Легенда о Зорро 2

      Ночь тогда стояла тяжёлая. Невыносимо. Воздух был густой, тёплый, почти липкий — как перед бурей.       Местная резиденция ди Инганнаморте возвышалась над прибрежными скалами, словно сама считал себя неприступной. Высокие стены, редкие огни в окнах, караульные на воротах — всё как положено семье, которая слишком долго жила, не оглядываясь.       Иаго остановился в тени каменной ограды и коротко посмотрел на своих товарищей.       Их было всего пятеро. Тех, кто решился попробовать провернуть дело, за которое не брались лучшие из отряда — чего уж тут говорить о курсантах.       Де Мендоса был настроен решительно. Очень. Хотя и сам не понимал, почему.       — Повтори это ещё раз, Иаго, — тихо попросил один из них, старший по возрасту. — Мы заходим, берём главу семьи и его сыновей, а остальные… не наша задача?       Иаго даже не повернул головы.       — Наша задача — чтобы к утру не осталось никого, кто сможет поднять знамя ди Инганнаморте.       — Ты хоть вообще понимаешь, чего хочешь? — прошипел тихо один из темноты.       — Вот именно! За эту семейку не взялся даже командир Перес! — вторил ему другой.       — Вы согласились идти со мной, — напомнил де Мендоса, глядя на мрачную резиденцию. Неподвижно. Он был похож на статую — непоколебимую и постоянную.       Только вот под униформой всё ещё билось живое сердце. И билось неспокойно, как и у друзей.       Тишина.       — Мы согласились, чтобы ты не… — начал было говорить один из них, но вспыльчивый товарищ перебил:       — Да чтобы ты не помер по дороге, чёрт бы тебя побрал! После смерти Изабель ты постоянно пытаешься выделиться, словно это что-то изменит!       Иаго сжал кулак и сцепил зубы. Мысленно он уже сбрасывал болтуна вниз с балюстрады. Однако это было бы уже чересчур.       — Это не приказ, — добавил тот же робкий товарищ, уже жёстче. — Это самоуправство.       Иаго наконец посмотрел на свой отряд союзников. На сей раз спокойно, без тени раздражения.       — Это расчёт. Мы просто сделаем то, на что не решаются те, что ходят в белом. На белом слишком хорошо видно кровь.       Именно поэтому он терпеть не мог этот цвет.       Кто-то вновь тихо выдохнул.       — Там женщины, — сказал один из товарищей. — И дети.       — Там опасная фамилия, — так же спокойно ответил де Мендоса. — Остальное — последствия.       Никто не возразил, но и согласия в этой тишине не было.       Иаго отвернулся первым. Он понял, что помощи ждать неоткуда.       — Оставайтесь здесь, — бросил он. — Я сделаю это сам.       — Ты с ума сошёл!!! — тут же возник тот, что напомнил про Изабель.       — Нет.       Он чуть повернул голову, и в слабом свете луны на мгновение стало видно его холодное собранное, и всё же ещё юношеское лицо. Но голос его был максимально серьёзен:       — Я просто не собираюсь переделывать это через неделю. А вы не хотите рисковать. Не заставляю.       Больше он ничего не объяснял — просто шагнул вперёд, бесшумно спрыгивая с балюстрады.       — Он мог бы стать хорошим шпионом, — прокомментировал один из «группы поддержки». — И чего только в солдаты пошёл?..       — Ой умолкни уже, — фыркнул другой. — И так ясно ведь, что всё из-за неё. Сейчас посмотрим, как он ни разу не ошибётся.       — Почему ты такой язвительный, Пабло?       — Потому что я был там и видел, как всё произошло. Застрелил невесту и не может простить себе этого. Ну и глупость! Это ведь был просто несчастный случай. Осечка.       Иаго не слышал разговоров. Он уже шёл вперёд.       Ворота открылись без шума.       Первый караульный не успел даже вскрикнуть — только хрипло вдохнул, когда лезвие скользнуло под рёбра. Второй попытался поднять тревогу, но звук оборвался на полуслове.       Вторженец двигался быстро, чётко, без лишних движений. Как будто это была не бойня, а… работа. Или очередной тест военной академии — ничего особенного.       Дверь в резиденции он распахнул уже не скрываясь.       Слуги закричали. Кто-то бросился бежать, а где-то наверху хлопнули ставни.       — Тревога! — раздалось из глубины коридора.       Поздно.       Глава семьи встретил его в зале. Он был высокий, широкоплечий — явно превосходил незваного гостя ростом и силой. К тому же был вооружён пистолетом и рапирой у пояса.       — Я знал, что кто-нибудь точно придёт попробовать снова, — сказал он, и голос его не дрогнул. — Но не думал, что так скоро. И… такой молодой. Один.       Иаго остановился в нескольких шагах.       — Я буду последним. Вы слишком долго считали себя незаменимыми.       — А ты? — усмехнулся тот. — Ты думаешь, что лучше нас?       — Нет.       Вторженец чуть наклонил голову.       — Я просто знаю, чем всё это заканчивается.       Выстрел прогремел первым. Пуля прошла по касательной, оставив горячую полосу на руке. Иаго даже не замедлился.       Сближение. Револьвер отлетел в сторону. Удар металла о металл.       — Ты ещё совсем мальчишка, — произнёс мужчина спокойно, как факт. — Едва ли многим старше моего младшего сына. Уходи, пока ещё можешь.       — Вы не отпустите, — заметил Иаго прищурившись. — Да и я не собираюсь отступать, — и снова атаковал.       Снова скрестились клинки. Ди Инганнаморте парировал быстро, точно, умело. Но и незваный гость не отставал, не уступал.       — Ты хоть раз убивал кого-нибудь? — спросил глава семьи с короткой усмешкой. — Уверен, что справишься и сможешь это закончить?       Иаго не дрогнул, но на мгновение, едва уловимое, почти допустил ошибку.       — Убивал. И, будьте уверены, я закончу.       Он парировал, а затем вновь ударил. Точно. Бой вышел коротким. Слишком коротким для человека, который привык побеждать. Когда глава ди Инганнаморте опустился на колени, кровь уже стекала по его пальцам.       — Ты ничего не изменишь, — прохрипел он. — На наше место придут другие.       — Возможно, — ответил Иаго. И, не повышая голоса, добавил: — Но не вы.       Лезвие вошло точно, без лишней жестокости. Первый шаг был сделан. Преграда осталась позади.       Крики наверху стали громче. Иаго же на мгновение замер, всего на секунду. Обернулся на тело. Потом поднялся по лестнице.       Дальше он действовал так же. Без пауз и без вопросов. Как функция, как чёткий механизм. Открытые двери, попытки спрятаться, сломанные замки. Мольбы, проклятия. Он не отвечал ни на одно и не ускорялся. Это всё уже было решено задолго до того, как он переступил порог.       Лишь в одной из комнат незваный гость остановился. Перед ним стоял мальчишка лет пятнадцати с ножом в руках, который тот держал слишком неуверенно.       — Не подходи! — голос сорвался.       Иаго не двинулся.       — Ты… ты убил их?       Тишина. Затем Иаго всё же хрипло ответил, не зная зачем:       — Они… травили этот город. Кто-то должен был.       — Не все… — мальчишка запнулся. — Я… я не…       Лезвие в его руке дрожало.       Иаго медленно сделал шаг вперёд.       — У тебя ещё есть выбор, — сказал он.       Подросток сжал зубы.       — Они моя семья! Родители хотели закончить… Мы бы уехали!       — Нет, — прервал де Мендоса спокойно, сухо. — Не закончили. И ты бы стал таким же. Звеном общей цепи.       — Не стал бы!       — Стал. Или тебя заставили бы.       Ещё шаг. Иаго остановился на расстоянии вытянутой руки.       — Уйди! — крик сорвался на визг.       И в этот момент — едва заметно — взгляд вторженца изменился. Как будто он действительно что-то… взвешивал.       Секунда. Вторая. Потом он выдохнул и сделал выбор. Развернувшись, зашагал прочь из этого места. Кровь стекала по клинку. Чужая. На нём самом остались только царапины.       — А-а-а! — громкий крик огласил комнату.       Раздался громкий топот. Иаго был готов — он быстро развернулся и отбил атаку ножа. Мальчишка отлетел в сторону.       — Не заставляй меня жалеть, что я оставил тебя в живых, — произнёс де Мендоса и вновь хотел уйти, но последний из рода ди Инганнаморте снова громко заговорил:       — Нет! Ты убил их! Я найду тебя! Где бы ты ни был!       — Найдёшь, — спокойно ответил Иаго.       — И когда найду… — он не договорил, осёкся. Но и не нужно было.       Де Мендоса слегка кивнул.       — Тогда и поговорим.       Когда он вышел из особняка, небо уже начинало светлеть.       Его товарищи стояли там же, где он их оставил. Никто не задавал вопросов. Почти.       — Закончил? — глухо спросил старший.       Иаго кивнул.       — И ни одной осечки? — едко уточнил Пабло.       Де Мендоса помедлил, однако после всё же ответил:       — Ни одной.       Ему поверили. В резиденции стояла мёртвая, глухая тишина. На клинке Иаго — кровь, на нём самом — тоже, но чужая. Доказательства не требовались.       Старший медленно провёл рукой по лицу.       — Ты понимаешь, что ты сделал?       — Да.       — Там были…       — Я знаю.       Тишина.       — Этого точно не забудут, — сказал кто-то из отряда тихо. — Наверняка медаль вручат.       Иаго пожал плечами.       — И хорошо.       Никто не двинулся. Даже ветер будто стих. Пока один из солдат тихо не выдохнул:       — Чёрт… ты видел, что он сделал?       Другой покачал головой.       — Это больше не солдат. — Пауза. — Это…       Он замолчал, подбирая слово. И всё же нашёл:       — Кровавый матадор.       Иаго никак не отреагировал. Только перевёл взгляд на резиденцию, где уже начинал разгораться пожар. И, чуть тише, чем прежде, сказал:       — Поехали.

***

      Иаго резко открыл глаза. Секунда — и он уже сидел, упёршись ладонью в край стола, будто пытался удержать равновесие. Воздуха не хватало.       Он медленно провёл рукой по лицу, затем — по лбу. Холодный. Влажный от пота. Тишина комнаты показалась почти чужой после криков, которые ещё звучали в голове.       Резиденция, скалы, голос мальчишки и его этот взгляд, полный чистой ненависти. А ведь позже этот последний из ди Инганнаморте стал его личной занозой. Преследователем. Почти кошмаром. Только бывший командир слишком хорошо помнил ту ночь, и потому никогда не боялся. Хотя уже давно понял, что тот проблеск милосердия стоил ему слишком многого.       Иаго закрыл глаза на мгновение, будто пытаясь стереть остатки сна, но те лишь расплылись, оставив после себя тяжёлое, вязкое ощущение.       — Знамение… — тихо произнёс он, почти беззвучно. — Или всего лишь напоминание.       Он выпрямился. На нём всё ещё была та же одежда — мятая, с тёмными складками от долгого сна в кресле. Переодеваться не было ни времени, ни желания. Да и смысла.       Лидер подполья поднялся, коротко поправил манжеты, будто этим движением окончательно возвращал себя в реальность, и направился к двери.       Коридор встретил его привычной утренней суетой — приглушённой, осторожной. Здесь давно научились не шуметь лишний раз.       — Доброе утро, сеньор, — вежливо произнёс один из слуг, едва заметив его.       Иаго кивнул, не замедляя шага.       — Мы выдвигаемся через несколько дней, — сказал он ровно, словно речь шла о чём-то обыденном.       Слуга на мгновение замер, затем заметно встрепенулся.       — Да, сеньор. Я… я передам распоряжение.       Он почти развернулся на месте и поспешил прочь, уже мысленно распределяя поручения.       Иаго не обернулся. Шаги его звучали чётко, отмеряя расстояние между тем, что было, и тем, что неизбежно должно было случиться. Остались последние приготовления, последние проверки, последние… слабые места.       Он замедлился лишь у одной двери. Комната Моники. Рука легла на ручку чуть раньше, чем он осознал это движение.       Пауза. Короткая. И бывший командир всё же открыл дверь, но тут же замер в проёме.       Комната была пуста. Шторы едва колыхались от лёгкого сквозняка. На столе — нетронутая чашка. Кровать аккуратно застелена, словно в ней никто и не спал. Ни следа спешки, ни следа борьбы.       Иаго медленно сделал шаг внутрь. Взгляд скользнул по помещению — быстро, цепко, выхватывая детали. Окно, пол, дверь в гардероб. Ничего.       Он остановился посреди комнаты. Тишина вдруг стала оглушительной.       — …Моника, — произнёс он чуть тише обычного.       Ответа не было. Ошибиться было невозможно.       Иаго сжал пальцы. Не резко, не заметно, но достаточно, чтобы побелели костяшки. В голове уже выстраивались варианты.       Побег?       Похищение?       Чья-то игра?       Он резко обернулся к двери. Голос прозвучал спокойно и ровно, как и всегда:       — Стража.       Через мгновение в коридоре послышались шаги.       Иаго же сделал ещё один медленный вдох и перевёл взгляд на окно. Сквозняк. Открыто.       Он подошёл ближе, провёл пальцами по раме. Пыль была смазана недавно.       — Значит, так… — тихо сказал он себе. И в этом голосе уже не было ни сна, ни тени сомнения. Только холодный расчёт и очень чёткое понимание: что бы ни происходило — это уже тоже часть игры.       И он не позволит ей выйти из-под контроля.

***

      Солнце уже клонилось к закату, окрашивая дорогу в тёплые, почти обманчиво спокойные тона.       Зорро сидел в тени редких деревьев у обочины, почти сливаясь с окружающим пейзажем. Чёрный плащ не шелохнулся, маска надёжно скрывала лицо — лишь взгляд оставался живым, настороженным.       Он ждал, выслеживал. Иногда — перехватывал.       Сбежавшие заключённые ещё не успели разбежаться достаточно далеко, и дорога из города стала для многих из них последней ошибкой. Зорро не позволял им выбраться из Сан-Таско.       Но сегодня… Сегодня было иначе. Он не просто следил за дорогой. Он ждал чего-то, чего и сам не мог назвать.       Двадцать три дня. Теперь — уже двадцать.       Герой в маске чуть нахмурился, перевёл взгляд на горизонт.       — Что же ты задумал?.. — тихо произнёс он, словно обращаясь к пустоте. Ответа, конечно, не последовало. Как и всегда, когда дело касалось Кристиана.       Де Альварадо исчез. Без следа, без объяснений, без прощаний. Тогда, когда нужен был больше всего. Либо был действительно занят… либо выжидал чего-то.       Второе казалось куда более вероятным.       Зорро медленно выдохнул и чуть сменил положение в седле. Ждать он умел. Но не любил, когда не понимает, чего именно ждёт.       В этот момент он заметил движение. Сначала — пыль. Потом появились силуэты. Несколько всадников, быстро приближающихся по дороге. Слишком быстро для простых мирных путников.       Молодой человек чуть подался вперёд, прищурился.       — Так-так…       Он уже собирался двинуться им навстречу, как заметил ещё одну маленькую фигуру позади. Намного медленнее — но упрямо не отстающую.       Зорро замер и наклонился чуть ниже, всматриваясь внимательнее. Он догадывался, но всё ещё надеялся ошибиться.       Пони. Небольшой всадник. И… знакомая посадка.       Мятежник тихо выдохнул, не веря собственным глазам. Потом он невольно усмехнулся — коротко, почти безрадостно.       — Бернард-Бернард… что ты творишь?..       Маленькая фигура явно не собиралась сворачивать. Наоборот — пыталась нагнать тех, впереди. И, судя по всему, не особенно задумывалась о последствиях.       Зорро покачал головой. Вот что случалось, стоило только попросить Маленького Зорро один раз сидеть тихо и не высовываться в такое время.       Конспирация? Засада? Теперь это уже не имело значения.       Герой в маске резко выпрямился в седле и сжал поводья.       — Ладно… значит, будем действовать так.       Конь сорвался с места почти без команды. Пыль взметнулась из-под копыт.       Зорро быстро набирал скорость, сокращая расстояние — сначала до Маленького Зорро, затем до тех, за кем тот так отчаянно гнался.       Ветер ударил в лицо, плащ взметнулся за спиной. И вместе с этим уже не в первый раз пришло чёткое, холодное ощущение: что это — не просто случайность.       Слишком много всего происходило одновременно. Слишком уж всё случилось вовремя.       Молодой человек чуть сильнее сжал поводья.       — Только бы ты знал, во что влез…       Но теперь это уже не имело значения. Он шёл по следу и останавливаться не собирался.

***

      Взрыв всё ещё звучал у него в голове, хотя и прошло уже несколько дней. Раймонд стоял у окна гарнизона, глядя на далёкое море, где к вечеру того дня остались лишь тёмные пятна дыма.       Флот. Его флот. Сгорел. Полностью. Больше ничего не осталось. Но хуже было то, что это определённо было послание. Даже скорее… Он стиснул зубы.       — Вызов…       Иаго. Кто же ещё. Не Зорро, не эти мелкие бунтовщики. И не Созерцатель, который в последнее время словно отошёл в сторону. Наблюдать, как горит то, к чему он приложил руку лишь номинально. И всё же не он. Нет. Это было слишком точно, слишком… показательно.       Раймонд резко отвернулся от окна.       — Поднять всех, — голос прозвучал жёстко, почти резко.       Солдат у двери вытянулся.       — Сеньор?       — Весь гарнизон на ноги. Усилить патрули, проверить каждую улицу. Каждый дом. И… — Он замолчал на секунду, словно что-то взвешивая. — Двое. Постоянно со мной.       Служивый замер на долю мгновения, но тут же кивнул.       — Да, сеньор.       Когда тот исчез за дверью, командир остался один всего на пару секунд. Этого хватило.       Он резко провёл рукой по лицу, а перед глазами вновь вспыхнул огонь. Тишина в кабинете вдруг стала давящей. Слишком тихо, слишком… спокойно.       — Где ты? — прошептал он почти беззвучно.       Ответа не было. И это бесило больше всего.

