Сто шагов назад

Чужое небо взирало сухо и неодобрительно, давило свинцовой плитой и неприязненно вопрошало, какого черта он тут делает. Питер нервно потер отчего-то взмокшие ладони, зябко передернув плечами. Надо же, а он и не запомнил, что в Тот День погода была такой неуютной и промозглой. Когда он, весь в своих мыслях и чувствах, практически летел к Мэй, ему казалось, что все вокруг купается в свете, поет и порхает. Неудивительно, в общем, если вспомнить, что произошло прямо перед этим. От в бессчетный раз накативших воспоминаний захотелось заплакать. Вот прямо тут, в этом тихом закоулке, заканчивающемся глухим тупиком. Обрести то, о чем и думать никогда себе не позволял — и тут же этого лишиться?! Да еще таким чудовищным способом?! Нет, Питер всегда уныло подозревал, что он — «офигенный» везунчик, но тут он просто превзошел сам себя. И тут же, словно в пику, захотелось надавать себе мысленных пощечин. «Разнюнился, расклеился, тряпка, а не супергерой!» — сердито зажужжало в голове. Тони ради него сделал то, о чем до сих пор подумать страшно, а он впал в хандру из-за хмурой погоды! Он здесь не для потакания своим соплям, а для того, чтобы рискнуть и совершить невозможное. Исправить то, чего никогда не должно было случиться. То, чем он послужил пусть невольной, но все же причиной. А значит, ему и исправлять — больше некому. Главное, не пускать в голову запретные мысли. Например, о том, как неимоверно тяжело было закрывать дверь того домика, который сейчас, вот в эту минуту, пока еще пустует в лесах вблизи Онтарио. Или о том, чего стоило не оборачиваться на ворочающегося во сне и сбившего одеяло в комок Тони. И о том, каково было стараться не думать, что вполне возможно он сейчас видит Тони — этого Тони, единственного Тони, лучшего Тони, любимого Тони — в последний раз. Обо всем этом думать было нельзя, ни в коем случае. Иначе был велик риск погрузиться в пучину паники от осознания того, что же он наделал. А тогда, он чувствовал, более чем вероятно, что ноги подкосятся от одной представляемой перспективы, и он рухнет на землю прямо тут, возле грязного мусорного бака. Но разве это важно? Какая разница, что он думал, чего боялся и на что надеялся? Было то, что он был сделать должен. И это перевешивало все чаши весов, вместе взятые. А если… Если он не сможет вернуться к своему Тони, может быть, мысль о том, что теперь с Тони все в порядке, все окупит. Главное, сделать все, что в его силах, а дальше пусть решает судьба. Питер вверяет ей свою жизнь. Больше у него все равно ничего не осталось. Он глубоко вдохнул и сделал шаг по направлению к шумной улице, видимой между домами. А потом вздрогнул. И замер. Потому что отражаясь от грязных стен и врываясь в мрачное небо и в грудную клетку Питера Паркера, родной голос за спиной саркастично прошипел: — Мистер Паркер, скучали по мне?

