Легенда о Зорро 2

      Утро выдалось слишком тихим. Оно дышало спокойствием, тишиной. Словно что-то должно было вот-вот произойти. Хорошее? Плохое? Может быть, более громкое? Более неприятное?       Раймонд стоял у окна, глядя на город. Внизу всё выглядело почти идеально: люди спешили по делам, где-то открывались лавки, слышались голоса. Жизнь шла своим чередом. Ровно и правильно. До тошноты.       В пальцах он лениво переворачивал какой-то мелкий предмет — едва заметно, почти автоматически. Ритм, который помогал думать.       Но всё испортил стук в дверь.       — Войдите.       Дверь открылась, и в кабинет вошёл учёный — тот самый, что создал Катализатор. Спокойный, как всегда, почти отрешённый.       Раймонд не обернулся сразу.       — Что нового?       — Я всего лишь учёный, а не информатор, — ровно ответил тот. Как и всегда.       Командир скривился, словно услышал неудачную шутку, и медленно повернул голову.       — И всё же я повторю вопрос.       Учёный на мгновение задумался, будто проверяя, стоит ли отвечать вообще.       — Все жители здоровы. На этот раз… побочных эффектов быть не должно.       Короткая пауза.       — Что касается других городов…       — Меня это не интересует, — отрезал Раймонд.       Он наконец полностью развернулся, а взгляд стал холоднее.       — Сан-Таско. Монтерей. Остальное — позже.       Исследователь лишь пожал плечами.       — В таком случае, полагаю, я могу идти.       Раймонд прищурился.       — Я не помню, чтобы отдавал такой приказ.       Молчание. Командир смотрел на визитёра долго и очень пристально. Любой другой бы почувствовал себя неуютно, однако учёный лишь так же спокойно ответил:       — Приказы действуют до тех пор, пока за них платят.       Взгляд Раймонда потемнел ещё больше. На секунду показалось, что он сейчас что-то скажет… или сделает, больше не сдерживая себя. Но он лишь резко махнул рукой.       — Вон.       Учёный вышел, не оборачиваясь. Так, словно это он был хозяином положения. Командиру очень хотелось выстрелить ему в спину. Но это подняло бы слишком много шуму. Неприятно. В последнее время тишины чертовски не хватало. А если она и приходила, то всегда неправильная. Давящая. Как и сейчас.       Раймонд подошёл к окну, распахнул его шире и глубоко вдохнул. Свежий воздух, утренний свет, где-то вдалеке — щебет птиц. Всё было… правильно. И именно это раздражало.       Он уже собирался отстраниться, когда послышался шум. А затем…       Удар. Небольшой, но резкий.       Камень влетел в окно с удивительной точностью. Задел плечо. Хотя Раймонд был готов предположить, что целью было именно лицо.       Командир выругался сквозь зубы и резко высунулся в окно.       Внизу уже кипела суета. Солдаты скрутили какого-то неприметного горожанина — тот вырывался, кричал, что-то выкрикивал, но слова тонули в шуме.       — Как он сюда попал?! — рявкнул Раймонд.       — Мы… не знаем, сеньор! — донеслось снизу. — Он…       — В камеру его, — перебил Раймонд. — И как можно подробнее объясните, что так делать нельзя. Чтобы уж точно понял и запомнил.       Солдаты поспешно кивнули и потащили сопротивляющегося человека прочь. Тот продолжал кричать — уже не столько от злости, сколько от бессильной ярости. Проклинал.       Офицер отстранился от окна и медленно провёл рукой по плечу. На пальцах осталась кровь. Он поморщился.       — Чёрт…       В комнате снова стало тихо. Снова эта тишина. Ненормальная.       Командир сжал руку в кулак, словно пытаясь удержать что-то ускользающее.       Всего два человека. Всего два. Созерцатель… И этот чёртов де Альварадо.       Раймонд усмехнулся — коротко, безрадостно.       — Непоколебим… идеален…       Пауза.       — Но даже у таких есть слабые места.       Он резко развернулся и быстрым шагом подошёл к двери, выглянул в коридор.       — Ты!       Один из дежурных, до этого старающийся быть как можно незаметнее, вздрогнул.       — Приведи ко мне сеньора Улисеса Серрано. Немедленно.

***

      Дорога тянулась медленно. Особенно для тех, кто только что вырвался из самой пасти. Копыта глухо отбивали ритм по сухой земле, ветер цеплялся за плащи, но ни один из них не спешил. Будто каждый пытался оттянуть момент, когда придётся сказать хоть что-то. А может — боялся.       Дон Алехандро ехал чуть в стороне, держась на расстоянии. Зорро — позади, удерживая поводья, а перед ним, почти не шевелясь, сидела Аделаида.       Тишина висела между ними, тяжёлая, давящая. Не та, что бывает после усталости. Та, что приходит после чего-то… непоправимого.       Дон Алехандро медленно перевёл взгляд. Сначала — на девушку, потом — на всадника в маске. И снова.       Что-то вспыхивало в памяти обрывками. Резко, болезненно. Скала, тайный грот, два силуэта… И ощущение, будто это было не с ним. Или не в этой жизни.       Он сжал поводья сильнее. Конь нервно дёрнул головой.       «Тишина. Молчание. Обман. Надоело», — подумал пожилой дон и резко дёрнул поводья. Жеребец остановился почти на месте, фыркнув от неожиданности.       Зорро тут же придержал своего коня. Аделаида вздрогнула и обернулась.       — Что случилось? — спокойно спросил молодой человек.       Дон Вега не ответил. Он уже спешился — резко, почти по-мальчишески, словно в теле не было ни усталости, ни возраста.       — Я… больше не могу.       Голос его прозвучал хрипло. Он провёл рукой по лицу, будто пытался стереть что-то невидимое.       — Это молчание… — он выдохнул, качнув головой. — Этот гнев… Эти голоса… — Он поднял взгляд — тяжёлый, мутный, но в нём уже проступало что-то опасное. — Если я и правда под этим… «шёпотом», как сказал де Альварадо… — губы его скривились, — то он лишь усилил то, что было давно.       Пауза.       — Молчание. — Слово прозвучало почти как обвинение. Он шагнул вперёд. — Я ненавижу это. Тот разговор… — он резко перевёл взгляд на Зорро. — Когда меня ранили… ты говорил со мной. Это было как… глоток воздуха.       Он сжал кулак.       — А потом всё вернулось. Тайны, недосказанность. Ложь. Звон металла разрезал тишину — шпага быстро вышла из ножен.       Аделаида резко повернулась, в её голосе прозвучала тревога:       — Дон Алехандро, подождите, это не…       — Нет. — Он даже не посмотрел на неё. Взгляд был прикован только к Зорро. — Я хочу удостовериться, — тихо, но твёрдо сказал дон Вега. — Раз и навсегда.       Мятежница дёрнулась, пытаясь соскочить с коня.       — Это безумие! Вы не…       — Бесполезно, — спокойно произнёс герой в маске.       Он уже смотрел на дона так, будто видел перед собой не человека, а… состояние.       — Я узнаю этот взгляд. И ты тоже должна узнавать, Адель. — Короткая пауза. — Я ведь и сам был таким.       Девушка замерла. Мятежник же тем временем медленно спешился, без резких движений и отпустил поводья. Сделал шаг вперёд.       — Единственный выход… — его голос был ровным, почти мягким, — дать Вам то, что Вы хотите.       Он остановился напротив дона Алехандро и опустил руку к эфесу.       Аделаида резко подалась вперёд, не скрывая возмущения:       — Ты не можешь идти против…       Слова сорвались слишком громко — и так же резко оборвались. Она прикусила язык, словно испугавшись самой себя.       Зорро лишь коротко взглянул на неё.       — Есть идея лучше? — спросил он спокойно. Почти мягко. — Поблизости нет ни противоядия… ни белого.       Дон Алехандро фыркнул, сжимая рукоять шпаги.       — Я пока что в своём уме, — сухо бросил он. — И не нуждаюсь в ваших… оправданиях. — Пауза. — Я лишь хочу кое-что проверить. Не более.       Герой в маске медленно обнажил шпагу. Лезвие тихо блеснуло в утреннем свете.       — Я не хочу причинять вам вред, дон Алехандро.       Ответ последовал мгновенно:       — Никто и не говорил о вреде.       И он напал первым. Сталь ударилась о сталь. Резко, звонко. Посыпались искры. Бой вспыхнул так внезапно, что воздух будто сжался вокруг них.       Дон Алехандро двигался быстро — слишком быстро для человека его возраста. Ярость придавала силу, а решимость — точность.       Зорро отступал. Парировал, уклонялся. Не совершал ни одного лишнего движения и ни одного удара в ответ. Это раздражало.       — Сражайся по-настоящему! — рявкнул дон Алехандро, делая выпад.       Клинок прошёл в опасной близости. Зорро едва отклонился, и в его голосе впервые прозвучала тень напряжения:       — Боюсь, мы не обговаривали условия дуэли, дон Алехандро. Я могу драться как пожелаю.       Его соперник нахмурился.       — И всё же тебе стоит меньше общаться с наместником. Даже говоришь теперь… в его стиле.       Молодой человек едва заметно усмехнулся.       — В праве ли Вы запрещать мне что-нибудь?       — Сейчас и узнаем.       И в следующий момент — Зорро внезапно двинулся вперёд. Контратака была быстрой, чёткой. Не жестокой — но достаточной.       Удар, поворот, перехват. И шпага вылетела из руки дона Алехандро, звякнув о камни.       Всё закончилось так же внезапно, как и началось. Однако за эти мгновения время успело растянуться в вечность.       Проигравший замер и в этот самый момент, глядя прямо в глаза Зорро, он увидел тот самый блеск. Знакомый. И на мгновение захотел ошибиться.       Дон Вега едва слышно выдохнул тихо, почти зло:       — Я знал… Я ведь это знал.       И вдруг… рассмеялся. Не громко. Но так, словно напряжение, копившееся годами, наконец нашло выход.       Зорро медленно опустил шпагу, всё ещё напряжённый, не до конца понимая, что происходит. Но дон Алехандро уже шагнул к нему, на мгновение замялся и всё же крепко обнял.       Герой в маске замер. Руки на мгновение повисли в воздухе — а затем всё же сомкнулись в ответ.       Дон Алехандро отстранился, всматриваясь в его лицо… в маску… и словно сквозь неё.       — Рад тебя видеть, Диего, — тихо сказал он. — Рад, что ты настоящий вернулся.       Ещё пауза.       — Наконец-то… все маски сняты.       Зорро будто потерял голос.       — Отец… — только это и вырвалось.       В стороне Аделаида отвернулась, закусив губу. В глазах предательски защипало, но она упрямо сдержалась.       Дон Алехандро глубоко вдохнул, будто окончательно приходя в себя.       — Мы поговорим после. Дома, — сказал он уже ровнее и строже. — Обо всём.       Молодой человек молча кивнул. Уверенности в предстоящем разговоре совсем не было, но и избегать его он не собирался. Герой в маске поднял шпагу, убрал её, вернулся к коню и легко вскочил в седло. Помог Аделаиде устроиться впереди, как прежде.       — Едем, — решительно произнёс дон Вега, пуская коня рысью.       Однако едва Вьенто тронулся следом, как Зорро почувствовал напряжение. Тонкое, но отчётливое.       — Всё в порядке? — тихо спросил он.       Аделаида не обернулась и бросила:       — Всё в порядке.       Слишком ровно, слишком спокойно.       — Я просто хочу домой. Как можно скорее.       Зорро ничего не ответил. Вьенто ускорился, догоняя лошадь дона Алехандро.       Дорога вела их домой.