***

      Лес встретил их глухой тенью. Солнце сюда почти не доходило, и даже днём здесь ощущалась прохлада — чужая, настороженная.       Раймонд ехал впереди. Двое солдат — чуть позади, напряжённые, постоянно оглядывающиеся.       Он не любил это место. Было слишком много укрытий, слишком много глаз, которых не видно. И чересчур много воспоминаний о том прошлом, когда он едва выжил, едва выкарабкался.       — Они здесь, — сказал один из солдат тихо, с суеверным страхом в голосе.       Командир и без него это знал. Они всегда были здесь. Именно поэтому этого леса так боялись. Он не боялся и пришёл не как гость.       — Выходите, — произнёс он громко, почти приказом.       Лес ответил тишиной.       Прошла секунда. Вторая. Потом между деревьями начали бесшумно появляться фигуры, как будто они и не двигались вовсе — просто стали видимыми. Их было всё ещё много.       Раймонд чуть прищурился.       — Мне нужна ваша помощь, — сказал он без лишних вступлений. — Город под угрозой. Вы будете защищать его вместе с моими людьми.       Тишина. Затем старейшина сделал шаг вперёд.       — Это не наша война, — ответил он спокойно.       — Теперь — ваша.       — Нет, — ответил он коротко, чётко. — На эти священные земли принесли уже достаточно зла.       Командир почувствовал, как внутри поднимается знакомое раздражение.       — Вы не понимаете, с чем имеете дело, — процедил он. — Если город падёт, это затронет и вас.       — Мы жили здесь до вашего города, — так же спокойно ответил старший. — И будем жить после.       Это спокойствие было хуже открытого неповиновения. Раймонд сжал поводья.       — Я не спрашиваю, — сказал он уже холоднее. — Я предлагаю вам шанс остаться на правильной стороне. И выжить. А не потерять слишком много людей, как в прошлый раз. Это ведь был тяжёлый удар, не так ли?       Прошлый раз… Звучало, как эхо из далёкого прошлого, слишком далёкого.       — И отчего же все предложения де Мендосы звучат подобно угрозам?       Голос внезапно прозвучал со стороны. Не из толпы — сзади.       Раймонд резко обернулся и почти сразу замер. Взгляд наткнулся на неподвижную знакомую фигуру в плаще. Спокойную, будто стояла там с самого начала.       — …ты, — выдохнул командир, и в голосе прозвучало нечто между злостью и напряжённым интересом. А сам он подумал: «Помянешь чёрта…»       Человек в образе смерти слегка склонил голову.       — Я.       Солдаты позади Раймонда напряглись, но не двинулись. Они боялись леса Вампиров, и всё же приехали сюда. А вот Созерцатель… Он был ещё хуже. Вокруг него было слишком много тайн, которые обещали остаться неразгаданными, и потому — опасными.       — Ты вмешиваешься не в свои дела, — процедил командир.       — Напротив, — мягко ответил тот. — Сегодня — как раз в свои.       Короткая пауза. Раймонд внимательно посмотрел на соперника, слишком внимательно.       — Это всё ты устроил? Они были готовы.       Вопрос повис в воздухе. Созерцатель же не ответил сразу, только едва заметно усмехнулся.       — Я лишь наблюдаю, — сказал он наконец. — Иногда… помогаю.       — Помогаешь? — в голосе Раймонда мелькнуло раздражение. — Им?       — Тем, кто не просил о помощи, — спокойно ответил тот. — Но в ней нуждался.       Тишина сгущалась.       — Ты играешь. И думаешь, что я этого не вижу.       — Все играют. Разница лишь в том, кто понимает правила.       Раймонд прищурился. Взгляд ледяных глаз стал ещё внимательнее. Более оценивающим, опасным. Как будто что-то… складывалось.       — Интересно, — медленно произнёс он. — Очень интересно…       Созерцатель заметил перемену в его взгляде. И, кажется, даже не удивился. Он чуть повернул голову в сторону местных жителей.       — Делайте, как делали всегда, — сказал он им спокойно. — И этого будет достаточно.       — А ты? — спросил старейшина.       — Я? — Лёгкая пауза. — Ухожу.       Он снова посмотрел на Раймонда.       — Вам здесь больше не придётся меня искать. Ни меня… ни моих людей. — В его голосе на мгновение мелькнула тень усталости. — Образ смерти покидает священные земли.       Раймонд усмехнулся.       — Слишком поздно.       Созерцатель ничего не ответил, просто развернул своего вороного жеребца и отступил в тень. Его люди — если они вообще были — растворились так же тихо, как будто их и не существовало.       Лес снова стал… обычным. Тихим.       Раймонд ещё несколько секунд смотрел в ту сторону, где он исчез, борясь с желанием выкрикнуть приказ о преследовании. Но нет, не время. Он медленно выдохнул.       — Поехали, — бросил он коротко.       Но, разворачивая коня, он уже знал: это была не последняя их встреча. И, возможно… не самая опасная.       А позади него индейцы переглядывались в тишине, не зная, что чувствовать: облегчение — или тревогу.       Ведь иногда уход таких людей значил куда больше, чем их появление.

***

      Пыль уже стояла в воздухе плотной завесой, когда Зорро наконец сократил расстояние. Всадники впереди неслись, не оглядываясь — слишком уверенные, слишком спешащие. Дорога уходила в сторону редких холмов, где легко было затеряться… если бы не одно «но». Они уже были замечены.       — Не туда свернули, — тихо бросил Зорро, наклоняясь к гриве Вьенто. — Слишком открыто.       Герой в маске обогнал напарника. Молча. Но позади всё ещё слышался характерный топот — более лёгкий, сбивчивый. Маленький Зорро. Судя по звуку, он всё ещё держался.       Зорро чуть поморщился.       — Упрямый…       Он резко выпрямился и свистнул — коротко, пронзительно. Довольно игр.       Всадники впереди вздрогнули, а один из них обернулся.       — Чёрт! Это он!       — Быстрее!       Они попытались ускориться, только поздно. Их преследователь ожидал этого.       Зорро рванул вперёд, перехватывая траекторию. Конь под ним буквально летел, сокращая последние метры.       — В сторону! — крикнул один из беглецов, вытаскивая нож.       Ответом стал удар шпаги. Звон металла.       Первый всадник едва удержался в седле, когда мятежник выбил оружие из его руки. Второй попытался развернуть коня — и в этот момент сзади раздался совсем другой звук. Не такой точный, но отчаянный.       — Рья!!!       Пони Маленького Зорро врезался в него почти боком.       — Это я! — донёсся знакомый голос.       Всадник не удержался и рухнул в пыль.       — Маленький Зорро! — крикнул герой в маске, одновременно отбивая выпад третьего. — Ты…       Но договорить не успел. Бой уже начался. Он вспыхнул мгновенно и был без изящества — только скорость и расчёт.       Зорро двигался точно, быстро, не давая противникам ни секунды на восстановление. Один удар — выбитое оружие. Второй — удар рукоятью, и человек уже не поднимался.       Напарник действовал иначе. Шумно, резко. Иногда — слишком рискованно, но эффективно.       — Слева! — крикнул он, когда один из беглецов попытался зайти Зорро в спину.       Герой в маске развернулся. Удар — и тот рухнул на колени, выронив клинок.       Через несколько секунд всё было кончено. Пыль медленно оседала. Остались только тяжёлое дыхание, связанные руки и тишина, в которой ещё звенело эхо схватки.       Зорро выпрямился и медленно оглядел пленников.       — Плохая идея, — сказал он спокойно. — Очень плохая.       Один из них сплюнул кровь и усмехнулся.       — Да пошёл ты…       Маленький Зорро уже спрыгнул с пони и подошёл ближе, переводя дыхание.       — Мы, между прочим, спасаем вам жизнь, — заметил он. — В городе вас бы уже…       Молодой человек поднял руку, останавливая его. Он присел перед одним из заключённых.       — Кто вас выпустил? Вы бы не смогли сбежать такой гурьбой — это ясно. Так что давай по существу.       Преступник отвёл взгляд. Молчание.       Зорро чуть наклонил голову.       — У тебя есть выбор. Либо ты говоришь сейчас — спокойно. Либо потом — но уже не со мной.       Снова короткая пауза. Кто-то из пленников нервно усмехнулся.       — А смысл? Ты всё равно не поверишь.       — Попробуй.       Тот переглянулся с остальными и всё же выдохнул:       — Это были… они.       — Кто «они»?       — Двое… Одинаковых.       Маленький Зорро резко переспросил:       — В смысле… одинаковых?       — В прямом, — буркнул другой. — Как отражение. Один оказался внутри, другой снаружи. Мы думали, нам мерещится…       Герой в маске нахмурился.       — И?       — Они сказали… — тот замялся. — Про него. Мол, его стоит благодарить за спасение.       — Кого?       Сбежавший заключённый выдохнул тихо, почти шёпотом, будто сам ветер мог услышать:       — Того, кто созерцает…       — …и никогда не остаётся равнодушным, — хрипло добавил другой.       Тишина воцарилась на мгновение. Затем Зорро медленно выпрямился. Взгляд его потемнел.       — Они сказали что-нибудь ещё?       — Только позже бормотали что-то вроде это… только начало, — нервно проговорил пленник. — Что хаос — это не ошибка. Это… план.       Мальчик тихо присвистнул.       — Замечательно…       Его напарник ничего не сказал — только на мгновение отвернулся, глядя вдаль.       Двадцать дней. Созерцатель. Двойники. Всё связано.       — Он знал, — тихо произнёс молодой человек.       Маленький Зорро нахмурился.       — Кто?       — Всё знал, — говорил мятежник, будто не слыша. — Значит, снова участвовал. Не просто созерцал — подталкивал события. Нужно его остановить.       Короткая пауза. Зорро резко мотнул головой и вернулся в реальность.       — Свяжи их покрепче, — бросил он.       Мальчик кивнул и тут же занялся делом.       Через несколько минут пленники уже были усажены на лошадей, а руки их туго стянуты. Никто не сопротивлялся: все были слишком вымотаны боем. И слишком… напуганы.       Зорро вскочил в седло и развернул коня в сторону города. Солнце уже почти скрылось за горизонтом — тени вытянулись.       — Остановить хочешь его, а, Зорро? — внезапно хрипло спросил всё тот же разговорчивый заключённый из седла.       Молодой человек даже не обернулся.       — Мечтаю об этом, — ответил он, однако в голосе не было слышно иронии.       — И неужто совсем не боишься? — хмыкнул другой пленник, подмигивая заодно недовольному Маленькому Зорро.       Правда, мальчик этого всё равно не видел: пыхтел и поправлял подпругу.       — Нет, — твёрдо ответил герой в маске, всматриваясь в горизонт.       — А зря. Смерти стоит бояться, — подытожил третий преступник.       Зорро ничего не ответил. Всё равно напарник как раз закончил возиться с седлом.       — Я готов! — воскликнул мальчик и ловко запрыгнул на пони.       — Возвращаемся, — сказал Зорро коротко.       Маленький Зорро посмотрел на него. Давно он не видел своего товарища таким мрачным. Это могло бы даже напугать, но не сейчас.       — Мы всё-таки славно потрудились! Их осталось меньше, да? — спросил мальчик зачем-то.       Герой в маске кивнул.       — Да. Вот только спокойнее от этого… не станет.       Вьенто тронулся, и колонна медленно двинулась обратно в город. Туда, где с каждым часом становилось всё тревожнее.

***

      Сан-Таско дышал неровно — это чувствовалось сразу. Не в криках — их почти не было и не в беспорядке — улицы оставались на удивление аккуратными, а в людях. В том, как они оглядывались, как замолкали на полуслове, как слишком быстро закрывали ставни, даже если солнце ещё не зашло.       Серрано шёл по улице неспешно, заложив руки за спину, будто прогуливался без всякой цели. На самом деле — наблюдал. Настолько пристально, насколько это было возможно. Словно весь хаос — его рук дело.       — Интересно… — пробормотал Улисес себе под нос.       Ему это нравилось. Не страх сам по себе, а момент перед тем, когда всё ещё держится. Но уже трещит.       Проходящая мимо женщина опустила взгляд слишком поспешно. Двое мужчин у лавки прервали разговор, стоило ему приблизиться.       Серрано усмехнулся.       — Значит, доносы не врут.       Он остановился у перекрёстка, огляделся. Город ждал и сам не понимал, чего именно.       — Вопрос только… кто сделает первый ход.       — Уже сделал.       Знакомый голос прозвучал спокойно и слишком близко. Всё же Серрано не вздрогнул — только медленно повернул голову. И, конечно же, не удивился.       Кристиан стоял в тени узкого переулка, словно всегда был там. Чёрное облачение почти сливалось с камнем. Лицо — спокойное. Как обычно.       — Ты умеешь выбирать момент, — заметил Улисес, слегка улыбнувшись.       — Ты тоже.       Пауза. Они смотрели друг на друга, не двигаясь. Как два человека, которые давно уже знают исход разговора.       — Я думал, ты занят, — продолжил Серрано. — У тебя ведь теперь… много дел.       — Дел много, — кивнул де Альварадо. — Но некоторые из них в приоритете.       — Например?       Тишина. А потом Кристиан сделал шаг вперёд, выходя из тени.       — Закончить начатое.       Серрано тихо рассмеялся.       — Как это звучит… — он чуть наклонил голову. — Слишком прямолинейно для тебя.       — Можешь назвать это разговором.       — О, вот это уже лучше. Дежавю. Всё как в ту ночь. Как тогда?       Граф не ответил сразу, а взгляд его стал чуть холоднее.       — Как тогда.       Серрано провёл пальцами по щеке — там, где когда-то появился шрам.       — Забавно, — сказал он. — Мы ведь оба знаем, чем это заканчивается.       — Да.       — И всё равно идём к этому.       — Да.       Короткая тишина.       Люди на улице начали обходить их стороной. Инстинктивно, даже не понимая почему.       Улисес это заметил и улыбнулся ещё шире.       — Знаешь, что самое интересное? — произнёс он почти весело. — Это не из-за неё ты пришёл сюда. Дело ведь не только в её просьбе?       Кристиан молчал.       — Не просто долг или обязанность. — Он сделал шаг ближе. — Это личное. Ты бы и сам предпочёл поставить в том деле точку, ведь так? Отомстить. Вот только убийство напрямую — это не твой стиль, де Альварадо, — ухмыльнулся Серрано.       — Ты не знаешь, какой у меня стиль.       — Поверь, знаю. Хоть я здесь и относительно недавно, даже успел повстречать ещё одного старого знакомого, пока ты бегаешь за тенями.       Граф мягко положил руку на эфес.       — Я так понимаю, ты желаешь закончить всё прямо здесь и сейчас?       — Не думаю, что стоит терзать горожан нашим спором, — вновь улыбнулся Улисес. — Город и так достаточно настрадался. Дальше — только больше.       — А ты всё так же не любишь проигрывать, — отметил Кристиан. — Здесь было бы слишком много свидетелей. Тебе плевать на город.       Посланец короля усмехнулся и не стал отрицать.       — Кто сказал, что я вообще собираюсь проигрывать?       Де Альварадо склонил голову.       — Ты почти никогда не проигрываешь.       Серрано прищурился.       — Осторожнее. Это почти звучит как уважение.       — Это констатация.       — Пусть так. Но если рассчитываешь, что это тебе чем-нибудь поможет… — хмыкнул Улисес.       Кристиан пожал плечами и опустил руку.       — Нет. Но мне ещё есть к кому возвращаться, Улисес. Поэтому давай не затягивать.       Его собеседник рассмеялся, а после спокойно вышел на свет, на живую улочку города. Пока ещё живую.       — Как скажете, сеньор де Альварадо. Увидимся на старом месте. Сам знаешь, где именно.       Да. Знал. Но вот откуда мог знать Серрано? Очевидно, готовился к встрече. И слишком тщательно, ведь то место до боли напоминало то самое, после которого…       — Не опаздывай, — спокойно сказал Кристиан, уже наперёд зная, что тот обязательно придёт.       Хоть с эскортом солдат или полным гарнизоном, но Серрано явится лично. Ведь он так же не любил незаконченные дела. И явно не собирался проигрывать.       — Ни за что.       Кристиан развернулся и исчез в тени так же легко, как появился.       Серрано же остался стоять на месте ещё пару секунд.       Город вокруг снова зашевелился, а звуки вернулись. Но уже не те.       Улисес медленно выдохнул.       — Ну что ж… Посмотрим, кто из нас сегодня окажется прав.       И, развернувшись, он неспешно пошёл дальше по улице, будто впереди его ждал самый обычный вечер. Хотя на самом деле это был вечер, после которого всё изменится.

