После огня идёт снег

Дней за десять до свадьбы Тауриэль пришла в казарму, где Кили перед своим отъездом из Эребора оставлял последние указания гвардейцам. Услышав лёгкие шаги эльфийки, он отложил перо и, подняв глаза, увидел, что у неё на лице застыло странное выражение. Гном отодвинул стул и встал. — Да, любимая? Когда он подошёл, Тауриэль протянула ему сложенное письмо со сломанной печатью из зелёного воска. Кили украдкой глянул на другую сторону, но ему не нужно было видеть имя Тауриэль, написанное размашистыми эльфийскими буквами, чуть заметно мерцавшими серебристым светом, чтобы понять, что послание было от самого короля эльфов. — Кили, Трандуил приедет на свадьбу, — сказала она. — А. Ну хорошо, — слова прозвучали вопросительно, потому что его невеста явно казалось озадаченной этой новостью. Глядя на него, она рассмеялась. — Это, конечно, хорошо. Но всё же Кили… Я никогда не ожидала увидеть на своей свадьбе короля. Мне кажется, это уже слишком… Её лицо расслабилось, и теперь он смог понять, о чём она думала: она явно чувствовала себя неловко. Тауриэль не то, чтобы покраснела, но веснушки у неё на лице обозначились чётче, и поэтому казалось, что её лицо и впрямь усыпано звёздной пылью. — Тауриэль, вообще-то, у нас на свадьбе будет два короля, — весело ответил он. Кили вернул ей письмо, чуть приласкав пальцами её руку. — Да, но Торин твой дядя. — А я думал, что Трандуил твой опекун. Разве он тоже не должен быть здесь? — Ох, Кили, — смех в её голосе странным образом граничил с рыданием, — Но ведь они не виделись друг с другом со времени битвы. А что если они устроят сцену на свадьбе? — Ерунда! — попытался уверить её Кили, искренне надеясь, что он прав, — Они же теперь союзники, помнишь? И кроме того, — он усмехнулся, — Если они и правда поцапаются, у нас будет хорошая причина удрать с пира пораньше. Гном плутовато ухмыльнулся. — Осторожнее, любимый, а то я начну думать, что ты намерен спровоцировать ссору, — пошутила эльфийка, отнимая у него свою руку. Он снова потянулся к ней, но остановился. Заметив это, Тауриэль озорно блеснула глазами. — Я даже не намекаю на то, что ты мучаешь меня намеренно, — весело ответил он, — Я в этом уверен. Она засмеялась, а потом добавила уже более серьёзным тоном: — Кили, но ведь появление Трандуила не изменит наших планов на церемонию, правда? Ведь если он приедет, это будет означать присутствие ещё большего числа посторонних. — Да какая разница. Я уже вызвал скандал, потому что первый за всю историю мира пригласил не-Казад на гномью свадьбу. Так что несколько лишних эльфов ничего не изменят. — Ты уверен? — Тауриэль нахмурила брови. — Да. Только одно условие: ты должна пообещать, что твой эльфийский король не узнает моё настоящее имя и не использует его, чтобы меня заколдовать, — проговорил Кили убийственно серьёзным тоном, — Он может сделать так, что у меня выпадет борода, или превратить меня в белку. Она тихонько хихикнула, но в следующее мгновение напряглась и серьёзно спросила: — Твоё настоящее имя? — Ну да. Разве я тебе не говорил? — он покачал головой, как будто удивляясь самому себе, — Конечно, нет. У меня голова была забита целой кучей всякой всячины. Я просто забыл. В любом случае, ты же знаешь, что у всех гномов есть тайные имена, которые никогда не используют среди чужаков? — Я слышала об этом. Но думала, что это просто легенда. Ты никогда не говорил мне, что у тебя есть другое имя. — Тауриэль, — он улыбнулся, довольный тем, что она справедливо считала себя достаточно близким ему существом, достойным его доверия, — Ты