***

      Иаго сидел неподвижно. Взгляд его был прикован к столу — так, словно тот действительно мог загореться под этим холодным, выжигающим вниманием. Пальцы едва заметно сжимались и разжимались, выдавая напряжение, которое он обычно умел скрывать.       Созерцатель… Он вернул документ. Иаго до сих пор не мог это уложить в голове.       Вернул. Не уничтожил, не использовал, не приберёг как козырь, а просто… отдал. Это было неправильно, нелогично и, что хуже всего, — опасно.       Тем не менее… Неужели это всё было просто ради?..       Бывший командир тихо фыркнул, откинувшись на спинку кресла.       — О чём я вообще думаю…       Спора.       Лидер подполья почти усмехнулся.       Разве это действительно имело значение?       На мгновение его взгляд скользнул к книжной полке, вдоль корешков, расставленных с почти педантичной аккуратностью. Мысль возникла неожиданно, почти нелепо: ему бы не помешал отдых. Пусть краткий. На день или даже на час. До того, как всё это окончательно вышло бы из-под контроля. До того, как станет… испепеляющим.       Иаго медленно выдохнул. Отдых — позже. Сперва…       — Он — дьявол. — Пауза. — Сущий дьявол.       Только так всё можно было объяснить. Только он мог играть людьми, как фигурами. Доводить до грани. Сдвигать события так, будто они сами к этому пришли, и наблюдать.       Иаго подался вперёд, придвинул к себе лист бумаги и перо. Движения стали чёткими, собранными — привычная точность возвращалась.       Никаких подписей, никаких лишних слов — только суть. Чернила легли на бумагу быстрыми, уверенными штрихами. Всё должно было быть просто и легко. Иаго чётко уловил суть этого письма и писал его так быстро, словно обращался к самому себе.       Только его прервал столь ожидаемый до того стук в дверь. Иаго замер на долю секунды, а в глазах мелькнуло раздражение. По сути, его временные подчинённые сделали всё правильно. Однако он всё равно был недоволен. И почти не понимал, что именно раздражало его сильнее.       — Войдите.       Он сдвинул лист чуть назад и накрыл его локтем — почти не глядя.       Дверь открылась, и на пороге появился тот самый юноша — слишком смелый для своего положения. Антонио Вердуго.       За его спиной стояли двое надёжных слуг. Проверенных. Но после всего произошедшего Иаго не был бы готов довериться целиком и полностью даже собственному разуму. Чего уж тут говорить о людях.       — Сеньор, — коротко доложил один из них. — Предателя выпустили. Доставили, как вы приказали.       Лидер подполья кивнул, не отрывая взгляда от Антонио.       — Оставьте нас.       Мужчины переглянулись на секунду, но без лишних слов подчинились и вышли, закрыв за собой дверь.       В кабинете тут же стало тихо. Даже слишком тихо. Бывший командир почти слышал мысли юноши.       Антонио Вердуго стоял напротив стола, напряжённый, настороженный. Взгляд бегал, оценивая обстановку, расстояние до двери, до окна.       Иаго же наблюдал за ним несколько секунд, словно читая каждую мысль.       — Можешь не искать подвох, — спокойно произнёс он. — Его нет.       Он сунул руку в карман, достал небольшой мешочек и положил его на стол. Тот глухо звякнул. Деньги.       — Возьми.       Антонио тут же нахмурился.       — Мне не…       — Не нужно? — перебил Иаго, даже не повысив голос. — Не стоит изображать из себя героя. — Он чуть наклонил голову, внимательно глядя на него. — Тебе нужны деньги. Хотя бы для того, чтобы добраться до Антонитты. И не сдохнуть по дороге.       Юноша замер. Имя прозвучало для него как удар.       Иаго откинулся в кресле, словно разговор касался чего-то совершенно обыденного.       — Я знал её, — добавил он. — Даже был должен. Именно поэтому и спас тебя тогда. И помогаю сейчас. — Короткая пауза. — Так что деньги чистые, — он едва заметно усмехнулся. — Я не люблю переходить в новую жизнь, не закрыв долги в старой.       Антонио медленно подошёл, взял мешочек, но взгляд с Иаго не сводил так, словно тот был бомбой замедленного действия.       — Зачем? — наконец спросил он.       — Потому что могу, — равнодушно ответил Иаго. — И потому что уже сделал для тебя достаточно.       Он чуть подался вперёд.       — Я вытащил тебя из-под позорной казни за дезертирство. Помнишь?       Антонио кивнул.       — Помню.       — Вот и хорошо, — тихо сказал бывший командир. — Тогда считай, что теперь мы в расчёте. Мне будет достаточно, если ты просто исчезнешь.       Он махнул рукой в сторону двери.       — Свободен. Иди куда хочешь. Только сделай одолжение — уходи подальше от этого места. И этого города.       Казалось, разговор окончен. Однако юноша почему-то не сдвинулся с места.       — Я уйду, — сказал он твёрдо. — Но сначала освобожу ту девушку, что вы заперли. — Пауза. — Я знаю, что она… несчастлива здесь. Зачем Вы её заточили?       Иаго на мгновение замер. На одно короткое мгновение, которое невозможно было бы заметить сразу. Задело.       Он медленно поднял взгляд.       — Для твоего же блага, — произнёс бывший командир холоднее, чем прежде, — тебе стоит исчезнуть прямо сейчас.       Антонио не отступил. Упрямый.       — Я не могу бросить её здесь. Ей ведь плохо.       Иаго поднялся. Чернильница под его рукой случайно соскользнула со стола и разбилась о пол. По ковру расползлось тёмное пятно, но лидер подполья даже не посмотрел вниз, а сделал шаг вперёд.       Антонио, напротив, невольно отступил. Едва заметно, почти рефлекторно.       Иаго остановился совсем близко, изучающе посмотрел на него… и вдруг чуть усмехнулся.       — Ясно.       Он резко отвернулся, будто разговор потерял для него всякий интерес, и вернулся к столу. Поднял опустевшую чернильницу, повертел в руке.       — Сеньорита приглянулась, — произнёс он как констатацию.       Ни насмешки, ни укора. Просто факт.       Антонио ничего не ответил. И, конечно же, ни словом не обмолвился о том, что лишь только когда его сложный собеседник отошёл от него, вновь смог нормально дышать. Без страха.       — Не хочу тебя разочаровывать, — продолжил Иаго, всё так же спокойно, — но девушка уже занята. — Лёгкая пауза. — Одним весьма решительно настроенным пиратом. И очень мстительным.       Теперь в его голосе появилась тень иронии. Холодной, почти незаметной.       Антонио же нахмурился, явно не поверив.       Иаго лишь усмехнулся.       — Впрочем, это не единственная твоя проблема. Если решишь сунуть нос… — Он поднял взгляд. — То знай: у сеньориты… Веласкес есть родственник. Бывший офицер. — Короткая пауза. — По прозвищу Кровавый матадор. — Взгляд стал жёстче. — Который очень не любит, когда его приказы не исполняют с первого раза.       Тишина.       Спустя несколько мгновений юноша медленно кивнул.       — Я понял.       И на этот раз — действительно отступил. Достаточно с него чужих бед.       Он развернулся и вышел, тихо закрыв за собой дверь.       Иаго остался один. Он опустился в кресло, провёл рукой по лицу и тихо выдохнул.       «Легко сдался. Слабак. И тем не менее: одной проблемой меньше…»       Взгляд упал на стол. Письмо.       Лидер подполья потянул его к себе — и тут же поморщился. Чернила расплылись, а часть строк совсем исчезла в тёмных разводах.       — Проклятье…       Иаго склонился ближе, словно пытаясь разобрать хоть что-то, но вскоре одёрнул себя.       Смысл был уже не в тексте. И вряд ли стоило вообще отправлять это письмо. Раз уж волей случайности его суть исчезла, так пусть и само письмо исчезнет.       Иаго смахнул письмо в сторону и принялся работать дальше, как ни в чём не бывало. Словно это не он пытался этим письмом… предупредить. Спасти чью-то жизнь. Ведь последняя строчка не законченного послания всё ещё виднелась довольно отчётливо:       «…пусть уйдёт из города… пока ещё не слишком поздно».       Иаго продолжил разгребать бумаги. Тихо, почти беззвучно. Но мысли волей-неволей возвращались к письму. Он уже знал, что…       — Поздно.       И больше не пытался написать письмо заново.

***

      Ночь укутала на город тяжёлым, вязким покрывалом. Тишина. Даже факелы, горящие в тёмных породах, словно старались не шуметь. Но не в гарнизоне.       В камерах было людно. Кто-то храпел, уткнувшись лицом в грязные доски. Кто-то ворочался, бормоча сквозь сон обрывки ругани и молитв. Кто-то просто сидел, уставившись в стену, будто надеясь прожечь в ней дыру взглядом.       У дверей же, развалившись на стуле, дремал капрал Рейес. Как обычно. Связка ключей тихо позвякивала у него на поясе при каждом неровном вдохе.       — Эй… новенький… — прохрипел кто-то из соседней камеры.       Тот самый «новенький», которого привели утром, сидел в тени, опёршись спиной о стену. Кости всё ещё болели после «солдатского воспитания», но он старался об этом не думать. В конце концов, он знал, на что шёл.       И всё же не сразу ответил.       — За что посадили? — продолжил голос, лениво, с привычным интересом. — Или ты из тех, кто «ни за что»?       Новенький тихо усмехнулся.       — За справедливость.       Сосед фыркнул.       — Тогда тебе точно не сюда. Ошибся адресом.       Кто-то тихо хохотнул в глубине коридора. Подслушивали.       Новичок чуть повернул голову.       — Я пришёл освободить вас, — спокойно сказал он.       На секунду стало тише. А потом раздался сиплый смех.       — Слышали? — протянул всё тот же заключённый. — Герой объявился. Сейчас всех выведет под ручку… — Он кашлянул, сплюнул на пол. — Это невозможно, дружок.       Новенький не спорил.       — Возможно, — ответил он так же спокойно. — Но у меня есть пара тузов в рукаве. Всё-таки меня ведь уже считали… проклятием, — добавил он чуть тише. — Невидимым. Чудовищем.       Слова повисли в воздухе. А пока болтливый преступник думал, как бы ответить лучше, его собеседник наклонил голову и тихо свистнул. Коротко, с паузами. Слишком правильно, чтобы быть просто способом успокоения.       Где-то в глубине коридора что-то едва слышно щёлкнуло. Заключённый у решётки тут же нахмурился.       — Ты это сейчас с кем…?       Он не договорил, ведь из темноты коридора вышел человек. Точно такой же. Те же черты лица, та же походка, тот же взгляд. Он остановился напротив решётки. Оба — внутри и снаружи — коротко кивнули друг другу.       В камере повисла тяжёлая тишина.       — …чёрт, — выдохнул болтливый заключённый.       Двойник, стоящий снаружи, заговорил первым:       — Что успел?       — Получить пару тумаков и приятную беседу, — усмехнулся новичок.       — А ключи? — ухмыльнулся новоприбывший.       — Капрал, — кивнул тот, что за решёткой. — Ключи у него на поясе. Не прячет. Самое уязвимое место.       Второй кивнул, без лишних слов развернулся и направился к дежурному.       Тот даже не пошевелился.       Заключённый у решётки прокашлялся, всё ещё глядя то на одного, то на другого.       — Слушайте… — пробормотал он. — А что, собственно, происходит? И… — он нервно усмехнулся, — стоит ли доверять в таком деле, как побег… даже самому себе?       Новенький снова усмехнулся.       — Тебе лучше приготовиться, — сказал он. — Скоро все будут свободны. Вам нужно просто… исчезнуть отсюда.       Тем временем двойник уже стоял у стула Рейеса. Он наклонился, аккуратно снял связку ключей с пояса. Металл тихо звякнул, а капрал лишь хрипло выдохнул во сне.       Никакой тревоги. Никакого пробуждения.       Первый замок щёлкнул, потом второй. Звук пошёл по коридору, как цепная реакция.       Одна решётка. Другая. Третья.       Люди просыпались, поднимались, не веря. Кто-то крестился, кто-то шептал что-то себе под нос, а кто-то сразу бросался к выходу, не веря в свою удачу.       Когда двойник дошёл до «новенького», тот уже стоял у решётки. Замок щёлкнул — и дверь медленно отворилась.       Освободитель хлопнул его по плечу.       — Всё готово. Нас уже ждут.       — Лучше не трогай, — попросил новенький, чуть поморщившись и размяв плечи. — Солдаты были весьма красноречивы в своих нравоучениях о морали.       — Понял. Извини.       Болтливый заключённый тихо присвистнул.       — Ну и ну… — протянул он. — За свою жизнь раз пять сюда попадал… но такого побега ещё не видел. — Он шагнул ближе, прищурился. — Зачем вам это? Работаете на кого-то ведь — очевидно. Кто это устроил? И сколько я теперь должен?       Один из близнецов посмотрел на него. Взгляд был спокойный, почти пустой.       — Никаких долгов. Это лишь… жест доброй воли.       Он слегка склонил голову, а другой близнец продолжил:       — От сеньора, который всегда наблюдает.       Тишина стала плотнее.       — Созерцает, — добавил второй. И почти шёпотом: — И никогда не остаётся равнодушным.       Слово словно прокатилось по коридору холодной волной. Кто-то из ещё не исчезнувших заключённых выругался, кто-то ускорился. А сам болтливый заключённый вдруг побледнел.       — …я, пожалуй, пойду, — пробормотал он и первым рванул к выходу.       За ним — оставшиеся. Тюрьма опустела быстро. Только распахнутые двери, качающиеся на петлях, и спящий капрал, так и не проснувшийся, остались свидетелями произошедшего.       В коридоре, среди тени, на мгновение показалось, будто стоял кто-то ещё. Наблюдал.       А потом безмолвно исчез.