***

Осень припорошила старые деревья в этом непримечательном парке налетом седины и увядания. Ветер лениво, словно по принуждению, гонял по узким тропинкам почерневшие листья. Те так же лениво сдвигались на пару футов и тут же нагло шлепались обратно, всем своим видом демонстрируя, что плевать они хотели на любые приказы. Питер, примостившийся на краю выцветшей и кривоватой скамейки, куда его практически швырнули, им отчаянно завидовал. Он тысячу раз видел злого Тони. Он сотни раз видел взбешенного Тони. Несколько десятков раз ему посчастливилось увидеть пугающего Тони. Но вот такого, как сейчас, не видел ни разу. Впрочем, орал тот не долго, но прожигал совершенно беспроглядным взглядом так, что Питер тоскливо думал: «Лучше бы орал». — Однажды я тебя все-таки убью, — наконец выплюнул Тони. — Своими руками. Ведь я же эгоист, и предпочитаю сделать это, прежде чем ты своими выходками доведешь меня до инфаркта. Крутя в руках стаканчик горячего кофе, купленного в маленькой замызганной кафешке, Питер сутулился и виновато смотрел в землю. Да, он смиренно признавал, что Тони имел все права вот так яриться сейчас, но вместе с тем в его душе исподволь начинало разгораться возмущение. Кто дал Старку право отчитывать Питера так, что давний разнос за паром казался лепетом младенца?! — А зачем тогда вы сами сюда заявились? — само собой неожиданно вырвалось из его губ. — Флэшку отдать, мать твою! От допотопности датчика на ней у меня начинается идиосинкразия! — снова заводясь, раздраженно бросил Тони. — О… Догадались? — Питер не утерпел и все же кинул взгляд. И тут же снова спрятался в свою скорлупку. От злости, полощущейся в глазах Тони, хотелось с воплями ужаса нестись куда подальше, на экватор, к примеру. Или джунгли Амазонки. Говорят, для пауков там рай. Питер его даже понимал: вздумай Тони на его месте выкинуть такой фокус, он бы и сам рвал и метал. И орал, что Тони задрал уже принимать все решения за него, а самое стремное, что за них обоих. Вот только вся ирония ситуации заключалась в том, что вероятность того, что в похожей ситуации Тони бы таки этот фокус выкинул, равнялась ста одному процентам. — Четыре дня, мать твою, чертово ты членистоногое! Четыре дня мы с гребаным чернокнижником пытались отследить траекторию твоего перемещения. — Сколько?! — пораженно просипел Питер, моментально забыв, что он испуган, уставившись на Тони во все глаза и пытаясь эти самые дни представить. — Столько, сколько было нужно, чтобы нам с магом очухаться от ударов, которыми мы любезно обменялись, а потом приняться за дело. — Ой, — совсем не героически пискнул Питер и уныло подумал, что час от часу не легче. — Не уверен, что мне хочется уточнять, что за удары. Побег на экватор ожидаемо перестал казаться спасением. Возможно, стоило задуматься о ледниках Гренландии? Интересно, до них отсюда дальше? — Самые обычные удары, представляешь? Из репульсора с моей стороны, из гребаного магического огня — с его. Впрочем, в этом я его почти не виню. Атаку нужно отбивать, это ясно. А вот за все то, что я почувствовал, когда утром проснулся один и выслушал доклад Пятницы, я и сейчас хочу свернуть ему шею. Чем этот Копперфилд на максималках вообще думал, когда пошел на поводу у твоего юношеского слабоумия?! — Эй! — а вот этого Питер уже не смог стерпеть. — Я, конечно, виноват и все такое, но вам не кажется, что вы уже перегибаете палку?! Он и сам опешил от того, насколько складно это вышло, и пока приступ храбрости не миновал бесследно, отчаянно выпалил, мысленно зажмурившись от своей бесшабашной решимости: — Ваше слабоумие, я смотрю, от моего недалеко ушло, раз вы тоже сейчас здесь. И теперь тоже можете никогда не вернуться домой. Видимо, от возраста оно