Без имен

Когда на моей шее воспалилась симметричная пара лимфоузлов, нездорово выпирающая при запрокидывании головы назад, я обратил на это внимание, разумеется. Я спросил о причине их увеличения у того самого доктора, который был моим участковым и который считал мои болезни смешными, наверное. Он пощупал область под челюстью, затылок, оценил визуально состояние моей шеи и сказал, что ничего у меня не увеличено. И я поверил. Несмотря на то, что я знал, что такое лимфоузлы. Я знал, что они увеличиваются. И я знал, что это нездоровый процесс. И наблюдал его у себя. Но мне же доктор сказал, что я ошибаюсь! Это как та знаменитая игра с человеческой неуверенностью, в которой нужно подойти к человеку и спросить, что он ест. А, когда он ответит, дополнительно переспросить его, мол, точно, ты в этом уверен? Будьте уверены, он посмотрит в тарелку. Хотя сомнений у него быть, по идее, не должно. Ведь он явно купил эту еду или, тем более, потратил время и силы на приготовление. Он явно ощущает структуру, вкус и аромат именно этого блюда. Он продолжает его есть, в конце-концов, а это уже значит, что он получил то, что планировал получить. Я правда поверил. Только не прямо-таки безоговорочно. Я был, как ребенок, который как бы верит в Деда Мороза, но все чаще задает родителям странные вопросы. «А как Дедушка Мороз всем-всем на планете успевает подарки доставить?» «А почему перед тем, как пришел Дедушка Мороз, дядя Коля ушел за хлебом?» Он не спросит, существует ли Дед Мороз. Он не спросит, надевает ли дядя Коля костюм, не дурачит ли бедного ребенка. Он даст взрослым шанс выкрутиться, потому что в глубине души он правду знает, но не совсем хочет, чтобы она превращалась в истину официально. Он не хочет слышать ничего плохого от взрослых. Потому что то, что говорят взрослые – это истина в конечной инстанции. А ребенок и так уже слышал и знает, что ему свойственно додумывать, ошибаться и многого не понимать. Узнал он это, опять же, от взрослых. Поставьте меня на место ребенка. Условных взрослых замените на условных докторов. Я ходил от одного врача к другому по разным поводам. Я озвучивал стандартные жалобы, потому что болел одним и тем же, но в разной последовательности: воспаление легких, бронхит, три фарингита, опять бронхит, ангина, ринофарингит, отит, опять бронхит, обострение гастрита, снова горло, снова насморк, снова температура и так по кругу. Я знал, как правильно описать свое состояние. Я всегда описывал симптомы четко и ясно, я и не стеснялся использовать медицинские термины. Не потому, что я умник. Не потому что хочу повеселить врача. Или лишний раз подбросить доктору мысль о том, что я пытаюсь получить липовую справку, орудуя заученными фразочками из медицинских статеек. А потому что я проходил это уже столько раз, сколько моим сверстникам и не снилось. Когда такой богатый опыт хождения по врачам подкрепляется общим интересом к медицине, осознанно или нет, ты впитаешь любую новую информацию и усвоишь ее лучше, чем таблицу умножения, даже если оно тебе и не надо. Даже если без всех этих познаний тебе живется легче. Кстати, таблица умножения тут – это не самый лучший пример, мне она давалась очень трудно в начальной школе, честно! Я знал названия антибиотиков, потому что мне нужно было сообщать, какими из них меня уже лечили. Как долго лечили. На всякий случай, их стоимость я помнил тоже. И побочные эффекты. Через зеркало я довольно рано научился определять покраснение горла и увеличенные миндалины. Понял, что зловонные комочки во рту по утрам – признак надвигающейся ангины. Понимал, какой насморк вызван аллергией. В кабинете у доктора я не ограничивался формулировкой «что-то я кашляю», а в полной мере описывал любое странное явление в груди. Не как на допросе. Как при разговоре с коллегой, который занимает чуть более высокую должность, чем ты. Я понимал, что такое «сдавленность». Понимал, что такое «боль на вдохе». Я знал, что такое «вынужденная поза». Я знал свой организм очень хорошо и тонко. Например, боли в груди при общем хорошем самочувствии – это пневмония, поэтому надо настоять на рентгене. А боли во время употребления еды вряд ли связаны с пищеводом непосредственно: тоже шалит система дыхания. Поэтому трубку в желудок я на сей раз не пущу, она и так там недавно бывала, ничего плохого не увидели, кроме поверхностного гастрита, которым похвастаться может каждый. Можно подумать, не такое уж большое достижение. Можно подумать, так каждый может. Попробуйте спросить, от чего лечится тот или иной пациент. Куда ни глянь, все болеют "чем-то" и лечат это "тем, что назначили". Врачебная халатность? Да что вы говорите, своим безразличием вы загубите себя быстрее, чем доктор-недоучка! А я вот не болею "чем-то". У меня все по полочкам. Чёткие диагнозы. Четко расписанное, адекватное, принятое врачами всего мира, лечение. Оно мне известно. Я на него осознанно подписываюсь. А невежество нынче - личный выбор каждого. Моя бабушка годами пила таблетки для повышения давления при имеющейся гипертонии. Потому что не могла прочитать инструкцию (на самом деле, "не хотела"). Наверное, неправильно ее винить: я тоже доверяю врачам, как своим родителям. Но самому себе я доверяю еще больше. Вы, врачи, конечно, сверхлюди, но я живу в своем теле всю жизнь, а вы меня видите впервые и, вероятно, в последний раз. Прислушайтесь ко мне, пожалуйста, если вам не трудно: у меня богатый опыт боления болезнями. Теперь я не только перечислял привычные симптомы, но и ненавязчиво указывал на воспаленные лимфоузлы, ожидая, что в этот раз на них точно обратят внимание. «А ко мне точно ходит настоящий Дедушка Мороз?» Ребенок не спросит, существует ли Дедушка Мороз. Я не спрошу, может ли увеличенный лимфоузел быть чем-то опасным. Мне сообщают, что на фоне некоторых перенесенных мною болезней могут воспаляться лимфоузлы. Это нормально в теории медицины. Но не для меня. У меня не было такого. Соответственно, это пугает. Мне говорят, что это из-за частых болезней горла. Мне говорят, что это из-за того, что мне не удалили миндалины. Мне говорят, что локация подходит. Это последствия операции по удалению аденоидов. Виноват низкий иммунитет. Меня просят не нервничать. Никто из врачей не станет выявлять причины общей болезненности пациента. Могу сказать в оправдание таких докторов, что далеко не каждого больного заботит это, пусть и гнусное, но привычное состояние. Болею и болею. Значит, так суждено. Значит, так надо. Если бы такая шишка выскочила у здорового (в целом) человека, может быть, он бы сразу попал в руки онкологов. А в моем случае эта дряная опухоль настолько хорошо вписывалась в общую картину, что даже не вызвала подозрения ни у одного специалиста за целый год хождения по разным больницам. За этот год у меня был переезд. К счастью, в город покрупнее. За этот год у меня была свадьба. К счастью, не по залету, а по любви. За этот год я стал совершеннолетним и теперь я живу один законно. За этот год изменилось так много, а шишка на шее осталась со мной. Только выросла, объединилась с соседними лимфоузлами, присосалась к нижней челюсти и начала создавать явную, видную невооруженным глазом, асимметрию лица. Но это случалось так постепенно и незаметно для меня и моих близких, что только люди из самого нового окружения толкали меня на поход к врачу и спрашивали, что это у меня вообще на шее такое. Удивительно, простые знакомые настороженно интересовались, а врачи – ни разу!