***

      Ночь уже окончательно вступила в свои права, когда компания, состоявшая из дона Алехандро и Зорро наконец добралась до гасиенды Вега. Аделаида покинула их ещё раньше, свернув на узкую тропу. И теперь молодой человек не мог отпустить мысли о ней. Уж слишком печальной выглядела девушка. Будто случилось что-то непоправимое.       Гасиенда встретила их тишиной — той самой, в которой любой звук кажется лишним.       Зорро остановил Вьенто у ворот и на мгновение замер, глядя на тёмные окна.       — Я вернусь позже, — тихо сказал он.       Дон Алехандро, уже спешившийся, нахмурился.       — И куда же ты собираешься по ночи?       Молодой человек поднял взгляд к небу, к ясной луне.       — Аделаиде нужна помощь.       Пожилой дон кивнул почти сразу.       — Карлос и Катарина… — он сжал губы. — Они выглядели плохо. Очень плохо. Чем быстрее они получат противоядие, тем лучше, — он вздохнул. — Присмотр за ними сейчас важнее всего. Хорошо, что Лолита уже вернулась домой.       Зорро едва заметно кивнул. Отпираться не было смысла. Хранить тайны — тоже. Их и так в последнее время хватало. Слова из письма де Альварадо вновь вспыхнули в голове, будто кто-то нарочно повторил их шёпотом: двадцать три дня…       Он сжал поводья.       Спросить прямо? Нет. Не сейчас. Сначала — Лолита.       — Я всё объясню, когда вернусь, — сказал герой в маске коротко. — Обещаю.       И, не дожидаясь ответа, пришпорил коня. Вьенто сорвался с места, унося его в сторону гасиенды Придо.       Дон Алехандро проводил его взглядом и тяжело выдохнул.       — Всё сложнее и сложнее… — пробормотал он и быстро направился к дому.       Двери гасиенды распахнулись почти сразу, а навстречу ему выбежала Мария.       — Дон Вега! — всплеснула она руками. — Я уже всё слышала! Говорят, на площади… Боже, что там творилось! Вы в порядке?       Он устало кивнул.       — В порядке, Мария. Просто… устал. — Он провёл рукой по лицу. — Я хотел бы отдохнуть.       Домохозяйка замялась, а это было ей совсем не свойственно. Хозяин дома сразу почувствовал напряжение, возникшее в воздухе.       — Это было бы замечательно, сеньор… — осторожно начала она. — Но… у нас гость.       Дон Алехандро остановился.       — Гость?       — Он пришёл около часа назад, — быстро заговорила Мария. — Я… я не смогла ему отказать. Всё-таки такой важный человек…       Дон Вега нахмурился. В груди неприятно кольнуло предчувствие.       — Кто?       Но Мария лишь развела руками.       — Он не представился… сразу. Но сказал, что подождёт.       Дон уже не слушал. Он быстрым шагом направился вглубь дома.       — Сеньор, может, Вы хотя бы переоденетесь? — догнала его домохозяйка. — У Вас на рубашке кровь…       Но он даже не обернулся.       Коридор показался длиннее, чем обычно. Тише. Было слишком тихо. Двери гостиной были закрыты, однако дон Алехандро резко распахнул их. Без паузы.       В комнате горели свечи. Их мягкий свет ложился на фигуру человека, стоявшего у окна. Услышав хлопок двери, тот сразу же обернулся. Медленно, словно ждал именно этого момента. И улыбнулся.       — Дон Алехандро Вега, — произнёс он с безупречной вежливостью. — Прошу простить за столь поздний визит. — Лёгкий поклон. — Обстоятельства… требуют решительности.       Он сделал шаг вперёд, и свет коснулся его образа. Шрам, пересекающий половину лица, на мгновение словно ожил в отблеске свечи.       — Кажется, нас так и не представили официально, — продолжил он, не сводя с дона внимательного, холодного взгляда. — Сеньор Улисес Серрано.       Пауза. Едва заметная.       — Думаю, нам есть о чём поговорить.

***

      К дому она добралась, когда ночь уже окончательно укрыла землю. Это было… даже кстати. Темнота скрывала лишнее, давала иллюзию безопасности.       Аделаида спрыгнула с седла, мягко коснувшись земли, и на мгновение замерла. Она провела рукой по шее Жемчужинки, тихо шепнула что-то почти неслышное — и отпустила.       Лошадь исчезла в темноте, направляясь к убежищу. А Аделаида осталась одна. Она медленно подняла руку и провела дрожащими пальцами по холодной ткани маски. Защитной.       Маска защитит. Маска всегда защищает.       Сеньорита выдохнула и уверенно шагнула к дому. Дверь чёрного хода беззвучно поддалась.       Внутри было очень тихо, даже для ночи. Аделаида замерла на пороге, прислушалась.       Ничего. Ни шагов, ни голосов, ни скрипа половиц. Только собственное сердце — слишком громкое, слишком быстрое. Словно жилище уже давно умерло, опустело, и лишь она одна теперь оставалась живым пятном в этой темноте.       Девушка не спеша двинулась вперёд. Осторожно. Каждый шаг отдавался внутри тяжёлым эхом.       Лестница скрипнула под ногой. Аделаида замерла, однако тишина не изменилась — была всё так же безжалостна в своём безмолвии. Сеньорита продолжила идти. Наверх — к комнате матери.       У двери рука на мгновение зависла. Страх сжал горло. Не за себя она боялась. Ей было страшно от того, что она может там увидеть. И всё же девушка толкнула дверь. Застыла на пороге.       Донья Катарина почти неподвижно сидела на стуле. Слишком прямо, слишком тихо. Будто восковая фигура, искусно выполненная каким-то мастером, что забыл вдохнуть в своё творение жизнь. И теперь она лишь медленно… покачивалась из стороны в сторону, как тень. Как что-то, забывшее, как быть живым.       — Мама… — выдох сорвался сам собой.       Аделаида бросилась к ней, опустилась рядом, схватила за плечи.       — Что случилось? Что произошло?       Катарина подняла на неё взгляд. Глаза были открыты, однако словно не видели.       — Всё в порядке, — тихо сказала она. — Всё… идёт как должно.       Пауза.       — Приходил… человек. Мужчина… — Слова давались медленно. Будто издалека. — Он сказал… что противоядие будет. Всё… по плану.       Девушка стиснула зубы.       — Сколько ты не спала? — спросила она уже почти прямо.       Донья не ответила сразу.       — Я… не помню. Пять дней… или больше… — её взгляд дрогнул. — Стоит только уснуть… приходят демоны. Страшные.       Аделаида не выдержала. Она обняла маму, крепко, отчаянно.       — Прости… — сорвалось шёпотом. — Мне не стоило уходить… не стоило оставлять вас…       Слёзы подступили слишком быстро. Она не успела их сдержать и тихо всхлипнула. Затем ещё раз. Её разрывало изнутри, ведь в погоне за справедливостью и спасением для города она совсем забыла про самое главное.       Девушка ещё несколько раз всхлипнула, как вдруг почувствовала руку на плече. Тёплую. Аделаида резко обернулась.       Позади стоял отец. Он выглядел… почти так же. Может, чуть живее, чем мама. Но всё равно — словно на границе.       Дон Карлос смотрел на неё спокойно, без толики тепла в глазах, такого привчного, а теперь забытого.       — Не плачь, — сказал он тихо. — Слёзы создают слишком много шума. — Его взгляд скользнул куда-то в сторону. — На шум приходят демоны.       Аделаида замерла на мгновение, потом медленно поднялась и вытерла лицо тыльной стороной ладони.       — Это правда? — спросила она, стараясь удержать голос ровным. — Кто-то приходил?       Карлос кивнул.       — Приходил.       — И противоядие?..       — Обещал, — всё так же спокойно ответил он. — Утром.       Девушка сжала кулаки.       — Как он выглядел?       Дон Придо замолчал на секунду, как будто вспоминал. Или… собирал слова.       — Высокий, — произнёс он наконец. — Плащ. Чёрный. — Пауза. — Шляпа. — Ещё пауза. — Маска. И глаза. — Он чуть нахмурился. — Стальные.       Сердце Аделаиды пропустило удар.       — Кристиан… — прошептала она.       Карлос кивнул.       — Наместник. Он знал, что о нём будут спрашивать и оставил записку.       — Где? — резко спросила сеньорита.       — Внизу. В гостиной.       Аделаида развернулась и почти бегом направилась к двери. Однако у самого порога остановилась, замерла. Вернулась. Быстро, резко. И порывисто обняла отца. Он не ответил, даже не пошевелился. Но это было и не нужно.       — Я всё исправлю, — тихо сказала девушка. — Я вас вытащу. Обещаю.       Она отстранилась и наконец, не оборачиваясь, вышла.       В коридоре было так же тихо, только теперь эта тишина казалась совсем… чужой.       Аделаида двинулась вниз. К записке, к ответам. И, возможно, к чему-то гораздо худшему.       Хотя оно ведь уже случилось. Не так ли?