не должна обижаться. У меня и в мыслях не было скрывать это от тебя. По правде говоря, я не думал, что тебе это может быть интересно. В наши дни истинные гномьи имена это просто церемониальная формальность для свадеб, похорон, коронаций и тому подобных вещей. Даже моя семья им не пользуется. — Да? — его слова явно заинтересовали её, — И что же это за имя? Он улыбнулся, обрадованный тем, что эта деталь, которую он сам всегда считал незначительной, показалась ей настолько важной. — Лакхад, — признался он, — Это значит яркий. Я всегда считал, что это странный выбор. Ведь я намного темнее брата. Тауриэль подарила ему тёплую улыбку. — Тебе очень идёт. Твоя яркость пленила меня с самого начала. Кили тихо рассмеялся, неожиданно обрадованный её ответом. — Итак, Лакхад, — проговорила она низким, хриплым, совершенно незнакомым ему голосом, а её глаза внезапно показались ему очень глубокими, тёмными и странными. Кили невольно задрожал, — Тебе не нужно бояться моего короля, потому что теперь я первая и единственная, кто знает твоё истинное имя. И с его помощью я сотворю столько заклятий и чар, что никто никогда не сможет освободить тебя от меня. Тауриэль медленно провела по его щеке кончиком пальца, и исходящая от её кожи прохлада казалась немного неестественной. Гном прикрыл глаза, частично принимая её игру, а отчасти подчиняясь реальным чарам её голоса и прикосновений. Однако, в чём бы ни заключалась её сила, Кили вдруг совершенно отчётливо понял, что такой властью не смог бы обладать над ним ни один другой эльф. — Кили… — её дрожащий голос прозвучал почти испуганно, но тотчас опять стал обычным. Молодой принц распахнул глаза, увидев необъятные зелёные озёра, полные тревоги. — Любимая? — он нежно дёрнул за одну из прядок, что упали ей на лицо. — Я подумала, что… возможно, я что-то сделала с тобой… — выдохнула она, накрывая его руку своей, её пальцы были очень тёплыми. Кили усмехнулся. — Ты поняла это только сейчас? Ты околдовала меня с первого взгляда. — Нет. И да, — эльфийка криво улыбнулась, потом поцеловала его в лоб и выпрямилась. — А теперь, раз уж мы заговорили об именах, я хочу кое о чём тебя спросить, — Кили присел на край стола, пристально глядя на неё снизу вверх, — Истинные имена используются в брачных обетах. У тебя есть эльфийское имя, которое могло бы послужить для этой цели? Тауриэль покачала головой. — У некоторых эльфов есть вторые имена, которыми называют их только самые близкие, но у меня нет. — В таком случае, думаю, ты можешь выбрать себе имя на кхуздуле. Ты не будешь возражать, если давая тебе брачные клятвы, я буду называть тебя Thatrûna? — Ты уже называл меня так раньше, — с интересом заметила она. — Это значит «звёздная леди». Прелестная россыпь веснушек у неё на носу и щеках стала ярче. — Ну это всё равно, что назвать тебя эльфом, — продолжил он, — То есть, я думал, что «эльдар» означает звёздный народ, верно? — Да, — согласилась Тауриэль, и Кили понял, что теперь она довольна, — Ты можешь меня так называть. — Чудесно, — он опять взял её за руку, поглаживая костяшки её пальцев, — Может, ты хочешь что-нибудь добавить к нашей свадьбе? — он рассказал ей о порядке церемонии, непреднамеренно пропустив использование истинных имён, ещё несколько недель назад, чтобы она могла решить, есть ли какие-то эльфийские ритуалы, которые ей хотелось бы соблюсти. — Моя подруга Морвен, она может быть моей свидетельницей? — спросила она, — На эльфийской свадьбе не отец, а мать отдаёт невесту замуж. А Морвен моя самая близкая родственница женского пола. — Конечно! — Кили