной, почти раздражённой — и это было куда привычнее, чем страх. — Ты слышал? — с порога спросила она. — Слышал, — коротко ответил Диего, всё же обернувшись. Лолита сделала несколько шагов вперёд, но остановилась, будто на мгновение замявшись. Однако затем решительно продолжила: — Я была вчера у гарнизона. Молодой человек нахмурился. — Ты что сделала?.. — Не перебивай, — отрезала девушка. — Это важно. — И, чуть сбавив тон, добавила: — Я кое-что услышала. Она рассказала быстро — про разговор, про вечер, про напряжённую вежливость, за которой скрывалась ненависть; про приглашение, про бокал и про почти незаметный намёк Кристиана. Диего слушал молча. Когда же она закончила, он отвернулся, уставившись куда-то в сторону. — Зачем? — тихо проговорил он. — Зачем ему вообще туда идти?.. Это был не просто вопрос, скорее попытка найти логику там, где её не было. Лолита сжала губы. — Может, потому что он не из тех, кто отступает? — резко бросила она. Диего невесело усмехнулся. — Или потому что считает, что контролирует всё. — Он сделал паузу, затем добавил: — Его отзывают. Ты слышала. Сеньорита замерла. — Что?.. «Значит, Раймонд не шутил…» — мелькнула короткая мысль в голове. — Пришло письмо из Испании. Судья написал. Король запретил вмешиваться… всем. — Он чуть прищурился. — Даже ему. Тишина повисла тяжёлая, почти вязкая. — Прекрасно, — процедила Лолита. — Просто замечательно. Значит, нас оставили разбираться с этим… — она резко махнула рукой в сторону окна, — самих. — Это не худшая проблема, — тихо сказал Диего и повернулся к ней. — Чудовище. Вот что важно. — И ты, — вдруг перебила она. Молодой человек замер. Лолита внимательно смотрела на него. Слишком внимательно. Будто пыталась разглядеть что-то новое. — Ты выглядишь хуже, чем вчера, — сказала девушка уже тише. — И не пытайся отрицать. Она сделала шаг вперёд, потом ещё один. — Тебе нужно отдохнуть. Хотя бы немного. — Её голос стал мягче, почти тёплым. — Диего… Она протянула руку, собираясь обнять его. И в этот момент он резко отступил. Отшатнулся, как от огня. — Не подходи, — выдохнул он. Голос дрогнул. Лолита замерла. — Что?.. — Я серьёзно, — добавил он, уже тише, но напряжённее. — Не нужно. Она нахмурилась. — Объясни. Теперь это было не просьбой — лишь требованием. Диего открыл рот… но не успел сказать ни слова. — Это может быть просто болезнь. Голос за их спинами прозвучал жёстко. В дверях стоял дон Алехандро. Руки были скрещены на груди. Взгляд — тяжёлый, изучающий. — Верно? — добавил он, не сводя глаз с сына. Молодой человек поднял на него уставший взгляд. Почти пустой. Но ничего не ответил. Тишина стала напряжённой до предела. И дон Алехандро сделал шаг вперёд. — В таком случае, — холодно произнёс он, — ты немедленно займёшься своим здоровьем. Лолита тихо отступила назад, в коридор. Словно её здесь больше не было. — Лолита… — попытался окликнуть её Диего, но резкий глубокий кашель оборвал слова. Он едва успел отвернуться. — Довольно, — жёстко сказал Вега старший и указал взглядом на тёмный след на ладони. Кровь. Настоящая. Молодой человек замер. А дон Алехандро, уже тише, но куда опаснее, произнёс: — Это не просто усталость. — Пауза. Тяжёлая. — Это болезнь. Сколько ты ещё будешь себя обманывать? — Он смотрел на сына так, будто видел нечто, что не хотел видеть снова. — И, возможно… — добавил он почти шёпотом, — та самая. Та, что когда-то уже забрала у него слишком многое. Поэтому в этот раз он не собирался просто стоять в стороне. Лолита прижала ладони к губам, пытаясь унять дрожь. — Так вот почему он… Неужели тогда?.. Всё внезапно стало слишком ясно. И это пугало даже сильнее, чем монстр.***
Кристиан вернулся слишком поздно для того, чтобы что-то начинать. И слишком рано, чтобы позволить себе остановиться. Дверь кабинета закрылась за ним тихо, почти бесшумно. Слуги, как обычно, уже ждали распоряжений. — Меня не беспокоить, — коротко бросил он, не снимая перчаток. — До утра. — Пауза. — Даже если это будет важно. Потом позовите Марсело. И быстро. Слуга замешкался на долю секунды, но всё же кивнул и исчез. Де Альварадо остался один. Он прошёл к столу, не глядя по сторонам, словно пространство вокруг него было лишь фоном. Бумаги лежали там же, где он их оставил — аккуратно разложенные, ожидающие решения. Как и всё остальное. Он сел, взял перо и попытался сосредоточиться. Вот только строчки расплывались. Мысли — нет. Они, наоборот, были слишком чёткими, слишком громкими, слишком… навязчивыми. И от каждой в висках разгоралась боль. Кристиан нахмурился, отложил перо и медленно выдохнул. Голова болела, но это было почти привычно. Терпимо. С этим можно было работать. Де Альварадо провёл рукой по виску, чуть надавил — и замер. Жар. Сначала лёгкий, почти незаметный. А потом — будто кто-то разом поднял температуру в комнате. Он