Легенда о Зорро 2

      Координаты привели его туда, где, казалось, не должно было быть ничего: ни домов, ни дорог, ни даже намёка на чьё-то присутствие. Только сухая земля, редкие камни и тишина, слишком плотная, чтобы быть естественной.       Зорро остановил коня, огляделся и почти сразу заметил слишком ровную линию камней, слишком аккуратная трещина в земле. Явно. Заметно.       Он спешился. Пальцы скользнули по поверхности — и через мгновение тяжёлая плита едва слышно сдвинулась, открывая узкий проход вниз.       — Как гостеприимно, — тихо произнёс молодой человек и уверенно шагнул в темноту.       Внутри было… совсем не так, как ожидалось. Не мрачно, не зловеще, а скорее — пусто. Подземное укрытие напоминало не логово «человека в образе смерти», а всего лишь чьё-то тщательно продуманное убежище. Практичное, холодное, лишённое всего лишнего. Функциональное — не более. Не было ни символов, ни следов личности, ни даже беспорядка. Только стол, несколько ящиков и бумаги. Слишком много бумаг.       Зорро медленно прошёл внутрь, позволяя глазам привыкнуть к полумраку.       — Разочаровываешь, — пробормотал он. — Я ожидал большего.       Ответом была только тишина. Однако даже она ощущалась иначе. Словно всё в этом месте существовало только чтобы служить и охранять секреты своего владельца.       Герой в маске подошёл к столу. самое очевидное место. Стоило с чего-то начать. Пальцы коснулись первой записки. На ней каллиграфическим почерком были выведены донельзя сухие строки. Донесение. Маршруты. Перевозки. Северно-индийская торговая компания.       Ещё одна. И ещё.       Зорро нахмурился.       — Значит, ты играешь даже шире…       Почерк менялся от страницы к странице, но смысл оставался тем же: наблюдение, передвижения, имена. Особенно интересными были имена. Молодой человек перевернул один из листов. Это оказался длинный список, почти все строки в котором были перечёркнуты. Методично, без колебаний.       Взгляд скользнул ниже.       Лолита Придо.       Лоренцо ди Инганнаморте.       Моника Веласкес.       Диего Вега.       Кристиан де Альварадо.       Все зачёркнуты.       Зорро замер на долю секунды.       — Любопытно…       Рядом обнаружился отдельный лист с уже куда более коротким списком. А имена в нём уже не были зачёркнуты.       Адриана Суарес.       Елена де Альварадо.       Де Альварадо?..       — А вот это уже интересно.       Гость медленно выдохнул, словно пробуя мысль на вкус.       — Ты собираешь коллекцию… или составляешь план? Откуда всё знаешь?       Внезапно сбоку послышался лёгкий ненавязчивый шорох, разрушивший тишину подчистую.       Зорро резко обернулся и… ничего. Но ощущение не исчезло. Как будто за ним наблюдали.       Молодой человек сдержанно усмехнулся и вернулся к столу. Там оставался ещё последний лист. Сложенный до боли аккуратно. Слишком аккуратно, чтобы быть случайной деталью.       Он развернул его и тут же усмехнулся. Лишь одной строчки было достаточно понять, кто автор. И кто именно его ждал. Всё же ждал.       «Мой дорогой гость,       искренне сожалею, что не смог лично поприветствовать тебя. Надеюсь, ты чувствуешь себя вполне комфортно. Я старался создать условия, достойные нашей встречи.       Скажи, успел ли ты уже познакомиться с так называемым чудовищем? Если нет — советую не откладывать. Время, как тебе известно, имеет привычку заканчиваться в самый неподходящий момент. Особенно когда речь идёт о людях вроде нас.       Ах да… Полагаю, ты не единственный, кто сумеет правильно истолковать цифры. С его способностями, я полагаю, Раймонд вряд ли заставит себя ждать».       Улыбка исчезла с лица Зорро.       — Конечно, — тихо произнёс он. — Ты бы не оставил меня без компании.       В этот момент что-то изменилось. Сначала — едва заметно мелькнула тень. Где-то в глубине укрытия. И она была слишком большая, чтобы оказаться просто игрой света.       Мятежник медленно повернул голову. На мгновение ему показалось, что в темноте что-то движется. Что-то… неправильное.       Он сделал шаг вперёд — и в ту же секунду сверху раздались крики.       — Здесь! Он где-то здесь!       — Окружить! Быстро!       Зорро резко вскинул голову.       — Как вовремя…       Он снова посмотрел на письмо. Внизу, почти небрежно, была приписка.       «P.S. Разумеется, я предусмотрел для тебя запасной выход. Надеюсь, тебе нравится искать ответы самостоятельно».       Крики становились громче. Уже было слышно и шаги, металл, приказы.       Зорро сложил письмо.       — Ты слишком заботлив, — пробормотал он, словно автор письма мог услышать.       — Фитиль!       — Осторожнее!       Молодой человек резко дёрнулся в сторону, ведь уже понимал, что последует дальше. А в следующую секунду раздался оглушительный взрыв.       Земля дрогнула, с потолка посыпалась пыль и свет погас.       Темнота накрыла всё мгновенно. На этот раз — по-настоящему.

***

      Окно было распахнуто. С моря тянуло ветром — солёным, тяжёлым, наполненным движением.       Флот перестраивался. Корабли медленно меняли позиции, словно огромные фигуры на доске, подчиняясь чьей-то невидимой руке. Сигнальные флаги взлетали и опускались, канаты скрипели, команды перекатывались по палубам. Подготовка. Вопрос был только один — к чему.       Раймонд стоял неподвижно, заложив руки за спину.       — Нападение, — тихо произнёс он, будто проверяя слово на вкус, и едва заметно усмехнулся.       Бриллиант был бы готов поставить всё, что у него есть, на то, что его братец не станет тянуть. После устранения «Эль Райо» и Ястреба. После Ханны… Усмешка стала чуть жёстче.       — Мир оказался к тебе несправедлив, не так ли… — Пауза. — …или ты к нему.       Он отвёл взгляд от кораблей. Доверенных людей почти не осталось, а значит и добывать информацию стало в разы сложнее. Но не невозможно. Хотя Иаго не просто сократил круг — он выжег его. Методично. Оставив либо самых преданных, либо самых осторожных. Ну и тех, до кого ещё просто не добрался. Наверняка временно.       Раздался тихий стук в дверь.       — Войдите.       Капитан Джейкилл вошёл уверенно, почти вызывающе. Остановился в нескольких шагах от стола, скрестил руки на груди. Взгляд, как всегда, был прямой. Недовольный.       — Вы хотели меня видеть.       Командир не обернулся сразу. Выждал секунду, другую. А лишь потом медленно повернул голову, словно у него в подчинении было всё время мира.       — Да.       Тишина между ними натянулась, как струна.       — Мне любопытно, капитан… — начал Раймонд ровно. — С каких пор Вы позволяете себе… интерпретировать приказы?       Джейкилл даже не моргнул.       — Я не интерпретировал. Я выполнил их так, как счёл необходимым.       — Вслух? — чуть приподнял бровь командир. — На площади?       — Город должен знать, что грядёт, — жёстко, уверенно ответил капитан. Почти резко.       Раймонд тихо усмехнулся и отвернулся к окну. Уж кто-кто, но Джейкилл определённо не изменился ни на йоту.       — Должен… — повторил офицер негромко.       С улицы донёсся отдалённый гул голосов. Где-то хлопнула дверь. Ещё одна.       — Забавно, — добавил он уже почти шёпотом. — Люди всегда уверены, что заслуживают правду. — Он чуть склонил голову, будто прислушиваясь к собственным мыслям. — Хотя на деле… они редко способны с ней справиться.       Джейкилл нахмурился, явно несогласный.       — Даже паника — это лучше, чем неведение.       — Нет, — спокойно возразил Раймонд. — Паника — это инструмент. — Он повернулся к капитану. — Вопрос только в том, у кого он в руках. — Пауза. — В последнее время, Джейкилл, — продолжил он уже холоднее, — Вы проявляете слишком много инициативы.       Капитан стиснул зубы.       — Если бы я этого не делал, мы бы уже…       — Обычно за это наказывают, — вполне мягко перебил его командир.       На мгновение повисла тишина. Тяжёлая, ожидающая. Но затем уголок губ старшего офицера едва заметно дрогнул.       — Но не сегодня.       Он подошёл к столу, взял запечатанный документ и протянул капитану.       — У Вас будет возможность направить свою… энергию в более полезное русло.       Джейкилл не сразу взял приказ. Потом резко дёрнулся и схватил так, будто тот мог исчезнуть.       — Куда?       — В Монтерей.       Пальцы капитана сжали бумагу чуть сильнее.       — В Монтерее нет гарнизона.       — Именно, — спокойно кивнул Раймонд.       Джейкилл поднял взгляд.       — Тогда кому я должен это передать?       Короткая пауза. И почти невесомая улыбка.       — Вас встретят. — Раймонд сделал шаг к окну и добавил тихо, едва слышно: — С распростёртыми объятиями.       Что-то в его шёпоте заставило воздух похолодеть, но Джейкилл выдержал. Правда, ответил не сразу.       — Понял.       Затем он развернулся и вышел. Дверь закрылась чуть резче, чем следовало.       Раймонд остался один. Несколько секунд он просто стоял, не двигаясь, а после снова подошёл к окну.       Флот продолжал перестраиваться. Чётко, слаженно, неумолимо быстро.       Где-то внизу послышались тревожные крики. Командир чуть прищурился и только теперь почувствовал. Похоже, откуда-то издалека уже начало тянуть дымом.       — Вот и всё, — тихо произнёс он. Усмешка вернулась. Холодная, но почти усталая. — Игра началась.