улыбнулся и качнул головой, — Не могу представить, чтобы Трандуил стал свидетелем моих клятв тебе. Ведь ты с самого начала любила меня, несмотря на его недовольство. Тауриэль фыркнула. — Ох, Кили! Одна мысль о его присутствии на свадьбе пугает меня. — Ха! — гном поцеловал её пальцы чуть выше мифрилового кольца с бриллиантом, — Ты хочешь ещё что-нибудь? — Нет. Мне нравится гномий ритуал. Это очень красиво. На какое-то короткое мгновение он онемел, ошеломлённый её красотой и благосклонностью. Он отчётливо помнил, как когда-то считал, что она невозможно далека и недосягаема для него. Но вот она здесь, такая же прекрасная и чистая, но теперь достаточно близкая к тому, чтобы чудесным, непостижимым и таким ощутимым образом наконец-то принадлежать ему. — Ты нашла всё, что нужно для брачной ночи? Кили полностью доверил ей подготовку их брачного ложа под звёздами; во всём, что касалось ночёвки под открытым небом, Тауриэль была экспертом. — Да, — эльфийка одарила его дразнящей улыбкой, — И это всё, что я собиралась сейчас тебе сказать. Он рассмеялся. — Именно этого я и хочу. Гном прочесал пальцами шелковистый водопад её волос, обхватил за затылок и притянул к себе, глубоко, медленно целуя. — А теперь, если ты поговоришь с моей матерью, она подскажет тебе, где разместить твоего короля и его свиту. Мне нужно ещё кое-что сделать, а потом до конца года я буду принадлежать только моей эльфийской колдунье. Тауриэль изогнула губы в чуть заметной полуулыбке, которая говорила о том, что она на самом деле удивлена, хоть и старается это скрыть. — Я этого не забуду, hadhod nín, — в её голосе снова прозвучали прежние таинственные, дымчатые нотки. Затем Тауриэль прижмурилась, чуть заметно подмигнула ему и удалилась. Выглядела она при этом воистину царственно, даже волшебно. ********* Фили сидел рядом с братом за одним из столиков в центральной пивной и вспоминал, как два года назад они с Кили вот так же весело выпивали здесь. Это было после того, как Торин с неохотой разрешил младшему племяннику ухаживать за своей эльфийкой. Тогда никто из них не мог даже предположить, какие беды ожидали их в будущем, но теперь Фили с уверенностью мог сказать, что радости перевесили все печали. — Значит, завтра ты женишься на эльфийке, — блондин поставил кружку и вытер пену с усов рукавом. Наверняка мать не одобрила бы этот жест, и именно поэтому он казался особенно уместным здесь, на этой братской вечеринке, — Скажи мне: неужели мечтая о ней у дяди за спиной ты и вправду верил, что тебе это удастся? — Конечно, да! — Кили бросил на брата преувеличенно обиженный взгляд, — Иначе не было смысла даже пытаться! И всё-таки, нет, — он рассмеялся, — Это было сродни мечтам прийти сюда, в гору. Помнишь, когда мы были мальчишками, то всегда надеялись, что однажды окажемся здесь. А когда это и в самом деле произошло, мы с трудом могли в это поверить, верно? Фили кивнул, в этом он с братом был совершенно согласен. — Ты видел её сегодня за ужином? — продолжил Кили, — Мне показалось, что она и в самом деле немножко светилась, — он вздохнул, — Я уверен, что я самый счастливый гном во все времена, потому что она выбрала меня. Брат шутливо пихнул его в бок. — Ты второй самый счастливый гном. — Точно, — обернувшись, Фили увидел Фрейра, брата Сиф, который стоял позади них с тремя полными до краёв кружками эля, — Вот, подвинься, — он плюхнулся на скамью рядом со своим будущим шурином, — Поздравляю второго самого счастливого гнома в Эреборе, — сказал он, салютуя Кили. Тот улыбнулся, допил остатки пива и только