***

      Кабинет казался теснее, чем обычно, хотя ничего в нём и не изменилось. Те же стены, тот же стол; те же карты, разложенные с почти болезненной аккуратностью. Изменился только воздух: он стал тяжелее.       Раймонд стоял у окна, но не смотрел наружу. Пальцы нервно постукивали по подоконнику — слишком быстро, чтобы это было осознанно.       — Войдите.       Дверь открылась почти сразу после приказа, и в кабинет вошёл сержант Гонсалес, вытянулся по стойке смирно.       — Сеньор.       Командир даже не обернулся и ещё несколько секунд он просто молчал. Будто решал, с чего начать.       — Джейкилл не вернулся? — спросил он наконец.       Гонсалес чуть напрягся.       — Нет, сеньор. Он до сих пор… не здесь.       — Я знаю, что он отсутствует, — резко перебил Раймонд. — Я спрашиваю — где он?       Пауза.       — Но Вы ведь сами его отправили в Монтерей, командир.       Офицер шумно выдохнул. Отправил — с расчётом на то, что братец убьёт любого лишнего человека, кто приблизился бы к особняку. Но нет. Иаго оказался слишком расчётливым. Спрятал навязчивого капитана и к тому же устранил всех шпионов нынешнего командира, чтобы тот остался совсем слеп против того, что грядёт.       — Прекрасно. — Раймонд наконец повернулся. Взгляд — холодный, но под этим холодом что-то дрожало. — Значит, на данный момент… Вы — главный.       Гонсалес замер.       — В вашем… «бравом отряде». И какие же распоряжения вам оставил капитан, позвольте узнать?       Небольшая пауза. Но за эти секунды молчания Гонсалесу показалось, что он постарел лет на пятьдесят.       — Р-распоряжения? — заикнувшись переспросил сержант, потирая края шляпы.       Раймонд сделал несколько неспешных шагов по комнате, однако даже в этом движении чувствовалось напряжение, как у хищника, который не может найти добычу.       — Верно. Думали, я забуду? Забавно… — произнёс он, остановившись напротив. — Ваш этот «бравый отряд»… — он чуть скривился на этих словах. — Сколько раз вы уже мешали мне?       Гонсалес молчал.       — Один? Два? Три? Больше?       — Мы действовали в интересах города, сеньор, — осторожно ответил он.       Командир усмехнулся.       — Конечно. Нарушали прямые приказы. Поддерживали преступника — Иаго де Мендосу. — Пауза. — И, разумеется, это случайное совпадение, что ваши интересы удивительным образом совпадали с его… интересами.       Гонсалес сжал челюсть и постарался не выдать страха.       — Мы служим только городу, сеньор.       — Не врите. Я наблюдал за вами достаточно давно. И, — он хмыкнул, — стоит отдать должное лично Вам, сержант. Вы оказались умнее, чем ожидалось.       Гонсалес не отвёл взгляда, промолчал. Но дрожи в руках утаить не смог. Раймонд заметил и улыбнулся. Очень медленно.       — Знаете, что самое забавное? — Он сделал шаг ближе. — Сейчас… мне плевать.       Сержант моргнул.       — Сеньор?..       — Плевать, — повторил Раймонд, уже жёстче. — На ваши прошлые выходки. На ваши… симпатии. На приказы. На то, кому вы на самом деле хотели служить. — Он наклонился чуть ближе. — Потому что сейчас… мне нужны люди. Любые.       Он выпрямился.       — Город разваливается. Заключённые на улицах. Люди в панике. Солдаты — на пределе. А потому если я начну разбираться с вами сейчас… — он чуть склонил голову. — Завтра разбираться будет уже не с кем.       Гонсалес молчал, однако в его взгляде мелькнуло понимание и… страх. Он понимал, что сейчас его фактически поставили перед выбором, которого и не было.       Командир же продолжил уже спокойнее.       — Поэтому у вас есть выбор. — Он поднял руку и лениво провёл пальцем по карте на столе. — Вы присягаете мне на абсолютную верность. Прямо здесь и сейчас. И тогда… — он поднял взгляд. — Я забываю всё, что было до этого.       Тишина.       — Ваш «отряд» остаётся в строю, а все эти солдаты-предатели из списка — живы. Вы в том числе.       Слова легли тяжело, как приговор. Гонсалес медленно вдохнул.       — А если нет?       Раймонд даже не моргнул.       — Тогда вы мне больше не нужны. Поступим по так любимой вами справедливости. И по закону.       Пауза. А после он добавил почти мягко:       — В конце концов, лишние люди в городе сейчас… только мешают.       Тишина стала совсем густой. Солдат отвёл взгляд всего на секунду, вот только этого хватило. Он уже понял, что это совсем не предложение и не выбор. Это ультиматум. А времени на размышления не было.       — …Мы будем служить, сеньор.       Слова прозвучали глухо, с неохотой, но чётко.       Раймонд медленно кивнул.       — Громче.       Гонсалес сжал кулаки.       — Наш отряд будет служить вам, сеньор.       Пауза.       — Безусловно.       Тишина. Командир ещё несколько секунд смотрел на него, будто проверял: ломается ли или уже сломался, а затем отвернулся и махнул рукой в сторону двери.       — Идите.       Гонсалес не сдвинулся с места сразу.       — Сеньор…       Раймонд не обернулся.       — Что?       Сержант помедлил.       — Город… действительно выходит из-под контроля. Может… нам нужна чёткая стратегия?       Офицер медленно усмехнулся, но в этой усмешке не было ничего спокойного.       — Она есть. — Он снова посмотрел в окно. — Просто вы её пока не видите.       Гонсалес кивнул. Не потому что понял, а просто потому что иначе теперь было нельзя. Он отдал честь, а после развернулся и вышел.       Дверь тихо закрылась, и Раймонд снова остался один. Несколько секунд он стоял неподвижно, а затем вдруг резко ударил кулаком по столу. Карта смялась. Чернильница качнулась.       — Чёртовы крысы!       Он тяжело дышал. Взгляд же метнулся к окну — к городу, который всё меньше походил на то, чем он должен был управлять. И всё больше — на ловушку.       Командир прищурился.       — Ну давайте… — произнёс он почти шёпотом. — Посмотрим, кто кого.

***

      Сумерки уже почти опустились на гасиенду, когда они вернулись.       Лошади шли медленно, устало. Пыль оседала на одежде, на плаще, на маске — будто сама дорога не хотела отпускать.       Маленький Зорро первым спрыгнул на землю и потянулся.       — Ну и денёк… — пробормотал он, оглядываясь. — Кажется, их и правда становится меньше.       Зорро не ответил сразу. Он задержался в седле, всматриваясь в дом. Свет в окнах уже горел. Было тихо, спокойно. Слишком спокойно.       — Да, — наконец сказал он. — Меньше.       Но голос прозвучал не так уверенно, как хотелось бы. Мальчик тут же бросил на него быстрый взгляд, чувствуя напряжение.       — Это ведь хорошо?       — Надеюсь, — глухо ответил молодой человек. Он всё ещё мыслями был где-то далеко… не здесь. И напарник это чувствовал.       — Всё в порядке? — спросил Маленький Зорро. — Эй, Диего?..       Зорро отозвался не сразу. Он пожал плечами и спешился.       — Нормально, Бернард. И на будущее: больше, пожалуйста, не лезь на рожон без предупреждения.       Мальчик фыркнул и скрестил руки на груди.       — Я устал ждать!       — Я тоже. — Он наконец отвёл взгляд от мерцающих окон и посмотрел на товарища. — Но сейчас это всё, что мы можем.       Они ненадолго замолчали. Маленький Зорро тоже посмотрел на гасиенду, словно надеялся разглядеть там что-то, что видел его друг. И не нашёл.       — Проверь-ка лучше обстановку, Бернард, — наконец произнёс герой в маске и с улыбкой потрепал мальчика по волосам, сбросив шляпу. — Я скоро присоединюсь.       — Ла-адно, — насупившись отозвался мальчик. — Только маску не забудь снять, как присоединишься. А то Мария в обморок упадёт от радости, — почти серьёзно добавил Маленький Зорро и убежал в сторону тайного хода.       Молодой человек проводил его взглядом.       «Он повзрослел, — отметил он про себя. — Раньше вряд ли бы задумался об этом».       Зорро ещё раз взглянул на гасиенду. На мгновение он смотрел на дом, как на что-то… непривычное, почти чужое. Затем он медленно снял маску и сжал её в руке.       Пора было забыть о секретах.       Дон Алехандро уже ждал его в гостиной, когда он пришёл. Не сидел — стоял у окна, как и в прошлый раз, словно так было проще.       Он обернулся, когда Диего вошёл, и на секунду в его взгляде мелькнуло что-то — слишком быстро, чтобы назвать это однозначно. Гордость? Беспокойство? Или и то, и другое сразу.       — Ты вернулся.       — Да, отец.       Тишина. Они стояли друг напротив друга. Без масок. И, как ни странно, это делало всё сложнее.       Диего провёл рукой по волосам, будто собираясь с мыслями.       — Заключённых больше, чем мы думали.       Дон Алехандро кивнул.       — Я слышал. — Пауза. — И ты всё равно поехал.       Это не был упрёк. Скорее… утверждение.       — Да.       Снова тишина. Молодой человек отвёл взгляд, на секунду, словно его вдруг очень заинтересовала оконная рама, потом вернул.       — Я не мог иначе.       Старший Вега медленно вдохнул.       — Я знаю.       И в этих словах не было ни иронии, ни сомнения — только… принятие. Это почему-то оказалось понять сложнее всего.       Дон Алехандро сцепил руки за спиной, а затем сделал внезапный шаг вперёд.       — Как ты к этому пришёл? — спросил он.       — К чему?       Пауза. Хозяин дома будто боролся с собой и всё же произнёс, нетерпеливо махнув рукой.       — К Зорро! Это ведь не могло быть просто так, верно? Не появилось само собой.       Диего выдохнул. Он ожидал этого вопроса. И когда-то уже отвечал на него, ещё до «дождя забвения». Однако в этот раз всё ощущалось иначе.       Молодой человек опёрся о кресло и снова отвёл глаза.       — Твоё письмо. Оно натолкнуло меня на мысль. Ещё когда я был в Испании.       — То, где я писал про ситуацию в Сан-Таско? — невесело усмехнулся дон Алехандро.       — Именно оно.       Старший Вега покачал головой.       — Тогда, выходит, я сам виноват.       Диего не стал отвечать. Он знал, что первое время отцу будет сложно свыкнуться с мыслью о том, что таинственный Зорро всё это время жил под его крышей. Уже знал…       — Но почему ты не сказал, сынок? — наконец спросил дон Алехандро.       Младший Вега наконец вновь посмотрел на отца. Ему было… стыдно, неуютно. Он столько времени врал близкому человеку, а тот теперь даже не кричал, не злился на него. И всё же это оказалось больнее всего.       — Слишком опасно. Я всё ещё не знал, увенчается ли эта авантюра с Зорро успехом. Риск был… повсюду.       Снова молчание. Дон Алехандро ничего не говорил, словно обдумывая слова сына. Диего же почти сразу слабо усмехнулся и спросил тихо:       — Знаешь, что самое странное?       Отец не ответил. Ждал.       — Я всегда думал, что, когда всё начнёт рушиться, когда тайн больше не останется… будет ясно, что делать. Всё будет чётко. Понятно. — Он покачал головой. — А сейчас… — и на мгновение замолчал. — Сейчас ощущение, будто ты стоишь посреди шторма и просто… надеешься, что тебя не смоет.       Дон Алехандро тихо выдохнул.       — Это и есть правда, Диего. — Он сделал шаг ближе. — Никакой ясности, никаких гарантий. Только выбор.       Молодой человек поднял на него взгляд.       — И ответственность за него.       Отец кивнул.       — Именно.       Снова тишина, правда, на сей раз короткая. Диего прервал её резко, почти неожиданно даже для себя. Утверждением:       — Я боюсь.       Слова повисли в воздухе. Тяжёлые, но честные.       Старший Вега не сразу ответил. Он посмотрел на сына так, словно видел его впервые.       — За себя? — тихо спросил он.       Диего покачал головой.       — Нет. За всех остальных. За тебя.       Тишина наконец стала мягче, однако всё ещё не легче.       Дон Алехандро медленно протянул руку; на мгновение замер, будто снова сомневался: имеет ли право. А потом всё-таки положил её на плечо сына.       — Это не слабость, — сказал он негромко. — Это причина, по которой ты всё ещё стоишь.       Молодой человек закрыл глаза на секунду, медленно выдохнул и кивнул.       — Мне кажется… — начал он, затем замолчал, подбирая слова. — Мне кажется, что всё скоро закончится.       Отец не отнял руку.       — Ты так говоришь, будто знаешь, чем именно.       Диего усмехнулся — устало.       — Вот в том-то и дело. Я не знаю. — Он посмотрел в сторону окна, где уже окончательно сгущалась ночь. — Но ощущение… будто мы подошли к краю.       Дон Алехандро проследил за его взглядом.       — Тогда остаётся только одно.       — Что?       Он посмотрел на прямо на сына и серьёзно сказал:       — Сделать шаг. — Пауза. — И надеяться, что ты выбрал правильное направление, а там не окажется пропасти.       Диего тихо выдохнул.       — А если окажется?       Отец чуть сжал его плечо.       — Тогда… — он на мгновение замолчал. — Ты будешь жить с этим.       И это прозвучало честнее любого утешения. Ещё несколько секунд они просто стояли рядом. Без слов, без масок.       — Отец… — тихо сказал молодой человек.       — Да?       Он помедлил.       — Спасибо.       Дон Алехандро едва заметно улыбнулся.       — За что?       Диего покачал головой.       — За то, что… не пытаешься меня остановить.       Старший Вега вздохнул.       — Я хотел, — в этом признании было столько правды, что спорить было невозможно. — И понял, что не смогу. Потому что тогда я потеряю тебя раньше времени.       Диего чуть усмехнулся.       — Обнадёживает.       — Я старался, — сухо ответил дон Алехандро.       Они оба тихо рассмеялись, и на секунду в комнату вернулись тепло, беззаботность. И этого оказалось достаточно, чтобы стало чуть легче.       Снаружи окончательно опустилась ночь, а внутри, несмотря ни на что, всё ещё было светло.

