Без имен

Неудобства и болезненность в области поражения нарастали очень медленно, поэтому и повода для тревоги не было. Вот когда температура в течение часа поднимается под сорок – это страшно. Когда упал и сломал ногу – это страшно, еще и больно. Мы все боимся, когда что-то случается резко и неожиданно. А когда постепенно – мы привыкаем. Адаптируемся. Пережевываем и проглатываем. Все мы такие. Год назад узлы были видны, напомню вам, только если откинуть голову и натянуть кожу. А теперь я не могу опустить голову так, чтобы увидеть свою левую подмышку. Ткани моего же организма обернулись против меня и создали мне физические неудобства, болезненный барьер, плотный, лишь относительно подвижный, который не дает мне прижать подбородок к груди. Такое вообще бывает? К сожалению, бывает и довольно часто, как говорит статистика. Один только мой диагноз ловит один из пятидесяти тысяч в год. Если считать очень условно и приблизительно, в моем городе двести таких, как я, заболело в один год со мной. Целая команда. А диагнозов разных – их очень много. В том числе и в мире онкологии. И онкогематологии. Сколько же из них страдает из-за низкой онкобдительности? Сколько из них ждут диагноз годами? Головой я уже давным-давно поняла, что опухоль сама собой никуда не денется. А сердцем я верила в лучшее. Ведь доктора долгое время предлагали мне новые антибиотики. И даже обещали, что лимфоузлы заметно уменьшатся сами собой за это лето, покуда переохлаждения мне не грозят. Я доверяла докторам, которые обещали, что все будет хорошо. Доверяла - это когда беспричинно и отчаянно. Это когда нелогично и вопреки всему. А именно верить (головой, не сердцем, помните?) я перестала давно. Я образно все чаще спрашивала у докторов «Почему у Дедушки Мороза голос, как у папы?». А в ответ они пожимали плечами. В конечном счете, случилось то, что добавляет к названию моего диагноза, вернее, к его стадии, аккуратную, маленькую, но очень важную буковку «Б». Это значит, что лимфома протекает не бессимптомно и больному есть, на что пожаловаться, кроме, непосредственно, увеличенных узелков по всему организму – это уж очень универсальный симптом, без него лимфома не была бы лимфомой. Эта маленькая буковка «Б» значит, что пациент худеет. Это значит, что его мучают приливы жара и потливости. Это значит, что опухоль уже начинает болеть. Начинается лихорадка и температура. И каждый из этих симптомов проявился у меня, спустя столько времени без адекватного лечения. Но даже такие сильные неудобства могут вписаться в жизнь человека настолько плавно и незаметно, что он и глазом не поведет. Может быть, для вас это будет несколько непонятным явлением и, может быть, вы даже назовете подобное отношение к своему здоровью самым настоящим кощунством, но вы просто обязаны войти в мое положение! Поверьте, когда ты простужена больше половины жизни, а под твоим подбородком уже выросла опухоль размером с небольшой апельсин, ты даже не заметишь, что теперь каждый вечер твоя температура стабильно поднимается до тридцати восьми по Цельсию. Пока любимая девушка не начнет насильно ставить тебе градусники, один раз застукав с горячим и мокрым лбом. И нездорово блестящими глазами. Каюсь в своей несамостоятельности! Не я виновата, что в любой доброй женщине я вижу маму! У детей есть свои особые потребности. Когда у людей отбирают объект потребности, наступает время этот самый объект заменить. Отберите у ребенка куклу - и он начнет играть с камнем. А я и есть ребенок. Ребенок с правом покупать недвижимость. Ребенок с правом быть поручителем, если мой друг захочет взять кредит. Ребенок, у которого не спросят паспорт на входе в ночной клуб и которому продадут «Кровавую Мэри» без лишних вопросов. Мне просто нужно чуть больше заботы, чем другому штатному взрослому человеку. Наверное, я не хочу заводить детей не только из-за того, что мне было бы жаль своих чад. Например, я не хочу детей совсем не оттого, что я больна телом и головой, и не смогу дать хороший генетический материал. Или не потому что перенаселение в эпоху роботизации – прямой путь к массовой безработице. Нестабильная ситуация в мире и угроза ядерной войны уходят на задний план тоже, потому что, признаюсь вам, нет, не только в этом дело. Просто моя любимая, мой партнер, моя девушка – это только моя нянька. Моя мать с функцией выполнения супружеского долга. И второй раз я маму никому не отдам. И даже делиться не буду. Точка. Закрыли