не зависит. Тони поперхнулся и осекся на полуслове, сверля ошеломленным взглядом Питера, который отчаянно пытался не опустить глаза и не удрать тотчас же в Гренландию. Молчание угрожающе затягивалось, и Питер с тоской начал подумывать, что среди скользких ледяных глыб скакать на паутине будет неудобно. Ему будет не хватать полетов. Как же жаль… Но Тони вдруг неожиданно ухмыльнулся и еще более неожиданно заявил: — Питер Паркер, мы с тобой уже сто раз переходили с «вы» на «ты», что понятно, и двести раз — обратно, что для меня вообще необъяснимо. Но может быть, после того, как ты премило сопел у меня под боком той ночью, ты уже определишься и остановишься на последнем варианте. Захваченный врасплох Питер мучительно залился краской. За все время Тони в первый раз обмолвился о том, что произошло в их последнюю встречу, и от этого его словно ошпарило. Тело пробило неконтролируемой дрожью, горло перетянуло тугим жгутом, а перед глазами неминуемо вспыхнули сумасшедшие картины той ночи. Питер осознал, что если вот именно сейчас Тони снова начнет орать, то он точно не выдержит. Просто встанет и уйдет. Потому что после «люблю тебя» слышать вот это было просто невыносимо. Но Тони, вопреки ожиданиям стиснувшего зубы Питера, похоже, решил, что пора сменить гнев на милость. Даже его затуманенное яростью и страхом сознание признало, что от дискуссии будет больше толка, если направить ее в конструктивное русло и вспомнить, какого черта их все-таки сюда занесло. — Ладно, — глубоко вздохнул он, — ладно… Раз мы оба — жертвы возрастного слабоумия, ты — юношеского, я — старческого, предлагаю извлечь из него хоть какую-то пользу. Давай, гений-недоучка, излагай свой план. — Да, в общем, план прост настолько, что даже как-то стыдно, — смущенно буркнул Питер, еще не до конца уверенный, что гроза миновала. —  Элементарно не дать здешнему мне свалить на улицу, чтобы тот мудак не уволок его… в смысле меня… Черт, Питера, короче! — Боже, — Тони устало потер лоб, — все-таки какой же это бред… Здешний ты, тамошний ты, и как вишенка на торте — где-то неподалеку обретающийся здешний я. Напомни, в какой момент моя жизнь начала превращаться в дешевую сказочку для малолеток? — Тони, — тоскливо усмехнулся Питер, — ты летаешь посреди облаков, я ползаю по стенам, мы по разу успели сдохнуть, а потом вроде как снова ожить. О чем ты вообще?! — На удивление ты прав, ребенок, — криво ухмыльнулся тот. — Так что давай воплощать в жизнь твой тупой до гениальности план. Какие конкретно идеи сгенерировало твое слабоумие? Питер замялся и нервно смял пустой стаканчик. Не признаваться же, что он настолько боялся поддаться своему отчаянию и грызущей его, как волк кусок мяса, тоске, что бросился в ритуал Стрэнджа, даже не продумав четкий план. Стоя посреди темного зала под внимательным взглядом Стивена и из последних сил гоня мысли, что, возможно, это его последняя минута в этом мире, он думал лишь об одном. Только бы не струсить, только бы не струсить, только бы не струсить!!! Какой уж там план?! Тони, узнав об этом, конечно, будет разочарован и вновь обзовет его глупым ребенком. А это точно было не то, чего бы ему хотелось. — Понятно, — безошибочно интерпретировал его хмурое молчание Тони и постучал по дужке очков. — Детка, наш незадачливый Чип отчаянно нуждается в помощи Дейла. Ты уже спешишь ему на помощь? — Как скажете, сэр, — привычно сдержанно отозвалась Пятница. — Начинаю анализ обстановки. — Ты же понимаешь, что твой местный аналог не должен засечь никаких следов твоего присутствия? А это будет очень непросто, учитывая, что она умеет и знает все то же самое, что и ты. — Не переживайте, сэр, она не знает главное: что мы тут есть. А я о ней знаю, и этого