***

      Ночь тогда была слишком тихой. Даже для этого города. Ветер не трогал ставни, улицы казались вымершими, а особняк на окраине утопал в темноте, будто и не жил вовсе.       Кристиан остановился у старых ворот. Всё это слишком напоминало тот день. Вот только тогда она была рядом.       Это воспоминание всегда было чересчур ярким и всегда заканчивалось одинаково. Даже в настоящем оно приносило только привычно неприятную головную боль. И всё же граф помнил.       Тот самый день, когда…       — Мне это не нравится, — тихо сказала Елена, остановившись у кованых ворот.       Кристиан даже не обернулся. Он стоял чуть впереди, всматриваясь в окна.       — Это и есть причина, по которой мы здесь, — спокойно ответил он.       — Нет, — она качнула головой. — Это причина, по которой сюда не стоит лезть.       Пауза. Он наконец повернулся. Взгляд был ровный, внимательный.       — Мы слишком далеко зашли, чтобы сейчас отступать.       — Ты зашёл, — резко поправила она. — Я предупреждала.       Сеньоре де Альварадо действительно не нравился этот замысел, хотя обычно она всегда относилась спокойно к делам мужа, даже если они выходили за рамки закона. Но это было уже за гранью. Слишком много риска.       Кристиан мог бы просто приказать — и от тайных дел давно убитой семьи ди Инганнаморте не осталось бы и следа. Но он доверился нечистому на руку Улисесу Серрано, который, как считала Елена, просто сказал ему то, что он хотел услышать. А именно, что один из ди Инганнаморте мог каким-либо образом выжить в ту роковую ночь.       Она пыталась переубедить упрямого супруга, но тот лишь сказал, что у него есть план. Он знал, что Серрано тоже был далеко не святым, значит, можно было бы разоблачить и его, и последнего из «недобитых». Звучало слишком хорошо, хотя обычно Елена и не сомневалась в способностях де Альварадо. В этот раз просто что-то было не так. Просто…       — Улисес — не тот, с кем стоило бы играть в такие игры.       Кристиан едва заметно усмехнулся.       — Я не играю.       — Именно это меня и беспокоит.       Тишина повисла между ними, плотная, почти ощутимая.       Где-то внутри старой резиденции скрипнула дверь. Кристиан чуть наклонил голову, прислушиваясь.       — Поздно, — сказал он тихо. — Нас уже ждут.       Елена выдохнула сквозь зубы.       — Тогда хотя бы пообещай, что мы не будем доводить до…       Она не договорила. Потому что сама понимала: он уже принял решение. И то, что он снова выбрал не её, злило.       — Я не убиваю без причины, — сказал он спокойно. — Но и не оставляю угрозы за спиной.       — Это не угроза, это человек! — резко бросила она. — С которым можно договориться!       — Ты правда в это веришь?       Их взгляды встретились. И в его стальных глазах Елена впервые за долгое время не нашла ответа.       — Кристиан… — тише.       Он уже отвернулся.       — Оставайся здесь.       — Нет!       — Тогда держись позади, — сказал граф и уверенно шагнул вперёд.       Ворота открылись без скрипа, как приглашение. Внутри же было темно, даже слишком. Свечи не горели, был только звук шагов по каменному полу. Никаких признаков жизни, словно это было жилище призраков. А впрочем… разве это было не так?       Дело ди Инганнаморте было слишком громким, чтобы Кристиан о нём не знал всё досконально. Контрабанда, связи с пиратами… Многие желали бы получить награду за их арест, но все терпели неудачу, пока не появился один излишне принципиальный курсант и не вырезал всех подчистую. Тела убрали, дело закрыли, орден вручили, а об итальянцах быстро забыли.       Только граф был уверен, что кто-то наверняка остался. Слухи, обрывки информации, доносы… Он хотел знать наверняка. Это могло бы сыграть значимую роль в будущем.       Это дело вызывало интерес у Кристиана, потому что это был один из немногих случаев, когда столь жестокую расправу и действия вне прямого приказа не пытались скрыть, а даже превозносили.       — Это ловушка, — прошептала Елена.       — Да.       Пусть так. Серрано тоже был опасной фигурой, которая что-то уж слишком часто стала совать нос не в свои дела. Если не ди Инганнаморте, так Улисес стал бы весомой причиной для нахождения здесь. Его. Не Елены. Почему она пошла за ним на этот раз, если пыталась отговорить? Решила своими глазами убедиться в том, что он настроен решительно?       Кристиан продолжил идти глубже. Наверх по скрипящим ступеням и… главный зал. Где их уже ждали.       Улисес Серрано стоял у дальнего конца комнаты, словно хозяин положения. Свет от единственной лампы падал так, что половина его лица оставалась в тени. Другая — холодно поблескивала.       — Я думал, ты не придёшь, — произнёс он с лёгкой улыбкой. — Ты ведь наверняка понял, что это всего лишь обманка.       — Ты оставил мне слишком мало выбора, — спокойно ответил Кристиан.       Серрано перевёл взгляд на Елену.       — А вот это… неожиданно. Ты привёл сюда её?       Сеньора не ответила — только чуть сильнее сжала пальцы. Хотя сказать хотелось многое.       — Ты хотел поговорить, — сказал граф, пряча свою спутницу за спиной от любопытных глаз Улисеса. — Говори.       — Хотел, — кивнул Серрано. — Но, видишь ли, разговоры имеют смысл только тогда, когда стороны… равны. И мне казалось, что это так. Я позвал тебя сюда, воспользовавшись твоим интересом к делу ди Инганнаморте. Поставил людей по периметру на случай, если ты вдруг решишь заявиться с… компанией. А ты обыграл меня. Даже слишком хорошо.       Елена бросила взгляд на Серрано через плечо Кристиана, пытаясь понять, лгал ли он. Она не видела ни следа других людей вокруг здания. Хотя, возможно, это и было подозрительно. Подозрительно странно для де Альварадо, который не выносил, когда что-то оставалось вне поля его контроля.       Улисес сделал шаг вперёд.       — А сейчас ты всё же пришёл в дом, куда я тебя позвал. С намерением меня остановить и получить информацию. Убить двух зайцев одним выстрелом? Как предусмотрительно!       Кристиан не отрицал.       — Значит, договориться не выйдет? — тихо спросила Елена.       Серрано усмехнулся.       — О, с Вами, сеньора, — возможно. — Он сделал ещё шаг. — Но не с ним. Информацию сеньор де Альварадо сегодня получит. И только силой.       И в этот момент всё стало ясно. Серрано обнажил шпагу, а граф повторил его движение. Звук стали прорезал тишину.       — Как угодно.       — Кристиан, не надо! Забудь об этом! — крикнула сеньора, но слишком поздно.       Серрано уже двинулся вперёд. Они сошлись быстро, слишком быстро, чтобы вмешаться. Сталь ударилась о сталь — посыпались искры.       Шаг — выпад — ответ.       Это не было хаотичной дракой, это был точный, холодный расчёт, когда оба знали, что делают.       — Я наблюдал за тобой, де Альварадо. Ты не меняешься! — бросил Серрано, уходя от удара. — Никаких полумер.       — А ты всё так же любишь выстраивать планы, которые не работают, — спокойно ответил Кристиан.       Улисес усмехнулся. Он понял, что всё это время де Альварадо знал, что за ним наблюдают. И контролировал это. Иначе сегодня не пришёл бы так уверенно, не знал бы о засаде. А он был в курсе. Всего. Даже того, что информация у Серрано действительно есть, иначе бы даже не стал приходить.       Удар. Блок. Разворот.       — Это не план, — усмехнулся тот. — Это искусство.       Кристиан не ответил. Он сделал шаг вперёд — и в этот раз быстрее, а его соперник едва успел парировать. Но отступил на полшага.       — Вот как… — выдохнул он, и в его голосе впервые мелькнул чистый интерес.       Схватка стала жёстче, опаснее.       Елена молча стояла у стены, не вмешиваясь — но и не отводя взгляда. Она видела и понимала, что Кристиан не собирался останавливаться.       — Ты обещал! — вырвалось у неё.       Она надеялась, что супруг всё же отступит, вспомнит о том, что в последний раз он действительно обещал больше не рисковать, не гоняться за призраками, а заняться реальностью. Однако…       На долю секунды, всего на мгновение Кристиан отвлёкся. И этого хватило.       Серрано резко пошёл вперёд.       Удар, который его соперник успел отбить… прошёл слишком близко. Лезвие скользнуло вдоль ладони и оставило кровь.       Де Альварадо сжал пальцы — но хватка уже ослабла.       Серрано тут же воспользовался этим и сделал выпад.       Кристиан уклонился, резко ответил. И на этот раз не остановился.       Сталь прошла по лицу. Глубоко. Улисес отшатнулся, зажимая щёку.       Оба замерли, и воцарилась тяжёлая тишина, в которой было только тяжёлое дыхание и капли крови, падающие на пол.       Соперники молчали, дыхание их окончательно сбилось. Но взгляды… остались прежними.       — Теперь… равны, — тихо сказал Кристиан.       Серрано медленно убрал руку от лица и улыбнулся, невзирая на боль.       — Возможно. — Пауза. — Но это только начало. Если сегодня тебе повезло, это не значит, что в следующий раз…       — Информация, — жёстко прервал его граф, прищурившись.       — Верно, — Улисес всё также продолжал улыбаться, не сводя взгляда с соперника. — Если тебя так волнует судьба последнего из рода ди Инганнаморте, советую присмотреться к морю, Кристиан. — Он отступил в тень. — Иногда отчаянные люди умеют распоряжаться оставленными им благами судьбы слишком хорошо.       Ещё шаг — и Серрано исчез в тени, словно его и не было. Осталась только тишина, но уже другая.       Граф сжал эфес шпаги и даже не поморщился. Крови стало больше. Казалось, ещё немного — и она впитается в сталь. Но это было не главное.       Елена не двигалась. Она лишь смотрела на Кристиана, на кровь, на шпагу в его руке.       — Ты мог остановиться, — тихо сказала она. Голос едва уловимо дрогнул.       Пожалуй, именно в тот день она впервые испугалась его… по-настоящему.       Де Альварадо не ответил сразу. Он расслабил руку и спокойно вытер ладонь о ткань, будто ничего и не было.       — Нет.       — Мог. Ты просто… сделал выбор.       Он обернулся и поднял на неё взгляд.       — Я сделал то, что было нужно.       — Тебе, — холодно добавила она. — Хотя и обещал.       Тишина. Кристиан не стал оправдываться, просто… молчал.       — Я не могу так, — сказала Елена уже тише. — Я не могу быть рядом с человеком, который… всегда выбирает это.       Он ничего не сказал, и это уже было хуже любого ответа.       Женщина сделала шаг назад.       — Ты не слышишь меня, Кристиан. И… никогда не услышишь.       Она развернулась и ушла, не оборачиваясь. А он не остановил — так и стоял ещё много минут посреди зала, с окровавленной ладонью и шпагой в руке. И смотрел в пустоту, где она только что была.       Как будто что-то… закончилось. И началось одновременно.       Но всё же и сейчас, и тогда граф был уверен в том, что… больше он этого не допустит. В этот раз всё закончится иначе.

***

      Город жил на нервах. Это ощущалось в каждом шаге, в каждом взгляде, в каждом слишком резком слове. Люди спешили, не зная куда. Разговаривали — и тут же замолкали, будто боялись сказать лишнее. Даже воздух казался напряжённым, как перед грозой.       До «чего-то» оставалось меньше двух недель. И это «что-то» чувствовали все, даже не зная наверняка.       Диего шёл по улице, не спеша, но и не задерживаясь. Мысли всё время возвращались к одному и тому же.       Лолита. Слишком давно он её не видел. Слишком многое произошло за это время. И это беспокоило его сильнее, чем он хотел бы признать.       Но сейчас думать стоило не об этом. Сейчас ему нужен был человек, который, как он чувствовал, стоял на границе между страхом и выбором. И он знал, где его найти.       В таверне было непривычно тихо. Несколько человек за дальними столами вели приглушённые разговоры, где-то в углу слышался скрип стула. Даже привычный запах вина и жареного мяса казался менее насыщенным, будто и он уступал место тревоге.       Гонсалес сидел за дальним столиком один. Даже Инессы рядом не было. Перед ним стояла только пустая кружка, которую он, казалось, разглядывал уже довольно давно.       Диего остановился на мгновение у входа, затем направился к стойке.       — Добрый вечер, Инесса.       Официантка подняла на него взгляд и устало улыбнулась.       — Здравствуй, Диего.       Он кивнул в сторону Гонсалеса.       — Ему ещё вина, пожалуйста.       Инесса покачала головой ещё до того, как он договорил.       — Плохая идея.       Молодой человек слегка удивлённо приподнял бровь.       — Уже пробовали?       — Конечно, — тихо ответила она. — Не помогает.       Она бросила короткий взгляд на сержанта.       — Сегодня он не из тех, кого можно… утешить вином. Не только он. Весь город словно… ждёт чего-то. После того взрыва…       — Понимаю…       Он не стал настаивать. Просто подошёл ближе к сержанту и остановился рядом. Попытался улыбнуться, но вышло немного натянуто.       — Тяжёлый день, сержант?       Гонсалес даже не повернул головы.       — Лучше уходи, Диего, — пробормотал он. — Я… не в настроении.       Голос был глухой. Уставший.       — Боюсь, я не смогу этого сделать, сержант, — спокойно ответил молодой человек. — Как я могу оставить Вас в таком состоянии?       Солдат безрадостно усмехнулся.       — Многим это не помешало. Даже Рейес сказал, что я переживаю из-за пустяков.       — Не думаю.       Диего не садился рядом и не давил. Он просто стоял рядом, будто разговор мог начаться сам собой.       И, в конце концов, Гонсалес всё же тяжело вздохнул.       — Ты ведь здесь не просто так.       — Конечно.       — Тогда спрашивай.       Младший Вега чуть наклонился, опёршись рукой о стол.       — Я всего лишь слышал, что в гарнизоне… не всё спокойно.       Гонсалес хмыкнул.       — Мягко сказано. — Он наконец повернул голову. Взгляд был мрачный. — Раймонд с ума сходит. Подозревает всех. В каждом видит предателя.       — А Вы?       — А я… — солдат усмехнулся, но без веселья. — Я просто стараюсь выжить. Как и другие.       — Сейчас всем неспокойно, — мягко отметил Диего. — После этого взрыва…       — Да, — перебил сержант резко, — вот с этого всё и началось! Он велел двоим всё время следовать за собой, зачем-то посещал лес Вампиров, — Гонсалеса передёрнуло. — Потом сеньор Серрано пропал, и стало совсем худо. А командир недавно ещё и…       Служивый умолк, явно пытаясь подобрать слова. Диего подхватил:       — Что-то приказал?       Сержант замолчал ещё на некоторое время, будто решал, стоит ли вообще это произносить. Затем наклонился ближе.       — Это между нами.       — Разумеется.       Сержант оглянулся, хотя в таверне почти никто не обращал на них внимания.       — Он хочет, чтобы мы… действовали жёстче.       — Насколько жёстче?       Гонсалес сжал челюсть.       — Без разбирательств. Любой, кто покажется подозрительным — под арест. А если сопротивляется… — он не договорил, но это было и не нужно.       Диего медленно выдохнул.       — Понимаю. И Вы не в восторге.       Солдат коротко рассмеялся.       — Не в восторге? — он покачал головой. — Это не та служба, на которую я подписывался. Но выбора нет.       Молодой человек посмотрел на него внимательнее.       — Вы уверены?       Сержант нахмурился.       — О чём ты?       — О том, что выбора нет.       Тишина. Гонсалес отвёл взгляд.       — Когда приказы отдают сверху… выбора не остаётся. К тому же если до этого уже были случаи… неповиновения, — солдат потёр голову в том месте, куда его ударили, когда он в последний раз забрёл не туда.       — Выбор всегда есть, — спокойно сказал Диего.       Сержант резко посмотрел на него.       — Ты сейчас серьёзно?       — Более чем. Некоторые приказы… — младший Вега чуть помедлил, подбирая слова, — лучше не исполнять.       — Это дезертирство. Да и к тому же… — служивый отвёл взгляд. — Мы уже так делали. Я знаю, что Рейес всё разболтал про «отряд». И как? Чем это всё закончилось?       — Это ответственность, сержант. Да, Рейес рассказал про отряд. И я не вижу в этой идее ничего плохого.       — Ага, — буркнул Гонсалес. — Ничего. Только теперь мы все на грани. Да и к тому же, Диего… Я больше не хочу в тюрьму. И прошлый-то раз хочется забыть начисто…       — Последствия неизбежны. Если командир всё знает… — протянул Диего задумчиво.       — Да все уже в курсе! — махнул рукой сержант. — Вот и косятся с подозрением. Даже Инесса… — он с сожалением обернулся к официантке, которая стояла неподалёку.       — Она переживает за Вас, — мягко возразил молодой человек. — А когда Вы пропали, то вообще весь город чуть с ног на голову не перевернула.       Гонсалес ещё раз посмотрел на миловидную официантку.       — Да? Ну… хм… в таком случае, думаю, я смогу пригласить её куда-нибудь. Когда всё успокоится.       — Ничего не изменится, если следовать неразумным приказам, — заметил Диего. — Внесите свой вклад, сержант, в это спокойствие.       Служивый сжал кружку так, что костяшки побелели.       — Легко тебе говорить. Тебя там вообще не было, — буркнул он.       — Возможно. — Молодой человек наклонился чуть ближе. — Но Вы ведь сами понимаете, что это всё неправильно. Иначе Вас бы это так не беспокоило.       Тишина затянулась. Гонсалес не отвечал, но и не спорил.       — Город сейчас держится не на приказах, — тихо продолжил Диего. — А на людях. И от Вас тоже зависит, какими они будут. Теми, кто слепо подчиняется. Или… — он чуть улыбнулся. — Теми, кто всё ещё способен отличить правильное от удобного.       Служивый долго смотрел на него, словно пытался понять, где заканчивается наивность и начинается правда.       — Ты говоришь почти что о невозможном, Диего.       — Знаю. Но настали такие времена, когда всем приходится меняться, чтобы перейти границы возможного.       Сержант медленно опустил взгляд на пустую кружку, на свои руки и едва слышно хмыкнул.       — Как Зорро?       — Зорро? — переспросил Диего удивлённо.       — Он всегда подстраивается. И… — только это тайна! — но я уверен, что для него точно нет ничего невозможного, — прошептал сержант.       — Если Вы так считаете… — протянул молодой человек. — И всё же, сержант, не будьте, как Зорро. У Вас и Вашего отряда свои способы и свой путь. Главное, готовы ли Вы сами к изменениям?       Гонсалес взглянул на Инессу и внезапно резко вскочил.       — Я… Да я на всё готов! На всё!       Диего мягко улыбнулся.       — Не теряйте настрой, сержант. И всё же действуйте аккуратнее. Спасибо за разговор.       Он развернулся, собираясь уходить. Вот только Гонсалес внезапно окликнул:       — Диего.       Тот остановился.       — Да?       Сержант уже вернулся на стул и выглядел не так решительно настроенным, как минуту назад. Скорее, задумчиво.       — Если… — он запнулся. — Если всё пойдёт не так… Ты правда думаешь, что это что-то изменит?       Диего чуть улыбнулся.       — Думаю, да. По крайней мере, мы должны рискнуть, сержант. Мы все.       Не добавляя больше ни слова, молодой человек вышел из таверны, оставив за собой тишину и человека, которому теперь предстояло сделать выбор.