***

      Комната была слишком удобной, слишком светлой, слишком тихой. И при всём совершенно чужой.       Моника стояла у окна, обхватив себя руками, и смотрела на море. Оно было близко — достаточно, чтобы слышать шум волн, различать движение кораблей, ловить на ветру солёный запах. Свобода находилась на расстоянии вытянутой руки, но при этом — бесконечно далеко.       Она поняла это сразу. Бежать — бессмысленно. Не потому, что её заперли. Наоборот. Дверь не закрывалась на ключ, по коридорам можно было ходить. Никто не останавливал её, если она решала спуститься вниз. Однако стоило сделать лишний шаг — и рядом оказывался кто-то из слуг. Внимательный и молчаливый, словно тень.       Девушка медленно выдохнула.       — «Как дома», — тихо повторила Моника, почти беззвучно и слабо усмехнулась.       Это было единственное, что сказал ей Иаго.       «Чувствуй себя как дома».       После чего ушёл, не оставив ей ни ответов, ни объяснений. Будто всё уже было решено.       Её взгляд снова скользнул к морю. Где-то там… мог быть Ястреб. Мысль кольнула резче, чем хотелось бы. Она решительно сжала пальцы сильнее.       — Найду, — шепнула сеньорита. — Обязательно найду.       Но не одна. Это девушка тоже понимала. Как бы ей ни хотелось верить в обратное — без помощи… у неё не было шансов. А единственный, кто мог эту помощь дать — был здесь. Её дядя.       Моника поморщилась, словно само слово было неприятным.       — Слишком вовремя, — тихо сказала она.       Он появился лишком вовремя. Легко вытащил её с «Эль Райо», спокойно привёл сюда, в неизвестное место, где явно был «королём». Словно… ждал.       Девушка оттолкнулась от подоконника и прошлась по комнате.       На столе лежали книги, которые она уже пыталась читать. Попытка провалилась, ведь скучнее этих страниц могли быть только учебные пособия, что ей в детстве пытались навязать.       Она вновь открыла и быстро закрыла одну из книг с лёгким раздражением.       — Даже не стараешься, — пробормотала сеньорита и снова замерла.       Мысли сами вернулись туда, куда она упорно не хотела их пускать.       Мама.       Сеньора Веласкес исчезла из Сан-Таско около месяца назад. Слухи были обрывочными, но достаточно настойчивыми, чтобы не быть случайными. Монтерей. Это слово всплыло тогда само собой.       — Если ты здесь… — Моника тихо выдохнула, — я тебя найду.       Она сжала губы. Если бы Иаго хоть раз ответил на её вопросы…       Но он не ответил. Ни на один. Словно её слова для него ничего не значили.       Моника медленно подняла взгляд. Комната снова показалась ей теснее. Не из-за стен — из-за мыслей.       «Меня спасли не просто так», — эта мысль не отпускала с самого начала.       Она чувствовала это, возможно, кожей или инстинктом. Чем угодно — но не разумом. Разум пока отставал.       — Чего ты хочешь?.. — тихо произнесла девушка.       Ответа не было. А в памяти звучал другой голос. Тихий, усталый.       «В той… семье всегда было непросто».       Моника прикрыла глаза. Мама никогда не рассказывала подробно, только обрывками, фразами. Словно это всегда были предупреждения, замаскированные под воспоминания.       Там не умели любить. Не умели прощать. Там умели только одно: использовать. Любыми способами.       Девушка резко открыла глаза.       — Я не пешка, — сказала она уже твёрже. Слова прозвучали даже громче, чем она ожидала, но это было даже к лучшему. — Слышишь?       Тишина. Только море всё так же безмятежно шумело за окном. Только ветер.       Сеньорита сделала шаг к окну и остановилась. Внизу, во дворе, на мгновение мелькнуло движение. Там были люди, суета. Голоса — глухие, но напряжённые. А потом появился запах. Едва уловимый, но уже знакомый. Порох…       Моника медленно вдохнула глубже, и взгляд её изменился.       — Началось… — прошептала она.       Пальцы легли на холодный камень подоконника.       Сбежать. Найти Лоренцо. Найти маму. И уйти до того, как… Она замерла, а затем медленно, почти неохотно, закончила мысль вслух.       — …он решит снять маску.       Её губы сжались. И на этот раз в её голосе не было ни тени сомнений.

***

      Пыль оседала медленно, как по нотам. Зорро закашлялся, с усилием втягивая воздух. Грудь будто сжало, в висках глухо стучало, а мир перед глазами плыл, теряя чёткость.       Герой в маске попытался подняться — не получилось. Рука дрогнула, а тело не послушалось.       — Прекрасно… — хрипло выдохнул он и, сдавшись, опустился обратно, заставив себя хотя бы сесть.       Звон в ушах не утихал, и сквозь него пробивались крики. Грубые, раздражённые.       — Здесь проход был!       — Разгребайте!       Зорро медленно повернул голову. Там, где ещё недавно был выход, теперь лежала сплошная стена из камня. Без щелей, даже без малейшего намёка на просвет.       Он коротко усмехнулся.       — Запасной выход… — пробормотал молодой человек. — Как предусмотрительно.       Пыль в воздухе всё ещё не осела до конца. Свет же — если он вообще был — казался тусклым, размытым. Зорро прищурился, пытаясь сфокусироваться, и внезапно замер. В глубине укрытия что-то двигалось. Нет. Два. Две тени. Огромные, неправильные, искажённые. Они отделились от стен почти синхронно, медленно выходя вперёд. На мгновение сердце действительно сбилось с ритма.       — Вот значит как… — тихо произнёс мятежник.       Чудовище.       Он моргнул, и картина дрогнула. Тени стали меньше, чётче. Ещё несколько шагов — и вот уже перед ним стояли не монстры, а обычные люди. Пожалуй, даже слишком обычные для той роли, что они исполняли.       Зорро выдохнул — не облегчённо, скорее… раздражённо.       — Разочаровываешь, — повторил он уже тише.       Один из незнакомцев молча сделал шаг вперёд и протянул руку. Жест был почти вежливым. Почти. Вот только герой в маске не двинулся. Он смотрел, наблюдал. Даже когда лёгкие горели огнём, а в ушах всё ещё звенел оглушительный взрыв, Зорро не переставал наблюдать. И вдруг… что-то щёлкнуло. Утёс, ветер и человек, говорящий с ним о демонах. О том, как после тьмы становится больно смотреть на свет.       Молодой человек медленно склонил голову набок.       — Так это были Вы…       Тот, что протянул руку, чуть улыбнулся.       — Мы ведь уже встречались, — спокойно подтвердил он.       Второй стоял чуть позади и молчал, но смотрел так же пристально. Они выглядели… слишком одинаково. Зорро перевёл взгляд с одного на другого, и пазл наконец сложился.       Близнецы, фокусы с тенью. Химия в знаке. Всего лишь… игра со страхом.       — Значит, чудовище… — тихо произнёс он, — это всё же всего лишь хорошо поставленный спектакль. — Он чуть прищурился. — Очень убедительный.       Второй близнец наконец заговорил.       — Люди видят то, во что готовы поверить.       — А вы им помогаете, — сухо отозвался герой в маске. — Побочные эффекты ведь оказались не совсем… иллюзией, — добавил он, уже внимательнее вглядываясь в их лица.       Ответа не последовало, однако их молчание говорило ярче любых слов. Зорро тихо выдохнул.       — Любопытно, — произнёс он. — Ваш наниматель любит сложные игры.       — Он любит результаты, — спокойно и уверенно сказал первый.       Молодой человек задержал на нём взгляд.       — И вы, конечно же, знаете больше, чем говорите, — подытожил он.       Повисло молчание, но никто не отрицал. Зорро же вновь перевёл взгляд на протянутую руку, на секунду задумался, а потом — принял. Пальцы крепко сомкнулись. Пожалуй, слишком крепко, чтобы быть просто благодарностью.       Близнец помог ему подняться. Герой в маске пошатнулся, но устоял и руку не отпустил. Наоборот — сжал сильнее.       — Раз уж мы знакомы… — тихо произнёс он, наклоняясь чуть ближе, — думаю, вы не откажете мне в небольшой любезности.       Второй близнец чуть напрягся. Первый — нет.       — Какой именно?       Зорро коротко оглянулся на завал и на путь, который теперь был закрыт. Крики за стеной стали громче. Время заканчивалось.       — Ответы, — сказал он спокойно. — И желательно… быстро.       Его холодный взгляд снова вернулся к «актёрам». Герой в маске был собран, ведь несмотря на пыль, боль и звон в ушах… Он снова был в игре.