***

      Ночь у моря казалась непривычно холодной. Ветер тянулся с воды, цеплялся за одежду, пробирался под кожу — неприятно, настойчиво. Или дело было не в ветре? Возможно, он просто слишком далеко отошёл от костра.       Ястреб стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на тёмную линию горизонта. Там, где море сливалось с небом, не было ничего — ни огней, ни надежды. Только пустота.       Он устал. Устал прятаться. Устал жить, как загнанный зверь, в этой сырой пещере, где каждый вдох отдавался запахом крови и лекарств. Ходить всё ещё было тяжело — нога отзывалась болью при каждом шаге, — но он хотя бы двигался. Уже лучше, чем раньше.       Не всем так повезло. Кто-то из команды не дотянул; кто-то сгорел в лихорадке, не выдержав ни раны, ни этой проклятой сырости. Судовой врач выбивался из сил — один на всех, и даже ему нужна была помощь.       Ястреб медленно сжал предплечье, будто мог так удержать мысли на месте.       Дэмерио. Он тоже мог не дожить до утра. Казалось, всё пошло на поправку… а потом — лихорадка. Резкий скачок. Заражение. Пещера стала ловушкой, а не укрытием.       Он прикрыл глаза на мгновение и с силой выдохнул.       Нужно было действовать. Нужно было вытаскивать Монику. Де Мендоса не стал бы держать её на виду — спрятал где-то в своём особняке, как ценную вещь… или как приманку. Но капитан не мог. Не сейчас.       Он вообще никого не мог спасти.       Алькону в том бою сломали крыло — чисто, точно, будто заранее знали, куда бить. Слишком похоже на почерк де Мендосы. Слишком.       Ястреб резко открыл глаза. Вдалеке, у самой границы света и тени, внезапно мелькнул силуэт. Корсар прищурился. Если это тот матрос, которого отправили в город за едой…       В этот момент из пещеры выбежал радостный юнга с факелом в руке. Он замахал им, освещая полукругом пространство, и крикнул:       — Эй! Сюда! Мы здесь!       Ястреб резко повернул голову.       — Назад, — коротко бросил он, уже чувствуя, как внутри что-то сжимается.       Поздно. Фигура в тени двинулась вперёд. И за ней — ещё одна. Потом — ещё. Тени начали отделяться от темноты, будто сама ночь решила сдвинуться с места. Пять человек. Десять. Больше. Слишком много.       Юнга замер, а затем, спохватившись, попятился назад, к входу в пещеру.       — Назад, я сказал, — тише, но жёстче повторил Ястреб.       Тот не спорил. Исчез в глубине, свет факела дрогнул и отдалился. Корсар же шагнул вперёд. Бедро тут же отозвалось болью, но он даже не поморщился. Только крепче сжал эфес шпаги.       — Кто вы такие? — резко бросил он, не сводя взгляда с приближающегося силуэта. — Если приблизитесь, я нападу.       Фигура остановилась в нескольких шагах, а люди-тени — за ним. Капюшон скрывал лицо главного. Свет костра лишь слегка касался ткани плаща, не давая разглядеть ничего лишнего. Незнакомец чуть склонил голову набок. Жест был спокойный, почти ленивый.       — Нам совсем не обязательно драться, — произнёс он мягко.       Голос… странный. Без нажима, без страха. Как будто он уже знал, чем всё закончится.       Ястреб коротко хохотнул.       — Я не доверяю незнакомцам, выходящим из тени.       Пауза. Ветер прошёлся между ними, колыхнул плащи, тронул огонь.       Неизвестный чуть выпрямился. Весь его образ был непримечательным, даже обыденным. И именно поэтому пугал.       — Зря, — спокойно ответил человек в капюшоне. — Потому что я сейчас — ваш единственный шанс выжить.       Флибустьер прищурился сильнее. Рука на шпаге не дрогнула.       — И довести дело до конца, — добавил незнакомец чуть тише.       За его спиной люди стояли, не делая ни шага вперёд. Не вытаскивая оружие. Просто ждали. Дисциплинированно, уверенно. Покорно.       Ястреб почувствовал, как внутри поднимается знакомое, неприятное ощущение. Не страх — предчувствие.       — С чего ты решил, что нам нужна помощь? — холодно спросил он.       Незнакомец сделал один шаг вперёд, и этого хватило, чтобы свет коснулся его лица… ровно настолько, чтобы увидеть лишь тень улыбки.       — Потому что иначе вы все умрёте, — ответил он так же спокойно. — Уже скоро. И ты это понимаешь, иначе не стоял бы сейчас здесь. Один.       Тишина стала плотнее. Тяжелее. Где-то в пещере закашлялся раненый.       Ястреб не обернулся: он смотрел только на незнакомца. И впервые за долгое время не был уверен, что именно должен сделать дальше. Капитан прищурился, пытаясь разглядеть под капюшоном хоть что-то знакомое — линию подбородка, изгиб губ, взгляд. Что угодно, за что можно было бы зацепиться. Но образ оставался чужим. Слишком собранным. Слишком… цельным.       Незнакомец почувствовал этот взгляд.       — Полагаю, будет честно представиться, — произнёс он спокойно. — Меня называют Созерцателем.       Имя прозвучало негромко, однако будто ударило. Ястреб резко выдохнул и, не раздумывая, выхватил шпагу. Сталь сверкнула в свете костра.       Он ждал реакции. Ожидал, что тени за спиной незнакомца двинутся, потянутся к оружию, сомкнутся кольцом. Но ничего не произошло. Они остались стоять. Неподвижные, как будто это их не касалось вовсе.       Созерцатель чуть склонил голову, словно наблюдая за интересной деталью.       — Оружие сегодня ничего не решит, — сказал он мягко. — А вот время… — лёгкая пауза, — время может отнять у тебя всё.       Слова прозвучали почти безэмоционально. И именно поэтому задели сильнее. Корсар стиснул зубы. Рука на эфесе напряглась… и всё же чуть дрогнула.       — Ты играл на стороне Барсука, — бросил он хрипло. — Так говорят. А я знаю наверняка.       Созерцатель едва заметно усмехнулся.       — Я всегда играю только на своей стороне. — Он сделал шаг ближе. Совсем короткий. — И не всегда стоит верить тому, что говорят.       Тишина между ними натянулась, как струна.       — Сегодня я тот, кто может помочь, — добавил он. — И я помогу.       Ястреб поморщился. Шпага опустилась чуть ниже.       Он слышал это имя раньше. Конечно слышал. Не раз. В разговорах, в шёпоте, в полуправде.       Созерцатель. Кто-то называл его гением, кто-то — проклятием, кто-то спасением. А чаще всего — дьяволом. Опасным. Непредсказуемым. Тем, кто никогда ничего не делает просто так.       Корсар поднял взгляд.       — Зачем? — спросил он прямо. — Чего ты хочешь?       На мгновение показалось, что под капюшоном мелькнула улыбка.       — Сегодня? — переспросил Созерцатель. — Всего лишь помочь. — Он чуть повернул голову в сторону пещеры. — Похоже, в твоей команде скоро не останется никого, кто мог бы помочь своему капитану.       Слова снова ударили точнее, чем клинок. Ястреб резко оглянулся. У входа в пещеру уже собрались все, кто мог стоять на ногах. Остальные — лежали внутри. И судя по напряжённым лицам… ничего хорошего там не происходило.       Сердце сжалось. Выбора не было. Совсем.       Если сегодня только сам дьявол в силах им помочь, то так тому и быть.       Капитан медленно выдохнул и опустил шпагу.       — Хорошо, — коротко сказал он.       Этого хватило. Тени за спиной Созерцателя тут же ожили. Без слов, без лишних движений они направились в пещеру — быстро, чётко, словно давно знали, что делать. Внутри сразу поднялся гул — тревожные голоса, вопросы, шаги.       Ястреб остался на месте. Он не сводил взгляда с фигуры в капюшоне.       — Что ты хочешь взамен? — спросил он.       Созерцатель не ответил сразу. Он смотрел куда-то мимо — туда, где вдалеке темнел силуэт особняка Барсука. Далёкий. Но всё ещё слишком близкий.       — Самую малость, — произнёс он наконец и ненадолго замолчал. — Когда придёт время… ты поступишь не так, как правильно.       Ястреб нахмурился.       — А как тогда?       Неизвестный чуть повернул голову.       — Так, как захочешь.       Корсар изогнул бровь в недоумении. Уж слишком странным звучало это условие. Созерцатель же не спешил пояснять.       — Ты поймёшь, — добавил он только, — уже скоро.       Ветер снова прошёлся между ними. Капюшон чуть качнулся, и на мгновение показалось, что под ним что-то сверкнуло — взгляд. Острый. Живой.       Ястреб сжал челюсть.       — Дьявол… — тихо бросил он себе под нос.       И тут же поправил себя мысленно.       Нет. У такого дьявола должно быть имя. Настоящее имя.       Которое… ему уже давно стоило бы вспомнить.

***

      Ночь всё ещё держала город в своих холодных ладонях. Но теперь она ощущалась иначе. Не просто тёмной — пустой.       Аделаида медленно спустилась по ступеням, стараясь не издавать ни звука. Дерево под ногами предательски поскрипывало, и каждый такой звук отзывался в груди слишком громко и резко.       Она сжала пальцы в кулак. Тишина в доме давила на неё своей тяжестью, будто сам дом затаил дыхание.       «Ты уже видела вещи куда хуже», — попыталась она убедить себя.       Пожары. Крики. Кровь. Маски, за которыми прятались чудовища. И всё же…       Девушка резко обернулась. Никого. Лишь тени дрогнули по углам, будто насмехаясь.       Она стиснула зубы и ускорила шаг. Прошла мимо кухни, почти не задержавшись, и остановилась только у гостиной. Почему именно здесь — она не знала. Просто чувствовала.       Сеньорита толкнула дверь.       Комната встретила её тем же молчанием, что и остальные. Лунный свет скользил по полу, по мебели, выхватывая из темноты очертания привычных вещей, но делая их чужими.       И всё же кое-что выделялось…       На столе лежал небольшой аккуратный конверт. Слишком заметный, чтобы быть случайным.       Девушка подошла ближе, взяла его в руки — и вскрикнула. Чья-то ладонь легла ей на плечо.       Рефлекс сработал мгновенно: Аделаида рванулась, потянулась к шпаге, но её перехватили. Резко развернули, прижали к себе, не давая даже вдохнуть толком. Вторая рука мягко закрыла ей рот.       — Тише, — раздался знакомый голос у самого уха. — Стоит быть внимательнее.       Мятежница замерла на мгновение, а потом резко выдохнула и вырвалась из хватки. Забытое тепло будоражило и всё же не стоило забываться.       — Ты издеваешься? — прошипела она, оборачиваясь. — Ты меня напугал!       Молодой человек чуть отступил, явно довольный произведённым эффектом. В его голосе скользнула лёгкая улыбка:       — Не удержался. Ты выглядела так, будто сейчас набросишься на собственную тень.       — Потому что они тут… — она запнулась, раздражённо махнула рукой. — Неважно.       Аделаида закатила глаза и крепче сжала конверт.       — Всё дело в этом, — добавила она уже ровнее. — Письмо от де Альварадо. Оно… слишком манит.       Зорро не стал спорить. Он только чуть склонил голову, наблюдая за ней внимательнее, чем хотелось бы. Будто уловил, что она сказала не всё. Но промолчал.       — Открывай.       Сеньорита кивнула. Печать поддалась легко и быстро. Девушка развернула письмо, на мгновение задержала взгляд на строчках… и начала читать. Слова ложились ровно, чётко — как всегда у него. Без лишнего. Без эмоций. Но именно это и делало их… тревожными.       — «Судя по всему, это письмо окажется в нужных руках. И, что важнее, в нужное время».       Аделаида на секунду нахмурилась. Зорро же чуть подался вперёд. Девушка заметила это и продолжила.       — «Противоядие будет доставлено сеньорам Придо без промедления. Я лично прослежу за этим. Ваше вмешательство в это дело более не требуется».       Пальцы Аделаиды сжались чуть сильнее.       — «Рекомендую сосредоточиться на иных вопросах. В ближайшее время в городе произойдут изменения, которые потребуют внимания… тех, кто привык действовать в тени».       Герой в маске едва заметно нахмурился. А Аделаида уже перечитывала строку.       — Что он имеет в виду?.. — пробормотала она почти шёпотом.       Ответа не было. Тогда девушка опустила взгляд ниже.       — «Иногда достаточно лишь открыть одну дверь, чтобы остальные распахнулись сами».       Пауза. Тишина. Слова повисли в воздухе, не находя смысла — пока.       Аделаида медленно опустила письмо.       — Он говорит загадками, — выдохнула она. — Как будто… уже знает, что будет дальше, но не хочет заявлять напрямую.       Зорро не ответил сразу: смотрел на письмо, на строки. Будто пытался вытащить из них то, что скрыто между словами.       — Он почти всегда знает, — тихо сказал он наконец и вкратце пересказал ей о том загадочном послании про двадцать три дня.       Аделаида сжала губы.       — Это странно. Кристиан всегда говорил раньше довольно ясно.       — Раньше — да. Сейчас же он будто… не здесь, — подытожил задумчиво молодой человек. — Возможно, дело в Серрано? Сеньор, который не любит слухов, но который знаком с де Альварадо. Слишком странно.       Где-то в глубине дома снова скрипнула доска. Но на этот раз девушка не обернулась — только крепче сжала письмо, будто оно могло дать какие-то ответы.       Происходило слишком много всего. Слишком быстро.       И почему-то ей казалось, что это — только начало.

