Без имен

Во всей этой суете твое время летит, а не тянется. Несмотря на то, что ты, фактически, просто ждешь диагноз. Несмотря на то, что ждать всегда очень-очень тяжело. Я бы назвала это "активное ожидание". Это разные вещи: считать минуты, сидя в очереди без дела, и действовать по мере своих сил, зная, что даже самый незначительный шаг приблизит тебя к цели. И его, времени, кажется так мало. И лето проходит. И начинается осень. И мне исполняется девятнадцать. Я зову к себе своих многочисленных друзей и прошу принести выпивку. Сегодня я буду чувствовать себя хорошо, наблюдая за пьяными в стельку ребятами. Став частью пьяной компании. Я упаду во дворе, попробовав домашней чачи, и обдеру коленки с ладошками. Мы будем курить кальян и кто-то уронит уголек на ламинат. И мой отчаянный, пьяный друг, поднимет его руками. И мы до конца вечера будем смеяться над нами же, побитыми и обожженными, глупыми и неосторожными. Нам больно и смешно. Я вынимаю куски грязи прямо из раны. Мой сосед, который работает полицейским, наденет форму и заглянет в нашу квартиру. Он скажет, что мы шумим. Все будут судорожно трясти паспортами, доказывая, что несовершеннолетних тут нет. А наш сосед просто выпьет рюмку нашей водки и уйдет. И все мы посмеемся над этим розыгрышем. Один мой обдолбанный друг вздохнет с облегчением. Он не знает, что мой сосед тоже курит траву. Меня обольют взболтанным шампанским и я скину мокрые одежды. Моя девушка выпьет шот с моей обнаженной, пышной груди. Мы будем целоваться всю ночь. Мы будем танцевать на столе под отечественный андерграунд. И стол, возможно, не переживет эту ночь. А мы переживем. И будем жить долго и счастливо, никто из нас не заболеет и не умрет молодым. Мы будем зажигать еще долго. Они все будут - это точно. Я - с некоторой вероятностью. Они умрут сегодня и воскреснут утром. Выпьют стакан минеральной воды и будут готовы хоть лететь в космос. Они будут готовы повторить. И я искренне веселюсь. И лишь иногда вспоминаю о том, что больна. Весьма вероятно, чем-то, что можно будет назвать "рак". Я набираю в рот сигаретный дым и передаю своей девушке. Она вдыхает его, затягивается им очень глубоко, задерживает в легких, хотя я бы так не смогла, я бы сильно-сильно закашлялась. Это всегда выглядит для меня, как фокус. Она так красиво курит. Выпускает маленькое облачко густого дымка и резко проглатывает его снова, без остатка. Она портит свои легкие по своей же воле и мне становится обидно, что моя дыхательная система вышла из строя сама собой. И я не прикладывала к этому усилий. Я злюсь и хочу начать курить. От алкоголя болят лимфоузлы под челюстью. И я знаю, что это за симптом. Потому что я не могла не искать информацию по этому поводу. Лимфома Ходжкина - это когда болят лимфоузлы от алкоголя. Лимфома Ходжкина - это рак лимфатической системы. Лимфома Ходжкина, лимфогранулематоз, может поражать не только лимфоузлы, если долго ее не лечить. Кто-то блюет на кухне. Я предпочитаю думать об этом, а не о болезни. В тот момент, когда музыку приходится сделать тише, в тот момент, когда мы садимся на огромный диван, когда кто-то занимает подоконник, кто-то располагается на полу и даже находит место на компьютерном столе, когда приносят гитару, мы начинаем петь. И мне становится так уютно, так хорошо, что я хочу остаться в этот моменте. Я хочу проживать это снова и снова. Я не хочу умирать. И все это счастье сейчас похоже на песок, который пытаешься удержать в ладони, а он предательски сыпется сквозь пальцы. И мне становится так хорошо, что даже грустно. И я начинаю плакать. Я говорю, что у меня нет туберкулеза. Я говорю, что та пневмония, которую мне упорно лечили разными антибиотиками, была не пневмонией. И мое сердце начинает биться сильнее, они все смотрят на меня, я как будто гонец с плохой вестью и мне нужно отрубить голову. Я говорю им, что у меня подозревают что-то нехорошее. Я говорю им, что я дошел до конечного пункта. Я говорю, что диагноз мне поставят именно в этом больничном комплексе и там меня вряд ли обрадуют. Я плачу и говорю, как я люблю их всех. Как я всегда любил и ценил их. Я люблю напиваться и плакать. Это лучше похода к психологу. Это бесплатно. Одна моя подруга рассказывает мне о существовании фондов помощи. О группе поддержки. О горячей линии для онкобольных, их родственников и друзей. Она дает мне контакты, по которым я могу звонить в минуты отчаяния. Если я больна. Все гости говорят, что все будет хорошо. Если и не сразу, то все равно будет. Они говорят, меня вылечат. И мы продолжим ломать столы. Моя девушка, моя любимая, моя заботливая пассия курит чаще, чем обычно. И старается не выражать волнение. Ей тяжелее, чем мне. Моя сестра обнимает меня. Меня обнимает каждый, к кому я прильну. Выносят торт, я задуваю свечи. Я загадываю желание отпраздновать еще не один день рождения так же здорово. С этими же ребятами, может быть. В этом же городе, возможно. Потому что просто попросить не болеть раком было бы глупо. Умирают и от менее страшных диагнозов, помните? Я знаю, как хитро можно трактовать условия договора. Я предполагаю, что есть вещи страшнее, чем рак. Я надеюсь, что вселенная поймет меня правильно и не будет пытаться обвести вокруг пальца глубоко несчастного, больного человека. Этого пьяного, грустного ребенка. Меня. Бойтесь своих желаний. Или формулируйте их достаточно четко. И нет, я не верю, что мечты сбываются, если задуть свечи на торте. Или увидеть падающую звезду. Я просто верю, что я справлюсь, и я ставлю себе цели. Цели - это хорошо, как бы ты их ни назвал. Цели - это тоже мечты, это тоже просто желания, пока ты не воплотишь их в жизнь. Своими силами, конечно. С чужой помощью, разумеется. Я ем торт и он мне нравится. Я думаю о том, что злокачественные опухоли активно растут от потребления сладкого.