достаточно. Тони расплылся в горделивой улыбке: обставить самого себя и созданный им самим ИскИн — такой задачи перед ним, пожалуй, еще не стояло. Это был однозначно именно тот соперник, победа над которым стала бы для него самой сладкой. — Пока малышка прикидывает, что нам лучше делать, давай сами оценим ситуацию. И так, сейчас… — он бросил взгляд на часы, — 14.15. Как я вижу из сводки Пятницы, в 16.25 в Башню приедет Росс. В 16.35 я уйду на встречу с ним, а в 16.50 ты покинешь Башню. Питер знал порядок событий не хуже самого Тони, но не мог не вздрогнуть при мысли, что вот именно сейчас они проживают последние минуты того самого, счастливого в своем неведении «До». — Значит, ты не должен уйти, вот и все, — проговорил он, изо всех сил стараясь абстрагироваться, что речь идет не о забавном приключении, а о его собственной жизни. — Что хотел от тебя Росс? — Монотонно вещал о необходимости быстрейшего расследования терактов, которые «дестабилизируют ситуацию в обществе, и без того подверженном негативным процессам», — скривившись, процитировал он. — То есть ничего экстренного, — задумчиво кивнул Питер. — Отлично, задача решена. Находим для него нечто гораздо более срочное в офисе, и он никуда не приезжает. Ты никуда не уходишь. Я никуда не ухожу. Все. — Стоп, стоп, — Тони поднял руки, — осади коней, герой! Ты не забыл? Ты ушел из Башни не потому что я отправился на встречу с Россом, а потому что ты обещал Мэй с ней встретиться. Может, стоит покопать в этом направлении? — Каким образом? Мы с ней условились заранее. Я, конечно, могу ей сейчас позвонить и сказать, что мне сегодня ну вот вообще никак, но Питера кто остановит? — Ты все усложняешь, мелкий. Я сейчас звоню Мэй. Говорю, что ради твоей безопасности в свете всех этих терактов тебе лучше не выходить из Башни и предложу ей самой позвонить Питеру и отменить встречу. При этом предупрежу ее, что говорить Питеру о моем звонке не надо. Наплету всякой ереси про твое самолюбие… — Про юношеское слабоумие не забудь, — съязвил Питер с непередаваемым выражением лица, так что Тони не выдержал и расхохотался. — Обязательно, — важно кивнул он, отсмеявшись. — Так что, звоним? Питер вздрогнул всем телом от внезапности того, ради чего он вроде как сюда и заявился. Когда до осуществления того, на что и надеяться было глупо, остался один шаг, стало до чертиков жутко. А если не выйдет? Если, мать вашу, ничего не выйдет? Тогда как?! — Вот так сразу? — растерянно произнес он, глядя на Тони чуть ли не с испугом. — А чего тянуть? — самоуверенно пожал плечами тот, но, видимо, разглядев что-то в совершенно несчастном взгляде, замолчал и протянув руку, негромко позвал: — Пит… Малыш… Иди сюда. Питер метнулся к нему с такой скоростью, что Тони усмехнулся бы и отвесил очередную колкость, если бы успел. Но его сжали в объятиях с такой силой, что было не до смеха. Питер уткнулся лицом в его шею, отчаянно желая зарыться в него, закопаться, слиться. Потому что это именно то место, где он должен быть. Тони, помедлив пару мгновений, обнял его в ответ, прижался губами к его виску и, поглаживая по спине, произнес: — Не бойся, слышишь? У нас все получится. Два таких крутых супергероя просто не имеют шансов облажаться. И услышав тихий хмык откуда-то из-под подмышки, торопливо, словно и сам нервничая — хотя этого, конечно же не могло быть! — скомандовал: — Крошка, соедини меня с Мэй Паркер… Мэй, привет, милая! Ты знаешь, как я всегда рад слышать твой голос?.. Боже, ну почему вы, женщины, всегда думаете о самом худшем? Конечно же, нет, с ребенком все отлично. Уплетает сейчас лазанью на кухне под бесконечные байки Наташи и Сокола. Не представляешь, как они рады тому, что хоть кто-то их теперь слушает! Питер