расстегнул ворот, раздражённо повёл плечом. Бесполезно. Воздуха не хватало. Граф откинулся на спинку кресла, закрыл глаза на мгновение… и почти сразу открыл. Нет, не помогает. Взгляд скользнул по столу и остановился на сложенном клочке бумаги. Знакомом и… неуместном здесь. Кристиан медленно потянулся к нему, снова развернул, на секунду, и тут же сложил обратно. Как будто это могло что-то изменить. Глупо. Он уже сделал свой выбор. Теперь стоило бы принять последствия. Он усмехнулся — коротко, почти беззвучно — и отложил записку в сторону, но ощущение осталось. Словно она никуда не делась, словно продолжала смотреть на него. Хозяин дома резко встал. Слишком резко. Мир на мгновение качнулся, однако он проигнорировал это, уже направляясь к двери в смежную жилую комнату. Там всегда было темнее и тише. Проще. Он закрыл за собой дверь и остановился, как будто не до конца понимая, зачем пришёл. Потом всё же привычно потянулся к застёжкам камзола. Ткань соскользнула с плеч. Рубашка — следом. Кристиан бросил их на спинку стула небрежно, почти не глядя. Без привычной точности, без контроля. Маска резко отправилась на стол. Она мягко упала, но жест был таким, словно он хотел услышать звук разбитого стекла. Де Альварадо провёл рукой по лицу, будто стирая с него что-то невидимое, и медленно опустился на кровать. Взгляд устремился в потолок. Пустой, как и мысли, которые вдруг и вовсе перестали складываться во что-то связное. Он попытался сосредоточиться на дыхании. Вдох. Выдох. Слишком тяжёлый, слишком… ощутимый. Когда он вообще в последний раз замечал, как дышит? Глупый вопрос. Он чуть усмехнулся. И в этот момент понял, что голова почти перестала болеть. Иронично. А вот цена за это ощущалась где-то глубже. Вот только думать об этом уже не хотелось, да и не получалось. Глаза сами собой закрылись. Сон был естественным. Со всем остальным можно будет разобраться утром. Сначала была тьма. Потом — свет, мягкий, тёплый. И из этого света вышла она. Елена. Однако она была не такой, какой он привык её видеть. Без насмешки, без холодной игры; без противостояния, что длилось годами. Она даже смотрела на него иначе: тише, ближе, словно между ними никогда не было никакого расстояния. И это было… неправильно. Кристиан не помнил, чтобы она когда-либо смотрела так. Или… просто не хотел помнить. — Кристиан, — мягко прозвучал её голос. Слишком мягко, слишком… живо. Она протянула руку, почти коснулась. И в этом жесте было даже больше, чем в любом их прикосновении прежде. Граф замер, не отстранился. И в ту же секунду… Проснулся. Резко, с глухим вдохом. Перед глазами была всё та же темнота — густая, настоящая. Ни капли света и никакой неё. Кристиан медленно сел, проводя рукой по лицу. Пусто. Ни следа, ни намёка. Даже навязчивый запах её духов исчез, как будто его никогда и не было. Де Альварадо уставился в темноту. Он смотрел в неё так долго, будто всё ещё хотел увидеть там что-то помимо черноты. Вот только это было бы глупо. — …Вот как, — тихо произнёс он. Без эмоций. Почти. Она не приходила. Просто… слишком глубоко въелась в мысли. Настолько, что теперь пробралась и в сны. Кристиан откинулся назад, не закрывая глаз. Тьма вокруг будто стала гуще, тяжелее. И сон больше не возвращался, как и ощущение контроля. Которое, возможно, он уже начал терять.***
Кабинет был непривычно тих для места, где обычно кипела жизнь, звучали приказы и шаги. Теперь же за дверью застыла почти пустота. Гарнизон жил где-то там, снаружи, под его приказами… но не рядом. Как он и хотел. Раймонд стоял у окна, сцепив руки за спиной. Внизу мерцали редкие огни. Город будто затаился, испугался. И, что самое приятное, — ждал. За его спиной негромко скрипнула дверь. — Сеньор де Мендоса, — осторожно начал учёный. Командир не обернулся. — Надеюсь, Вы пришли не с очередными сомнениями. — Нет, сеньор. Напротив… с результатами. — Короткая пауза. Учёный шагнул ближе, сжимая в руках папку с записями. — Мне удалось стабилизировать формулу. Противоядие почти готово. Ещё немного времени — и его можно будет начать распространять среди населения. Раймонд чуть наклонил голову. — Почти? — Несколько дней. Возможно, неделя, — уточнил тот. — Нужно убедиться, что побочный эффект не вернётся… — Он запнулся. Но всё же продолжил: — Однако… возникла другая проблема. Донья Ханна Веласкес — она ведь была главным источником. Но после того, как она пропала… — Умерла, — спокойно перебил Раймонд. Тишина. Затем исследователь медленно моргнул. — Простите?.. Бриллиант наконец медленно повернулся и с лёгкой, почти ленивой усмешкой произнёс: — Я сказал: умерла. Не пропала. — Он сделал шаг вперёд. — Но это не имеет значения. Взгляд его на мгновение скользнул обратно к окну. Пустой двор, закрытые ворота. Ни одной лишней фигуры. Идеально. — Продолжайте