Тихая мышка

      С Фэшем мы посидели часов до семи утра, не помню точно. Мы не проронили не слова за эти два часа. Он ушел первым, а я за ним. Легла на диван и заснула.       Проснулась я от крика : «Где мои печеньки?!». Судя по всему, это была Захарра. Нехотя встав, я заглянула на кухню и увидела такую картину: младшая Драгоций показывает в сторону пустой полки, при этом яростно смотря на Маара. Диана, Ник и Фэш тихо посмеивались над ними. Первым меня заметил, как ни странно, Фэш.       — О, неужели малышка Огнева соизволила открыть глазки? — приторно-сладким голосом, не забыв добавить ехидную улыбочку, произнес он.       Подавив приступ ярости, я тихо вздохнула. А чего я ожидала? Что он, с распростертыми объятиями, кинется мне на шею? Глупо. Очень глупо.       — Отвали. — Буркнула я, надеясь, что он действительно отстанет. Самое странное, он действительно отстал.       — Василиса, представляешь... этот... этот... — задыхаясь от гнева, пыталась выговорить Захарра, — этот придурок съел все мои печеньки! Представляешь!? Мои печеньки!       — Маар Броннер, вы приговариваетесь к смертной казни, — усмехнулась я. Маар ответил мне взглядом, который так и говорил: ну зачем?!       — Хм. Пожалуй, ты права.        После этого Драгоций взяла сковороду и угрожающе похлопала ей по другой руке. Секунда — и Маар бросился в бегство, а Захарра за ним. Все в комнате разразились ярким и громким смехом.

***

      Понедельник. Ненавижу понедельники. Приходишь в школу с большими кругами под глазами, сидишь, как зомби на уроках, слушая нудные лекции учителя, снова видишь лица своих идиотов-одноклассников. Сущий ад, не?       И сейчас, когда я шла по коридору школы, направляясь в кабинет географии, мои мысли были заняты именно этим. Видимо, я так задумалась, что не заметила человека и столкнулась с ним. Как вы думаете, кем был этот человек? Молодцы, пять баллов! Ну конечно, Фэш!       — Опять ты, — презрительно кинул он, вставая, пока я оставалась сидеть на полу, — достала уже. — И ушел. Просто ушел. Даже не помог. Фи, больно надо!       Поднявшись, неподалеку я увидела Диану и Ника. Я помахала им рукой, чтобы они меня увидели. В ответ мне тоже помахали и я направилась в их сторону.       — Привет! — сказала Диана. Ник же просто кивнул в знак приветствия.       — Привет! А вы типа встречаетесь? — осторожно спросила я у обоих.       — Да, мы встречаемся. — Ответил и за Диану, и за себя Ник.       — Вы в каком сейчас кабинете?       — У меня в тридцать втором. Физика вроде, — ответил Ник.       — А я в пятнадцатом. История. — Слегка улыбнулась Диана.       — Ну, удачи! Пока. — И не дождавшись ответа, пошла в сторону выхода. В столовую все равно опоздала. А все из-за этого придурка!       Я вышла на улицу и вдохнула свежий зимний воздух. Щеки почти сразу обожгло, а руки так и норовили забраться в теплые карманы. Когда я была уже на последней ступеньке и занесла ногу для того, чтобы поставить ее на землю, меня сильно толкнули со спины. Я упала лицом прямо на асфальт, а сзади донесся гогот компании Марка. Я попыталась отталкиваться от земли руками, но голова начала кружиться и я снова упала на асфальт. Больно. Хохот за спиной набирал темпы. Слезы так и просились выплеснуться из глаз. Я тоже не железная! Первая слеза. Вторая. Третья. Какая там уже по счету?       Тут хохот прекратился. Весь школьный двор затих, а у меня даже нет сил посмотреть, что же там творится! Стало еще обиднее. Еще больше слез. Ненавижу слезы.       И вдруг меня подняли мужские руки. В голове был ураган. В школьном дворе до сих пор была идеальная тишина. Перед тем, как провалиться во тьму, я увидела омут голубых, словно лед, взволнованных глаз...

***

       Пробуждение было не из лучших. Я проснулась от ужасного запаха. Голова болела, все тело ломило. Открыв глаза, я увидела всех членов Ордена Дружбы и медсестру, склонившихся надо мной.       — Василис, что случилось? — тихим, размеренным голосом спрашивала Диана, — Фэш принес тебя на руках, а говорить, что случилось с тобой, не хочет.       Я посмотрела на Фэша. Тот стоял и смотрел на меня. Его взгляд был совершенно безразличен. Вдруг в них что-то мелькнуло. Волнение? Пф, показалось.       — Кто-то из компашки Марка столкнул с лестницы. — Просто ответила я, и тут Фэш почему-то удивленно взглянул на меня, но сразу же возвращая равнодушное выражение лица.       — Ух, я этому Марку! — злилась Захарра. — Он у меня еще получит! Он не видел моего гнева! Покусаю его до смерти!       — Ха-ха, Захарра, не надо, — усмехнулась я, — мы еще найдем способ его проучить.       И буквально после моих слов прозвенел звонок.       — Ой, Василис, нам на урок надо! — засуетилась Диана. — Еще чуть позже к тебе зайдем!       Все вышли из кабинета, но Фэш почему-то и не думал выходить. Стоит, смотрит на меня. И чего ему от меня надо? Тут он заговорил:       — Огнева, — буквально прорычал он, — мне не нужны от тебя подачки! Думаешь, если не сказала им, что это я тебя столкнул, так теперь всю жизнь тебе благодарен буду? Не дождешься, малышка Огнева!       Сначала я не понимала, о чем он говорит. Но потом осознание, капля по капле, проникало в разум. Так это он столкнул? И смеялся надо мной? Как я могла не заметить? И как могла считать, что в этом человеке есть хоть что-то хорошее?       Видимо, все это отразилось на моем лице, ведь Фэш через минуту недоверчиво спросил:       — Блефуешь? — уже без былой уверенности произнес он.       Но я его не слушала. Я думала. Неужели он настолько меня ненавидит? За что он это сделал? За сегодняшнюю стычку в коридоре? Так это же... мелочь. И вдруг мне оказалось противно находить с этим недочеловеком в одном помещении.       — Уходи. — Голос ослаб и осип. — Ты мне противен! — все это я говорила, смотря в пол. Ни в коем случае не на него. Иначе точно разрыдаюсь.       — Рыжая, я.. я... — он был в смятении. Что, не ожидал такого? — Я не хотел, просто...       — Да убирайся же ты! — крикнула я. Сил не осталось. — Насколько нужно прогнить, чтобы ненавидеть человека, который ничего тебе не сделал?! — голос уже срывался, но я продолжала кричать: — Я тебя ненавижу! Слышишь!? Не-на-ви-жу! Убирайся!       В глазах застыли слезы злости и обиды, волосы растрепаны, а лицо опухшее. Он же до сих пор был в растерянности. Потом склонил голову и перед тем, как выйти, сказал тихое:       — Прости, Василиса.       Это был первый раз, когда он назвал меня по имени.