***

      Ночь была слишком тихой. Такой тишины никогда не бывает в спокойные времена — только тогда, когда что-то уже началось, но ещё не достигло своей вершины. Тени ложились резче, глубже, а каждый звук казался громче, чем есть на самом деле. И всё же… их почти не было.       Зорро двигался вдоль стены гарнизона, привычно, почти бесшумно. Он знал эти маршруты; знал, где ступать, где задержаться, где подождать. И всё равно — на этот раз что-то было иначе. Он почувствовал это ещё до того, как увидел.       Лёгкое движение в тени. Чуть быстрее, чем обычный солдат.       Герой в маске остановился, а рука машинально легла на эфес.       — Не стоит, — тихо прозвучал знакомый голос из темноты.       Он выдохнул.       — Я уже понял.       Аделаида вышла из тени почти бесшумно, словно была её частью. Несколько секунд два ночных гостя просто смотрели друг на друга. И в этом взгляде было слишком многое.       — Похоже, мы снова подумали об одном и том же, — тихо сказала она и мягко улыбнулась.       — Похоже на то.       Пауза. Снова… В этом слове было слишком многое. Другая ночь, визит в гарнизон с целью добраться до Раймонда. Но тогда всё было иначе. Он — не он. Она — одна из немногих, кто видел это и не отвернулся.       Зорро отвёл взгляд на мгновение.       — Надеюсь, сегодня всё обойдётся без… сюрпризов.       Мятежница едва заметно усмехнулась.       — Я тоже.       Они снова ненадолго умолкли, словно время было бесконечно, словно они не находились на крыше тщательно охраняемой военной базы посреди ночи и могли говорить о чём угодно без опаски.       — Как родители? — спросил молодой человек, не зная, чем заполнить паузу. Спросить, правда, хотелось совсем не это.       — Спасибо, они уже в порядке. А… дон Алехандро?       — Спокоен, как и всегда. Мы поговорили.       — Я верю, что в этот раз всё прошло без дуэли? — вновь улыбнулась сеньорита.       Мятежник повторил её улыбку.       — Нет, спокойно. Беспокоишься?       — Как иначе.       Они ещё немного помолчали, будто думая, о чём стоило поговорить ещё. И когда Зорро уже почти задал вопрос:       — Л… Адель, я…       …их бесцеремонно прервали голоса снизу.       — Рейес! Вы снова спите!       — Не сплю!.. Я наблюдаю!       — С закрытыми глазами?       — Так лучше слышно, сеньор сержант!       Незатейливая брань простых дежурных напомнила им о том, что время не бесконечно. Мятежники переглянулись между собой. Зорро не стал продолжать. Он лишь посмотрел в сторону окна и махнул рукой.       — Пойдём.       Они двигались слишком быстро для обычной осторожности — но и слишком точно, чтобы это выглядело как спешка.       Гарнизон казался… ослабленным. Патрули были, но совсем редкие и невнимательные. Капрал Рейес был ярким тому примером. Всё выглядело так, словно солдаты сами не понимали, что именно должны охранять. И от этого становилось только хуже.       — Он стягивает людей, — шепнула Аделаида.       — Да.       — Вопрос — куда?..       Ответа не было.       До кабинета коменданта они добрались без лишнего шума. А сама дверь оказалась не заперта, что уже было плохим знаком.       Герой в маске первым вошёл внутрь, быстрым взглядом проверяя углы. Пусто.       Сеньорита закрыла дверь за ними.       — Его нет.       — Вижу.       Комната выглядела так же, как и всегда. И в то же время — иначе, словно даже здесь что-то… треснуло.       Зорро подошёл к столу и остановился.       — Посмотри.       Аделаида приблизилась.       Они не знали, что именно собирались искать, но, похоже, уже нашли. Листы, много листов. Разбросанные, смятые, частично исписанные. Почерк — резкий, неровный. Не тот, что обычно.       Девушка взяла один, пробежалась взглядом и нахмурилась.       — Это не отчёты.       — Нет.       Молодой человек взял другой. На бумаге были только обрывки фраз: «не успеем», «они знают», «ловушка?» и, конечно же, «23».       Аделаида резко подняла взгляд.       — Он тоже знает.       Зорро сжал лист чуть сильнее.       — Похоже на то. Только не понимает.       Сеньорита покачала головой.       — Он боится, — это прозвучало почти удивлённо.       Мятежник тихо выдохнул.       — Раймонд, который боится… — он покачал головой. — Это уже проблема.       Аделаида положила лист обратно.       — Или шанс.       Он посмотрел на неё.       — Не для него.       Тишина. Аделаида медленно обвела взглядом комнату, прищурилась.       — Никаких планов, никаких приказов. Только это.       — Приказы есть, я говорил с Гонсалесом. Но это скорее… подтверждение.       — Чего?       — Того, что он действует импульсивно. Или… Он уже принял решение.       Зорро прошёлся по комнате взад-вперёд. Мысли складывались сами собой.       — Раймонд не имеет к «предсказанию» от Кристиана никакого отношения, — произнёс он.       — Иначе бы так не боялся, — подтвердила Аделаида.       — Да. А ещё мы теперь наверняка знаем, что Созерцатель не за его спиной. Он солгал тогда, раскрыв своё имя.       — Почему? — удивилась сеньорита.       — Те же причины. Созерцатель ведёт свою партию и играет на той стороне, которая выигрывает.       — Или сам подталкивает их к выигрышу, — тихо произнесла Аделаида, почувствовав, как по спине пробежался холод.       — Возможно. — Зорро замер посреди комнаты и бросил быстрый взгляд в окно. — А «наш любимый командир» не выносит де Альварадо, иначе, очевидно, не пытался бы его прикончить.       — Раймонд ненавидит всех, кто пытается ему мешать, — угрюмо закончила мятежница и с откровенной неприязнью обвела взглядом кабинет.       — Верно. Но и действовать напрямую он не мог. По крайней мере, раньше. Сейчас — может.       — Ты уверен?       Молодой человек надолго задержал взгляд на ярко-голубых глазах сеньориты, а после задумчиво кивнул.       — Да. Уж слишком красиво совпало исчезновение Кристиана по личному делу и пропажа Серрано из города. Учитывая их явное знакомство в прошлом… В общем, думаю, всё связано. А Раймонд не дурак. Он явно догадывается о чём-то. Возможно, о том, чего мы ещё не знаем.       Они переглянулись. И в этот момент всё стало на свои места.       Зорро резко выпрямился.       — Так что я, кажется, знаю, где он.       Аделаида нахмурилась.       — Где?       Молодой человек посмотрел в сторону окна.       — Там, где он сможет получить ответы… Или попытаться их выбить.       Она замерла на секунду. А затем тихо спросила:       — Дом де Альварадо?       Зорро кивнул.       — Лично.       Тишина.       — Тогда у нас нет времени, — сказала девушка решительно.       Герой в маске посмотрел на неё и вновь задержался. Одна мысль не отпускала его, но он пока не мог озвучить её. Рано. Вот только могло и ведь стать слишком поздно — это он знал наверняка.       — Его и так почти не осталось.       Зорро направился к двери. А Аделаида — следом. Перед тем как выйти, она бросила ещё один взгляд на стол, на эти беспорядочные, отчаянные строки, и тихо добавила:       — Он не просто боится.       Молодой человек остановился на мгновение.       — Знаю. Он чувствует, что проигрывает.       И с этими словами они исчезли в темноте коридора. Пока где-то один человек, загнанный в угол, уже делал свой следующий шаг.

***

      Ночь тянулась тяжело и в Монтерее. Не тревожно — нет. Хуже. Будто всё уже решено, и остаётся только… сделать шаг.       — Это безумие! — голос Джейкилла прозвучал резко, почти срываясь. — Это не план, Иаго! Это… — он запнулся, подбирая слово. — Это выжженная земля!       За несколько часов, проведённых в обсуждении того, что должно было произойти, их общение с капитаном стало куда как более свободным. Вынужденный гость даже перестал стесняться в выражениях.       И всё же при очередном всплеске эмоций бывший командир даже не сразу поднял взгляд. Он стоял у стола, склонившись над картой, проводя пальцем по маршруту, который уже давно знал наизусть.       — Да, — спокойно ответил он. — Именно.       Тишина. Капитан шагнул ближе.       — Помимо того… — он резко выдохнул и раздражённо выругался, оборвав самого себя: — К чёрту! Ты собираешься уничтожить здесь всё! Свои же позиции, свои же ресурсы. Людей!       — Я собираюсь не оставить ничего, чем можно воспользоваться после меня.       — После тебя? Ты уже всё решил, да?       Иаго наконец поднял глаза. Взгляд был спокойным, даже слишком.       — Да.       Джейкилл коротко выдохнул и наконец взял себя в руки, словно весь запал вдруг иссяк.       — Это не победа.       — Я и не называл это победой.       — Тогда что это?       Лидер подполья чуть склонил голову.       — Завершение.       Слово прозвучало просто, даже буднично. От этого — только страшнее.       Капитан сжал кулаки.       — Ты мог бы удержать это. Организацию, людей. Город. Под твоим контролем оно бы не пошло дальше.       — Мог бы. — Пауза. — Но не стану.       — Почему? Если Раймонд всё разрушил там, то остаётся только…       — Никаких «только», Джейкилл, — оборвал его Иаго. — Я не собираюсь ничего удерживать. Просто избавлюсь от потенциальной угрозы и точка. — Он опустил голову, вновь возвращаясь к картам, словно это его интересовало больше всего. — В конце концов, я ведь Кровавый матадор, — добавил едва слышно.       Офицер криво усмехнулся.       — Я понял. Ты просто не хочешь.       — Не хочу, — подтвердил бывший командир спокойно.       — Потому что тебе неприятно? — в голосе капитана мелькнула злость.       — Потому что это единственное, что я могу контролировать в полной мере, — тихо ответил Иаго. — Но не собираюсь.       Джейкилл замер и впервые за весь разговор… не нашёл, что сказать. По прибытию сюда, он уже давно замечал, как во взгляде бывшего командира, в его жестах; даже в том, как он говорил, сквозила глубокая неприязнь. Возможно, даже ненависть. Словно ему была противна сама природа этого места.       — Если я оставлю это, — продолжил Иаго, уже тише, — кто-то другой подберёт… и сделает хуже.       — А ты уверен, что не делаешь хуже уже сейчас?       Лидер подполья усмехнулся. Коротко и безрадостно.       — Абсолютно.       Тишина. Джейкилл отвернулся и провёл рукой по лицу.       — Я не согласен.       — Я знаю. И не собираюсь тебя убеждать принимать участие.       — Тогда я поеду в город, — резко сказал капитан. — Вперёд.       Иаго чуть приподнял бровь.       — Предупреждать всех?       — Да. — Пауза. — Хоть… кого-то.       Бывший командир пристально посмотрел на него, будто оценивая. Или прикидывая, насколько такая незначительная деталь могла помешать ему. Наконец он кивнул.       — Поезжай.       Джейкилл замер.       — Ты… просто так меня отпускаешь?       — А должен удерживать? В конце концов, ты ведь всё равно поедешь. И, возможно, это даже к лучшему.       Офицер прищурился.       — В каком смысле?       Иаго чуть отвёл взгляд.       — Кое-кто… и так уже знает. Или догадывается.       Джейкилл хмыкнул.       — Ты про него?       Лидер подполья не ответил, но этого и так было достаточно.       — Хорошо, — коротко сказал солдат. — Тогда я не буду тратить время.       Он развернулся к выходу, однако замер у самой двери даже прежде, чем Иаго успел окликнуть его. Вздохнул.       — Постой. Джейкилл.       — Да? — солдат обернулся.       — Мы оба знаем, чем обычно заканчиваются подобные истории, — произнёс лидер подполья серьёзно. — И оба догадываемся, кого вновь выдвинут на пост командира. С повышением, — он едва заметно усмехнулся.       Капитан тихо фыркнул.       — Просто в этот раз, будь любезен, не отказывайся. Поверь мне, я знаю ещё с десяток офицеров, которые будут куда хуже, чем я.       Солдат замялся.       — Ты был не так уж и плох, — сказал он наконец.       Иаго медленно поднял взгляд и изогнул бровь, будто пытаясь уловить в словах собеседника тонкую иронию.       — Лесть ни к чему. Я ведь уже давно не командир.       — Это не лесть, — отрезал капитан. — Этот «бравый отряд» был создан в твою честь. И не просто так.       — За отряд спасибо, мне приятно, — ответил лидер подполья, однако в его голосе не было слышно и толики радости. — Тем не менее не преуменьшай, будь добр. Один закон о землях стоил многого. Слишком многие пострадали напрасно. И меня вообще… не должно было здесь быть.       Джейкилл промолчал, не став спрашивать.       — Твой брат — куда хуже, — произнёс он, кажется, пытаясь разрядить обстановку.       Однако Иаго был настроен слишком серьёзно.       — Хуже? В какой-то степени. Зато он всегда ненавидел честно.       Капитан пожал плечами, поняв, что спорить дальше бесполезно. Он просто вновь подошёл к двери. Замер на короткое мгновение, собираясь с мыслями.       Мерное шуршание карт из-за спины, казалось бы, должно было успокаивать, однако оно раздражало. Наконец солдат позвал:       — Иаго.       Тот не поднял головы.       — Да?       Пауза.       — Ты ведь понимаешь, что назад дороги не будет?       — Понимаю.       — И всё равно идёшь?       Иаго медленно провёл пальцем по линии на карте.       — Уже иду.       Джейкилл кивнул сам себе и вышел.       Дверь тихо закрылась, а бывший командир наконец остался один. Он не сразу пошевелился. Некоторое время так и стоял, глядя в одну точку. Потом резко выпрямился, собрал карту и отложил её в сторону. Вздохнул и только тогда позволил себе подумать о том, о чём избегал всё это время.       Моника. Её пустая комната всё ещё стояла перед глазами, играя на нервах. Эта открытая дверь, мёртвая тишина…       Он сжал челюсть.       Где она? Сбежала? Похитили? Сама ушла?       Мысли цеплялись одна за другую, но ни одна не давала ответа.       Он ждал, сам не признаваясь себе в этом. Откладывал начало. День. Другой. Ещё немного. Будто если стоило хоть ненадолго задержаться — она вернулась бы, появилась в дверях и сказала что-нибудь дерзкое. А всё снова станет… хотя бы понятным.       Иаго резко выдохнул. Хватит. Он не имел права, не сейчас. Не когда всё уже приведено в движение.       Бывший командир закрыл глаза на секунду, а затем — словно отрезал, запретил себе. Просто… убрал это, как лишнюю мысль, как помеху.       Он вышел в коридор.       Шаги звучали чётко и ровно. А подчинённые уже ждали. Одного его слова.       Иаго остановился перед ними, окинул взглядом и уверенно сказал:       — Выдвигаемся.       Никаких объяснений не последовало: они и не нужны были.       — Конечно, сеньор!       — Немедленно, — добавил лидер подполья на всякий случай.       Никто не спорил.       Иаго развернулся и пошёл вперёд, не оглядываясь. Потому что знал: если оглянуться — можно было увидеть то, что уже невозможно будет оставить позади.

***

      Ночь словно сжалась. События больше не тянулись — они накатывали.       Дом де Альварадо возник перед ними из темноты резко, почти внезапно. Высокий, строгий, будто отрезанный от остального мира. Не было ни света в окнах, ни движения. И… ни следа невидимой охраны. Если бы она была, никому бы не позволили забраться так далеко.       Зорро замедлил Вьенто, пустил его шагом. Это было неправильно. Очень.       — Видишь? — тихо спросила Аделаида, чуть склоняясь к нему.       — Да. Слишком тихо.       Она прищурилась.       — Или слишком удобно.       Зорро не ответил, потому что в этот момент из-за поворота как раз показались всадники — Раймонд и его люди.       Они резко остановились неподалёку, не скрываясь. Командир же выглядел слишком уверенно для человека, который не знает, что его ждёт.       Девушка едва заметно напряглась.       — Сейчас. Мы можем… — она уже чуть подалась вперёд.       — Нет.       Молодой человек остановил её коротким движением руки.       Девушка резко повернулась к нему.       — Почему?       — Потому что что-то не так. Ты ведь и сама это чувствуешь.       Она замерла на секунду. Да, чувствовала. И предпочитала не замечать. Перед ними, всего в нескольких метрах была такая притягательная возможность всё закончить…       — Тогда что делаем?       Зорро не сводил взгляда с дома.       — Ждём.       Оба спешились и затаились. Кони отошли дальше, скрываясь в тени. Оставалось только наблюдать.       Раймонд тем временем уже быстро и чётко отдавал приказы.       — Вы — вперёд, — резко бросил он, указывая на нескольких солдат. — Осмотреть дом.       Те кивнули и направились к входу, а остальные остались с ним.       Зорро следил, не отрываясь. Он ждал подвоха где угодно. Зная Кристиана, тот не мог пустить всё на самотёк и просто уехать.       Дверь… открылась без сопротивления, без звука, даже без замка. Солдаты осторожно вошли внутрь и исчезли, оставив после себя тишину. Казалось бы, слишком долгую.       — Нет… — выдохнул молодой человек.       Аделаида повернулась к нему. Тот не сводил взгляда с дома.       — Что?       — Он бы не позволил.       — Кто?       — Де Альварадо. Он не позволил бы войти просто так. Значит, ловушка.       И в этот момент изнутри дома раздался голос. Сначала глухо, потом — отчётливо.       — Чёрт… Сеньор!       Раймонд быстро шагнул вперёд.       — Докладывайте!       Крик изнутри был уже срывающимся:       — Здесь… здесь всё… Порох!       Одно мгновение, словно кто-то замедлил время. А потом… Зорро резко рванулся.       — На землю!       Он схватил Аделаиду и потянул вниз, даже не думая.       Командир тоже заорал:       — Назад! Всем…!       Но было поздно.       Взрыв раздался слишком близко. Оглушительный, как удар неба о землю. Воздух сжался, а затем разорвался. Ударная волна прокатилась по земле, сбивая дыхание, выбивая мысли.       Огненное пламя вырвалось наружу, пожирая дом изнутри. Дерево, камень, стекло — всё смешалось в один яростный, слепящий хаос.       Аделаида вскрикнула, но звук утонул в грохоте. Зорро прижал её к земле, закрывая собой.       Пыль, осколки, жар. И затем — тишина.       Они лежали ещё несколько секунд. Может, минуту. Время словно потеряло смысл.       — Диего, — тихо выдохнула девушка его настоящее имя. Всё равно больше никто не услышал бы.       — Всё хорошо, — ответил молодой человек едва слышно и улыбнулся. — Всё закончилось.       И всё же они ещё не вставали, будто хотелось хоть на секунду продлить это мгновение тишины. Аделаида долго смотрела на его лицо, скрытое чёрной маской, словно пытаясь решиться на что-то. Не успела.       Зорро медленно поднялся и подал ей руку. Аделаида, немного недовольная собственным промедлением, поднялась следом, всё ещё тяжело дыша и огляделась.       Дом, в котором они провели тогда с Зорро несколько недель просто… исчез. Остались только обломки, дым и огонь, который уже начинал пожирать остатки.       — Это… — она не договорила. Не смогла.       Герой в маске сжал челюсть.       — То же самое. Как в море, только… ближе.       Они перевели взгляд вниз и наткнулись на фигуру Раймонда. Тот выжил. Стоял, чуть пошатываясь, но на ногах. А его лицо, и так изуродованное ожогами, исказилось ещё больше… злостью. И чем-то ещё.       — Возвращаемся! — рявкнул он. — Немедленно!       Оставшиеся солдаты, ошеломлённые, начали собираться без лишних вопросов, без задержек. И это было очень странно, будто их совсем не взволновала смерть товарищей.       Зорро прищурился.       — Он не остаётся.       Аделаида посмотрела на него.       — Что?       — Ни поиска, ни приказов. Ничего. Это на него не похоже.       Она нахмурилась.       — Думаешь…       — Думаю, он испугался.       Слово прозвучало тихо, но весомо.       На мгновение повисла тишина. Мятежница посмотрела вслед уходящему отряду.       — Мы можем его догнать.       Однако герой в маске лишь покачал головой.       — Нет.       — Почему?       Он перевёл взгляд на далёкий неспокойный город и тихо произнёс:       — Потому что там сейчас хуже. И мы это знаем.       Девушка сжала губы, но не могла отрицать очевидного.       — Хорошо.       Ещё несколько секунд они просто стояли, глядя на дымящиеся обломки.       — Как думаешь… — тихо начала Аделаида. — Где он может быть?       — Кристиан?       — Да. Доктор сказал, что он занят… личным делом.       Зорро повторил, почти про себя:       — Личным делом…       Молодой человек ещё раз посмотрел на разрушенный дом, потом — на небо, словно то вдруг могло дать ответы.       — Тогда… — медленно сказал он, — спросим у него самого.       Аделаида чуть прищурилась.       — Думаешь, он просто так исчез? Совпадение?       Зорро едва заметно усмехнулся.       — Нет. Он никогда ничего не делает «просто так». — Он отвернулся от обломков. — У него всё просчитано. Всегда.       Мятежница ещё раз бросила взгляд на дом и тихо выдохнула. Она знала, что Зорро прав. Переживать за судьбу де Альварадо явно не стоило. Да и, в конце концов, он не мог просто так исчезнуть. Вернётся. В своём стиле.       Не задерживаясь больше ни секунды, наблюдатели направились прочь к лошадям, оставляя за спиной огонь и ещё один знак того, что обратного пути уже не будет.