***

      В гостиной горели свечи.       Дон Алехандро прищурился и указал рукой на кресло.       — Прошу.       Сеньор Улисес Серрано улыбнулся — той самой безупречно вежливой, почти солнечной улыбкой — и чуть склонил голову.       — Благодарю за гостеприимство, дон Вега, — произнёс он мягко. — Но, боюсь, времени у меня немного. — Он на мгновение задержал взгляд на кресле, а затем вновь перевёл его на хозяина дома. — А если я присяду, разговор станет слишком… непринуждённым. Для того, чтобы закончиться быстро.       Его глаза чуть сузились. Взгляд скользнул ниже — к рубашке дона Алехандро. К пятнам крови на ней. Серрано, конечно, ничего не сказал, но отметил.       Дон Алехандро, не дожидаясь продолжения, сам опустился в кресло. Медленно, уверенно — словно утверждая своё право находиться здесь. И всё же… На короткое мгновение ему показалось, что он не хозяин в этой комнате, а гость. Мысль была неприятной.       Он тут же отогнал её и поднял взгляд.       — Чем обязан вашему визиту, сеньор Серрано? — спросил дон прямо. — Семья Вега не хранит никаких секретов.       Слова прозвучали спокойно. И всё же почти сразу дон Алехандро отметил про себя: он солгал. Уже давно в этих стенах не видели покоя.       Серрано понимающе усмехнулся. Пожалуй, даже слишком. И эта усмешка мгновенно вызвала раздражение.       — Я пришёл не за чем-то конкретным, — ответил он, не спеша. — Скорее… убедиться.       — В чём именно? — хмуро уточнил дон Алехандро.       Пауза. Несколько мгновений нежданный гость будто подбирал слова… или скорее наслаждался моментом.       — Что двигаюсь в правильном направлении, — произнёс он наконец.       — В каком ещё направлении?       Серрано чуть наклонил голову.       — Я ищу, сеньор Вега, — сказал он просто.       Тишина.       — Кого? — холодно уточнил дон Алехандро.       Ответ последовал не сразу.       — Кого-нибудь, — медленно произнёс Серрано, — кто способен хранить больше секретов, чем остальные.       В комнате стало холоднее. И всё же дон Алехандро ничего не ответил, хотя так хотелось. Ещё больше — выгнать вон этого самодовольного, напыщенного визитёра.       На несколько секунд вновь воцарилась тишина. Затем хозяин дома всё же не выдержал — поднялся с кресла. Резко.       — Вам здесь нечего искать, — отрезал он.       Серрано не двинулся, лишь чуть шире улыбнулся.       — Всегда есть, что искать, — мягко поправил он. — Ваш поступок на месте казни, сеньор Вега, привлёк моё внимание. Отчего Вы вдруг решили вмешаться? Нарушить прямой приказ для всех горожан, влезть на рожон…       — Вам не понять. Так Вы пришли меня арестовать или просто убедиться в моих мотвах? — спросил дон Алехандро, скрестив руки на груди.       — Арестовать? Ни в коем случае. Тюрьмы нынче места весьма ненадёжные, — мягко отметил Улисес.       Дону Веге очень не понравилось это замечание. Словно оно несло в себе нечто большее, чем просто угрозу.       Нежданный гость явно собирался сказать что-то ещё, как вдруг… замер. На мгновение. Даже его взгляд стал другим. Он чуть прикрыл глаза, будто прислушиваясь. Или… принюхиваясь. Как хищник.       Воздух в комнате словно сгустился, однако дон Алехандро не шевельнулся, не отвёл взгляда. Так прошла секунда. Другая. И Серрано вновь открыл глаза, словно не произошло ничего необычного.       — Но сегодня… — тихо добавил он, — здесь действительно некого искать.       Слова прозвучали почти разочарованно или показалось. Дон Алехандро сдержанно кивнул.       — В таком случае, сеньор Серрано, — произнёс он, — вы можете вернуться к своим обычным делам. И не переживать о тех, кто не хранит от вас секретов.       Улисес ещё шире усмехнулся.       — Пожалуй. На сегодня действительно достаточно. — Он легко развернулся, словно разговор его больше не интересовал. — Благодарю за приём, дон Вега.       И направился к выходу.       Мария уже ждала в коридоре. Она поспешно поклонилась и проводила гостя, стараясь не смотреть ему в глаза. Дверь вскоре закрылась, шаги стихли, и наконец вернулась тишина.       Дон Алехандро остался стоять посреди гостиной. Он не двигался ещё несколько секунд, будто обдумывая то, что только что произошло. Затем медленно поднял руку и машинально поправил воротник рубашки. Ткань была всё ещё влажной от крови. Хозяин дома поморщился и тихо пробормотал себе под нос:       — Мне вполне было достаточно одного королевского наместника…       Пауза. Взгляд его потемнел.       — А это уже… перебор.

***

      Солнце поднималось медленно, лениво окрашивая стены особняка в бледное золото. Свет пробирался сквозь тяжёлые занавеси, ложился на пол длинными полосами, но в комнате Моники это почти ничего не меняло. Воздух всё так же стоял неподвижно, тяжёлый, словно его забыли обновить.       Она не спала, даже не пыталась. Сидела у окна, поджав под себя ноги, и смотрела куда-то за пределы сада, будто там могло скрываться объяснение тому странному чувству, что не отпускало её с самой ночи. Предчувствие. Тёмное, липкое, как сон, от которого невозможно проснуться.       Когда за дверью послышались шаги, девушка даже не вздрогнула.       — Сеньорита, — осторожно произнёс один из надсмотрщиков, появляясь в проёме. — Возможно, Вам будет полезно немного пройтись. Осмотреть сад.       Моника медленно перевела на него взгляд.       Сад. Свежий воздух. Свобода… пусть и под наблюдением.       Она поднялась почти сразу.       — Хорошо.       Ответ вышел слишком быстрым, почти жадным.       Её вывели наружу. Утренний воздух оказался холоднее, чем она ожидала, и на мгновение это даже помогло — как будто что-то внутри чуть отступило. Сад действительно был красив: аккуратные дорожки, редкие растения, за которыми явно ухаживали с особой тщательностью. Один из сопровождающих с готовностью начал рассказывать о них, перечисляя названия, происхождение, особенности.       Моника почти не слушала.       — Где Антонио? — резко спросила она, перебивая.       Мужчина на мгновение замялся, но тут же вернулся к прежнему тону:       — Это растение было привезено из…       — Я спросила не об этом.       Он будто не услышал и продолжил рассказывать с завидным упорством, словно её слова были просто… лишним шумом.       Моника сжала губы, отвернулась и пошла дальше, уже не пытаясь вступать в разговор. Если от них ничего не добиться — значит, нужно искать иначе.       Слуги, разговоры, пусть и обрывки.       Она прислушивалась к каждому слову, проходя мимо, цепляясь за интонации, за случайные фразы. Сначала не было ничего — пустота. Потом…       — …после того нападения, помнишь?..       — Говорят, она сама пришла…       — Из Сан-Таско…       Моника замедлила шаг. Сердце вдруг ударило сильнее.       — …письмо передала… прямо в руки…       — Да, той самой… как её… мессией называли там…       Мир будто сузился до этих голосов.       — …с неё всё началось…       Щелчок. Резкий, оглушительный — не снаружи, внутри. Моника тут же остановилась.       — Сеньорита? — окликнул её сопровождающий. — Всё в порядке?       Она не ответила. Пальцы сжались в кулаки так, что побелели костяшки.       — Мне нужно обратно, — сказала она вдруг. Быстро. Резко. — Сейчас.       Надсмотрщик лишь кивнул, словно и не ожидал ничего другого.       — Как скажете.       Они развернулись и отправились в особняк. Дошли быстро, однако стоило только показаться знакомым коридорам, как Моника резко, неожиданно сорвалась. Она рванула вперёд, не слушая окриков за спиной. Шаги эхом разносились по коридору, сердце колотилось где-то в горле.       Дверь. Та самая, узорчатая. Беглянка распахнула её, почти врезавшись плечом. Оказалось не заперто. Снова.       — Она была здесь! — выкрикнула Моника, даже не успев толком осознать, что говорит.       Позади уже догнали. Руки схватили её за плечи, удержали.       — Пойдёмте, сеньорита, — чуть дрожащим голосом попросил один из её преследователей, словно всего за одним таким промахом уже последовала бы смерть.       В комнате за столом поднялся Иаго. И в тот короткий, почти неуловимый миг Моника увидела, как его спокойствие… дрогнуло.       Руки, державшие её, задрожали окончательно. Надсмотрщики сбивчиво оправдывались, но бывший командир даже не посмотрел на них, лишь махнул рукой.       — Оставьте.       Они на мгновение замялись, но подчинились.       Руки исчезли с её плеч, дверь закрылась, а тишина снова стала давящей.       — Повтори, что ты сказала.       Голос был ровный, но слишком ровный. Обманчиво.       Моника выпрямилась.       — Я знаю, что мама была здесь.       Пауза.       Он долго смотрел на неё, точно пытаясь заглянуть в голову. Что он рассчитывал там найти?       — Кто тебе сказал? — наконец спросил Иаго.       Вот оно. Не отрицание, не удивление, а вопрос.       Девушка резко шагнула вперёд.       — Это не имеет значения! — голос сорвался. — Где она? Где моя мать? Вы её держите? В тюрьме? Здесь? Если да — тогда освободите её и ведите меня к ней. Или отправьте меня туда же!       Иаго молчал, но теперь это было уже другое молчание. Не холодное, а сдержанное. Как будто он держал что-то внутри — из последних сил.       — Я больше не могу жить в неведении, — тихо, но жёстко сказала Моника. — Если вы не скажете, то я…       — Хорошо.       От одного слова всё раздражение исчезло. Всего лишь от одного… Девушка замерла, чувствуя, как сердце на мгновение будто остановилось.       Лидер подполья ненадолго отвёл взгляд, а затем снова посмотрел на неё.       — Ханна… действительно была здесь, — произнёс он, и голос вдруг стал чуть ниже. Грубее. — Недолго.       Моника сжала пальцы.       — Она привела за собой людей, — продолжил он. — Людей нынешнего лидера Сан-Таско. Он хотел вернуть своё. Город. Систему.       Короткая пауза.       — И избавиться сразу от двух целей.       Моника уже знала, что он скажет дальше. Знала — и всё равно не была готова.       — От меня… и от неё.       Тишина. Глухая, тяжёлая. Невыносимая.       — В одной части своего плана, как ты наверняка догадываешься, он преуспел, — добавил Иаго. Эти слова прозвучали почти безэмоционально. Почти. — Сеньору Веласкес… убрали.       Моника резко отвернулась, как будто это могло что-то изменить. Грудь сжало, а дыхание стало неровным.       — Вы… пытались её спасти? — глухо спросила она, не оборачиваясь.       Ответа не последовало, но это и было ответом. Девушка усмехнулась. Тихо. Горько.       — Конечно, — прошептала она. — У Вас ведь всегда всё под контролем.       Он не возразил.       Моника на мгновение закрыла глаза, пытаясь ухватиться за исчезающий образ матери. Нет. Ничего. Больше нет…       — Мама… — едва слышно прошептала Моника. Настолько тихо, что звук её слова можно было бы принять за шорох невидимого ветра.       Девушка открыла глаза и решительно повернулась к Иаго. Глаза ещё блестели, но голос больше не дрожал.       — Я хочу увидеть её. — Пауза. — Отведите меня… к могиле.       Лидер подполья внимательно посмотрел на неё.       — Как пожелаешь. Я выделю людей. Для твоей безопасности будет достаточно простого сопровождения.       — Нет, — резко возразила сеньорита. — Они уже несколько раз теряли меня из виду, — добавила она тише. — И не сразу могли догнать. Вы сами это знаете.       Она выдержала его тяжёлый взгляд.       — Разве не проще сделать это… лично?       Мгновение тишины. Моника ожидала отказа, была готова к нему, но… Иаго кивнул. Коротко.       — Хорошо.       Бывший командир отложил бумаги, аккуратно сдвинул их в сторону и поднялся. Подошёл ближе.       — Тогда выдвигаемся сейчас.       Моника кивнула. И на секунду — всего на секунду — в её лице проступило что-то знакомое. Что-то, что он уже видел когда-то.       Иаго отметил это про себя, не меняя выражения. Она действительно была похожа на свою мать куда больше, чем ему показалось сначала.