***

      Сон, что когда-то был воспоминанием…       Это был прекрасный вечер, прекрасный бал. Пары кружились по залу, вальсируя так, словно бы не мира вокруг них совсем не существовало.       Эта ночь должна была стать особенной для неё. Никаких цепей, никаких обязательств. И никакого контроля.       Сеньорита пила хорошее вино, беззаботно общалась с каким-то молодым человеком, который пристал к ней ещё в начале вечера. Явно хотел внимания. Маска же совсем не мешала ей рассматривать толпу, в которой она, как огня, боялась увидеть…       Он появился словно из ниоткуда — слишком уверенный, чтобы быть случайным. И одним своим голосом выбил её из равновесия.       — Добрый вечер, сеньорита. Очаровательная маска. Позвольте Вашу руку?       Её веер чуть дрогнул, но улыбка осталась безупречной.       — Вот так сразу? Без знакомств, без прелюдий? А Вы, сеньор, не лишены дерзости.       — Мы на балу-маскараде, — мягко заметил он, чуть склоняя голову. — Здесь принято отказываться от имён… и притворства. К тому же, я всегда знаю, чего хочу.       Её взгляд задержался на нём чуть дольше, чем позволяли приличия.       — Звучит заманчиво, — тихо произнесла она, едва заметно наклоняясь ближе. — Но как я могу быть уверена в Ваших намерениях?       На мгновение в его глазах мелькнуло что-то острое, холодное — почти опасное. Но это исчезло так же быстро, как и появилось.       — Я могу гарантировать даме безопасность. Но только если она пойдёт со мной.       Он сделал паузу, позволяя словам осесть.       — А если нет… вечер может стать немного более… интересным.       — Интересным? — её бровь чуть приподнялась. — Это приглашение… или предупреждение, сеньор?       — Возможно, и то, и другое.       — Интересным?! — раздался резкий голос сбоку. — Он что, угрожает тебе… Вам, сеньорита?       Молодой человек шагнул ближе, явно готовый вмешаться. Она же даже не обернулась сразу. Как не сразу и вспомнила имя своего спутника.       — Всё в порядке, Валентин, — спокойно сказала она, лишь слегка повернув голову. Ни намёком, ни взглядом она не выдала своего напряжения. — Не стоит так волноваться. Сеньор просто… слишком уверен в себе.       Её взгляд снова вернулся к незнакомцу — теперь уже пристальный, почти изучающий.       «Ты ведь не просто играешь, — читалось в нём. — И я это вижу».       — Слишком уверен в себе? — вспыхнул Валентин. — Да что он о себе возомнил! Вмешивается, а теперь ещё…       — Тише, сеньор, — перебил его незнакомец, даже не повышая голоса. И именно поэтому его услышали все трое. — Мы на балу. Здесь принято соблюдать приличия. Не будем портить вечер… особенно даме. — Он перевёл взгляд на неё — уже не скрывая лёгкой усмешки. — В конце концов, сеньорита вполне способна сама решить, чьё общество ей предпочтительнее.       — Ха! — Валентин скрестил руки. — Хотите сказать, Вы не станете настаивать, если она выберет не Вас?       Едва заметная улыбка тронула губы незнакомца — спокойная, почти снисходительная.       — Нет. Желание дамы — закон, сеньор. — Он чуть склонил голову. — Жаль лишь, что не каждый мужчина способен это понять.       Тишина повисла на долю секунды. Музыка тем временем сменилась стала более медленной, плавной.       Неизвестный снова протянул ей руку. На этот раз — без слов.       Дама посмотрела на неё… затем на него. И улыбнулась.       — Что ж… — её голос стал мягче, но в нём всё ещё звенела скрытая насмешка. — В конце концов, я сегодня свободная женщина. Значит, раз Вы так уверены в себе, сеньор… не разочаруйте меня.       Её пальцы легли в его ладонь. Лёгкое, почти невесомое прикосновение — но слишком осознанное, чтобы быть случайным и простым.       — Я бы не посмел, — тихо ответил он.       Мужчина повёл её в центр зала, не оглядываясь.       Музыка обняла их, и они легко влились в танец — словно делали это уже не раз. Но каждый шаг был проверкой. Каждый поворот — вызовом. И видели это лишь они.       — Вы так и не представились, — заметила она, позволяя ему приблизиться ровно настолько, насколько считала нужным.       — А Вы действительно хотите знать меня? — в его голосе прозвучала тень улыбки.       — Возможно, нет, — ответила она. — Иногда загадка куда интереснее правды.       — Тогда оставим всё как есть. — Он слегка наклонился ближе. — Пока.       Её пальцы на мгновение сжались сильнее.       — Вы… опасный человек, сеньор.       — А Вы, сеньорита… — он чуть замедлил шаг, заставляя её подстроиться под него, — слишком проницательны.       Она тихо усмехнулась.       — Посмотрим, кто из нас ошибается.       Их взгляды встретились. Маски скрывали лица, но не намерения.       Музыка плавно подходила к концу.       Мужчина не отпустил её руку сразу — задержал лишь на мгновение дольше, чем позволяли приличия.       — Надеюсь, этот вечер оправдал Ваши ожидания, сеньорита.       Она чуть склонила голову, улыбаясь.       — Более чем.       Пауза.       — Тогда… — его голос стал тише, почти личным, — полагаю, пора возвращаться.       Её улыбка не исчезла, однако слегка дрогнула.       — Куда?       Он посмотрел на неё так, что вопрос стал риторическим.       — Туда, откуда Вы решили ненадолго исчезнуть. Пора домой, Елена.       Часы гулко пробили полночь — и вечер волшебства тут же закончился.

***

      Просыпаться совсем не хотелось. Сознание возвращалось медленно, с усилием, будто кто-то вытаскивал его из вязкой темноты, в которую так легко было снова провалиться. И всё же Кристиан открыл глаза.       Перед ними возник потолок, всё тот же. Значит, он всё ещё здесь.       Граф коротко выдохнул.       — Прекрасно…       Елена. Мысль о ней и недавнем сне всплыла сама. Он чуть повернул голову.       Пусто. Разумеется. Даже если сам её визит до того не был сном… всё остальное — вполне. Кристиан закрыл глаза на мгновение, будто проверяя это ощущение. Ничего не изменилось. Только слабость в теле напоминала, что вчера было… слишком реально.       Послышался тихий стук в дверь, но де Альварадо не ответил сразу. Секунда… Другая.       Он поднялся с кровати, медленно, без резких движений. Тело откликнулось неохотно, но… лучше. Гораздо лучше, чем ожидалось. Кристиан надел маску почти машинально — привычка, доведённая до автоматизма.       — Раймонд… — тихо произнёс он, едва заметно усмехнувшись. — Опять промахнулся?       Он подошёл к двери и открыл её сам. На пороге стоял доктор Марсело, и на его лице отразилось то редкое выражение, когда профессионал на секунду забывает, кем он является.       — Сеньор де Альварадо… Но ведь… — он запнулся, всматриваясь внимательнее. — Яд…       Кристиан чуть склонил голову и едва заметно усмехнулся. Пальцы машинально скользнули по старому шраму на ладони. Сила всё ещё была… условной.       Он отступил внутрь комнаты.       — Полагаю, Вы всё-таки собираетесь закончить фразу, доктор, — спокойно произнёс граф и сел на край кровати, пристально глядя на Марсело. — Или объясните, зачем пришли.       Врач будто очнулся, глубоко вдохнул.       — Вам вообще не стоило вставать, — резко сказал он, проходя внутрь. — Что за самодеятельность, сеньор де Альварадо?       Кристиан чуть изогнул бровь.       — В данном случае, — произнёс он ровно, — это не моя проблема. Насколько я понимаю, Вы несколько… запоздали с противоядием. — Его взгляд стал холоднее. — Поэтому мне пришлось взять дело в свои руки.       Марсело замер. На мгновение.       — Вы… сами? — переспросил он, явно не веря.       Кристиан посмотрел на него чуть внимательнее.       — Я не совсем понимаю, что Вас удивляет, доктор. — Пауза. — Де Альварадо всегда были достаточно самостоятельны.       Он на мгновение отвёл взгляд и добавил чуть тише:       — Хотя… в этот раз мы действовали сообща.       Что-то в его тоне едва заметно изменилось. Совсем немного, но достаточно, чтобы Марсело это заметил. Он прищурился. И вдруг… улыбнулся. Понимающе.       Врач не спеша поставил чемодан на стол.       — Вот как, — пробормотал он. — Тогда многое становится на свои места…       Он чуть наклонил голову.       — И, полагаю, запах женских духов тоже.       Кристиан медленно перевёл на него взгляд. Выразительно.       — Доктор, — произнёс он с лёгкой, почти ленивой язвительностью, — Вы пришли меня лечить… или заняться анализом моей личной жизни?       Марсело тихо рассмеялся.       — Простите, сеньор де Альварадо, — сказал он уже мягче. — Просто… меня радует, что у Вас наконец появилась эта самая личная жизнь.       Он щёлкнул замками чемодана и в следующее мгновение снова стал собранным, уверенным специалистом.       — Впрочем, даже если противоядие уже было получено, — продолжил он деловым тоном, — это не значит, что всё в порядке. — Он поднял взгляд. — Мне нужно понять состав. Возможные последствия. Организм всё ещё ослаблен — Вам не стоит покидать постель в ближайшее время.       — Я так и понял, — глухо ответил Кристиан, но не двинулся. — Что это был за яд?       Марсело замер на секунду, а затем медленно выдохнул.       — Смертельный, — сказал он прямо. — И крайне сложный по составу. — Врач нахмурился. — Судя по всему, он воздействует не только на тело, но и на сознание. Дезориентация, затруднённое мышление… Он должен был быть весьма болезненным.       Граф чуть отвёл взгляд.       «А он и был».       Но вслух ничего не сказал.       Марсело же продолжил:       — Честно говоря, я не уверен, что у Вас было достаточно времени… — Он замолчал, затем посмотрел внимательнее. — Если Ваша… гостья смогла так быстро определить состав и создать противоядие… — Пауза. — Это очень опасная женщина.       Тишина.       — Или, — добавил он, — она знакома с тем, кто этот яд создал.       Кристиан не ответил сразу. Пальцы снова коснулись шрама. Лёгким, почти незаметным движением. Сам он задумчиво посмотрел куда-то в сторону и после тихо произнёс:       — Я бы поверил… в оба варианта.       В его голосе не было ни тени сомнения.