***

      Сад был слишком тихим. Не умиротворяющим — пустым.       Елена сидела на узкой скамье, держа в руках письмо. Бумага чуть дрожала между пальцами, но не от холода — вечер был тёплым, — а от мыслей.       Строчки расплывались перед глазами, слова ускользали. Она перечитывала одно и то же место уже в третий раз — и всё равно не могла сосредоточиться.       Адриана даже после такого долгого срока отсутствия писала только чётко. По делу. Но смысл всё равно… ускользал. Потому что мысли Елены были уже не там.       Женщина медленно выдохнула. Она совершила ошибку, слишком большую, чтобы игнорировать.       Но отступать?.. Елена чуть усмехнулась самой себе.       Нет, это было не про неё. И, в целом, не про де Альварадо, чью фамилию она носила уже много лет.       Де Альварадо… С известной фамилией в голове сразу же выплыло имя. Но его нельзя было произносить вслух…       Лёгкий шорох.       …ведь ей и так казалось, он уже рядом.       Снова звук.        Елена мгновенно вскочила. Письмо выскользнуло из рук, упало куда-то в кусты — и она даже не посмотрела, куда.       — Есть кто-нибудь? — резко бросила она в темноту.       Тишина.       — Слуги!       Никто не ответил. Словно весь дом вдруг резко… вымер.       Сеньора замерла, потому что в этот момент ветер донёс до неё запах. Тонкий, металлический, едва уловимый, однако такой узнаваемый… чужой крови.       Страх перед необъяснимой угрозой только усилился. Женщина отступила на шаг. Ещё на один. Сердце будто билось слишком громко, слишком быстро.       Это ведь уже было с ней. Во сне, в том самом кошмаре. Она убегала, звала и всё же знала, что её догонят. Только тогда… это были выдумки. А сейчас…       Елена стиснула зубы.       — Хватит.       Она быстро выпрямилась и заставила себя поднять голову, хотя страх никуда и не делся.       Хруст ветки раздался совсем рядом, словно издёвка.       Сеньора резко повернулась и… никого. Но она знала. Он здесь. Уже здесь.       Елена медленно отступила. Порыв ветра прошёлся по плечам, холодом коснувшись кожи. Шаль осталась на скамье. Мелочь, но в тот миг ощущалось как потерянная броня. Этого оказалось достаточно, чтобы непоколебимая гордость сеньоры треснула.       Она сорвалась с места и побежала. К дому, к свету, к дверям. К чему угодно, лишь бы… спастись.       Елена почти добралась. Почти. Остановилась лишь у самой двери. Резко так, будто налетела на стену.       Тёмная высокая и неподвижная фигура стояла прямо перед ней.       Елена ожидала этого, но всё равно вскрикнула и невольно отшатнулась назад.       — Кристиан…       Он не двинулся и не ответил. Просто стоял спокойно, словно чего-то ждал. Всегда ждал.       Тень от полей шляпы скрывала его глаза, и это было хуже всего. Женщина не могла понять, смотрит он на неё или нет, хотя и чувствовала. Каждой клеткой.       Елена выпрямилась. С усилием.       — Ты меня напугал, — произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Что ты здесь делаешь так поздно?       Тишина.       Он молчал, и это молчание давило сильнее любого ответа.       — Кристиан, — уже жёстче сказала она. — Ты либо объяснишься, либо…       — Доброй ночи, Елена, — спокойно произнёс он, будто подобные визиты были в порядке вещей. — Я пришёл, потому что выполнил твоё поручение. — Пауза. — Серрано устранён.       Елена медленно моргнула, а потом выдохнула короткий нервный смешок.       — Вот как? — она склонила голову. — И где же доказательства?       Граф чуть повернул голову.       — Уже ждут тебя в той комнате.       Сеньора замерла.       — …какой?       — Где ты нашла ответы. — Он чуть склонил голову в сторону, словно исследователь. — Или ты предпочла бы, чтобы я принёс их сюда?       Она инстинктивно отшатнулась, однако не успела сделать и шага, как незваный гость легко поймал её за запястье и притянул ближе.       — Тебе нечего бояться, — тихо сказал он. Это прозвучало слишком спокойно, слишком уверенно.       Его ладонь коснулась её щеки. Почти нежно, почти… по-старому. Но от этого было только хуже.       Елена замерла. Она знала; знала, что он чувствует ложь. Всегда. А она ведь… солгала. Её дыхание дрогнуло.       — Я не держу на тебя зла, — произнёс граф спокойно, заметив её испуг. — Просто… хочу дать тебе шанс. — Он чуть наклонился ближе. — Скажи правду прежде, чем история закончится. Мне и только мне.       Елена закрыла глаза на секунду.       — Она… уже заканчивается? — выдохнула она едва слышно.       — Да.       Спокойный, как и всегда. Могло ли быть что-то, в чём он бы не был уверен? Глупости.       Женщина молчала долго, даже очень долго, пытаясь подобрать правильные слова и собраться с силами.       Но Кристиан не торопил, не отпускал её — просто ждал.       В конце концов Елена открыла глаза.       — Я винила его, — тихо сказала она. — Серрано. В том дне. В вылазке, после которой я… ушла.       Елена выдохнула, и неожиданно говорить стало легче.       — Я просто… не смогла отпустить это. Поэтому захотела убрать из жизни окончательно.       Кристиан чуть кивнул.       — Видишь? Это не так сложно. — Он посмотрел на неё внимательнее. — Теперь главное.       Где-то вдалеке послышался треск сверчков — вечер становился ночью всё больше.       — Скажи мне, Елена, зачем ты вернулась?       Сеньора сжала губы. Она очень не хотела отвечать на этот вопрос полностью честно.       — Зачем тебе было вытаскивать меня? Зачем ехать через полмира? Чтобы просто… сыграть? — он чуть склонил голову. — Или чтобы… вернуть?       Она молчала. Снова. Однако уже не так долго. И когда заговорила, голос её был тихим, но твёрдым.       — Ты просто… нужен мне, — она чуть закусила губу и подняла взгляд. — Если и яд… то только мой. — Она аккуратно подняла ладонь и провела ею у его щеки, не касаясь. — Если и сам дьявол… — ещё тише, — то мой.       Он не ответил сразу. Просто притянул её ближе и обнял, спрятал в тени своего плаща, будто от всего мира. Или только от себя самого.       Елена тоже больше ничего не говорила, но знала: раньше он бы так не сделал. Что-то изменило Кристиана на этой земле, и она пока не решила, нравилось ей это или пугало.       Где-то вдалеке глухо прогремел гром, словно предупреждение или лишь… подтверждение.       Граф чуть наклонился к её уху.       — Это именно то, что я хотел услышать.       Он отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть ей в глаза и без тени сомнения произнёс:       — Ты получишь то, что хочешь. Но сначала… — его голос внезапно стал жёстче. — История должна закончиться. По моим правилам.       Елена неосознанно прижалась к нему сильнее, как будто это было единственное безопасное место.       Он медленно провёл пальцами по её волосам и едва слышно добавил:       — В конце концов… ты сама меня позвала.

***

      Над гасиендой Вега повисло тяжёлое, вязкое ожидание, когда до обозначенной даты оставалось всего несколько дней. Город жил, двигался, дышал — но будто бы с усилием, через силу. Люди говорили тише обычного, чаще оглядывались, а ночи становились длиннее, чем должны были быть. Сан-Таско словно сжался в предчувствии удара.       В большой комнате гасиенды горели свечи. На столе лежали карты, какие-то наброски, записи — всё, что могло помочь подготовиться к тому, чего никто толком не понимал.       — Мы должны быть готовы ко всему, — тихо сказал Диего, проводя пальцем по линии дороги, ведущей к городу. — Даже если это будет нечто… совершенно иное.       Он не договорил, но смысл повис в воздухе. Даже если небо вдруг поменяется с землёй — им стоило быть подготовленными.       Дон Алехандро стоял чуть поодаль, скрестив руки за спиной. Его взгляд скользил по карте, но мысли, казалось, были где-то дальше.       — Солдаты рассредоточены по всему городу, — произнёс он после короткой паузы. — Словно ждут сигнала. Или боятся его пропустить. — Он нахмурился. — Большинство заключённых пойманы. Почти все. Остались… тихие. Те, о ком обычно не вспоминают.       — И именно они сейчас опаснее всего, — негромко заметила Лолита.       Она стояла рядом со столом, опираясь ладонями о край. В её голосе не было паники — только сосредоточенность.       — Если Созерцатель выпустил их, значит, это было нужно. Вопрос только — зачем?       Диего посмотрел на неё и задержался взглядом. Глаза, губы… Лолита была очень красива, притягательна. И тем сложнее было не думать о том, что он хотел сделать уже давно. Он поймал себя на этой попытке отвлечься и чуть заметно отвёл взгляд, но затем снова вернул его — уже осознанно.       В последние дни он всё чаще смотрел на неё вот так. Дольше, внимательнее, словно пытался запомнить каждую деталь. Время… оказалось куда более ненадёжным союзником, чем он когда-либо думал. Если всё время ждать подходящего момента — можно не дождаться вовсе.       Молодой человек резко тряхнул головой, отгоняя мысли, и вернулся к карте.       — Созерцателя тоже не видно, — сказал он. — Слишком тихо.       — Я проверял окрестности, — вмешался Бернард, всё ещё в костюме Маленького Зорро. — Ни следа, ни людей, ни движения, — он развёл руками. — Будто все вымерли.       — Или спрятались, — тихо добавил дон Алехандро.       Повисла пауза.       Лолита чуть повернулась к Диего.       — Что ты об этом думаешь?       Он коротко вздохнул. Устало.       — Мне это не нравится. — Он провёл ладонью по лицу, затем опустил руку. — Раймонд на грани. Насколько мне известно, он хотел покинуть город.       — Что? — резко переспросил Бернард.       — Пытался, — кивнул младший Вега. — Но не смог. Его остановили… заключённые, — он нахмурился. — По крайней мере, так говорят.       — Это всё просто большая ловушка, — тихо сказала сеньорита.       — Да, — согласился Диего. — И он это понимает. Поэтому и запер город.       Он поднял взгляд.       — Сан-Таско сейчас — один большой гарнизон. Ни войти, ни выйти. Хотя…       Внезапно скрипнула лестница. Все быстро обернулись.       Мария поднялась наверх, чуть запыхавшись. Она остановилась у входа, не решаясь сразу заговорить. Ей всё ещё не верилось в то, что это действительно происходило.       — Сеньор Вега… — осторожно начала она. — К вам гость.       — Сейчас? — удивился дон Алехандро.       Мария кивнула.       — Да, сеньор. Он представился как… сеньор Алигар.       Диего резко повернулся. Взгляд стал острым.       — Алигар?.. Не может быть.       — Знакомый? Друг? — уточнил хозяин дома, хмурясь.       — Можно и так сказать…       — Тогда пускай поднимается, — старший Вега кивнул домохозяйке.       Мария сказала, что сейчас позовёт гостя и ушла.       Диего с Лолитой молчаливо переглянулись. Бернард же не сдерживал эмоций:       — Призрак?! Откуда он-то про всё знает?!       — Слухи распространяются быстро, — произнёс почти сразу знакомый голос из-за двери в ответ на его вопрос.       Все обернулись. В комнату действительно вошёл человек, которого сложно было забыть. Сильвио Алигар.       Он остановился у порога, оглядел всех присутствующих, задержав взгляд на карте, на свечах… и, наконец, на Диего. На его губах появилась лёгкая, почти извиняющаяся улыбка.       — Надеюсь, я не слишком не вовремя.       — Сеньор Алигар, — спокойно произнёс Диего, будто видел его впервые. — Чем обязаны?       Бернард едва успел повернуться… но не спрятаться. Их взгляды пересеклись, после чего последовала долгая многозначительная пауза. Сильвио чуть приподнял бровь, а улыбка стала шире.       — Понимаю, — протянул он, не сводя взгляда с Бернарда. — Значит, я всё-таки по адресу.       Он сделал шаг вперёд.       — Мне пришло письмо. Анонимное. Почерк был уж больно выверенный. Я подумал, что писал сам Зорро. Там говорилось, что Зорро срочно нужна помощь.       Тишина в комнате стала гуще.       Лолита быстро взглянула на Диего, а он ответил ей таким же взглядом. Коротким, понимающим.       — Зорро не отправлял никаких писем, — сказал он наконец.       Сильвио чуть склонил голову.       — Это я уже понял. — Он чуть помолчал, а потом в его глазах вспыхнул интерес. — Тогда, боюсь, становится ещё любопытнее.       Гость внимательно оглядел комнату ещё раз.       — Может, всё-таки расскажете, что происходит?       Диего медленно сжал кулаки.       — Кажется… я начинаю понимать. Осталось несколько дней… до того момента, когда город снова утонет в крови.       Сильвио не улыбался. Теперь — нет.       — Продолжайте.       — Если письмо отправили не мы… — тихо добавила Лолита, — значит, кто-то хотел, чтобы Вы были здесь.       — Именно сейчас, — кивнул молодой человек. — Признаться, помощь нам не помешает.       — Да, но всё же Ваше появление выглядит слишком удачным, — отметила внезапно девушка, прищурившись.       Визитёр лишь мягко улыбнулся.       — С Вами мы не знакомы, сеньорита. Но спешу Вас заверить: мои мотивы вполне искренни. Зорро как-то очень помог мне, — он вновь перевёл взгляд на Диего и мягко кивнул ему. — Так что я был бы не против вернуть старый долг.       Лолита не отвела взгляда и ничего не ответила. друг детства успокоил её, лишь слегка сжав пальцы девушки в знак поддержки. Невидимый, тайный жест. И всё же сеньорита расслабилась.       Младший Вега же задумчиво посмотрел на карту; на дороги, ведущие к Сан-Таско.       — Значит, дело не в том, что происходит внутри города, — он провёл пальцем по линии, уходящей за пределы. — А в том, что идёт к нему. Если Созерцатель хочет, чтобы все были здесь.       Бернард тихо выдохнул.       — Ты думаешь…       Диего кивнул.       — Да, — он поднял взгляд на Сильвио. — Похоже, в Сан-Таско направляется… весьма недружелюбный эскорт.       Алигар чуть прищурился.       — Насколько недружелюбный?       Молодой человек ответил не сразу.       — Думаю, достаточно, чтобы это стало не просто нападением… А бойней.       Свечи едва заметно дрогнули от сквозняка. И в этой тишине следующие слова прозвучали особенно тяжело:       — Новый Барсук… пришёл за своим. И на этот раз он не будет прятаться в тени.