***

      Утро на гасиенде Вега выдалось обманчиво спокойным. Солнце уже поднялось достаточно высоко, заливая двор мягким светом, птицы перекликались где-то в саду, и всё это казалось почти… нормальным.       Диего как раз собирался выйти, когда в дом буквально ворвался Бернард.       — Диего! — он даже не стал переводить дыхание. — Ночью… ночью сбежали все!       — Все? — спокойно переспросил молодой человек, но взгляд его сразу стал внимательнее.       — До единого! — Бернард энергично махнул рукой, будто этим жестом можно было охватить масштаб происходящего. — Кто-то открыл камеры. Изнутри, скорее всего. Стража говорит, что ничего не слышала, но… — он хмыкнул. — В это верится с трудом.       Диего нахмурился.       — Раймонд?       — В ярости, — с готовностью ответил мальчик. — Заперся в гарнизоне, никого не принимает.       — А город?       Бернард на мгновение замолчал.       — Без защиты, — тихо добавил он. — Практически. Раймонд даже солдат не отправил!       Диего почти сразу кивнул. Всё было ясно.       — Нужно ехать.       Мальчик заметно оживился.       — Я знал, что ты…       — Не торопитесь.       Голос дона Алехандро прозвучал спокойно, но так, что оба обернулись. Дон стоял у входа в гостиную, опираясь на трость, и смотрел на них внимательным, тяжёлым взглядом.       Бернард тут же сник.       — Но, дон Вега, там же…       — Я сказал, не торопитесь, — мягче повторил тот.       Мальчик сжал губы, бросил быстрый взгляд на Диего, явно рассчитывая на поддержку, но, не дождавшись её, лишь отвернулся.       — Как скажете.       И вышел, почти хлопнув дверью. В комнате стало тихо.       Дон Алехандро сделал шаг вперёд. На мгновение он будто собирался положить руку на плечо сына… но остановился. Рука замерла в воздухе — и опустилась. Он всё ещё не знал, как… как говорить с ним теперь. Как смотреть. Как принять то, что его сын — не просто Диего, а человек, ежедневно идущий навстречу опасности. Человек, которого он… когда-то уже знал и забыл.       Эта мысль резанула сильнее, чем он ожидал.       — Мы так и не поговорили, — произнёс он наконец.       Диего слегка склонил голову.       — Я знаю.       — И это не единственное, — дон Алехандро нахмурился. — Сегодня ночью у нас был гость.       Молодой человек поднял взгляд.       — Гость?       — Сеньор Улисес Серрано. Он… — дон Алехандро на мгновение замолчал, подбирая слова. — Будто искал что-то. Или кого-то. Словно уже знал, где стоит смотреть.       Диего едва заметно выдохнул.       — Он просто настойчив, — спокойно сказал он. — Слишком настойчив для человека на его должности, но… это не более чем желание хорошо выполнить свою работу.       — Чересчур хорошо, — тихо добавил дон Алехандро и внимательно посмотрел на сына. — За этим есть что-то ещё. — Пауза. — Я это чувствую.       Младший Вега не стал спорить.       — Возможно, — кивнул он. — Но сейчас у нас есть более срочная проблема.       — Побег, — отозвался дон Алехандро.       — Да. И, скорее всего, ты прав, — добавил Диего чуть тише. — Это может быть частью плана. Способом выманить… меня.       Он не сказал «Зорро», это и не нужно было. Дон Алехандро сжал пальцы чуть сильнее.       — Тогда тем более не стоит ехать.       — У меня нет выбора.       Это прозвучало спокойно. Без вызова, но твёрдо.       — Я не один, — продолжил молодой человек. — Бернард вызвался помочь. В городе ещё есть люди, которым не всё равно.       Старший Вега покачал головой.       — Пусть там будет хоть тысяча таких людей, — сказал он негромко. — Хоть тысяча… Зорро. — Он сделал паузу. — Но пока среди них есть мой сын… я буду переживать.       Диего на мгновение отвёл взгляд.       — Я буду осторожен.       Дон Алехандро усмехнулся — коротко, почти безрадостно.       — Это ты мне уже говорил.       Тишина повисла между ними. На этот раз — не холодная. Тяжёлая, но живая.       — Всё равно скажу ещё раз, — тихо добавил Диего и сделал шаг к выходу, остановился. Обернулся. — Я вернусь.       Дон Алехандро ничего не ответил, только кивнул и проводил его взглядом — до самого порога, пока дверь не закрылась. И только тогда позволил себе медленно выдохнуть. Без облегчения. Пока ещё нет.

***

      Утро в доме Придо началось иначе. Не тревогой — ожиданием.       Слуга, присланный сеньором де Альварадо, прибыл ещё на рассвете. Противоядие доставили быстро, без лишних слов, без объяснений. И с тех пор время будто растянулось.       Лолита почти не отходила от двери. Иногда делала несколько шагов по коридору, потом возвращалась, прислушивалась, считала удары сердца и пыталась не думать о том, что будет, если… не подействует.       Когда дверь наконец открылась, она даже не сразу поняла, что произошло. Уже знакомый ей доктор вышел спокойно, вытирая руки платком, как будто всё шло по плану с самого начала. И улыбнулся.       Этого оказалось достаточно. Лолита резко выдохнула, словно только сейчас позволила себе дышать.       — С ними всё будет в порядке, — сказал он мягко.       Девушка прикусила губу, чтобы не сорваться, и всё же голос дрогнул:       — Спасибо…       Доктор чуть покачал головой.       — Благодарить стоит не меня, сеньорита. А того, кто это противоядие предоставил.       Лолита кивнула.       — После того, как он спас моих родителей… — она сглотнула, — я готова молиться за него каждый день.       Доктор на мгновение задержал на ней взгляд. Что-то в его выражении стало… сложнее. Он будто хотел что-то добавить, но передумал.       — Вы можете их навестить, — сказал он вместо этого. — Они уже приходят в себя.       Медик сделал шаг, собираясь уйти.       — Подождите, — Лолита окликнула его.       Он обернулся.       — А… сеньор де Альварадо? — спросила она, чуть тише. — Как он? Где он сейчас? В тот день… на казни… он выглядел… — она запнулась, подбирая слово. — Измученным. Он в порядке? Здоров ли?       Странно было спрашивать о таком. И всё же Лолита считала, что должна. Сколько они были знакомы с графом — тот никогда не говорил о своих проблемах, только решал чужие. Но это ведь не значило, что их у него не было.       Доктор задумчиво повторил:       — Здоров ли?..       Он на секунду отвёл взгляд, словно раздумывая, что может рассказать, а что следует оставить вне этих стен.       — С ним всё в порядке, — ответил врач наконец. — Насколько это возможно. Сейчас он занят одним делом. Похоже… личного характера. — Он чуть приблизился и понизил голос: — Он просил передать.       Лолита напряглась, вслушиваясь.       — В ближайшее время Зорро и Аделаиде придётся действовать решительнее. Значительно решительнее, — произнёс доктор тихо. — Даже если будет казаться, что проигрыш неизбежен.       Девушка нахмурилась.       — Что это значит?..       Медик лишь покачал головой.       — Этого он не уточнил.       И после короткой паузы добавил уже другим тоном — более тёплым, почти человеческим:       — Но как врач… и как человек… я бы советовал вам быть осторожнее, сеньорита.       Она кивнула.       — Спасибо. За всё.       Доктор ответил лёгким поклоном и ушёл, оставляя после себя тишину… уже не такую тяжёлую, как раньше.       Лолита ещё ненадолго осталась стоять в коридоре. Слова не отпускали. Решительнее? Даже если проигрыш неизбежен? Кристиан де Альварадо никогда не говорил просто так. Значит, впереди действительно что-то… опасное. Но…       Из комнаты раздался голос. Чуть хриплый, недовольный, но такой родной и… живой.       — Лолита?.. Ты где там пропала?..       Она вздрогнула и искренне улыбнулась. Не думая больше ни о чём, она почти бегом направилась на звук, потому что сейчас было важно только одно.       Родители вернулись.