***

      Погода портилась. Это чувствовалось во всём — в тяжёлом воздухе, в низких тучах, в том, как ветер всё чаще срывался на резкие порывы. Но Лолита всё равно вышла в город, ведь сидеть дома для неё было невыносимо. Там было слишком много мыслей и слишком много вопросов, на которые совсем не было ответов.       Улицы были полны людей, но в этом шуме уже не было прежней лёгкости. Разговоры звучали тише, взгляды — напряжённее. Все словно чего-то ждали. И это «что-то» явно не было хорошим.       Лолита остановилась у одной из лавок. Платья, ленты, украшения. Она провела пальцами по ткани, почти не глядя.       — Может, это? — пробормотала она себе под нос, поднимая ленту. Но тут же опустила обратно.       Нет. Это не помогало. Мысли возвращались к одному и тому же. К родителям. Им отказали выдать противоядие от так называемого проклятия. Раймонд решил не угрожать, не намекать. А просто… действовать. Максимально жёстко и решительно. В его настоящем стиле…       Девушка скрестила руки на груди.       — И чего ты добиваешься?.. — спросила она вслух.       Ответа не было и на этот вопрос. Он хотел, чтобы она сама пришла? Сдалась? Оставила всё — и просто вошла в гарнизон, как в ловушку? Это было бы слишком прямолинейно. Или… наоборот, слишком продуманно.       Сеньорита резко выдохнула.       — Слишком много неизвестных…       — Лолита!       Она не сразу поняла, что это кричали ей.       — Лолита!       И только когда в неё буквально врезались, она вздрогнула.       — Осторожно…       — Диего пропал!       Голос был слишком громкий, слишком резкий — и всё равно терялся в шуме улицы. Лолита моргнула.       — Что?       — Пойдём! — Бернард схватил её за руку и потянул в сторону. — Здесь ничего не слышно!       Они быстро протиснулись сквозь толпу, остановились у стены, где было чуть тише.       — Повтори, — коротко сказала она. Надеялась, что послышалось. О боги, хоть бы ей послышалось из-за толпы!..       Мальчик шумно вдохнул, пытаясь собраться.       — Диего пропал! — Он говорил быстро, сбивчиво, почти захлёбываясь словами: — Я помог ему… ну… выбраться. Он хотел всё проверить, разобраться с этим… с монстром. Он что-то нашёл, я точно знаю! А потом… после площади… после Раймонда… он просто не вернулся!       Лолита нахмурилась.       — Дон Алехандро считает, что он сбежал, — добавил Бернард, уже тише. — Просто… ушёл.       Пауза.       — Нет, — сразу ответила она и покачала головой. — Это на него не похоже. Он бы не стал.       Бернард кивнул, почти с облегчением.       — Я тоже так думаю!       На мгновение между ними повисла тишина. Лолита задумчиво смотрела куда-то вдаль, скрестив руки. Мысли, как назло, складывались медленно. Слишком медленно. Что-то во всём этом не сходилось. Было много нитей — и ни одной чёткой.       Девушка резко вдохнула глубже и замерла.       Запах. Слабый, но знакомый…       Гарь!       Лолита нахмурилась, ещё раз вдохнула — сильнее, глубже, будто надеясь, что это ошибка, однако нет. Запах стал лишь отчётливее, резче.       Сеньорита медленно подняла взгляд к небу. Там всё ещё были эти тучи. Тяжёлые, тёмные. Как вдруг… что-то упало. Просто мягко приземлилось на камень рядом.       «Пепел».       Следом был ещё один кусок. И ещё. Они падали всюду: на плечи, на руки, на землю. Люди начали останавливаться. Разговоры стихали. Кто-то даже поднял ладонь, ловя серые хлопья.       — Это… — прошептал он. — Это проклятие…       Слово будто подхватили.       — Проклятие…       — Я же говорил…       — Это снова оно…       Шёпот быстро превращался в гул. Гул — в панику.       Лолита не двигалась, а просто смотрела и слушала.       — Нет, — тихо сказала она наконец.       Но её никто не услышал. Только Бернард, что стоял рядом вытянул руку. На его ладонь тоже опустился обгоревший кусочек чего-то — ткани или бумаги. Он внимательно посмотрел на него и тихо вздохнул.       — Ну вот, — сказал он почти спокойно. — Теперь у нас ещё одна проблема…       Лолита перевела взгляд на горизонт. Туда, где небо было темнее всего. И на секунду ей показалось, что это только начало.

***

      Камни всё ещё грухо медленно осыпались, однако за ними уже слышалась работа.       — Здесь!       — Ещё заряд!       — Быстрее, он не мог далеко уйти!       Зорро поднял голову.       Голоса за эти минуты стали ближе. Даже опасно близко.       Молодой человек провёл рукой по лбу, стирая пыль — и на секунду задержался. Он почувствовал его даже сквозь перчатку. Неприятный, нарастающий жар. В руках осталась лёгкая дрожь.       Герой в маске хрипло прокашлялся и снова посмотрел на близнецов.       — Что здесь происходит? — спросил он уже без лишних слов. — Что это было за чудовище? Зачем весь этот… спектакль?       «Актёры» переглянулись и внезапно почти одновременно усмехнулись.       — Ты ведь уже всё понял, — спокойно сказал один.       — Осталось только принять, — добавил второй.       Зорро прищурился.       — И всё же просветите меня.       Короткая пауза.       — Чудовище было нужно, чтобы предупредить город, — произнёс первый, будто объясняя очевидное.       — Дать подсказку, — продолжил второй. — Намёк.       — На что?       — На то, кому не стоит доверять.       Тишина на мгновение повисла между ними. Зорро уже подумал, что продолжения не будет, однако первый из братьев всё же добавил, почти буднично:       — Раймонду.       Герой в маске коротко безрадостно усмехнулся.       — Оригинально.       — Мы старались, — невозмутимо ответил второй.       Снаружи снова грохнуло. Камни дрогнули, а с потолка посыпалась пыль.       — Люди увидели чудовище, — спокойно продолжил первый, — и испугались.       — Но всё же не поняли, — добавил второй.       — И не узнали.       Мятежник провёл рукой по лицу.       — Значит, вы решили напугать город… чтобы он сам сделал правильный вывод?       — Именно.       — И что в итоге?       Короткая пауза.       — В итоге, — спокойно сказал первый, — Раймонд победил.       — Козыри теперь у него, — добавил второй. — Противоядие.       — Люди будут благодарны.       — Даже если благодарить придётся тирана.       Зорро тихо выдохнул.       — Великолепно. — Он покачал головой. — Ужасная логика.       Один из братьев пожал плечами.       — Это не наша.       — Это идея Созерцателя.       Где-то за стеной раздался новый взрыв. На этот раз ближе. Ещё ближе.       Молодой человек резко кашлянул, и звук эхом разнёсся по укрытию. Последовала секунда тишины. А потом…       — Там кто-то есть!       — Готовьтесь!       Он стиснул зубы и снова посмотрел на близнецов.       — Кто он такой? — спросил герой в маске уже жёстче. — Что за дьявол скрывается под капюшоном и решает, кто достоин «подсказок»?       Они почти синхронно покачали головами.       — Ещё не время.       — Вы серьёзно? — в голосе Зорро мелькнула злость, однако ответа всё же не последовало.       Вместо этого один из «актёров» кивнул куда-то в сторону.       — Там.       Молодой человек перевёл взгляд. В глубине укрытия, за каменной аркой, едва заметно темнел проход.       — Запасной выход, — добавил второй.       Они отошли к столу и впервые взяли в руки то, что до этого казалось частью беспорядка. Оружие, пусть и странное. Не похожее на привычное. Но тем не менее ошибки быть не могло.       Зорро нахмурился.       — Вы не идёте?       — Нет, — спокойно ответил первый.       — Это тебе пора, — добавил второй.       — Здесь скоро станет слишком… небезопасно.       Крики снаружи стали громче, когда камни треснули.       — Мне нужны ответы, — резко сказал мятежник.       — Тебе для начала нужно выжить, — жёстко перебил его первый. — Взгляни на себя. Ты едва стоишь на ногах.       Второй кивнул.       — А солдаты уже почти внутри. И мы не собираемся тебя защищать. Наше задание уже давным-давно выполнено.       Тишина. Зорро смотрел на них ещё секунду прежде, чем спросить:       — Зачем вы и вовсе остались здесь? Ловушка?       — Нет, — резко ответил первый из близнецов. — Мы здесь живём.       И всё. Герой в маске понял, что дальше спрашивать было бессмысленно. Время на исходе… Он развернулся и сделал первый шаг в сторону выхода. Пошатнулся — но устоял.       И вдруг…       — Прости.       Молодой человек остановился и обернулся. Второй из близнецов смотрел на него уже без усмешки.       — За рану во время стычки на гасиенде, — добавил он спокойно. — Иногда правое дело… не обходится без крови.       Зорро задержал на нём взгляд.       — Надеюсь, вы правы, — тихо ответил он.       — Иначе это всё было зря, — отозвался первый. — А теперь иди. Город ждёт.       И второй добавил чуть тише:       — Не только город.       Мятежник не стал спрашивать. Он просто развернулся и пошёл. Каждый шаг тогда отдавался болью, а каждый вдох — тяжестью. И всё же он шёл к проходу, к выходу. К воздуху.       Позади раздался глухой взрыв. А следом — неразборчивый гул, крики. Зорро не стал оборачиваться или останавливаться. Что произошло дальше — осталось там, в темноте.       Герой в маске выбрался наружу, почти вывалившись на землю и закашлялся. Свежий воздух резко ударил в лёгкие.       Молодой человек поднял голову. Над ним было серое, угрюмое небо. И… пепел. Лёгкие хлопья медленно опускались вниз.       — Вьенто… — хрипло позвал Зорро.       Ответ не заставил себя ждать. Конь, как всегда, появился быстро, словно ждал неподалёку. Молодой человек с трудом поднялся не без помощи верного друга. Он провёл рукой по шее жеребца и прошептал:       — Молодец…       Голос был надорванным и уставшим настолько, что напугал даже его самого. Вьенто встревоженно повёл ушами и фыркнул, но Зорро успокоил его. Хотя забраться в седло и удалось с усилием. Пальцы сжались на гриве, а лоб прижался к тёплой коже.       — Домой, — прошептал молодой человек.       Больше ехать было некуда.       Вьенто сорвался с места. А с неба безучастно продолжал падать пепел.