тему. Моя температура называется "субфебрильная". Не слишком высокая, но держится долго. Это медицинский термин, поэтому я с ним знакома. Это говорит о вялотекущем воспалительном процессе. На этом мои знания исчерпаны. По крайней мере, теперь я могу похвастаться перед доктором чем-то новеньким! А то шишка, да шишка. Достала я их всех, должно быть, с этой шишкой. Уже не удивляет? А если я скажу, что она реагирует на холод? Если становится горячей и пульсирует, когда я прогуляюсь без шарфика? Если мучит меня тянущей болью после того, как я выпью бокал вина? Это удивит? Вряд ли удивит. Все еще недостаточно странно для человека, который всегда чем-то болен. Должно быть, я выгляжу в их глазах, в глазах всех тех докторов, что приняли меня за год, сумасшедшим ипохондриком, мнительным и боязливым, нетипично-бодрым и толстым, не таким, о которых пишут в книгах. Но они, видимо, допускают возможность существования подобных личностей. Иной раз подойду к зеркалу и начну разглядывать эту уже пугающе-гигантскую шишку, щупаю ее пальцами, ищу ее края, изучаю форму. И анализирую: не придумала ли ее я себе? Не мерещится ли она мне часом? Это вообще достаточная причина для обращения к врачу? Может быть, я просто все преувеличиваю и занимаюсь таким же вредительством, которым занимаются люди, вызывающие бригаду скорой помощи из-за занозы в пальце? Неужели я отвлекаю докторов понапрасну? На время я перестаю посещать врачей. Наступает лето. Не календарно, а фактически: на улице тепло, даже ветер дует обжигающий. Все цветущее великолепие, которое запускало в моем теле иммунопатологические процессы, уже давно перестало раскидывать аллергены направо и налево, поэтому мой иммунитет был в относительно хорошем состоянии. Я не был на больничном сейчас и, что-то мне подсказывало, что подцеплю простуду я тоже нескоро. Нескоро – это минимум через месяц. Ведь нужно быть сказочной неудачницей, чтобы заболеть в плюс сорок, подумал я. Я еще сказочным неудачником нужно быть, чтобы заболеть раком в неполные двадцать. Как вы понимаете, в своих суждениях я был, в целом, права: неудачницей для такого расклада событий быть нужно непременно. Но с чего я вообще решила, что удача не решит встать спиной именно ко мне? Когда мне везло со здоровьем в последний раз, что-то я не припомню? Мой мозг явно чувствовал неладное и кормил меня гормонами счастья с удвоенной силой: я верила в лучшее, забыла про опухоль и наслаждалась этим южным, великолепным летом. Ходила за своей прелестной пассией, как утенок идет по пятам за мамой-уткой. И мне во всем этом блаженстве было так уютно и тепло, правда, как под крылом у матери, что я даже ни на секунду не придала значения тому, что веду себя, как настоящий ребенок. В мои неполные двадцать это не было моим стыдом. Это было роскошью. Продлением детства. Особый вариант развития событий, когда ты, вроде бы, выплачиваешь кредит, но не против поужинать мороженым. Мы растворились друг в друге, в этой прекрасно-нездоровой связи бесплодной женщины и хронического ребенка. Мы компенсировали комплексы друг друга так идеально, что знакомым оставалось облизываться и вопрошать небеса: почему такое счастье не настигло их? Потому что вы ищите людей без травм. А надо искать с нужными травмами. Искалеченных в той же мере, но иным способом. На самом деле, как бы хорошо ни шли дела в одной сфере жизни, это вряд ли компенсирует неполадки в других ее частях. Иначе любви к моей прекрасной малышке хватило бы с головой, чтобы полностью закрыть все проблемы со здоровьем. Еще и на решение финансовых трудностей хватило бы частично. Но, поскольку такая схема распределения ресурсов в жизни была и остается моей фантазией, мне, безусловно, становилось хуже. С каждым днем. По накатанной. Иммунитет все-таки подводит меня: вероятно, пораженные опухолью лимфоузлы не способны выполнять основную функцию и не защищают организм в полную силу. И меня поражает кашель. Сухой и будто бы пустой, неуместный, не похожий на тот, что появляется во время пневмонии. Отзывающийся мягкой, сдавливающей болью, которая разливалась по грудной клетке, как звонкое эхо в долине. Вот так, не научно, зато поэтично. Потому что я не у доктора. Потому что такое у меня в первый раз. Потому что я не знаю термина для этого явления. И я была вынуждена обратиться за медицинской помощью снова, хотя появлялась у участкового доктора совсем недавно и не планировала повторный визит в столь скорое время.