работу, — бросил он. — Мне нужен результат. Быстро. — Разумеется, сеньор. Учёный кивнул, однако не спешил уходить. Секунда. Другая. Раймонд это заметил. — Вы хотите что-то добавить? — холодно уточнил он. Исследователь сглотнул. — Есть ещё… один вопрос. Опасный. Он и сам это понимал. — Этот… образ, — осторожно начал он. — Чудовище. Галлюцинации — это одно. Но форма… Она ведь слишком устойчива. Слишком схожа у разных людей. — Он поднял взгляд. — Кто-то ведь навязал её. Внушил. Вопрос только… кто? Вам удалось это выяснить? Пауза повисла в воздухе. Долгая, тягучая. Командир медленно повернулся к нему полностью и посмотрел прищурившись. Так, словно только сейчас по-настоящему оценил собеседника. — После подобных вопросов, — тихо произнёс он, — я начинаю серьёзно сомневаться в Вашем интеллекте. Учёный замер. Не сразу понял, это угроза… или уже приговор. — Просто нам ведь важно знать, что чудовище не вернётся, — проговорил он сбивчиво. — Иначе могут быть новые жертвы. Образ оказался слишком ярким. Закрепился в сознании. Поэтому повторные появления могут вызвать… — Это не имеет значения, — прервал его Раймонд и лишь чуть склонил голову набок, рассматривая его, как неудачный эксперимент. — Вы правда думаете, — продолжил он мягко, почти вежливо, — что в городе, где действует подобный любитель театральных эффектов… подобное могло возникнуть само? — Лёгкая усмешка. — Или Вы рассчитываете, что я сейчас назову Вам имя? Исследователь опустил взгляд. — Нет, сеньор. — Прекрасно, — коротко ответил командир. — Значит, Вы всё-таки не безнадёжны. Он отвернулся. Разговор был окончен. — Закончите противоядие, — добавил он уже через плечо. — Остальное… не Ваша забота. Учёный больше не стал задавать вопросов. Ни одного. Он лишь кивнул и поспешно направился к выходу. Дверь закрылась. Снова осталась тишина. Командир остался один. Он медленно подошёл к столу, провёл пальцами по его поверхности… и вдруг тихо усмехнулся. — Почти готово, — повторил он вслух. Но это было уже не про противоядие. Взгляд снова вернулся к окну, к городу, к страху, который там рос. — Ещё немного… — прошептал он. И в этой фразе было больше обещания, чем угрозы, потому что план у него уже был. И финал — тоже.***
Ночь ещё не до конца отступила. Гасиенда Вега спала, но не дон Алехандро. И уж точно — не его сын. — Ты никуда не пойдёшь. — Голос был жёстким. Не просто строгим — непривычно резким. Диего стоял у двери, с трудом сдерживая кашель. — Отец, я… — Я сказал: никуда. Дон Алехандро шагнул ближе, скрестив руки на груди. В его взгляде было что-то новое, не только тревога. Раздражение, злость. Как будто он уже знал ответ… и этот ответ ему не нравился. — Ты болен, — продолжил он тише, но от этого не мягче. — И в этот раз ты не будешь это игнорировать. Молодой человек на мгновение опустил взгляд. Кровь на ладони уже подсохла. Он сжал пальцы. — Это не… настолько серьёзно. — Достаточно, — отрезал дон Алехандро. — Я уже послал за врачом. Вот это было хуже всего. Диего едва заметно поморщился. — Не стоило… — Стоило, — холодно ответил отец. Секунда, и этого оказалось достаточно. — Мне нужно на воздух, — неожиданно спокойно сказал Диего. — Голова… не в порядке. Это было почти правдой, но дон Вега старший всё равно недоверчиво прищурился. Правда, и удерживать силой не стал. — Пять минут, — бросил он. — Не больше. Диего кивнул и вышел. Пять минут превратились в исчезновение, потому что у заднего входа его уже ждал Бернард. — Быстро, — зашептал он. — Мария на кухне, я сказал, что ты просил воды. Молодой человек кивнул. — Спасибо. Мальчик замялся, но вопросов задавать не стал. Он всё понял без слов. И понял правильно. Через мгновение Зорро уже растворился в темноте. Дом очередного погибшего встретил его тяжёлой тишиной. Зорро скользнул внутрь через окно, бесшумно, как тень. В комнате было прохладно, даже слишком. Тело уже подготовили. Белая ткань аккуратно скрывала черты лица, но не могла скрыть главного: пустоты. Герой в маске подошёл ближе, осторожно откинул край ткани и осмотрел. Не было ни ран, ни следов борьбы. Одним словом, ни одного признака, что человек умирал в муках. Словно… просто перестал быть. Зорро нахмурился. Это не сходилось, совсем. Молодой человек провёл рукой в перчатке вдоль шеи, плеча… Ничего. Но затем он замер и медленно вдохнул. Затем снова. И замер. Знакомый запах ударил в ноздри. Тот самый едва уловимый. Сладковатый и чуть тяжёлый. Так пах тот туман, тот «монстр». Зорро резко выпрямился. Взгляд метнулся по комнате и почти сразу нашёл на косяке знак. Уже почти угасший, но всё ещё различимый. Мятежник подошёл ближе, провёл пальцами по поверхности. Смесь. Вновь химия. Не магия и не проклятие. Молодой человек прищурился. Знаки, запах, отсутствие сопротивления. Он перевёл взгляд на тело. Знакомо. Кто-то очень хотел