***

      Иаго не спешил. Это было… непривычно. Он остановился у двери, скользнул взглядом по стоящему рядом подчинённому.       — Вердуго. Она выходила? — спросил он негромко.       — Нет, сеньор.       — Ела?       — Да, сеньор.       — Спала?       — Насколько мне известно…       Лидер подполья кивнул, не дослушав.       — Кто к ней заходил?       — Никто.       Последовала пауза. Пожалуй, слишком длинная для таких вопросов.       — Вела себя… спокойно?       Подчинённый чуть замялся.       — В основном, да.       В основном? И всё же Иаго коротко кивнул.       — Хорошо.       Он задержал взгляд на двери ещё на секунду. Глупо. Абсолютно. Ему не нужно было сюда приходить. Всё, что нужно, ему и так докладывали. И всё же…       Он толкнул дверь — и Моника обернулась сразу, словно ждала.       Бывший командир на мгновение задержался, разглядывая её.       У неё с матерью всё-таки не было ничего общего. Совсем. Разве что взгляд тот же. Прямой, твёрдый, жёсткий. Как и у всех де Мендоса. Корни не утаить фамилией.       — А вот и Вы… — спокойно произнесла Моника. И почти сразу спросила: — Зачем Вы меня спасли? — На мгновение она замолчала. Но только на мгновение. — Где Ястреб? — Она выступила ещё на шаг вперёд. — Что вообще произошло?       Иаго молча прошёл в комнату и неторопливо сел в кресло напротив, будто у него было всё время мира. Хотя это было не так. Ему нужно было готовить своё торжественное возвращение. Люди ждали, планы и ресурсы — простаивали. А он… сидит здесь. Обсуждает обещание, которое не собирался выполнять.       Бывший командир откинулся на спинку кресла.       — Слишком много вопросов, — произнёс он спокойно. — И слишком мало времени.       Тишина. Он скользнул взглядом по комнате, размышляя. Книги, окно — безупречный порядок. Как будто это было действительно интересно или хотя бы важно.       — Ястреб жив, — добавил он наконец.       Моника едва заметно вздрогнула.       — Он успел покинуть «Эль Райо» до взрыва. Не один. И пытался вернуться.       Взгляд девушки стал напряжённее.       — На нижнюю палубу, — продолжил Иаго. — За кем-то. — Он перевёл взгляд на неё. — Это упростило задачу.       Тишина повисла между ними.       — Вы знали, — тихо сказала Моника. Это был даже не вопрос, а утверждение.       Лидер подполья кивнул.       — Разумеется.       И вновь пауза. Короткая, но всё же давящая будто изнутри.       — Я пообещал твоей матери, что найду тебя. — Он чуть склонил голову. — И присмотрю.       Что-то в выражении лица Моники изменилось. И голос стал… резче.       — Вы видели её? — сразу спросила девушка. — Где она?       Иаго отвернулся. Выдержал паузу и… не стал отвечать. Он поднялся.       — На сегодня достаточно.       Бывший командир направился к двери.       — Что значит — достаточно?! — голос Моники дрогнул, но не сломался. — Вы не ответили ни на один…       — Тебе не стоит лишний раз волноваться, — спокойно перебил он.       И это было хуже всего.       Когда дверь резко закрылась, Моника ещё несколько секунд просто смотрела на неё. Потом шагнула вперёд и постучала.       — Откройте.       Тишина.       — Я требую!       Ничего.       Она замерла, стиснула зубы и резко отвернулась. Когда перед ней в последний раз закрывали дверь… Нет. Не важно. Она найдёт его…       Девушка вернулась к окну и скрестила руки на груди. Мысли лезли одна за другой.       «А вдруг… — Она резко вдохнула. — Нет».       Не сейчас. Не…       Что-то ударилось о подоконник. С лёгким звуком. И тем не менее Моника вздрогнула. Взгляд сместился вниз.       Это был маленький камень с привязанной к нему запиской.       Прежде девушка быстро выглянула вниз. Никого. Пусто.       — Очень смешно, — пробормотала она. — Решили ещё и так…       Однако, развернув записку, замерла.       Почерк был незнаком. Он был ровный, красивый, даже каллиграфический, как у писаря или очень прилежного студента.       Послание было коротким:       «Вызовите его на дуэль, сеньорита. Если желаете ответы — возьмите их силой».       И без подписи.       Моника прикусила губу.       — Дуэль?..       Это звучало… безумно. И в то же время — слишком просто.       Она сжала записку. А вдруг… Если победит… получит ответы. Если нет… Что стояло на кону? Сеньорита на секунду замерла.       — Он не убьёт, — тихо сказала она вслух. — Не сейчас.       Это было не уверенностью, скорее способом успокоения. И тем не менее он сработал.       Девушка быстро спрятала записку в складках платья и подошла к двери.       — Эй! — позвала она.       Через несколько секунд появился тот самый слуга, который отвечал на вопросы Иаго. Сеньорита слышала их. Ещё решила тогда: какие глупые, эти вопросы. Словно её дяде действительно было до неё дело. По-настоящему.       Подчинённый был довольно молодой, чуть напряжённый и выглядел значительно живее других молчунов.       — Сеньорита?       Моника внезапно резко пошатнулась.       — Мне… плохо, — прошептала она, хватаясь за край стола.       Слуга тут же подскочил.       — Сеньорита! Сейчас, я позову…       — Нет! — она ловко схватила его за руку. Сильнее, чем следовало. — Не надо… — В её глазах блеснули слёзы. — Пожалуйста… не говорите ему.       Подчинённый замер и нахмурился. Он уже понял, что всё это было спектаклем.       — Но…       — Мне нужна помощь, — прошептала Моника. — Это… важно.       Он колебался. Видно было, что хотел уйти, позвать кого-то. Сделать «как правильно».       — Антонио, — тихо сказала Моника.       Он вздрогнул.       — Откуда Вы…       — Я слышала, — перебила она. — К Вам так друзья обращаются. — Пауза. — И я уверена… — добавила она уже мягче, — сеньор де Мендоса велел вам помогать мне.       Слуга стиснул губы и нехотя кивнул.       — Во всём. Что Вам нужно?       Моника улыбнулась.       — Для начала… — сказала девушка спокойно, отпуская его руку, — просто поговорите со мной.       — О чём?       Она чуть склонила голову. Глаза блеснули.       — О дуэлях.       Пауза. Глаза подчинённого стали похожи на два больших колеса после её слов, однако сеньорита была уверена: им удастся найти общий язык.       Она добавила едва слышно, уже про себя:       «А там… видно будет».

***

      Диего вернулся домой посреди ночи, через тайный ход, едва слышно скользя по полу. Он не обращал ни на кого внимания, упав на кровать, словно весь мир вокруг перестал существовать.       Бернард, дремавший в комнате на стуле, тут же вскочил.       — Диего! — прокричал он, встревоженно подбегая. — Где ты был?!       Молодой человек лишь глубже уткнулся в подушку и пробормотал:       — Отцу… Дон Алехандро… грозит опасность. Чудовище… настоящее. Последствия… хуже.       Бернард побежал за врачом, едва успев испустить тревожный крик.       Диего же остался один с собственными мыслями и внезапно резко потерял нить реальности. Ему снилось чудовище, резко разлетавшееся на две части, взрывы, грохот и пепел, летевший прямо с небес.       Когда он очнулся, прошло уже несколько часов. Глаза он открыл лишь чуть-чуть, едва разглядывая смутно знакомого врача у кровати. В дверях застыл Дон Алехандро, напряжённо скрестив руки.       — С геройствами лучше повременить, — тихо произнёс врач. — Организм ребёнка истощён.       — Геройства? — нахмурился дон Алехандро. — Какие уж там геройства… Он лишь решил добить меня своими побегам!..       — Нет, сеньор, — спокойно ответил доктор. — Если бы Диего был простым тихим и легкомысленным молодым человеком, он бы не смог так сильно истощить организм и заболеть.       — И что это значит? — переспросил дон Вега.       — Констатирую факты: полное истощение, усталость, шрамы и болезнь. Для полного восстановления — нужен покой и уход. Возможно, Вам стоит внимательнее присмотреться к сыну.       Пожилой дон нахмурился ещё раз:       — Вы берёте на себя слишком многое.       — Я просто делаю свою работу, — спокойно ответил врач. — Пожалуй, даже слишком хорошо.       Он кивнул, попрощался и ушёл, оставив за собой тишину.       Диего попытался вспомнить, где видел этого врача раньше, но голова раскалывалась.       Дон Алехандро же ещё на мгновение посмотрел на сына, затем вздохнул:       — Можно заходить.       И вышел.       В комнату тут же ворвался Бернард. Увидев его, молодой человек полностью открыл глаза, перестав притворяться.       — Что произошло, пока меня не было? — спросил он сразу.       Бернард нахмурился и отказался отвечать:       — Тебе нужен покой.       — Главное чудовище всё ещё в городе, — сказал Диего, чувствуя тревогу, — так что отдыхать не время.       — Аделаида справится, — возразил мальчик. — С этим монстром у неё свои счёты.       Он кратко пересказал, что Раймонд отказался выдавать противоядие семье Лолиты, очевидно, зная, кто скрывается под маской Аделаиды. Лолита теперь была настроена решительно разбираться и с этим, и с летящим с неба пеплом.       Диего хотел подняться, но Бернард остановил его:       — Нельзя. Она справится. Главное — верить.       — Я верю, — тихо сказал Вега младший, но сердце его не успокаивалось. — Но что же она задумала?       Тишина снова наполнила комнату. Снаружи город спал, но внутри — тревога и предчувствие грядущего.