***

      Площадь Сан-Таско была заполнена людьми. Не так, как в дни праздников — без смеха, без музыки, без ярких тканей. Люди стояли плотно, почти плечом к плечу, переговаривались вполголоса, тревожно озирались по сторонам. Город гудел, как натянутая струна. И в самый центр этой напряжённой тишины вышел Зорро.       Чёрный плащ слегка колыхался на ветру, маска скрывала лицо, но голос звучал ясно — и твёрдо.       — Жители Сан-Таско!       Шум постепенно стих.       — Вы имеете право знать правду.       Герой в маске осмотрел толпу и сделал шаг вперёд.       — То, что происходит в городе — не случайность. Ни побег заключённых, ни исчезновения; ни страх, который вы чувствуете в последнее время. Всё это — часть плана.       По площади прошёл ропот. Люди слушали, внимали. И даже солдаты, сперва потянувшиеся было за оружием, опустили руки, едва Зорро начал говорить.       — Завтра… — продолжил мятежник, — на город обрушится удар.       Слова повисли в воздухе, словно приговор.       — И если мы не подготовимся — он станет последним.       — Не может быть! — раздался чей-то голос из толпы. — Где солдаты? Где защита?!       — В гарнизоне, — спокойно ответил Зорро. — Там, где им приказано быть.       Он чуть склонил голову.       — Раймонд знает.       Тишина стала почти оглушающей.       — Командир знает, что происходит, — продолжил герой в маске. — И он боится. Он считает, что это ловушка. И потому… ничего не делает.       — Значит, мы должны просто ждать?! — выкрикнул кто-то.       — Нет, — твёрдо сказал Зорро. — Вы должны жить. — Он поднял руку, призывая к тишине. — План, который готовится… — он на мгновение замолчал, — слишком жесток. И оставит после себя лишь пепелище.       Лолита стояла чуть поодаль, стиснув руки. Бернард — рядом, напряжённый, готовый в любой момент вмешаться. В это же время Алигар и дон Алехандро, удивительно быстро нашедшие общий язык, обсуждали возможные варианты развития событий, которые нужно было предотвратить.       Идея с тем, чтобы Зорро выступил с речью, Лолите не понравилась сразу, хотя это и было логично. Люди послушают своего героя. Но это было слишком рискованно.       А что, если не стали бы слушать? Что если бы солдаты вмешались, а он не успел уйти? Слишком много «если» и слишком много страха. В конце концов, их больше некому было прикрывать.       «Мы справимся», — уверенно сказал ей Диего, когда надевал маску.       Девушка тогда кивнула, вот только руки всё равно дрожали. Она просто нежно поцеловала его в щёку и попросила быть осторожным.       И вот теперь он стоял перед целой толпой на площади в образе народного героя. И говорил совсем не как герой, не как символ, а как обычный человек, который знал, чем всё может закончиться.       — Город превратится в поле боя, — продолжал Зорро. — И если вы останетесь здесь… вы станете его частью.       В толпе прошёл испуганный шёпот.       — Вам нужно уйти, — сказал герой в маске глухо. Слова прозвучали тяжело. — Хотя бы на время. Укрыться, переждать.       — И оставить город?! — возмутился кто-то.       — Чтобы потом было куда возвращаться, — тихо ответил Зорро. — История с пожаром не должна повториться.       Все затихли. Воспоминания о том дне всё ещё были свежи в их памяти.       И в этой тишине вдруг отчётливо раздался стук копыт.       Толпа обернулась и увидела, как на площадь въехал всадник. Медленно осела пыль, открывая знакомую фигуру.       — Капитан Джейкилл, — выдохнул кто-то из солдат. — Но мы думали, Вы погибли! Командир сказал…       — Командир говорит слишком много.       Офицер спешился ещё на ходу, шагнул вперёд — и, не обращая внимания на взгляды, остановился рядом с Зорро.       — Он говорит правду, — произнёс Джейкилл. Голос его был хриплым, усталым, но уверенным. — План действительно существует.       Толпа взорвалась шёпотом.       — Барсук… — капитан запнулся на мгновение, — готовит удар. Такой, который не оставит городу шанса, если вы будете здесь.       — Тогда почему вы не остановите его?! — крикнули из толпы.       Джейкилл горько усмехнулся.       — Если бы всё было так просто. — Он посмотрел на людей. — Я пришёл не за этим. — Офицер перевёл взгляд на Зорро и коротко, почти незаметно кивнул. — Я пришёл предупредить.       Тишина снова накрыла площадь.       — У вас есть время, — продолжил он. — Немного. Но есть. Уходите. Забирайте семьи, прячьтесь. Делайте всё, чтобы выжить.       — А вы? — тихо спросила женщина в центре площади.       Джейкилл не ответил сразу.       — Мы останемся, — сказал за него Зорро и уверенно сделал шаг вперёд. — Мы будем защищать город.       Он посмотрел на людей — на каждого, кто стоял перед ним.       — Но мы не сможем защитить вас всех, если вы останетесь здесь.       И вновь повисла тишина — долгая, тяжёлая.       Как вдруг — один из солдат, стоявших у края площади, сделал шаг вперёд. Он снял шляпу.       — Я останусь, — сказал он. Голос его дрогнул, но он не отступил. — Но… моя семья уедет.       Другой солдат кивнул.       — И моя. А я — помогу.       Третий, четвёртый доброволец. Толпа начала меняться. Страх не исчез — нет, однако в нём появилась решимость.       Лолита тихо выдохнула, наблюдая за этим. Бернард широко улыбнулся — впервые по-настоящему искренне за долгое время.       — Похоже, нас услышали, — прошептал он.       Зорро стоял неподвижно. Он смотрел, запоминал и понимал цену этих решений. Где-то далеко, за пределами города, уже собирались силы, которые не остановить словами. Но здесь… Здесь люди делали выбор, а это значило больше, чем любой план.       Ветер прошёлся по площади, подняв пыль.       Скоро всё решится. Очень скоро.

***

      Полдень. Часы на городской площади отбили первый удар — глухо, тяжело, словно предупреждение, затем второй и третий. С каждым ударом колокол звучал всё громче, глубже, будто сам город пытался перекричать надвигающуюся бурю.       Сан-Таско опустел. Двери были закрыты, ставни захлопнуты, улицы — почти безлюдны. Лишь немногие остались. Те, кто не смог уйти. Те, кто не захотел. И те, кто решил стоять до конца.       На площади стояли Хосе и Мигель. Первый нервно перебирал пальцами ремень, второй — сжимал рукоять ножа так, что побелели костяшки.       — Медина ушёл, — пробормотал Мигель. — Сказал, что он не боец.       Хосе хмыкнул, но без злости.       — Может, и правильно сделал.       юноша хотел сказать что-то ещё, но не успел, потому что рядом уже появилась она. Тихо, почти неслышно. Кончита.       Она взяла его за руку и отвела чуть в сторону, подальше от остальных. На мгновение весь мир сузился до них двоих.       — Ты ведь останешься? — тихо спросила она.       — Да, — ответил Хосе без колебаний.       Девушка посмотрела на него — внимательно, будто пыталась запомнить.       — Тогда… — голос дрогнул, — будь осторожен.       Хосе улыбнулся. Неуверенно, но искренне.       — На нашей стороне Зорро, — сказал он. — Аделаида. Маленький Зорро. Даже Призрак с большой дороги. — Юноша пожал плечами, будто это было очевидно. — Всё должно получиться.       Сеньорита ничего не ответила, а просто шагнула ближе и поцеловала его. Коротко, но в этом поцелуе было всё, что нельзя было сказать словами.       Когда она отстранилась, её глаза блестели.       — Я буду ждать, — прошептала она.       И ушла к тем, кто прятался; к тем, кого нужно было защитить.       Хосе остался стоять ещё на секунду или две. А потом резко выдохнул и вернулся к Мигелю.       — Ну что? — спросил тот.       — Стоим, — коротко ответил Хосе.       Теперь ставки стали ещё выше. Ему всегда было за что сражаться, но теперь Кончита напомнила ему из-за кого он на самом деле решил остаться.       Это уже больше не был тот отчаянный сорвиголова, что воспротивился новому командиру в первый же день его появления. Нет, теперь это был решительный и смелый молодой человек, готовый даже отдать жизнь за то, что ему дорого. За то, что он любил.       Колокол ударил в последний раз. Звук разнёсся по пустым улицам и замер где-то между крышами.       Тишина. Сердце размеренно отбивало удары. Раз. Два. Три…       И вдруг — топот. Сначала где-то далеко. Потом — ближе. И ещё… И ещё.       Маленькая фигура вылетела на площадь, едва не сбив кого-то с ног. Это был Маленький Зорро.       — Они идут! — закричал он, срывая голос. — Уже идут! Зорро был прав!       Слова ударили сильнее колокола. Люди мгновенно зашевелились. Кто-то выхватил нож, кто-то поднял ружьё, а кто-то просто сжал кулаки.       Страх был. Но отступать было уже некуда. Так что даже когда сама земля задрожала, все были готовы.       Они возникли внезапно. Сначала — тенями на улицах. Потом — фигурами. Грубые, грязные, вооружённые. Сбежавшие заключённые вперемешку с головорезами. Чужаками.       Люди ворвались в город, как волна. С криками, руганью и жестокой жаждой разрушения, которую невозможно было удержать.       — Держать строй! — раздался громкий голос позади защитников города.       Среди хаоса появилась ещё одна фигура. Высокая, лёгкая, почти нереальная. В белом плаще, словно спаситель.       Сильвио Алигар, или… Призрак.       Он двигался быстро, почти скользил между людьми.       — Не разбредаться! — крикнул он. — Узкие улицы — наше преимущество! — Фантасм указал рукой на переулок. — Загоняйте их туда! Не давайте развернуться!       Люди начали двигаться. Не хаотично, а осмысленно.       В другом же конце города, за поворотом узкой улицы, мелькнула тень. Это была Аделаида. Она стояла на крыше, словно тёмный силуэт на фоне неба. Взгляд был цепкий. Холодный.       Она наблюдала, просчитывала, выжидала.       — Сейчас, — тихо прошептала девушка сама себе и спрыгнула вниз — прямо в гущу схватки.       Сталь зазвенела. Крики смешались с ударами, а пыль поднялась в воздух.       Город словно ожил. Вот только это была не жизнь — это была бойня.       И всё же… чего-то не хватало.       Хосе отбил удар, оттолкнул противника и тяжело дыша оглянулся.       — Где их главарь?.. — выдохнул он. — Кто-то ведь руководит ими!       Мигель только мотнул головой.       Никто не видел, никто не знал наверняка. Кто ведёт эту волну? Кто направляет её? Кто стоит за этим? Кто такой этот новый Барсук?       Призрак сжал губы, тоже оглядываясь. Такие шепотки были слышны повсюду.       Аделаида на мгновение замерла, словно прислушиваясь к чему-то. И в этот момент стало ясно: это только начало. Потому что главный удар ещё не был нанесён. Или был, но не здесь.       А Зорро… Зорро на площади не было. У него была другая задача.       И, возможно, самая опасная из всех.

***

      Территория у гарнизона встретила его почти тишиной. Не той, что бывает ночью, когда всё спит. А другой — натянутой, настороженной. Словно само здание затаило дыхание и ждало.       Он не спешил. Плащ с капюшоном скрывал лицо, шаги звучали глухо и ровно. Даже издалека было заметно, что ворота приоткрыты. Слишком легко.       «Ждали».       Хотя его здесь и не было слишком давно.       Иаго чуть заметно усмехнулся и, не останавливаясь, ускорился.       Вокруг было пусто, ни души. Ни криков, ни суеты, ни солдат. Лишь где-то вдали доносился глухой шум города — бой уже начался. Здесь же — тишина.       Ловушка. Он знал это и всё равно шёл вперёд. Только рука плавно легла на эфес.       Ещё несколько шагов. Цель почти рядом.       И в тот момент, когда он приблизился к воротам, из тени выступила фигура в чёрном плаще, маске. И с очень знакомой стойкой.       — Дальше нельзя, — спокойно сказал Зорро, и Иаго на мгновение остановился.       Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. А потом лидер подполья тихо произнёс:       — Значит, ты всё-таки понял… Диего Вега.       Пауза. Слова прозвучали почти буднично — но воздух будто стал тяжелее. Зорро не дёрнулся, только чуть сильнее сжал рукоять шпаги.       — Ты тоже, — ответил он. — Иаго.       Имя прозвучало без титула, без уважения, почти как приговор.       Бывший командир только усмехнулся.       — Это был твой шпион. А Серрано, — продолжил герой в маске, — тоже был твоим?       Иаго кивнул.       — Я нашёл его в Монтерее. В подвалах особняка. Сломленного, но не бесполезного. Освободил… и попросил об услуге.       — Следить за мной?       — Убедиться, — спокойно поправил Иаго. — Что ты именно тот, кем я тебя считал.       Зорро выдохнул.       — Не просто так ведь он исчез. Стал ненужным?       — К его пропаже я не имею никакого отношения, — спокойно ответил бывший командир.       Мятежник прищурился.       — И что же теперь?       — Теперь мне нужен только один человек, — лидер подполья сделал шаг вперёд. — Раймонд.       Имя прозвучало холодно.       — Его нельзя оставлять у власти. Ты знаешь это.       — Я знаю, — ответил Зорро. — Но знаю и другое. За это не должны платить невинные.       — Должны, — без колебаний сказал Иаго. — В этот раз — да.       Герой в маске покачал головой.       — Это не выход.       — Это единственный способ. Больше нельзя действовать нерешительно. Или мягко. — Иаго чуть склонил голову. — Он хочет закончить то, что начал много лет назад. Получить независимость для страны. А для себя: власть, контроль. И на этот раз он не остановится.       Короткая пауза.       — А заодно… — добавил он тише, — он уже превратил твою жизнь в кошмар. Разве нет?       Зорро не ответил, но этого и не требовалось.       — Я закончу это, — сказал Иаго. — То, что ты не смог. И то, что я сам не довёл до конца тогда. — Он выпрямился, а голос его стал очень холодным: — Отойди.       Мятежник медленно поднял шпагу.       — Не могу. Ты должен остановить это кровопролитие.       Бывший командир медленно обнажил шпагу.       — Тогда, к сожалению, у меня нет другого выбора.       И этого было достаточно. Сталь встретилась со сталью резко, без предупреждения.       Первый удар был быстрый, проверочный. Второй стал жёстче. И дальше бой мгновенно вспыхнул сам по себе. Без лишних слов, без пауз.       Зорро двигался легко, точно, экономно. Его стиль был выверен до мелочей — каждое движение подчинено цели.       Иаго — иначе. Жёстче, прямее. С идеальной точностью. С холодной решимостью, в которой не было сомнений.       Они сходились снова и снова. Шаг. Удар. Блок. Металл звенел, искры вспыхивали посреди бела дня, словно звёзды.       На сей раз они были равны.       Зорро попытался обойти его слева — Иаго перехватил, развернулся, ударил в ответ.       Боль отозвалась в руке — герой в маске стиснул зубы.       Слишком быстро, слишком точно.       Он сделал выпад — почти попал — но его соперник ушёл в сторону, и в следующую секунду контратака была уже у горла.       Мятежник отступил, только поздно. Лезвие уже резко скользнуло по боку и оставило горячую полосу боли. Он пошатнулся, но устоял, и снова поднял шпагу.       — Ещё можешь уйти, — сказал Иаго.       — И оставить тебя? — хрипло усмехнулся Зорро. — Чтобы ты убил город?       — Нет. Только Раймонда.       Новый удар был ещё сильнее, жёстче. И в этот раз молодой человек не успел полностью закрыться.       Лидер подполья выбил шпагу из его руки резким движением и тут же сделал шаг вперёд. Лезвие замерло у груди. Одно движение — и всё закончилось бы.       Шпага Зорро отлетела в сторону и воткнулась в землю. Слишком далеко.       Остались только тишина, тяжёлое дыхание и несколько секунд, в которых можно было всё закончить.       Но Иаго не сделал этого. Он медленно опустил оружие и едва слышно сказал:       — Уходи.       Герой в маске тяжело дышал, не отводя взгляда.       — Почему?       Ответ прозвучал глухо:       — Потому что скоро всё закончится. И этому городу больше не понадобится Зорро.       В этих словах было что-то окончательное. Почти… прощальное.       Зорро нахмурился, но ответить не успел. Откуда-то сбоку донёсся шум: шаги, голоса. Люди Барсука.       Сам Иаго уже отступал.       — Не мешай, — бросил он напоследок. — На этот раз — не мешай.       И он исчез за воротами.       Зорро попытался сделать шаг вперёд — но боль резко отозвалась в боку.       Поздно. Его уже окружили.       Клинки блеснули со всех сторон, а он всё так же был безоружен. Наёмники не выглядели как люди, которые берут пленных.       — Да это же Зорро! — произнёс с ехидным злорадством один из нападающих.       — Точно он. Столько крови нам попортил!       А их разговоры это предположение только подтвердили.       Молодой человек стиснул зубы, подхватил упавшую шпагу и развернулся к нападающим.       Ну вот и всё. Один против шестерых. Раненый. Но сдаваться просто так герой в маске не собирался.       И в этот момент, когда он уже был готов напасть первым, где-то совсем рядом вдруг раздался знакомый голос:       — Не думал, что вернусь именно так.       Резкий удар — и один из нападавших отлетел в сторону. Ещё один — и перед глазами появился он. Ястреб. Потрёпанный, усталый — но живой. И злой. Очень.       — Поговорим потом, — коротко бросил он, становясь рядом. — Я знаю, что здесь творится.       Зорро кивнул.       — Он ушёл туда.       Корсар мельком посмотрел в сторону двери, где исчез Иаго. Глаза его потемнели.       — Хорошо. — Флибустьер сжал эфес. — Значит, я его догоню. И на этот раз… закончу это.       Он обезвредил ещё одного нападавшего и рванулся вперёд, не дожидаясь ответа.       А Зорро остался — среди боя, шума и стали, понимая, что всё действительно подходит к концу. И что каждый из них теперь идёт своим путём. К одной и той же точке.