***

      Кладбище встретило их молчанием. И причиной ему было отнюдь не раннее утро, когда мир только просыпается.       Само время там будто шло иначе. Каменные плиты уходили вглубь, теряясь среди редких деревьев, чьи ветви лениво шевелились от ветра. Где-то скрипнула старая ограда.       Моника шла впереди. Она больше не спрашивала дороги и не оглядывалась. Будто знала.       Иаго держался на полшага позади. Не мешал, не ускорял шаг, только взгляд его скользил по сторонам, цепляясь за детали, которые он предпочёл бы не замечать. Спокойно и окончательно. Хотя он и совсем не хотел туда приходить.       Они остановились у свежей могилы. Земля ещё не успела осесть. Камень был новым, чужим среди остальных, а имя выбито чётко, без лишних украшений.       Моника не сразу подошла ближе. Сначала просто стояла, смотрела. Будто ждала, что сейчас всё окажется ошибкой, что кто-то скажет, что это не её мать окончила жизнь здесь. Не она. Но никто не сказал.       Бывший командир посмотрел на неё и невольно вспомнил один из тех двух вечеров, когда он сам приходил на могилу Изабель. В первый раз он был зол на себя и на весь мир, так что едва не сломал что-нибудь прямо в фамильном склепе. А потом старый сторож попросил его покинуть кладбище. И Иаго ушёл. Молча. Обещал больше не возвращаться, но… обстоятельства изменились.       Вернулся он туда лишь перед самым отъездом в Калифорнию, после спора. С холодной головой, как ему тогда казалось. Он и сам не знал, зачем пришёл снова бередить старые раны. Иаго провёл там всего несколько минут тогда в молчании, а после ушёл. И больше не возвращался. Да и вряд ли сможет.       Глядя на Монику у могилы матери, он вспоминал себя. Был ли он таким же потерянным и сломленным со стороны? Это стоило бы спрашивать не у него.       Девушка сделала аккуратный шаг вперёд. Ещё один. Опустилась на колени, не отрывая взгляда от надписи. Пальцы дрогнули, когда коснулись холодного камня.       — …Вот и всё, да?.. — тихо спросила она, почти шёпотом.       Ответа, конечно, не последовало.       Ветер прошёлся по кладбищу, задел край её плаща.       Моника сжала губы.       — Вы даже не… — она запнулась, вдохнула глубже. — Не дали мне попрощаться.       Иаго молчал, продолжал стоять чуть в стороне, сложив руки за спиной. Взгляд смотрел куда-то мимо. Не на неё и не на могилу. Куда-то дальше.       — Вы ведь знали, — продолжила она, уже тише. — Знали, чем это закончится?       Он не ответил сразу, и пауза затянулась.       — Я знал, что риск есть, — наконец произнёс он ровно. — Но я пытался её защитить. Найти.       — Риск… — Моника коротко усмехнулась, но без эмоций. — Удобное слово. Пытаться не достаточно.       — Я знаю.       Девушка подняла голову, посмотрела на него.       — Теперь я уже понимаю. Для Вас это всегда просто риск, расчёт, вероятность, — её взгляд стал жёстче. — А для меня это была мама.       Тишина снова сжала пространство между ними.       Иаго слегка сдвинулся с места, на долю шага. Он будто собирался что-то сказать, но передумал.       Моника отвернулась, провела пальцами по краю камня, словно запоминая его.       — Она доверяла Вам, если и правда попросила найти меня, — сказала она вдруг. Спокойно. Для Иаго же прозвучало сильнее любого крика. Он предпочёл бы, чтобы она снова принялась кричать и обвинять его. С этим было бы проще, понятнее.       Бывший командир на мгновение закрыл глаза. Едва заметно.       — Я не просил её об этом доверии, — ответил он.       — Но приняли. И даже попытались выполнить свои обязательства.       Он не стал спорить.       Ветер усилился, прошёлся по сухим ветвям. Где-то тихо щёлкнула древесина.       Моника медленно поднялась. Колени будто не слушались. Она стояла, глядя на могилу ещё несколько секунд, затем глубоко вдохнула.       — Я обещала, что всё будет иначе, когда видела её в последний раз, — произнесла она, почти себе. — Что я справлюсь. — Её пальцы сжались в кулак. — И всё равно не успела.       Иаго впервые перевёл взгляд на камень и задержался. На секунду дольше, чем позволил бы себе. Он шагнул ближе, наклонился; убрал с края свежей земли тонкую сухую ветку, которую туда занесло ветром. Жест вышел резким и ненужным. Иаго тут же выпрямился, будто ничего не произошло.       Моника это заметила, но ничего не сказала. Только чуть сильнее сжала губы.       — Больше никаких долгов, да? — спросила она тихо.       Лидер подполья посмотрел на неё.       — Долги… всегда остаются.       — Тогда считайте, что один из них теперь мой.       Она отвернулась. Сделала шаг, ещё один, не оборачиваясь.       — Я верну тебя домой, как только смогу, — вырвалось у Иаго.       Моника замерла, затем чуть повернулась к нему. На её губах на мгновение мелькнула слегка безумная улыбка, какую можно было заметить у её другого дяди. Бывший командир почувствовал, как по спине прошёлся холод. Липкий, неприятный.       — Как мило с Вашей стороны. И благородно, — едва слышно сказала девушка, а затем вновь отвернулась. — Только вот дома у меня больше нет.       «Тогда будет», — хотелось сказать Иаго. Но он промолчал. Просто смотрел ей в спину.       Бывший командир ненадолго остался стоять около могилы. Всего на несколько мгновений. Взгляд снова скользнул по имени, выбитому в камне. Лицо его не изменилось. Ни одной эмоции — только пальцы на секунду сжались сильнее, чем обычно.       — …Ошибка, — тихо, почти беззвучно произнёс он, а затем отвернулся и ушёл вслед за Моникой.       Как будто ничего не произошло. Но шаг его стал чуть тяжелее.

***

      Елена стояла перед зеркалом слишком долго. Свет падал сбоку, подчёркивая каждую деталь, каждую линию, которую раньше можно было не замечать. Она слегка наклонила голову, прищурилась, всматриваясь в своё отражение так, будто перед ней был не человек, а задача, требующая точного решения.       Едва заметные морщины в уголках глаз. Тонкая складка между бровей. И — да, снова — несколько седых волосков.       Её губы едва заметно дрогнули. Она провела пальцами по пряди, задержалась, словно собираясь вырвать их… но остановилась. Вместо этого взяла расчёску и аккуратно провела по волосам, выравнивая каждую линию, возвращая привычную идеальность. Внешнее — под контроль. Внутреннее…       Мысли ускользали. Снова и снова возвращались туда, куда она не хотела смотреть. К Созерцателю.       Это имя звучало почти как шёпот уже давно. После разговора с Кристианом сны стали навязчивыми. Слишком чёткими. Слишком… живыми. Иногда ей казалось, что она видит его не только во сне — в отражениях, в тенях, на границе зрения.       Женщина медленно выдохнула.       — Глупость, — тихо произнесла она, не отрывая взгляда от зеркала.       Но голос не убедил.       Когда-то давно Кристиан сказал ей одну вещь. Тогда — неожиданно серьёзно. Без своей обычной иронии. Повторяющийся сон — это крик подсознания. Она запомнила, потому что это был один из редких моментов, когда он не играл.       И теперь… Елена сжала расчёску чуть сильнее. Нет. Это просто кошмар.       Созерцатель — фигура, окутанная слухами, полуправдой, легендой. Ни наёмник, присланный Раймондом, ни Адриана не смогли добыть ничего стоящего. И всё же он человек.       Хотя… Сеньора прищурилась. Адриана. Мысль появилась внезапно. Резко, как вспышка, и не исчезла.       Женщина медленно опустила расчёску. Слишком долго. Слишком долго та не возвращается. С информацией или без — она бы уже дала знать.       Елена отвернулась от зеркала. Прошло слишком много времени, слишком много она позволила себе ждать. Но теперь… Она посмотрела на дверь.       «Созерцатель… Не миф, не легенда. Он — человек, — подумала она, прищуриваясь. — Человек, который бы очень не хотел проиграть».       И вдруг всё стало на свои места. Не полностью, но достаточно, чтобы понять кое-что отчётливо.       — Адриана… — тихо повторила она, и в этом имени вдруг появилось что-то чужое.       Елена развернулась и быстрым шагом вышла из комнаты.       Коридоры пролетали мимо, как будто сужаясь. Шаги звучали чётко, резко, не оставляя пространства для сомнений.       — Сеньора? — удивлённо окликнула одна из служанок. — Всё в порядке?..       Елена не ответила, даже не замедлилась. Если догадка верна… Если она действительно права… То становится ясно всё. Почему Адриана исчезла, почему так долго молчала. И… кем был их настоящий враг.       От этой мысли душу сковал липкий холод. Непривычный, забытый и неприятный. Если всё станет правдой, не догадками, то даже ей угрожала опасность. А ведь она сама… Нет.       Женщина ускорила шаг, почти срываясь на бег. Она направлялась к тому месту, которое сложно было назвать комнатой — узкое пространство с кроватью и шкафом, где обычно отдыхала Адриана. И где её уже наверняка ждали ответы или нечто, гораздо более опасное.       Она остановилась у двери лишь на мгновение. Рука замерла на ручке.       Секунда. Вторая.       Если сейчас всё подтвердится…       Елена сжала пальцы сильнее и резко распахнула дверь.