***

      Аделаида уже несколько часов держалась в седле Жемчужинки, напрягая взгляд и внимательно следя за горизонтом. Пепел кружился в воздухе, портя видимость и заставляя сердце биться быстрее.       Ветер дул ей в лицо, но кобылица скакала против него с завидным упорством, будто сама чувствовала, что от этого зависит удача их миссии. Источник возгорания находился далеко за пределами города, и, по идее, никто в Сан-Таско о нём не должен был узнать. Но ветер всё испортил — и теперь Аделаида знала о проблеме.       Вскоре она заметила укромное ущелье. Место должно было быть безлюдным, но там уже было слишком много людей. Она подъехала как можно ближе, стараясь не издавать ни звука, и вдруг услышала топот копыт.       — Прятаться… — пробормотала она, крепко удерживая поводья.       С лошадью это было непросто, но отпустить её означало бы раскрыть себя. Девушка успела укрыться между скалами, хотя укрытие было крайне неудобным. Ветер, как услужливый шпион, вновь донёс до неё отдельные слова и фразы.       — …сеньор Лино приказывает уничтожить бумаги…       — …покинуть город до прихода гнева Раймонда…       — …безумец, — услышала Аделаида.       Скрывшись за камнем, она поняла: это люди Лино, владельца Северно-индийской торговой компании. Судя по всему, Лино решил досрочно сбежать от Раймонда и заранее сжечь все компрометирующие документы. Пепел, поднимающийся в небо, был лишь неудачным обстоятельством. Если его планы по уничтожению улик осуществятся, Лино выйдет сухим из воды. Чего мятежница допускать не собиралась.       Аделаида глубоко вдохнула и дала Жемчужинке команду. Лошадь рванула в галоп. Девушка сымитировала фигуру человека в седле, чтобы преследователи держали дистанцию и не заметили, кто за ними гонится.       — Отлично, — пробормотала Аделаида, с азартом прищурившись. — Теперь посмотрим, кто кого.       Несколько человек бросились за лошадью в погоню, а её хозяйка легко обнажила шпагу. Бои за бумаги и манёвры между скалами были опасными, но возбуждающими. Каждое движение требовало точности, каждая минута могла стать последней возможностью остановить Лино.       — Игра начинается, — сказала она себе, с улыбкой на губах, чувствуя, как адреналин разливается по венам.       Погоня ушла в сторону. Топот копыт быстро стихал, уводя за собой часть людей Лино.       Аделаида выждала ещё немного. Секунда. Вторая. И только когда ущелье снова наполнилось относительной тишиной, она быстро выскользнула из укрытия. Точно, без лишних движений.       Оставшихся было немного: всего четверо. Хотя нет. Пятеро. Ещё женщина с тугим пучком на голове, отдававшая приказы, стояла чуть поодаль, наблюдая за костром.       Бумаги горели. Пламя жадно пожирало строки, превращая их в серый пепел.       — Чёрт, — тихо выдохнула Аделаида.       Тянуть было нельзя. И она не стала — сорвалась с места.       Первый даже не успел понять, что происходит. Резкий выпад — и шпага вылетела у него оружие. Будто тень пронеслась между ними.       Второй обернулся слишком поздно. Звон металла разрезал тишину ущелья.       — Кто…?!       — Поздно, — коротко бросила Аделаида.       Она двигалась быстро. Слишком быстро для них. Скала за спиной, узкий проход впереди — она выбрала позицию, где их численность почти не имела значения. Один за другим.       Шаг. Уворот. Контратака.       Девушка чувствовала всё: ритм боя, ошибки противников, их страх.       — Держите её! — крикнула женщина.       Но поздно.       Один уже отступал, прижимая раненую руку. Другой — потерял равновесие и отлетел в сторону. Третий даже не решался подойти.       Аделаида чуть усмехнулась.       — Что, всё?       Она резко развернулась, уходя от удара, и в следующую секунду выбила шпагу ещё у одного.       Металл со звоном ударился о камень, и наступила тишина. Короткая, натянутая.       — Отойдите, — холодно сказала мятежница.       Никто не двинулся, однако и не атаковал. Им уже хватило. Так что Аделаида не стала тратить время и рванула к костру. Жар ударил в лицо. Пепел закружился сильнее.       Девушка быстро, не задумываясь, выхватила из огня несколько ещё не до конца сгоревших листов, стряхивая с них искры. Пальцы обожгло.       — Ай…       Но она только стиснула зубы. Это было слишком важно. Сеньорита отступила на шаг. И никто не остановил её.       Люди Капитала просто смотрели. Кто с ненавистью, кто с опаской. Женщина у костра прищурилась, однако не отдала приказа. Словно высматривала что-то… в ней или за её спиной.       Аделаида медленно выпрямилась. Ветер ударил в лицо, пепел — в глаза. Вот только всё это было неважно. Девушка перевела взгляд на бумаги в руках.       Обрывки, но читаемые. Этого достаточно. Улыбка появилась сама собой.       — Ну вот… — тихо сказала она. — Совсем другое дело.       Она выдохнула с облегчением, на мгновение позволив себе это чувство. Ведь всё получилось.       И именно в этот момент… что-то изменилось. Будто стало… слишком тихо.       Она не услышала шагов и не почувствовала приближения. Был только… удар. Сзади, резкий. Мир на секунду вспыхнул белым.       Шпага выскользнула из пальцев, а бумаги разлетелись. Пепел смешался с ними в воздухе.       Аделаида пошатнулась, даже попыталась обернуться, только не успела. Тьма накрыла слишком быстро.       Последнее, что она почувствовала — холод камня под щекой. И вкус пепла.

***

      Пепел падал медленно, спокойно, почти красиво.       Раймонд стоял у окна, наблюдая за тем, как серые хлопья кружатся в воздухе, ложатся на крыши, на улицы, на людей. Город задыхался, а он… улыбался. Хоть и едва заметно. Странно, будто даже безумно.       Стук в дверь оборвал молчание.       — Войдите.       Солдат вошёл быстро, но остановился на пороге, будто не решаясь сделать лишний шаг.       — Сеньор, мы… нашли координаты.       Командир не обернулся.       — Продолжай.       — Там была… пещера, или что-то вроде того, — начал солдат. — Но пришлось многое взорвать, чтобы добраться. Камни… проходы… всё было завалено. А потом мы наткнулись на… — Он замялся.       — На что?       — На… человека, сеньор. Но… странного. Он будто… — служивый нервно сглотнул. — Будто находился сразу в двух местах. Мы… не совсем поняли. А потом он исчез.       Раймонд медленно закрыл глаза.       — Кратко, — холодно сказал он. — И по существу.       Военный вздрогнул.       — Да, сеньор! Пещера… выглядела как укрытие. Но странное. Там почти ничего не осталось. Как будто всё заранее убрали. Мы нашли только…       — Что-нибудь полезное? — перебил Раймонд.       Пауза.       — Нет, сеньор…       Тишина.       — Кто-нибудь там был? — спросил офицер уже тише.       Капрал замялся.       — Мы… слышали голос за стеной. До одного из взрывов.       Раймонд наконец обернулся. Медленно.       — Чей?       — Был похож на… Зорро, сеньор. Но его не было, когда мы пробились внутрь, — быстро добавил солдат. — Вероятно, сбежал через другой выход. Или… — он осёкся.       — Или? — тихо переспросил Раймонд.       — Исчез…       Командир чуть махнул рукой.       — Это укрытие похоже на логово Зорро?       — Нет, сеньор, — поспешно ответил военный. — Скорее… на что-то другое. — Он понизил голос. — Там… странное место. Как будто… — он снова замялся.       — Как будто что?       — Будто там… обитали призраки.       Тишина.       Раймонд пристально посмотрел на него, словно начиная сомневаться в здравомыслии подчинённого.       — Конкретнее.       — Почти ничего не нашли, — выпалил солдат. — Только обгоревшие листы с какими-то расчётами. Их невозможно прочитать. И… кровь на камнях.       Пауза.       — Вы забрали хоть что-то стоящее?       Служивый отвёл взгляд.       — Нет, сеньор… Мы решили, что… — Он сглотнул. — Что это укрытие… чудовища.       Тишина оборвалась резко. Голос Раймонда стал пугающе холодным.       — Какого ещё чудовища?       Доносчик наклонился чуть ближе, почти заговорщически:       — Того самого, сеньор… что прокляло город. Там был знак. Тот самый!       На секунду показалось, что воздух стал тяжелее.       — Никакого чудовища нет, — резко сказал командир.       И вдруг… рассмеялся. Солдат вздрогнул и неосознанно отступил на шаг.       — Сеньор… с вами всё…       — Вон, — уже спокойно сказал Раймонд. — Немедленно.       — Да, сеньор!       Солдат исчез почти мгновенно.       Когда дверь закрылась, то вернулась тишина. Офицер снова подошёл к окну, вглядываясь в падающй пепел, а затем вытянул руку. На обожжённую ладонь опустился серый хлопок. Раймонд долго смотрел на него. А затем медленно сжал пальцы. Пепел рассыпался.       — Созерцатель… — тихо произнёс он. Улыбка вернулась. Та самая. Странная. — Никогда не устанет созерцать.       Он поднял взгляд на город, и в его глазах блеснуло что-то, очень похожее на понимание и на ожидание.