***

      Он вошёл в гарнизон почти без препятствий. Хоть что-то прошло строго по плану: большая часть солдат суетилась в городе.       Кто-то освободил всех заключённых, что только играло ему на руку. Хотя выражаться просто «кто-то» было бы неправильно. Иаго знал наверняка, кто.       По клинку стекала кровь. Не убитых — раненых. В том числе и Зорро. Иначе было нельзя. Каждая секунда имела значение. Раймонд мог уйти, убежать, исчезнуть или даже пасть от чужой руки. Что угодно, чего допустить было никак нельзя.       — Командир?.. — спросил удивлённо какой-то из солдат, пробегавших мимо, и замер на месте.       Иаго не остановился.       — Где он? — спросил только.       И не услышав ответа, двинулся дальше. Он и без того чувствовал, где именно.       Шаги отдавались глухим эхом по каменным коридорам. Где-то далеко гремела сталь, кричали люди, но здесь — в сердце здания — всё словно замерло.       Дверь в кабинет тоже была приоткрыта, как приглашение или насмешка. Иаго толкнул её и вошёл в помещение.       Раймонд стоял у окна так спокойно, словно ждал брата на чай. И всё же не обернулся сразу.       — Долго, — сказал он спокойно. — Я уж думал, ты передумаешь.       Незваный гость молча вошёл.       Дверь за его спиной закрылась сама собой от порыва ветра.       — Не передумал, — коротко ответил он.       Раймонд усмехнулся и наконец повернулся.       — Конечно. — Взгляд скользнул по плащу, по оружию, по лицу. — Ты всегда доводишь до конца. Даже когда не стоит.       Иаго ничего не ответил, только обнажил шпагу. Тихий металлический звук будто прорезал воздух.       Командир вздохнул почти с сожалением.       — Значит, вот так.       Он тоже поднял оружие. Был готов. Каждое мгновение было просчитано.       — Без слов?       — Слова были, — холодно сказал Иаго. — Ты их не услышал.       Короткая тишина. И затем — удар!       Раймонд атаковал первым. Резко, агрессивно, без предупреждения. Соперник едва успел закрыться. Сталь звякнула — удар отдался в кисти. Слишком сильно.       Он отступил на шаг, но командир не дал ему передышки.       Второй удар. Третий. Давление. Чистое, выверенное давление.       — Слабее стал, — бросил Раймонд между ударами.       Иаго молчал, уходя в защиту.       Шаг назад. Ещё. Он выжидал, искал момент. Но брат чувствовал и не давал — только нападал играючи.       — Или это… — продолжил тот, делая выпад, — из-за неё?       Лезвие скользнуло слишком близко. Иаго отбил удар, но поздно. Порез уже прошёл по плечу — кровь выступила мгновенно.       Он стиснул зубы.       — Ты убил Ханну! — процедил он, сам не зная, зачем.       Уже некого было упрекать, это стало ясно давно.       Раймонд замер на долю секунды.       — Да. — Пауза. Очень короткая. — А ты её не защитил.       Новый удар был резким, точным. Командир отступил, но сразу вернулся в атаку.       — Ты всё ещё в это веришь? — усмехнулся он. — Что это было просто так? Из обычной ненависти?       — Причины меня не интересуют.       Они снова сошлись. Шаг, удар, блок. Ближе… Слишком близко.       Офицер внезапно рассмеялся, словно брат сказал нечто смешное.       — Ты говоришь прямо как отец. «Причины не имеют значения». Но они всегда имели. Интересно, а что бы сказал он, увидев это? — тихо произнёс Раймонд, почти шёпотом, но слова резанули сильнее стали. — Два его сына… дерутся насмерть.       Он резко оттолкнул Иаго и сделал круг.       — Из-за неё. Из-за той, кто сама выбрала уйти.       — Не смей, — глухо сказал Иаго.       — Впервые он был бы на моей стороне, — продолжил Раймонд, словно не слыша. — Вот только знаешь что? — он усмехнулся. — Мне это уже не нужно.       Командир рванулся вперёд, а Иаго встретил его и в этот раз — не отступил. Их клинки сцепились, а лица замерли почти вплотную.       — Тогда закончим, — тихо сказал вторженец.       И бой вспыхнул с новой силой. Больше без слов ненужных слов, без попыток сдерживаться. Теперь они били в полную силу. Каждый удар — на износ. Каждый шаг — риск.       Раймонд давил. Снова и снова. И в один раз Иаго не выдержал.       Лезвие прошло по боку, скользнуло глубже. Он резко втянул воздух, а колени едва не подогнулись. Но всё же устоял.       Раймонд заметил и торжествующе улыбнулся.       — Вот и всё.       Он поднял шпагу для финального удара — и в этот момент, вместо того, чтобы отступить, Иаго резко шагнул вперёд. Сквозь боль; сквозь новый выпад, который он принял на себя. Лезвие вошло в бок, но не глубоко. Не смертельно.       И в ту же секунду его собственная шпага пошла вверх. Снизу, резко и точно.       Раймонд не успел закрыться. Удар прошёл глубоко. Слишком.       Тишина. Они замерли, почти в обнимку. Кровь стекала с обоих клинков, а взгляды горели чистой ненавистью.       Командир хрипло выдохнул и посмотрел вниз на кровь, на лезвие. А потом… рассмеялся. Тихо, хрипло.       — Значит… так. — Он поднял взгляд. — И что дальше? — Пауза. — Каково это будет для моего извечно правильного братца… жить преступником? — улыбка стала шире. — Тем более когда всё, что у тебя было… уничтожено?       Иаго молчал и держал шпагу, не отводя взгляда.       — Репутация, имя, будущее… — продолжал Раймонд. — Ты всё это сжёг. — Он чуть склонил голову. — И ради чего?       Командир прокашлялся, а в уголках губ осталась кровь.       Иаго ответил ему спокойно:       — Я не собираюсь играть из тени. Никогда.       Короткая тишина.       — Я уже позаботился об этом, — продолжил Иаго. — Особняк Барсука в Монтерее… уничтожен.       Улыбка Раймонда на мгновение дрогнула.       — Больше никто не воспользуется этим.       — А люди? — тихо спросил Раймонд. — Их больше, чем ты думаешь.       — «Бравый отряд», — ответил Иаго. — Те, кто ещё помнит, кому они служат… закончат всё. И в этом городе тоже. Я уже об этом позаботился.       Офицер смотрел на него несколько секунд, а потом… снова рассмеялся. Громче.       — Ты правда думаешь… — он вновь кашлянул кровью, — что они не под моим контролем?       Иаго не ответил.       — Но думай, как хочешь, — прохрипел Раймонд. — Это уже неважно. Жаль, что ты всё уничтожил. Как всегда действуешь решительно. Даже слишком. А я бы хотел посмотреть на то, как ты выживаешь в этом аду.       Повисла тишина. Короткая, тяжёлая.       Иаго чуть сжал эфес. Слова сами всплыли в голове: «рука не должна дрогнуть». Но она… дрогнула. На мгновение, почти незаметно.       И всё же он сделал это.       — Не посмотришь.       Резкое движение — клинок вышел из раны и снова вошёл. На сей раз окончательно.       Раймонд тихо выдохнул. Без слов. И обмяк.       Иаго медленно отпустил его — тело рухнуло на пол.       Тишина. Только тяжёлое дыхание, кровь и больше ничего.       Он стоял, смотрел и ждал, как что-что произойдёт, но… ничего. Не было ни облегчения, ни боли, ни радости от победы — пустота.       Бывший командир опустил шпагу. Победил. Город — его. Всё закончено. Но… Если всё прошло удачно, тогда почему так… пусто?       Внезапно из тени раздались ленивые, медленные аплодисменты, будто кто-то наслаждался моментом.       Иаго даже не обернулся. Он и так знал, кто это.       — Браво, — прозвучал знакомый голос. — Действительно… впечатляет.       Из полумрака вперёд шагнул Созерцатель — спокойный, как всегда. Он выглядел так, словно не было ни боя, ни крови, ни смерти.       — Поздравляю победителя, — продолжил он, чуть склонив голову. — Сделка оказалась за тобой. Несмотря на все… препятствия. — Он сделал ещё шаг ближе. — Итак. Что ты хочешь в обмен?       Де Мендоса молчал.       — Уговор был прост, — мягко напомнил Созерцатель. — Ты получаешь Калифорнию. И… всё, что пожелаешь.       Никакой реакции. Победитель просто сжимал рану, не давая кровотечению стать небезопасным.       Созерцатель чуть прищурился.       — Ничего?       Он обошёл тело Раймонда, словно это была всего лишь деталь интерьера.       — Интересно. Победа… и безразличие.       Человек в образе смерти остановился напротив, вгляделся в лицо Иаго и, кажется, понял.       — Значит, так, — лёгкая усмешка тронула его губы под капюшоном. — Тогда, возможно… кое-кто другой сможет скрасить твою победу? Или же, наоборот, забрать её?       Тишина вновь повисла в воздухе, и в ней вдруг стало тревожно. Потому что это уже звучало… как начало чего-то совершенно иного. Или окончанием старого.       Внезапно, словно по команде, с грохотом распахнулись двери в кабинет. В помещение вошёл Ястреб. Так быстро, будто у него действительно были крылья. В руках было оружие, а глазах горела только цель.       Он сразу увидел их — Иаго и Созерцателя. Тишина в помещении на мгновение стала плотной, почти осязаемой.       — Ты, — выдохнул Ястреб и рванулся вперёд.       Бой начался без предупреждения. Металл ударил о металл.       Иаго встретил его, но шаг был неровный. Рана в боку напомнила о себе сразу же — тело не успевало за решением.       Ястреб давил. Яростно, но без лишних эмоций, которые могли бы помешать. Каждый удар звучал как приговор.       Де Мендоса отступил. Ещё раз, ещё. И вновь оказался там, где не хотел быть — в обороне.       Созерцатель стоял в стороне, словно зритель; словно тот, кто уже всё решил заранее.       — Давай, — спокойно сказал он флибустьеру. — Ты слишком долго этого ждал.       Ястреб не ответил — только усилил натиск.       Удар. Блок. Смещение.       Иаго пошатнулся: рана раскрылась сильнее. Он парировал удар, но больше не смог стоять — и опустился на одно колено.       Корсар тут же замер. И этого хватило, чтобы всё почти остановилось.       — Столько лет… — глухо сказал Ястреб. — И ради этого? — Он сжал эфес сильнее. Пальцы побелели. — Чтобы просто… так?       Иаго, опираясь на стену, медленно поднял взгляд. Он попытался усмехнуться, вот только получилось плохо.       — Он помог тебе, — тихо сказал де Мендоса, кивая в сторону Созерцателя.       Ястреб нахмурился.       — И?       — Ничего.       Пауза. Иаго чуть наклонил голову, словно принимая неизбежое. Затем вдруг спросил:       — Моника… с тобой?       Вопрос прозвучал спокойно. И всё же слишком инородным в этом кабинете, слишком неправильным. Корсар тяжело выдохнул.       — Да.       Иаго кивнул.       — Хорошо.       Одно слово. И в нём не было ни удивления, ни страха. Только… принятие.       Ястреб поднял шпагу. Решение уже было сделано. Но рука… дрогнула. Едва заметно. И он не ударил. Не смог. Не так всё это должно было закончиться.       Созерцатель тихо усмехнулся.       — Вот и всё? — лениво протянул он. — Столько лет ненависти… и остановился на пороге?       Ястреб резко обернулся к нему.       — Это ты всё устроил.       Человек в образе смерти чуть склонил голову.       — Я? Нет. Я просто дал возможность.       Тишина. Флибустьер медленно опустил оружие. Не от слабости. Он просто понял.       Иаго, прижимаясь к стене, тихо выдохнул — почти как смех.       — Делай, что должен, — сказал он. — Так ведь?       Ястреб не ответил. Он повернулся к Созерцателю и внезапно выдохнул:       — Я выполняю своё обещание.       Созерцатель улыбнулся, и впервые за всё время — не лениво.       — Значит, ты сделал выбор. — Он отступил на шаг назад — в тень. — Тогда эта игра завершена.       И исчез так же спокойно, как появился.       Ястреб же остался стоять, тяжело дыша. Словно после боя, который должен был быть концом всего — но не дал конца внутри.       Де Мендоса медленно сполз по стене. Силы уходили вместе с кровью.       — Будет суд, — глухо сказал корсар.       Иаго закрыл глаза.       — Уже всё равно. — Голос его стал тише. — Главное… что это закончилось.       Он выдохнул устало. Как человек, который наконец перестал держать что-то, что держал слишком долго.       — Наконец-то… закончилось.

***

      Всё действительно закончилось. Город постепенно выдыхал с облегчением и счастьем.       Солдаты разоружали последних нападавших. Заключённых связывали и уводили. Где-то вдалеке слышались приказы капитана Джейкилла — чёткие, усталые, но уже спокойные. Он распределял людей, отправлял отряды на помощь раненым, велел убирать тела с улиц. Работа, которую нельзя было откладывать.       Зорро не спеша шёл через город. Взгляд был внимательным и тяжёлым. Он искал Лолиту, но одновременно видел и всё остальное: сломанные двери, кровь на камнях; людей, которые ещё дышали — и тех, кто уже нет.       Он останавливался рядом с каждым и запоминал, как будто это могло что-то исправить.       — Мигель… — тихо выдохнул мятежник, остановившись.       Тот сидел на коленях рядом с Хосе, пытался что-то сказать ему, потрясти за плечо.       Бесполезно. Хосе не отвечал. И никогда уже не ответил бы.       Зорро с силой сжал кулаки. До боли.       «Я не мог спасти всех», — эта мысль приходила каждый раз и каждый раз, не успокаивая, оставалась, как рана, которая не закрывается.       Он снова дошёл до гарнизона. Туда, где всё должно было закончится.       — Раймонд мёртв, — внезапно раздался голос позади.       Герой в маске обернулся. У выхода стоял Ястреб. Уставший, пыльный, но живой. И даже не раненый.       — А Иаго? — сразу спросил Зорро.       Корсар на секунду замолчал.       — Арестован.       Молодой человек удивился. Это звучало почти… неправильно, ведь Ястреб всегда шёл до конца, до самого конца. А тут… что же случилось?       Корсар чуть поднял руку — и на его плечо уверенно опустился ястреб. Спокойно, будто всё это время просто ждал.       — Его осудят, — добавил флибустьер, мягко проводя пальцами по перьям птицы. — И он это знает. Я же… я просто устал жить местью.       Он сказал это просто, как факт.       — Жизнь не заканчивается на этом.       Зорро ничего не ответил, только кивнул. Где-то внутри это звучало странно правильно.       — Лоренцо! — послышался крик откуда-то со стороны.       И в этот момент к ним подбежала Моника. Она даже почти не бежала — скорее, сорвалась с места, как только увидела его.       — Ты жив! — выдохнула она и обняла Ястреба крепко, без раздумий.       Алькон возмущённо крикнул и слетел с плеча капитана и улетел куда-то. Объятия в его планы явно не входили.       — Всё в порядке, — спокойно сказал он, чуть улыбнувшись. — Иаго выжил. Его ждёт суд.       Моника отстранилась, удивлённо моргнув.       — Выжил?..       Ястреб кивнул.       — И этого достаточно. — Он чуть повернул голову в сторону города. — Пойдём пройдёмся?       Девушка почти сразу кивнула. И они ушли вместе — под руку, растворяясь в восстановленном шуме города. Перед этим корсар лишь бросил Зорро:       — Позжже поговорим. Есть что обсудить.       Герой в маске проводил их взглядом и впервые за долгое время позволил себе слабую, короткую улыбку.       — Потом поговорим, — эхом сказал он себе и пошёл дальше — искать Аделаиду.       Восточная часть города встречала его тише. Здесь разрушений было меньше, но усталость людей чувствовалась сильнее. И вдруг — знакомое движение.       — Диего…       Он даже не успел обернуться, как Аделаида уже была рядом. Попыталась напугать, как он её когда-то. Не вышло.       Молодой человек поймал её за руку, развернул к себе и прижал.       — Что ты…? — попыталась было возмутиться девушка, однако не успела.       Он поцеловал её. Коротко, но так, как будто всё, что было до этого момента, наконец-то нашло себе место.       Когда же Зорро отпустил её, мятежница тихо выдохнула:       — Ты ужасно выглядишь.       — Я жив, — ответил он просто.       Её взгляд скользнул по его боку и чуть потемнел.       — И ранен.       — Это пройдёт.       Она хотела возразить, но он уже смотрел иначе. Серьёзнее. Как человек, который слишком долго откладывал одно и то же слово.       — Я устал ждать подходящего момента, — хрипло сказал он.       — Какого момента? — удивлённо спросила сеньорита.       Пауза. Только сердце билось в груди быстрее обычного.       — Лолита… Ты выйдешь за меня?       Тишина. Даже город будто на секунду перестал шуметь. И за эти мгновения, казалось, пролетела вся жизнь.       Аделаида смотрела на него долго, внимательно. Её глаза блестели, как будто она собиралась расплакаться. Но нет. Сеньорита просто была счастлива. Она чуть улыбнулась. Уже не как воин, не как союзник, а просто как девушка, которая наконец-то услышала то, что так давно ждала.       — Да, — тихо ответила она.       И в этот момент всё, что было до этого, действительно закончилось.