***

      Кабинет встретил Улисеса Серрано тишиной, в которой ещё звенели отголоски прошедшего дня. Слишком много шума, слишком много чужих голосов — и вдруг всё оборвалось, будто город разом затаил дыхание. Он прикрыл за собой дверь, неторопливо прошёл к столу, на ходу снимая перчатки. Пальцы чуть ныли — не от усталости даже, а от напряжения, которое так и не отпустило после казни… и того, что последовало за ней.       — Ну что ж, — негромко произнёс он, словно подводя итог самому себе. — День удался.       Серрано уже потянулся за бумагами, собираясь набросать отчёт, когда взгляд зацепился за нечто чужое на столе. Знак. Тот самый до боли знакомый.       Улисес замер на мгновение, а затем медленно провёл пальцами по его контуру. Старый, почти забытый символ — и всё же слишком хорошо знакомый. Воспоминание вспыхнуло резко, как удар клинка: вспышка стали, короткий смех, кровь… и боль, оставившая след на лице.       Серрано усмехнулся.       — Конечно, — тихо сказал он. — Этого следовало ожидать.       — Рад, что ты не разучился делать выводы.       Голос из тени прозвучал спокойно, почти лениво. Улисес же не обернулся сразу. Только уголки губ чуть дрогнули.       — Знаешь, — протянул он, — я мог бы спросить, как тебе удалось пробраться в гарнизон. Учитывая, как сильно наш общий знакомый хотел бы видеть тебя… подальше отсюда.       Из тёмного угла выступил Кристиан де Альварадо. Как всегда — без лишнего шума, без спешки. Будто не проник в охраняемое место, а просто вышел из соседней комнаты.       — Ты задаёшь не тот вопрос, — ответил он.       Серрано наконец повернулся.       — Возможно. — Он склонил голову, изучая гостя с откровенным интересом. — Но, знаешь ли, сегодня мне уже пытались задавать вопросы. Один весьма нервный человек. Очень хотел узнать о твоих… слабостях.       Кристиан промолчал.       — Я сказал ему правду, — продолжил Серрано, широко улыбнувшись. — Их нет.       Пауза повисла между ними, почти физически ощутимая, тяжёлая.       — Но ведь это ложь, — добавил он мягче. Теперь он смотрел прямо в глаза Кристиану. — Как поживает Елена?       Вопрос прозвучал почти небрежно, беззаботно, словно существовал лишь для того, чтобы поддержать разговор. Но воздух в комнате будто стал плотнее.       Кристиан не изменился в лице.       — Полагаю, прекрасно, — спокойно ответил он. — Раз уж нашла время поручить мне тебя убить.       Серрано рассмеялся — коротко, искренне.       — Вот это мне нравится. Без лишних предисловий. — Он шагнул ближе. — И что же? Ты пришёл предупредить… или сразу выполнить?       Де Альварадо чуть склонил голову.       — Ты же знаешь, как я отношусь к долгам.       — О, знаю, — усмехнулся Серрано. — Для тебя это почти религия. — Он прищурился. — Как тогда. Помнишь?       На мгновение в тишине мелькнула тень прошлого, но Кристиан её не подхватил. Хотя и помнил слишком хорошо.       — Ты не любишь тайн, — произнёс он вместо этого. — Поэтому я решил быть честным.       Посланец короля фыркнул.       — Смелое заявление. Продолжай.       — Мы знаем друг друга, — ровно сказал граф. — И этого достаточно, чтобы понимать: случайных встреч между нами не бывает.       Он сделал шаг вперёд. Тени на стенах дрогнули.       — Ты не мог оказаться здесь просто так, Улисес.       Серрано скрестил руки на груди.       — А значит?       — А значит, — спокойно продолжил Кристиан, — прежде чем я выполню просьбу Елены… мне было бы любопытно узнать, зачем ты здесь.       Тишина. Серрано смотрел на него несколько долгих секунд, а затем медленно улыбнулся.       — Ты ведь помнишь, — сказал он почти ласково, — что из меня нельзя просто так вытянуть информацию. — Он сделал ещё шаг вперёд, сокращая дистанцию. — Её можно только… заслужить.       Ответ не заставил себя ждать. Сталь тихо звякнула, когда Кристиан обнажил шпагу.       — Я надеялся избежать этого, — произнёс он.       Улисес чуть наклонил голову, в глазах мелькнуло что-то живое, почти радостное.       — А я — нет, — тихо ответил он. — Потому что это уже не первая наша встреча.       За дверью раздался стук.       — Сеньор Серрано? — послышался голос солдата. — У вас всё в порядке?       Ни один из них не ответил. Осталась только тишина… и два взгляда, в которых не осталось ни намёка на разговор. Они уже сделали выбор.       Сталь столкнулась со сталью резко, без предупреждения.       Улисес Серрано не сделал ни шага назад — только повернул клинок, принимая удар, и тут же ответил, коротко, точно. Искры действительно вспыхнули между ними, как будто сама комната не выдерживала напряжения.       Кристиан де Альварадо двигался почти бесшумно. Его атаки не были резкими — скорее выверенными до предела, словно он не сражался, а решал задачу, в которой не допускалось ни одной лишней линии.       Серрано усмехнулся.       — Всё такой же, — бросил он, уходя в сторону. — Никакой импровизации. Только план.       — А ты всё так же надеешься на неё, — спокойно отозвался Кристиан, отражая выпад. — Иногда это не работает.       — Иногда? — Серрано резко сократил дистанцию, клинок прошёл в опасной близости от плеча. — Значит, сегодня не тот день?       Граф не ответил. Только сделал шаг назад — и тут же вернул его, навязывая свой ритм. Несколько мгновений они двигались почти синхронно. Удар — защита. Выпад — уклонение. Ни один не уступал, ни один не спешил. И в этом странном равновесии вдруг проступило прошлое.       — Забавно, — протянул Серрано между ударами. — Всё почти как тогда.       Клинки скрестились, застыли на долю секунды.       — Тот же взгляд, — продолжил он тише. — Та же упрямая тишина.       Кристиан чуть надавил, заставляя его отступить на шаг.       — И те же ошибки, — добавил он.       Серрано тихо хмыкнул.       — Ошибки? — Он резко вывернулся, клинок свистнул у самой руки де Альварадо. — Если ты про тот день… — Он на мгновение прищурился. — То, знаешь, я долго не знал, чем всё закончилось. Просветишь?       Ещё один обмен ударами.       — Она ушла, — сказал Кристиан спокойно, почти буднично. — Окончательно.       Граф не замедлился, но в его движении появилась едва уловимая жёсткость.       — Даже жаль, — продолжил Серрано. — Я ведь думал, вы двое… надолго. — Он сделал паузу, будто выбирая слово. — Так что не знаю, — усмехнулся он. — Сочувствовать тебе… или поздравить?       Ответ пришёл не словами. Клинок Кристиана прошёл чуть ближе, чем прежде. Слишком близко. Улисес рассмеялся — коротко, тихо.       — Вот теперь узнаю.       Они снова сошлись. Быстрее, жёстче. И всё же — равны. Ни один не мог закончить и ни один не собирался уступать.       Глухой удар в дверь разорвал этот ритм.       — Сеньор Серрано! — голос снаружи был напряжён. — Откройте!       Они не остановились. Второй удар — сильнее. И затем — знакомый, резкий голос:       — Ломать.       Всего одно слово — и всё изменилось.       Кристиан на мгновение перевёл взгляд на дверь и отступил первым. Серрано тоже сделал шаг назад, опуская клинок, но не отводя взгляда.       — Похоже, — спокойно произнёс он, — на сегодня хватит. До следующего раза.       Де Альварадо прищурился. Явно недовольный. Он не любил оставлять незавершённые дела, но за дверью уже трещало дерево. Выбор был сделан.       Серрано отвернулся — почти демонстративно, словно давая понять, что не станет мешать. Он знал, что его старый знакомый мог быть удивительно ловким и бесшумным, когда необходимо.       Когда дверь с грохотом поддалась, в комнату ворвались солдаты. Кристиан уже исчез, будто его здесь и не было. Улисес же обернулся, вскинув брови.       — Господа… — он оглядел разгромленную дверь. — Это что сейчас было?       Солдаты замялись, переглядываясь.       — Мы… Мы думали, с Вами что-то случилось.       В проёме появился Раймонд. На мгновение в его взгляде мелькнуло замешательство — слишком быстрое, чтобы кто-то, кроме внимательного наблюдателя, успел его заметить. Он тут же взял себя в руки.       — Прошу прощения за вторжение, — ровно произнёс он. — Всё ли в порядке?       Серрано развёл руками.       — Пока что — да. — Он кивнул на дверь. — Хотя, признаться, я ожидал немного… больше уважения к личному пространству.       Командир прищурился.       — Хоть Вы и не отвечали, солдаты слышали голоса. Два. — Его взгляд стал жёстче. — И звон стали. — Короткая пауза. — Я тоже слышал, — он сделал шаг вперёд. — В комнате был кто-то ещё?       Посланец короля улыбнулся — чуть шире, чем следовало.       — А вы как думаете?       Ответа не последовало.       — Возможно, — продолжил Раймонд холоднее, — в гарнизон проник один из беглых заключённых. Или Зорро. Мы должны были убедиться.       Серрано тихо усмехнулся.       — Боюсь, Вы промахнулись оба раза, — он слегка склонил голову. — Так стоит ли волноваться, если всё уже… в порядке? — и добавил почти лениво: — Разве не город сейчас требует Вашего внимания как никогда, командир?       Раймонд сжал челюсть и тихо выругался.       — В город, — резко бросил он солдатам. — Немедленно. Всех беглых — под стражу. И если этот… герой там объявится — взять его.       — Но, сеньор, Вы ведь сами говорили, что там… слишком опасно… Ай! — попытался возразить один из служивых, за что тут же получил тумак в плечо от товарища и ледяной взгляд от Раймонда.       — Именно поэтому вы и должны быть там, — низко ответил офицер, почти прорычал.       Солдаты тут же поспешили выполнить приказ. Комадир же задержался на мгновение. Взгляд его скользнул по комнате, по следам боя… и остановился в пустоте, где секунду назад стоял другой человек.       Голос. Он точно его слышал и точно узнал. Это был наместник. Но… Зачем? Он бы не стал просто так пачкать руки. Не в его стиле. Разве что…       Мысль оборвалась о глухой взрыв снаружи. Окно было распахнуто настежь, и в нём — как на ладони — вспыхнуло огненное зарево над морем. Пламя поднималось высоко, отражаясь в чёрной воде.       — Пожар?.. — растерянно выдохнул кто-то из оставшихся солдат.       В комнате на секунду повисла тишина.       Серрано посмотрел в сторону огня… и вдруг усмехнулся.       — Что ж, — негромко сказал он, — по крайней мере, сегодня точно не скучно.       А вот Раймонд в этот момент, кажется, был готов проклясть весь мир. И, откровенно говоря, его можно было понять.

***

      За двадцать минут до…       Город гудел. Не как обычно — не ровным, привычным шумом жизни, а рвано, беспокойно, будто раненый зверь. Крики, ругань, звон разбитого стекла, топот ног — всё смешалось в один тяжёлый, давящий гул.       Зорро едва успел отразить удар — клинок звякнул, выбивая чужое оружие в сторону, и тут же развернулся, сбивая с ног второго нападавшего.       — Назад! — бросил он, перекрывая шум.       Рядом мелькнула более лёгкая, стремительная тень. Маленький Зорро, не сбавляя темпа, поднырнул под руку очередного беглеца и ловко выбил у того нож.       — Да сколько вас здесь?! — выдохнул он, оглядывая улицу.       Их было слишком много. Заключённые, воспользовавшиеся хаосом, расползались по городу, как тень, захватывая всё, до чего могли дотянуться. Кто-то грабил, кто-то просто дрался, кто-то… словно радовался самому факту свободы. И среди этого были обычные люди. Кто-то пытался защищать дом, кто-то — соседей. Кто-то просто стоял, не понимая, куда бежать.       — Почему он не прислал солдат?! — крикнул Маленький Зорро, отбивая ещё один удар. — Если он такой правильный?!       Зорро резко развернулся, перехватывая нападавшего за запястье и отбрасывая его в сторону.       — Потому что боится, — коротко ответил он. — Думает, что это ловушка.       — И поэтому бросил город?!       — Поэтому он выбрал себя.       Ответ прозвучал жёстче, чем он рассчитывал. Маленький Зорро только фыркнул, но больше ничего не сказал — времени не было.       Толпа снова двинулась. И вдруг… Герой в маске замер на долю секунды.       Прямо среди хаоса, среди людей, криков и движения — стояли двое. Одинаковые. Маски, плащи, даже движения — словно отражение друг друга. Они не нападали ни на кого, не вмешивались. Просто смотрели. А затем одновременно подняли руки.       Два пальца. Потом три. Двадцать… три.       Зорро не успел ничего сказать, как они уже исчезли. Растворились в толпе так же внезапно, как появились.       — Осторожно!       Клинок просвистел слишком близко. Молодой человек едва успел уклониться — и только благодаря тому, что Маленький Зорро перехватил удар.       — Ты где вообще?! — резко бросил он. — Чуть не получил!       Зорро оттолкнул нападавшего, выбивая его из равновесия.       — Всё в порядке, — коротко ответил он, но взгляд его всё ещё искал. Искал тех, кого уже не было.       Он не успел объяснить всё напарнику да и не смог бы, потому что в следующий момент мир словно разорвался.       Глухой, мощный взрыв прокатился над городом. Не рядом — далеко, со стороны моря. Но всё же он был настолько громкий, что воздух задрожал.       Все замерли. Буквально все: и простые горожане, и заключённые, как будто кто-то отдал безмолвный приказ.       — Что это?.. — прошептал кто-то.       — Смотрите! — раздался крик.       Люди обернулись туда, где за домами виднелась линия горизонта. И там — в чёрной воде — уже вспыхнуло пламя. Горели корабли. Военные. Огонь жадно пожирал их, отражаясь в море, превращая воду в дрожащее зеркало из света и тьмы.       — Флот… — растерянно выдохнул кто-то. — Горит…       — Их взорвали… — добавил другой голос. — Прямо там…       — Это же…       — Это было специально!       Шёпот пробежал по толпе. Страх, недоумение.       Зорро тоже смотрел только на огонь, не двигаясь. Слова всплыли сами. Чётко, безжалостно.       «…через двадцать три дня после разрывного триумфа город вновь наполнится кровью».       Триумф был флагманом. Это был один из тех кораблей, захваченных Раймондом.       Отсчёт уже начался.       Герой в маске медленно сжал кулак. Пламя отражалось в его глазах.       — Плохо дело… — тихо пробормотал Маленький Зорро рядом.       Молодой человек не ответил. Он уже понимал: это был не хаос. Это было начало.       И у него было ровно двадцать три дня.