убедить всех вокруг, что это мистика. Но все факты указывали на… — Отравление… — тихо произнёс Зорро. Слово повисло в воздухе и тут же потянуло за собой следующее. Катализатор. Он сжал руку. Но нет. Не сходится. «Шёпот» действовал иначе. Сразу, жёстко. А здесь… Слишком поздно и слишком… избирательно. Мысль резко повернула к противоядию. Глаза Зорро потемнели. Связка. Катализатор и противоядие. Возможно, побочный эффект. Отсроченный, медленный, разрушающий. Молодой человек вспомнил ещё. Лжесудья. Тот, кто осмелился перейти дорогу Бриллианту и тоже умер от яда. Правда иначе. Грубее, прямолинейнее. — Нет, — едва слышно выдохнул Зорро. — Это не его стиль. Не так. И уж точно не с таким… спектаклем. Он обвёл взглядом комнату. Монстр? Да, он был. Но… Его кто-то играл. Не сам по себе. Каждый видел что-то своё, совпадали лишь основные черты. Его показали, навязали, использовали. Как ширму, как страх. Мысли начали складываться. Почти, но не до конца. В этот момент снизу раздались голоса. Зорро мгновенно отступил в тень. Шаги на лестнице. Кто-то поднимался. — …я тебе говорю, это всё не просто так! — послышался срывающийся женский голос. — Хватит, — устало ответил мужчина. — Мы уже ничего не изменим. — А генерал-губернатор? Ты слышал?! Зорро замер. — Что губернатор? — раздражённо. — Его арестовали! Тишина. Даже шаги замедлились. — Что?.. — Сегодня утром! Говорят, он… причастен ко всему этому. К проклятиям. К монстру! Пауза. — Чушь… — Все так говорят! Герой в маске сжал кулак. «Слишком вовремя». Он медленно отступил к окну. Мысли ускорялись, связывались. Губернатор, монстр, отравление, страх — всё связано. И тот, кто стоял над всем этим. Тот, кто всегда любил играть. Он. Зорро не стал дослушивать разговор. Одним движением он оказался снаружи, и ночь приняла его обратно. Комната осталась позади. Как и тело, как знак. Зато с собой молодой человек унёс ответы, которые только начинали складываться в нечто опасное. Ветер качнул шторы. Когда семья вошла внутрь, там уже никого не было. Лишь слабый, почти исчезнувший запах, который никто из них уже не заметил.***
С самого утра море было неспокойным. Пока не штормовым, но тяжёлым. Тучи медленно стягивались к горизонту, как будто кто-то невидимый сжимал небо в кулак. Ветер усиливался, срывая с волн белую пену и бросая её на борт. «Эль Райо» упрямо, уверенно шёл вперёд, как и его капитан. Ястреб стоял на палубе, вглядываясь вдаль. — Ты с утра ни слова не сказал, — раздался за спиной голос Моники. Он не обернулся. — И не собирался. Она подошла ближе, остановилась рядом. — Будет шторм? — Нет. Ответ прозвучал слишком быстро, слишком уверенно. И именно поэтому — неправдоподобно. Моника прищурилась, вглядываясь туда же, куда и он. — Тогда что? Пауза. Ветер усилился. Капитан медленно выдохнул. — Плохо пахнет, — глухо сказал он. Девушка нахмурилась. — Море? — Нет. Он наконец повернул голову. В его взгляде было то, что она уже видела раньше. Перед боем, перед кровью и… перед точкой невозврата. — Предчувствие. И словно в ответ на эти слова… грянул первый глухой раскатистый гром. А затем… — Корабли по правому борту! Крик, как выстрел, разрезал воздух. Ястреб резко развернулся и увидел тени. Сперва они были в тумане, однако уже скоро стали чётче. Чужие паруса. Несколько. Слишком много. — Барсук… — выдохнул кто-то из команды. И в ту же секунду небо разорвала молния, осветив флот. Вооружённый до зубов и готовый к удару. — По местам! — рявкнул капитан. Голос его был таким громким, что перекрыл ветер, перекрыл страх. — Поднять паруса! Готовьтесь к бою! Палуба ожила. Повсюду слышались шаги, крики. Звенел металл. Сыпался порох. Моника осталась на месте. — Я с вами, — резко сказала она. Он даже не посмотрел на неё. — Нет. — Лоренцо… — Нет, — повторил он жёстче, уже поворачиваясь к ней. В его взгляде не было сомнений, только решение. — Это уже не тренировка. — Я знаю, — вскинулась сеньорита. — И именно поэтому… Где-то сбоку послышался выстрел. Ядро ударило в воду рядом с кораблём, взметнув столб брызг. Корабль качнуло. Ястреб схватил её за руку. — Пойдём. — Я никуда… Однако он не дал ей договорить, а быстро потянул за собой, вниз, к люку. Девушка попыталась вырваться. — Ты не имеешь права… — Имею, — коротко бросил капитан, не оборачиваясь. Они спустились на нижнюю палубу. Там было уже тише, но только с виду. Сверху уже гремели выстрелы. Дерево скрипело. Корабль дышал боем. Ястреб остановился у одной из кают и резко повернулся к Монике. — Здесь безопаснее. Девушка выдернула руку. Глаза её вспыхнули. — Безопаснее? — повторила она с возмущением. — Или просто подальше от тебя? Он не ответил сразу. Молчал, глядя на неё. — Ты мне не доверяешь? — тихо, но остро спросила она. И вот тогда он посмотрел на неё прямо. — Доверяю, — ответил корсар. Просто, без