в его руках вновь хмыкнул, но теперь в сдавленном звуке гораздо явственнее слышался с трудом удерживаемый смех. Тони ощутимо ущипнул его за ухо, да еще и несильно пнул по кроссовке, ни на секунду не отрываясь от разговора, причем его голос явно посерьезнел. — Да, Мэй, да… Нет, но мы разберемся, я даю тебе слово!.. Нет, ему ничего не грозит, и он совершенно цел, но именно об этом я и хотел поговорить. Он обмолвился, что у вас назначена встреча, но я бы настоятельно рекомендовал ему остаться в Башне сегодня. Так будет лучше для всех, и даже для тебя… Дорогая, я всегда знал, что ты — одна из самых разумных и ответственных женщин… Нет, мои навыки лести тут вообще ни при чем… Ты меня смущаешь, Мэй, а это даже Пеппер не удавалось!.. И еще одна просьба: не могла бы ты сама позвонить Питеру и отменить встречу. Ты же его знаешь. Он же взовьется до небес, если я предложу ему проявить немного осторожности и разумности. Как всегда, начнет орать, что он не ребенок, а я излишне его опекаю. Питер счел, что уж сейчас-то он имеет полное моральное право отомстить той же монетой, и пнул его довольно ощутимо. Гримаса боли и возмущения, которую скорчил Тони, не имеющий возможности выразиться вслух, не мало потешила его оскорбленное самолюбие. — Я знал, что ты меня поймешь! — при этом голос Тони, на полную мощность врубившего режим воркующего павлина, даже не дрогнул. — Значит, договорились?.. Спасибо, Мэй, ты — чудо! Кстати, как ты смотришь на то, чтобы на Рождество сгонять куда-нибудь, в Европу или поближе к океану?.. Хорошо, хорошо, я знаю. Но обещай, что ты подумаешь! Удачи, дорогая! Звонок закончился, и напряженно ловивший каждое слово Питер буквально наяву увидел, как с лица Тони на глазах сползает маска самоуверенного нахальства, сменяясь бесконечной усталостью. — И что теперь? — наконец не выдержал он. — Она согласилась?! — Погоди, — нервно отмахнулся Тони и снова позвал: — Пятница, что там? — Секунду, босс, — отозвалась та и после небольшой паузы продолжила: — Миссис Паркер звонит Питеру… — Можешь вывести? — нетерпеливо воскликнул Питер. — К сожалению, нет. Это может нарушить нашу конспирацию, — с ноткой извинения ответила она, — но могу передать вам краткое содержание. Как и просил мистер Старк, она просит Питера не приезжать, говорит, что сегодня ее просила о встрече некая Нэнси, которая вновь разводится с мужем. — Каждый месяц разводится, — облизнув пересохшие губы, нервно хмыкнул Питер. — И? что он ответил?! — Согласился остаться. Утверждает, что огорчен, — язвительно ответила Пятница, — но судя по модуляциям голоса, это не соответствует действительности. — Еще бы, — не менее нервно закатил глаза Тони, — учитывая, на чем мы тогда остановились. Питер, наконец, неохотно выбрался из кольца рук Тони и неверяще огляделся по сторонам. И все?! Вот так просто?! Все тот же парк вокруг, деревья, листья, скамейки, серое небо, а… А все изменилось?! И больше не будет этого кошмара, которым стала вся его жизнь? Вся их жизнь? — Подожди, — словно прочел его мысли Тони. — Пусть автобус доедет до станции назначения. И они ждали. Неизвестно сколько времени. Наплевав на все и прижавшись друг к другу на этой скамейке, где их вообще-то могли увидеть, так, чтобы никто и никогда больше не смог оторвать друг от друга. Они победили Таноса. Они победили смерть. Осталось победить время. Или проиграть. Время текло невыносимо медленно. Оно не хотело проигрывать. Оно прилагало все усилия, чтобы доказать свою власть. Но и оно не было всесильно. — Автобус благополучно достиг Третьей авеню, босс. Все пассажиры покинули салон в полном здравии. И Питер, которому вдруг стало жутко не хватать воздуха, понял, что по лицу текут беспомощные слезы. Время проиграло.