***

      Пещера была сырой, холодной и слишком тесной для того, сколько боли в ней собралось.       Люди лежали прямо на камнях, кто-то тихо стонал, кто-то уже давно перестал издавать хоть какие-то звуки. Запах крови смешивался с солёным морским ветром, который пробивался внутрь редкими порывами.       Они чудом выжили, но это была не победа. Даже не отступление. Это было… поражение.       Ястреб стоял в стороне, у самой стены, скрестив руки на груди. Двигаться было неприятно: боль в бедре отзывалась при каждом шаге, а свежая повязка уже потемнела от крови. Однако он почти не обращал на это внимания. Не до того.       Перед глазами снова и снова вставал тот момент.       Огонь, крики, разрушение. И… он. Иаго де Мендоса.       Капитан стиснул зубы. Он видел его там, на палубе. Он знал, что тот был рядом, и всё равно… упустил.       Пальцы сжались сильнее.       — Чёрт…       Он резко отвернулся, будто мог стряхнуть воспоминание, но не получилось.       Лодка, волны; обломки «Эль Райо», медленно уходящие под воду, и фигура на палубе.       Де Мендоса. Живой, невредимый, державший под руку… Монику       Ястреб закрыл глаза на секунду.       Жива. Это было главное и должно было успокаивать, однако не успокаивало. Совсем.       Он видел, как его враг спас её, как держал, как увёл. И от этого становилось только хуже.       Корсар резко выдохнул.       — Зачем?..       Вопрос повис в воздухе.       Поиграть в семью? Искупить вину? Смешно.       Он покачал головой. Нет… Кровавый матадор не делал ничего просто так. Никогда. Значит… Ловушка. Конечно. Приманка.       Он хмуро усмехнулся.       — Решил добить оставшихся…       Его взгляд медленно скользнул по пещере, по выжившим из команды. Их было десять, может, пятнадцать. И большинство едва держалось. Кто-то пытался перевязать рану сам. Кто-то уже совсем не пытался.       Ястреб задержал взгляд на Дэмерио.       Старпом сидел у стены, тяжело дыша, но при этом что-то говорил юнге, явно стараясь держаться бодро. Кровь пропитала ткань почти насквозь, однако он всё равно улыбался.       Капитан чуть прищурился, когда Дэмерио заметил его взгляд. Тот кивнул ему. Коротко, серьёзно, без лишних слов. Будто даже сейчас понимал.       Ястреб медленно отвёл взгляд.       Да. Он понимал. Все понимали. Это был не конец. Но… почти.       Корсар сжал челюсть. Мысли путались. Слишком много всего навалилось сразу. Поражение, потери, де Мендоса… Планы. И всё равно он возвращался к одному и тому же.       Моника жива. Но у него. А это было хуже всего.       Ястреб с усилием провёл рукой по лицу.       — Потерпишь… — тихо сказал он, сам не зная, кому именно.       Ей? Себе? Или всему этому проклятому миру?       Он снова скрестил руки на груди, стиснул зубы, и в его взгляде осталось только одно. Ярость. И решимость.       Он её вернёт. Чего бы это ни стоило.

***

      Диего стало немного лучше. Кашель всё ещё сжимал грудь, но уже не рвал лёгкие так, как раньше. Дышать стало легче, мысли прояснились. Он сидел на кровати, медленно доедая суп, когда дверь снова открылась.       Дон Алехандро вошёл без стука. Он остановился у порога и вниматльно осмотрел сына.       — Врач говорит, тебе лучше.       — Немного, — ответил молодой человек, отставляя тарелку.       Тишина повисла между ними. Неприятная, слишком тяжёлая.       Дон Вега сделал шаг вперёд.       — Думаю, ты должен кое-что объяснить.       Диего поднял на него спокойный взгляд. Но всё же насторожился. Он уже знал, что за этим последует.       — Где ты был? — Пауза. — И почему ушёл?       И был прав. Однако всё же не был готов отвечать, будто слова… не находились или он просто не мог их сказать.       Дон Алехандро горько усмехнулся.       — Знакомо, — произнёс он тихо. — Очень знакомо. — Вега старший отвернулся на секунду. — Несколько недель отсутствия. Без объяснений. «Так надо». «Так велел наместник», — он покачал головой. — Тогда хотя бы нашёлся человек, который попытался объяснить. Зорро.       Имя прозвучало почти резко.       — Я поверил, — продолжил пожилой дон. — Успокоился. — Он снова посмотрел на сына, и теперь в его взгляде было не просто раздражение, а тревога. Настоящая. — А теперь что, Диего? Теперь мне снова ждать? — он сделал шаг ближе. — Гадать, вернёшься ты или нет? — Голос дрогнул. Совсем чуть-чуть. — Или где мне искать твоё тело?       — Отец… — тихо произнёс Диего. — Успокойся.       — Успокоиться? — резко переспросил дон Алехандро и вдруг вспыхнул. — Врач рассказал мне про твои раны! Шрамы, которых не должно быть! Болезнь, которая не появляется просто так!       Тишина. Он смотрел прямо. Отвертеться не получилось бы. Больше нет.       — Скажи мне, Диего… — Пауза. Долгая, давящая. — Ты ведёшь двойную жизнь? — эти слова прозвучали почти шёпотом, однако от этого стали только жёстче. — А всё это… — он обвёл рукой комнату, — книги, разговоры… это просто шутка? Ты смеёшься надо мной все эти годы?       Диего не ответил. Он просто смотрел прямо, серьёзно и… виновато.       Этот взгляд. Дон Алехандро замер. Где-то… он уже видел его. Когда-то. Но где?..       Голова резко отозвалась болью. Вега старший поморщился и стиснул зубы.       — Проклятье…       Мысль ускользала, как будто он должен был что-то вспомнить… или наоборот — забыть.       — Отец? — молодой человек резко подался вперёд. — Тебе плохо?       Он попытался подняться, но дон Алехандро остановил его резким жестом.       — Сядь.       Пожилой дон выпрямился, собрался и вновь стал тем, кем должен был быть.       — Тебе сейчас самому нужна помощь, — холодно сказал он и отвернулся к двери. — Храни свои тайны. Если тебе так проще.       Он решительно направился к проёму и вышел, не обернувшись.       Диего остался сидеть один, глядя ему вслед. Он смотрел долго, а в голове словно всё ещё отдавались эхом слова: «Храни свои тайны…» Пожалуй, впервые ему как никогда захотелось перестать их хранить.       Вскоре дверь тихо снова скрипнула, и в комнату вернулся врач. Он остановился у порога, чуть склонив голову.       — Отношения с родителями, — мягко произнёс он, — порой бывают… непростыми.       Молодой человек медленно перевёл взгляд и внимательно посмотрел на него.       — Как и отношения между наместником… — сказал он будто невзначай, — и его союзниками.       Пауза.       Врач усмехнулся. Лёгкая тень улыбки скользнула по его губам, однако этого было достаточно.       — Бывают, — спокойно ответил он и не стал отрицать.       Тишина. Диего больше не добавил ничего. Не нужно было. Он уже и так понял.       Это был тот самый врач. Тот, кто лечил Зорро тогда в доме де Альварадо. А значит… Кристиан не исчез, не отступил. И явно не собирался этого делать в ближайшее время.       Игра продолжалась.

***

      Рассвет был серым, слишком спокойным. Обычным.       Кристиан открыл глаза. Он спал спокойно, почти без снов, что было… обыденностью. Подняться тоже удалось легко. Без лишних рывков, без боли. И всё же он вернулся на подушку. Ещё некоторое время граф лежал, глядя в потолок.       Пусто. Раньше его преследовали обрывки — лица, голоса, воспоминания. Теперь же не было ничего. И это… раздражало. Почему — он бы не смог объяснить.       Кристиан медленно выдохнул и вновь сел. Мир не поплыл, но слабость осталась. Глухая, тягучая. Это, пожалуй, было самое неприятное из последствий его решения.       Он опёрся рукой о стол, поднимаясь. Пальцы на секунду сжались сильнее, чем нужно.       — Значит, я жив, — тихо произнёс он и почти усмехнулся.       Раймонд, «ужин», эксперимент.       Де Альварадо провёл пальцем по ладони, словно проверяя себя.       — Неплохо.       После стольких лет… организм действительно начал привыкать к различным проверкам. Например, к ядам. Опасная привычка, но полезная.       Он потянулся за маской и всё же мгновение задержался.       Елена. Мысль о ней снова пришла внезапно, резко.       Граф чуть поморщился, надевая маску. Слишком много переменных. Слишком много… лишнего.       Он толкнул дверь и вышел в кабинет.       Там ничего не изменилось. Совсем. Та же расстановка, тот же свет, тот же воздух, будто застывший в ожидании. Прошла неделя. Целая неделя. А ощущение — словно он вышел всего на час.       Кристиан медленно прошёл к столу.       Он, конечно же, знал всё: кто приходил, кто уходил, кто пытался войти — и не решился.       Женщина. Она провела около тридцати секунд у двери, а он почти видел это сквозь пространство. Её колебание, сомнение. Непривычные для неё и неправильные. Она не вошла, лишь оставила записку.       Кристиан взял чёрный конверт и провёл пальцем по краю.       — Не в её стиле, — тихо отметил он вновь и сел в кресло.       Печать сломалась легко. Граф развернул письмо и заметил… Почерк. Он даже не стал читать сразу. На губах сама собой появилась лёгкая, понимающая усмешка.       — Адриана…       Имя прозвучало почти шёпотом.       Конечно. Кто ещё. Ослушалась приказа, вмешалась, рискнула. Ради него.       Кристиан опустил взгляд на строки и быстро пробежался по ним. Без эмоций, но внимательно, как и всегда.       Теперь всё складывалось. Наёмник и информация, которую он ей передал. То, что узнала Елена. То, что готовилось.       Он медленно откинулся на спинку кресла.       — Значит, вот как…       Он закрыл письмо.       — Ты ослушалась, — произнёс он негромко. И почти сразу добавил: — И не зря.       Кристиан прикрыл глаза на секунду.       Елена, Адриана, Раймонд.       Все линии сходились слишком быстро, слишком точно. Почти неправдоподобно.       Он выдохнул и открыл глаза.       Взгляд стал холодным, собранным.       — Несмотря ни на что… — тихо сказал граф. — Я теперь тебе должен.       Слова прозвучали спокойно, однако в них было больше, чем просто признание. Долг для де Альварадо — это не про благодарность. Это про… обязательство.       Он аккуратно сложил письмо, положил его на стол и поднялся.       Слабость всё ещё напоминала о себе, но теперь это уже не имело значения.       Игра продолжалась. И теперь он знал правила чуть лучше.