колебаний. Но легче от этого не стало. — Тогда почему не веришь, что я справлюсь?.. Он сделал шаг ближе, почти вплотную. — Потому что есть вещи, — сказал он глухо, — в которые не стоит вмешиваться. — Никому? — Никому. Моника сжала губы. — Поздно, — почти шёпотом ответила она. — Я уже вмешалась. Он долго смотрел на неё. Слишком долго. Словно пытался запомнить, запечатлеть её образ в мыслях. — Недостаточно, — тихо сказал капитан. И в этих словах было что-то пугающее. Даже больше, чем в грохоте пушек наверху. Девушка хотела что-то сказать, возразить, но не успела. Он притянул её к себе и поцеловал. Резко, коротко, будто это было не про нежность, а про решение. Окончательное. Когда флибустьер отстранился, в его взгляде уже не было сомнений — только холодная ясность. — Останься здесь. Ястреб открыл дверь каюты и мягко, но настойчиво подтолкнул её внутрь. Моника шагнула назад. — Лоренцо… — Я надеюсь, что ошибаюсь, — сказал он тихо. Это прозвучало почти как признание, почти как признанный страх. — Но обычно… я не ошибаюсь. Дверь закрылась, и щёлкнул замок. — Лоренцо! Но он уже не слышал. Снаружи снова грохнуло. Сильнее и ближе. Ястреб на мгновение замер, опёршись лбом о дерево. Глаза закрылись. Он тихо вдохнул запах дерева. Ещё раз. — Чёртово предчувствие… — произнёс он. А затем уверенно выпрямился и отправился наверх. В шторм, который только начинался.***
Площадь была переполнена. Люди стекались со всех улиц, заполняя пространство плотной, тревожной массой. Шёпот, догадки, страх — всё смешалось в один гул, который не стихал ни на секунду. На возвышении уже стояли солдаты. А между ними — он. Бывший генерал-губернатор. Бывший Барсук. Бывший лейтенант. От его жизни осталось только прошлое. Руки были связаны, одежда в беспорядке, но взгляд… Взгляд не был сломлен. Он метался, горел, цеплялся за что-то невидимое. Живой. Слишком живой для того, кого уже навсегда сняли со счетов. — Тише! Голос разрезал площадь, как клинок. Раймонд вышел вперёд, спокойно, неторопливо, будто всё происходящее было заранее отрепетированным представлением. И, возможно, так и было. Гул постепенно стих. Остались только редкие перешёптывания. Командир обвёл толпу взглядом с лёгкой, почти ленивой улыбкой. — Дорогие горожане, — начал он, — я понимаю ваше беспокойство. — Пауза. — Последние дни были… непростыми. Кто-то в толпе нервно усмехнулся. Кто-то крепче сжал руки. — Проклятия. Чудовища. Страх. — Он чуть наклонил голову. — Всё это звучит… впечатляюще. Лёгкий смешок. Не от него — от толпы. Нервный. — Но, к сожалению, — продолжил Раймонд уже холоднее, — правда оказалась куда прозаичнее. — Он сделал шаг в сторону и жестом указал на пленника. — Перед вами — человек, с которого всё началось. Гул усилился. — Генерал-губернатор… — голос оратора стал почти мягким, — решил поиграть в учёного. После всех тех… успехов, что он сделал для города, Его Превосходительство, как видно, решил, что он всемогущ. И вполне вправе распоряжаться человеческими жизнями. Кто-то ахнул. — Это был эксперимент. Неудачный, безрассудный. — Он развёл руками. — А результат вы видели сами. — Взгляд скользнул по толпе. — Паника, болезнь. И… крайне неудачные побочные эффекты в образе, который многие из вас… — Ложь! — рявкнул Габриэль, дёрнувшись вперёд. — Ты… Солдат дёрнул его за плечо. — К сожалению, — будто не заметив, продолжил Раймонд, — Его Превосходительство попался на собственную удочку и попал под влияние так называемого… «шёпота дьявола», — он едва заметно поморщился. — А поскольку сеньора Ханна… исчезла… Помочь ему было уже некому. Тишина стала плотнее, тяжелее. Чуть в стороне от этой толпы неподвижно стоял Диего и внимательно слушал. Пожалуй, даже слишком. Когда командир заговорил в следующий раз о том, что в произошедшем была и его вина, что не заметил, не распознал, брови слушателя чуть сошлись. «Слишком гладко», — подумал он. Те же приёмы, тот же тон. Он уже видел это раньше. И уже наверняка знал, что горожане поверят ему. Потому что знали, что он может, и видели. Этого было достаточно. — Всем пострадавшим будет оказана помощь, — продолжил Бриллиант спокойно. — Противоядие почти готово. Он кивнул одному из солдат. Тот вывел вперёд бледного человека с пустыми глазами. Одна из жертв «проклятия». Толпа зашевелилась. — Наблюдайте, — спокойно сказал Раймонд. Несколько капель. Пауза. Секунда. Другая. И вдруг… человек вздрогнул, резко вдохнул. Глаза ожили. — Я… — прохрипел он. — Я… Где я? Почему всё так… Хочу домой! — он бодро вскочил и чуть ли не бросился в сторону. Толпа взорвалась. Шум, крики, радость и… облегчение. Жертв проклятия считали безнадёжными. В их глазах командир только что совершил настоящее чудо. Может, он действительно изменился?.. — Видите? — негромко сказал Раймонд, почти перекрывая этот гул. — Никакого проклятия. — Он развёл руками. — Только чужая ошибка. И я её исправлю. Ликование стало громче. Кто-то даже начал аплодировать, но не все. Диего не двигался. Он просто смотрел, скрестив на груди руки. То ли чтобы удержать кашель, то ли себя от необдуманных рывков. — Предатель Иаго, — добавил командир, словно между прочим, — также причастен к происходящему. С него всё и началось. «Шёпот»… Всё это. Толпа снова загудела. — Так что, боюсь, наши враги куда реальнее, чем сказки о чудовищах. Он уже собирался продолжить… когда всё сорвалось. Губернатор резко дёрнулся. На этот раз сильнее, резче. И солдаты не успели его перехватить. Он вырвался, схватил шпагу у одного из них. Сверкнуло лезвие. — Он должен умереть! — закричал он, голосом, сорванным до хрипа. — Он врёт! Он всегда врёт! Неужели вы не видите?! Толпа ахнула. — Трус! — продолжал Габриэль, наступая. — Отвечай за свои слова! Хоть раз лично, а не из-за чьей-то спины! Мир на мгновение будто замер. Но Раймонд не отступил, не дрогнул. Он спокойно обнажил оружие, будто ожидал даже такого исхода. Металл тихо звякнул. — Не вмешиваться, — бросил он солдатам холодный приказ, не терпящий возражений. Те тут же замерли. Диего же, напротив, резко шагнул вперёд. Инстинктивно. Но… Лёгкое прикосновение остановило его. Он обернулся и увидел Лолиту. Глаза её горели решимостью. — Я сама, — тихо сказала она. И прежде чем он успел ответить… она легко шагнула ближе, почти невесомо коснулась его щеки губами и исчезла. Сорвалась с места прямо в сторону возвышения. Туда, где уже сходились клинки и где всё только начиналось. Сталь встретилась со сталью. Звук разнёсся по площади — резкий, чистый, отрезвляющий. Габриэль двигался яростно, неаккуратно, но с силой человека, которому уже нечего терять. — Ты… — сквозь зубы процедил он, нанося удар за ударом. — Всегда… был… лжецом! Раймонд отступил на шаг, легко отбивая выпад. Слишком легко. — А ты, — спокойно ответил он, — всегда был слишком доверчив. И сам играл по моим планам. Их клинки снова сошлись. В стороны полетели искры. Шаг. Разворот. Толпа затаила дыхание. Это уже не было представлением. Это было чем-то слишком личным, слишком настоящим. Габриэль рванулся вперёд, почти не думая, пытаясь продавить, сломать, уничтожить… Но командир лишь точно, просчитано скользнул в сторону. — Мы могли бы всё это избежать, — негромко сказал он, уходя от очередного удара. — Если бы ты вовремя понял, где твоё место. — Моё место — не под твоей пятой! Габриэль атаковал снова. И в этот раз почти достал. Клинок скользнул по плечу Раймонда, оставив тонкий след. Тот замер на долю секунды, посмотрел на ткань, на кровь. И… усмехнулся. Почти с интересом. — Значит, кое-что ты всё-таки можешь, — тихо произнёс он. Уже в следующее мгновение ударил. Резко, точно, без лишних движений. Клинок вошёл слегка глубже, чем должен был, раня плечо. Габриэль вздрогнул и отступил на шаг. Но смог удержался на ногах. Только дыхание сбилось, а взгляд всё ещё горел. — Я ещё не… закончил… — прохрипел он. В этот момент… — Хватит! Аделаида ворвалась на возвышение, словно из ниоткуда, быстро и ловко проскользнув между солдатами. — Остановитесь! Она рванулась вперёд… но не успела. Раймонд оказался между ними раньше. Рука его перехватила её запястье. Жёстко, без шанса вырваться. Он наклонился ближе и прошипел едва слышно: — Не думай, что о тебе забыли, сеньорита. Аделаида дёрнулась, но хватка не ослабла. Девушка бросила взгляд в сторону от толпы, буквально умоляя Диего не вмешиваться. «Не надо…» Молодой человек сжал кулаки, перехватив её взгляд. Он был готов вмешаться. Но… позже. Раз она просит. — Отпусти её! — рявкнул внезапно Габриэль, делая шаг вперёд. Кровь уже темнела на его одежде. — Ты не посмеешь… Командир даже не повернул головы. — Уберите её, — велел он спокойно. И в ту же секунду солдаты схватили Аделаиду. Она попыталась вырваться, но безрезультатно. — Нет! — выдохнула она. — Стойте!.. Её оттащили дальше от них, от боя и от исхода. Габриэль выругался и сделал последнюю попытку: рванулся вперёд. Но было поздно. Слишком поздно. Раймонд встретил его удар и закончил всё одним движением. Клинок скользнул глубже, точнее. — Никогда… не смей называть меня лжецом, — тихо произнёс он, проворачивая клинок. Габриэль замер на мгновение, будто не поверил. Затем его колени дрогнули, дыхание сбилось. И он рухнул. Площадь замерла. Тишина. Раймонд медленно выпрямился и посмотрел вниз на бывшего союзника, почти друга. — Иногда, — тихо произнёс он, — нужно уметь проигрывать, Габриэль. Никто не услышал его, никто не ответил. Просто… было некому. — Уберите, — велел он солдатам. Те в этот момент уже утаскивали Аделаиду с площади, но после этого приказа она словно озверела. Вырвалась из их рук, украла шпагу и рванула прочь. — Командир, может, мы… — Отставить. Уберите, я