***

      Комната была тихой, как и всегда.       Иаго сидел за столом, склонившись над бумагами. Строки, цифры, расчёты — всё сходилось… и всё же где-то была ошибка. Он чувствовал её, хоть пока и не видел.       Перо замерло в воздухе, когда раздался лёгкий стук в дверь.       — Войдите.       Подчинённый появился быстро, но остановился у порога.       — Сеньор… на границе Монтерея и Сан-Таско обнаружено необычное лицо.       Лидер подполья не поднял взгляда.       — Неужели какой-то демон вылез из ада?       — Н-нет, сеньор, — замялся тот. — Это… солдат. В зелёном мундире.       Иаго медленно отложил перо и наконец поднял взгляд.       — Опишите.       Слуга сглотнул и начал говорить. Внешность, рост, осанка.       — Рыжеватые волосы. Высокий. Носит усы и бакенбарды…       — …и держится так, словно уже давно понял, как правильно жить, — с усмешкой закончил бывший командир едва слышно.       — Простите?       Иаго откинулся на спинку кресла.       — Ну как, по-Вашему, — спокойно спросил он, проигнорировав вопрос, — он похож на шпиона?       Подчинённый замялся.       — В том-то и дело, сеньор… что нет. — Пауза. — Поэтому мы не знаем, что с ним делать.       — Как это что? — Он чуть склонил голову. — Поступайте, как обычно. Но без смертей.       — Да, сеньор.       Подчинённый поспешно вышел, захлопнув за собой дверь.       Когда в комнату вновь вернулась тишина, лидер подполья снова перевёл взгляд на бумаги, однако не успел продолжить.       Дверь снова распахнулась. На сей раз резко. Без стука.       Иаго нахмурился.       — Я, кажется, ясно дал понять…       Но слова оборвались, кода он увидел, кто стоял на пороге.       Другой слуга, запыхавшийся, испуганный. Это был один из тех людей, кто должен был охранять Монику.       — С-сеньор… мы пытались её отговорить…       — Перестаньте мямлить, — холодно перебил бывший командир. Он встал, подошёл ближе и резко схватил его за плечо. — Что произошло?       Подчинённый запнулся.       — Она… сеньорита… она…       Дверь снова распахнулась. На этот раз — без колебаний. И в кабинет уверенно вошла Моника. Глаза её горели. Платье исчезло, вместо него была форма, что носили его люди по приказу. Он была ей чуть велика, однако это девушку ничуть не смущало.       За её спиной возник молодой слуга. Антонио Вердуго. Тот самый.       Иаго перевёл на него холодный взгляд.       — Кажется, — медленно произнёс он, — я ошибся, решив даровать свободу дезертиру.       Антонио побледнел, но не отступил.       Моника же шагнула вперёд.       — Он просто ищет свою мать, — резко сказала она. — Как и я.       Вновь повисла тишина. Только теперь уже не рабочая — звенящая.       Иаго перевёл внимательный взгляд на племянницу.       — Вот как, — сухо произнёс лидер подполья, как констатацию факта.       Моника не отвела глаз ни на секунду. Она сделала ещё шаг и резко бросила что-то на пол между ними. Кожаная перчатка с глухим звуком ударилась о камень.       — Я вызываю Вас на дуэль.       Слова прозвучали чётко, громко и без малейшего сомнения. А после них мир словно замер, даже воздух. Никто не двигался, никто не дышал. Тишина стала оглушающей.       Иаго посмотрел на перчатку. Потом — на девушку. И в его взгляде впервые за долгое время мелькнуло что-то… новое. Не злость, не раздражение.       Интерес.

***

      Пепел падал и здесь. Медленно, неумолимо, словно вёлся обратный отсчёт.       Лино какое-то время стоял у окна, тревожно глядя на серое небо. Но, в отличие от других, он не видел в этом ни красоты, ни смысла. Только конец.       В его глазах был страх. Настоящий, животный.       — Нет… — прошептал он.       Капитал знал, что ошибся. И теперь Раймонду стало известно… всё       Лино резко отвернулся от окна и продолжил быстро собирать вещи. Бумаги, сундуки, какие-то записи — всё летело в стороны. Кабинет за считанные минуты ввергся в ещё больший хаос. Руки дрожали, мысли путались.       — Нужно успеть… нужно успеть…       Он постоянно оглядывался на дверь; ждал, что она вот-вот распахнётся, и войдёт он.       Но… было тихо. Слишком тихо. Это пугало сильнее всего.       — Беатрис! — крикнул он в коридор. — Если ты уже вернулась — зайди!       Тишина.       Капитал судорожно застегнул сумку, подошёл к зеркалу. На секунду замер, ведь… в отражении будто мелькнула фигура. Серый силуэт за спиной.       Он резко обернулся. Никого. Пусто.       Лино тяжело выдохнул.       — Соберись…       Страх. Его было слишком много. С того самого момента, как этот де Мендоса… вернулся. Он стал другим. Хуже, опаснее. Расчётливее.       — Всё пропало… — прошептал Лино. — Это конец…       Дверь с грохотом распахнулась.       Он вздрогнул, обернулся…       — Они уже идут!       В кабинет ворвалась растрёпанная, запыхавшаяся Беатрис. Не похожая на себя.       — Некоторые бумаги не сгорели! — выпалила она. — Они вмешались! Всё испорчено — теперь у него есть компромат! На всех! На тебя, на меня, на союзников… даже на другого!       Лино побледнел ещё сильнее. Все страхи воплотились в жизнь. Побег больше не имел смысла.       — Нет…       Капитал метнулся к окну, будто действительно собирался прыгнуть, однако не успел.       Дверь открылась снова. На этот раз — спокойно, почти лениво. Совсем не как в худших кошмарах. И всё же в кабинет вошёл Раймонд с отрядом солдат. На его плечи был накинут серый плащ с капюшоном. Тот самый, знакомый и пугающе уместный.       Вторженец остановился и окинул цепким взглядом комнату. Он увидел в этом беспорядке панику, страх. А потому едва заметно усмехнулся. Щёлкнул пальцами.       — Арестовать.       Солдаты быстро и слаженно двинулись вперёд. Приказ был исполнен в точности.       Беатрис попыталась вырваться.       — Нет! Вы не…       Её схватили. Лино же даже не сопротивлялся. Он только смотрел. Пусто.       — За что?.. — выдавил он. — Мы же… работали вместе… Я помогал Вам…       Раймонд посмотрел на него с лёгкой усмешкой.       — Всё меняется. — Он аккуратно поправил перчатки. — Я предупреждал Вас, Капитал, — продолжил он, — что за выходом из игры следуют последствия. Непоправимые.       Лино судорожно вдохнул.       — Но… кто?..       Командир усмехнулся.       — Вам стоило внимательнее следить за теми мятежниками. На будущее.       Короткая пауза.       — Если оно у Вас ещё будет.       Солдаты увели их. Дверь гулко закрылась, и наступила тишина. Раймонд остался один.       Он медленно прошёлся по кабинету, осматривая разрушение.       — Вот и всё… — сказал он почти равнодушно.       В этот раз всё действительно сложилось почти что само собой. Очень удачно. Он лишь рассчитал время, проследил за одной назойливой фигурой в маске и получил даже больше, чем ожидал.       Раймонд остановился у стола, поднял один из уцелевших в хаосе листов и пробежался взглядом.       — Полезно, — тихо отметил он.       Аделаида. Он помнил тот день слишком хорошо. Когда-то уже снимал с неё маску и не убил: решил использовать. Ошибка? Или… он задумался на секунду. Нет. Благодаря ей всё сложилось. Бумаги спасены. Лино — пойман. Два зайца одним выстрелом.       Он аккуратно положил лист обратно.       — Больше никаких торговых компаний.       Пауза.       — И никакой Аделаиды, — тихо добавил Бриллиант. Спокойно, как приговор.       Раймонд подошёл к окну.       Пепел до сих пор падал с неба, но уже скоро и его не осталось бы. Командир забрал все бумаги, что удалось спасти. По иронии судьбы, большинство нужных. Капитал не учился на своих ошибках. Зато он — да.       — Катализатор не оставляет следов… — в его голосе звучала уверенность. А затем — почти насмешка. — А вот ты, братец… — он чуть склонил голову, — наследил достаточно. Предатель, изменник. Как забавно. — Пауза. — Оказалось, я был прав. Теперь даже если ты выиграешь… Не будет у тебя никакого будущего. Уж я об этом позабочусь.       Он отвернулся от окна, направился к выходу. И уже у двери, почти небрежно, добавил в пустоту:       — Пожалуй… стоит поднять награду за его поимку.       Дверь закрылась.       Пепел за окном ещё продолжал падать.