сказал. Никто не стал спорить. Раймонд спокойно повернулся к людям, к городу. К сцене, которая теперь принадлежала только ему. — Проклятия больше нет, — громко сказал он. — Генерал-губернатор был предателем. Приговор он получил, и тот был приведён в исполнение немедленно. — Голос его снова стал уверенны, сильным, управляющим. — Город спасён. Толпа замерла на секунду. И затем раздались крики. Смешанные. Кто-то радовался, кто-то ругался. Пришло… облегчение. Но не для всех. Диего стоял неподвижно. Его взгляд был направлен уже не на Раймонда, а куда-то дальше. Глубже. Монстр… Он ведь никуда не делся. И словно в ответ на его мысли послышался… свист. Короткий. Резкий. Стрела вонзилась в деревянный настил. Прямо перед капитаном Джейкиллом, стоявшим до того молча и неподвижно, словно статуя. Теперь же он наклонился, вытащил стрелу. Толпа ахнула. Солдаты дёрнулись. — Не трогать! — рявкнул Раймонд. Слишком быстро, слишком резко. Ведь он уже знал от кого это. — Сюда, — холодно приказал он. Но Джейкилл не подчинился. Он нахмурился, развернул записку и прочитал. Сначала про себя. Затем вслух. Глухо. От звука его голоса тишина снова накрыла площадь. — «Чудовище было предупреждением… Город не справился. И… проиграл». Со всех сторон послышался испуганный, растерянный шёпот. — Что это значит?! — спросил кто-то из толпы громко. — От кого это? — Угроза?! Джейкилл перевернул записку. — Здесь… ещё цифры. Этого было достаточно. Диего уже не слушал, а развернулся и пошёл прочь. Цифры звучали в его голове эхом. Координаты. Сперва он шёл спокойно, затем ускорился, почти растворяясь в тенях города. Теперь он знал, куда идти. Не домой, не к отцу, не к Лолите. Нет. По следу, тому самому. Созерцатель ждёт его. В памяти сами собой всплыли слова. «Возможно, мне тоже придётся исчезнуть». Молодой человек сжал кулак. Это была не просто игра, не уловка. И если он опоздает… Он не стал заканчивать мысль, а просто ускорил шаг, потому что в этот раз времени почти не осталось.***
Шторм разошёлся в полную силу. Ветер выл, словно предупреждая, вот только было поздно. «Эль Райо» уже горел. Огромные языки пламени пожирали мачты, перебегали по канатам, жадно цеплялись за паруса. Дым стелился по палубе, душил, слепил, превращал всё вокруг в хаос. Грохот. Выстрелы. Крики. И — удары волн, будто само море решило добить корабль. Моника отчаянно ударила плечом в дверь. Раз. Ещё. Замок треснул. Она ворвалась наружу, взбежала по лестнице наверх… и замерла. Палуба была мертва. Повсюду были тела. Слишком много. Кто-то лежал у орудий, кто-то — у бортов, кто-то так и остался с зажатым в руке оружием. Но, к счастью, не было его. — Лоренцо?.. — голос сорвался. Ответа не было — только треск огня. И ещё один залп с чужого корабля. Она резко обернулась. Напротив сквозь дым виднелись чужие паруса, чужой флаг. Барсук?.. Моника сжала зубы, а глаза вспыхнули. — Чёрт… Она шагнула вперёд, схватила шпагу у ближайшего матроса — уже не живого — и выпрямилась. — Ястреб! — крик утонул в грохоте. Алькона тоже не было. Ни возгласа, ни тени, ни пера. Ничего. Остался только огонь и только смерть. Сеньорита уже собиралась рвануть вперёд в неизвестность, на поиски её капитана, когда рядом с ней вдруг тихо появился силуэт. Слишком тихо для такого хаоса. Это был человек в тёмном плаще. Он взялся из ниоткуда, как будто вырос из дыма, и протянул ей руку. — Нам нужно уходить. — Голос был низким и спокойным. Тоже совсем не соответствующим происходящему вокруг. — Сейчас же. Иначе, сеньорита… — короткий взгляд на палубу, — Вы разделите их участь. Моника резко отдёрнула руку. — Нет. Мне нужно найти его. Незнакомец чуть склонил голову, словно уже ожидал этого ответа. — Если капитан выжил, — спокойно сказал он, — я помогу Вам его найти. — Пауза. — Но на этом корабле его нет. Девушка сжала рукоять шпаги сильнее. Руки дрожали. — И я должна Вам поверить? Кто Вы вообще такой?.. Он не ответил сразу, вместо этого поднял взгляд вверх на мачты, на огонь, на дым. — Потом, — коротко сказал он. — Сейчас у нас нет времени. В этот момент где-то внизу глухо рвануло, и корабль вздрогнул куда сильнее, чем раньше. Незнакомец резко посмотрел на неё. — Пороховые склады. — Голос стал жёстче. — Они уже горят. Ещё один взрыв. Уже ближе. — Уходим. Немедленно. Моника на мгновение замерла, сжала губы и вдруг… опустила руку. Шпага дрогнула. — Нам некуда идти… — выдохнула она почти шёпотом. Тихо, сломано. Голос предал. — Я… — девушка зажмурилась на секунду, чувствуя, как глаза начинает печь от подступающих слёз. — Я должна была… Слова застряли в горле. Незнакомец сделал шаг ближе и заговорил вновь, но голос его вдруг стал мягче: — Вам всегда есть куда идти. Он протянул руку снова. Настойчиво. — Быстро. Прогремел ещё один огромный взрыв. Уже совсем рядом. Пламя взметнулось вверх. Доски под ногами заскрипели, как будто корабль кричал. Моника резко вдохнула и схватила его руку. Выбора не было. Неизвестный не стал медлить, а просто рванул вперёд — к борту, к канату, перекинутому на соседнее судно. — Держитесь. И в следующее мгновение они сорвались в воздух. Сквозь дым, сквозь огонь, сквозь ревущий ветер. Моника зажмурилась. Секунда. Другая. И… Удар. Новая палуба. Чужая. Незнакомец удержал девушку, не давая ей упасть. Она открыла глаза, и на мгновение всё стихло. Осталось только их дыхание. Моника замерла. Что-то было не так. Здесь было слишком спокойно, слишком… Она с трудом отстранилась. — Кто Вы?.. — повторила она свой вопрос вновь. А в этот момент… БАХ! «Эль Райо» оглушительно взорвался. Пламя взмыло в небо, разрывая остатки корабля на части. В стороны полетели щепки, а запах дыма заполнил лёгкие даже на другой палубе. Ударная волна прошла по воде, по воздуху. И по ним. Моника вздрогнула, сжалась, однако всё же снова посмотрела на незнакомца. Тот медленно снял капюшон и открыл лицо. — Меня зовут Иаго де Мендоса, — сказал он. Имя прозвучало просто, как факт. Как приговор. Шпага выпала из рук Моники и с глухим стуком ударилась о доски. Но девушка этого уже не заметила.***
Комната почти не изменилась за день, только тишина стала гуще. Кристиан сидел, опершись локтями на колени, с трудом удерживая ровное дыхание. Мысли путались, ускользали, словно кто-то нарочно разрывал их на части. Боль в висках уже не пульсировала. Она просто была постоянно, как фон, как приговор. Он медленно провёл рукой по лицу, на секунду прикрыл глаза. Встать уже ранее удалось. Написать записку — тоже. Коротко. Чётко. Как всегда. Этого должно хватить. Ему хватило уже нравоучений на сегодня. Больше всего хотелось тишины. Простой и понятной. Возвращаться в постель граф не стал. Сесть — уже было победой, а думать — нет. Любая попытка заканчивалась глухим ударом боли, что было… странно. Сколько он себя помнил, его разум никогда не подводил. Никогда. А теперь… Он не успел закончить мысль. Слишком тяжело. Внезапно: щелчок. Едва слышный. Дверь распахнулась. Кристиан даже не поднял головы, но почти сразу вдохнул и замер. Он вновь почувствовал этот запах. Знакомый. Чрезмерно знакомый. — Я уже всё знаю, — тихо произнесла гостья. Сквозь полумрак её силуэт был едва различим. Свечи не горели. Он слабо усмехнулся. — Неужели, — голос вышел ниже обычного, хрипловатым, — и откуда же? Шаги. Уверенне, спокойные. Она не спешила. А он слушал и считал. Как всегда. — Когда сеньор де Альварадо предпочёл моему обществу визит в гарнизон, — в голосе мелькнула лёгкая язвительность, — мне пришлось заняться этим вопросом самостоятельно. — Пауза. — И, как видишь, я справилась. Граф всё ещё не смотрел на неё. — Что же ты выяснила? Елена остановилась перед ним. Мгновение — просто смотрела. И в этом взгляде не было привычной игры, только тихое, глубокое недовольство. Она опустилась на край стула напротив, придвинулась чуть ближе и аккуратно коснулась его лица, поворачивая к себе. — То, что ты сунулся в самое пекло. Кристиан позволил без сопротивления. Только взгляд его на секунду задержался на её пальцах. — Меня там уже давно встречают как дома, — тихо ответил он почти с тенью улыбки. Елена покачала головой. — Нет. — Её голос стал мягче. Но от этого — только серьёзнее. — На этот раз ты, похоже, вынес частичку ада с собой. Пауза. Мужчина посмотрел на её руку слишком внимательно и задержал взгляд слишком надолго. — Значит… — тихо сказал он, — теперь я окончательно уверен, что это сон. Гостья легко усмехнулась. — Правда? — чуть наклонила голову. — Значит, я уже приходила к тебе во снах? Он не ответил сразу, однако и отрицать не стал. Вместо этого его пальцы медленно сомкнулись на её запястье. Было тепло и… реально. Слишком реально. И всё же для настоящего это было чересчур. — Не позволю, — тихо сказал он, поднимая взгляд, — тебе больше играть. Елена не вырвалась, не отстранилась. Лишь спокойно ответила: — А я и не играю. — Наклонилась чуть ближе. — Играл всегда ты. Кристиан едва заметно нахмурился. — Даже во сне, — продолжила она, — ты пытаешься всё контролировать. Настолько, что собственную слабость называешь иллюзией. Он хотел ответить. Должен был. Но мысль не сложилась. Она осталась висеть где-то далеко, на задворках. Обрывочная и неясная. Слишком тяжело, слишком далеко. Мужчина просто смотрел на гостью несколько секунд. А затем… резко потянул ближе. Елена чуть вздрогнула от неожиданности, но не отстранилась. — Пусть так, — глухо сказал он почти у её губ. — Но в этом сне… — его дыхание сбилось. — Я тебя никуда не отпущу. И поцеловал её. Без расчёта, без контроля, без холодной точности. Даже без привычной выверенности. Просто… близко, честно, живо. И, пожалуй, впервые — без защиты.