потом взял у Фрейра полную кружку. — А ты уверен, что мне не стоит вызвать тебя на поединок, чтобы оспорить это звание? Как я понимаю, сегодня у тебя есть все основания тоже считать себя счастливчиком. — Потому что ты можешь жениться на другой? Я тоже так думаю, — признался Фрейр с улыбкой, — И как же ты предлагаешь решить этот спор? — Всё, что угодно, только не пить! Я не собираюсь идти на собственную свадьбу с похмелья. — Нет? — Фрейр со смехом взлохматил косички в своих коротких золотисто-рыжих волосах, — В прошлый Новый год твоя дама с лихвой отомстила за твоё фиаско. — И я с удовольствием позволю ей остаться победительницей, — ответил Кили, — Но если речь идёт о соревновании по стрельбе… — Ну уж нет! Я не позволю тебе так легко победить. — Тогда бои на мечах? — Только если мне разрешат взять топор. — Да ну тебя! Ты делаешь мечи и не умеешь ими пользоваться? — Придумал! — вмешался Фили, — Борьба, как на Востоке! — Но… — попытался возразить Кили. — Да, в медвежьем жире, — радостно добавил Фрейр. — Но я же не борец! — Да какая разница! — Фили ухмыльнулся, — Хорошенько вымажься жиром, и если повезёт, он всё равно не сможет тебя удержать. — Наверное, — Кили немного успокоился. — Эй, Бофур! — заорал Фрейр на всю пивную, — Достанешь нам чуток свиного жира от сегодняшнего кабана? — Для этого я ещё не достаточно пьян! — простонал Кили и уткнулся лицом в свою кружку, однако Фили показалось, что братец тайком ухмыляется. — Достаточно пьян для чего? — поинтересовался Двалин, устраиваясь на скамье напротив. — Кили будет бороться с Фрейром, — с довольным видом заявил Фили. — Ты после меня, — с отчаянием в голосе ответил ему Кили, — Нужно, чтобы кто-то отомстил за меня, когда Фрейр порвёт меня на куски. — Не волнуйся, братец, я этого не допущу. Уж я удостоверюсь, чтобы он оставил от тебя хоть что-то для Тауриэль. Кили покраснел, однако не успел ничего сказать, потому что Двалин перебил его. — Думаю, тебе секундант тоже понадобится, — сказал он Фрейру, — Вряд ли будет честно, если тебе придётся бороться с ними обоими. Тот усмехнулся. — Это предложение? — Ага. Фили почувствовал, как довольная ухмылка испаряется с его лица: Двалин был в два раза больше него, но на физиономии Кили наоборот расплылась радостная, озорная улыбка. — Да, Фи, думаю, это будет правильно, особенно учитывая, что ты втянул меня в это, — с торжественным видом отметил будущий муж. Блондин рассмеялся. — Ну и ладно! Но я настаиваю, чтобы мой противник был таким же пьяным, как и я. — Справедливо, кузен, — согласился Двалин и поднял пивную кружку. ********** Вопреки собственным предсказаниям Кили проиграл Фрейру этот поединок — и право быть вторым самым удачливым гномом в Эреборе — только после длительной и напряжённой борьбы. Но его раненая гордость быстро исцелилась удовлетворением при виде медленного, но неизбежного поражения брата в умелых руках Двалина. Фили втянул его в это, так что для него было только справедливо столкнуться сейчас с последствиями собственных деяний. После того, как их дородный родственник с победоносным видом покинул поле боя, Кили вышел на ринг и протянул руку брату, который до сих пор валялся на полу, распластанный там, где Двалин бросил его. Фили выпрямился и подарил ему вымученную, но вполне искреннюю улыбку. — Проклятье. Как только он схватил меня в первый раз, я сразу понял, что мне конец. Даже не знаю, как мне удалось так долго продержаться. — Не знаю. Думаю, ты возможно смог бы его одолеть, если бы держался подальше от его ног. Блондин весело фыркнул. — А я по-твоему не пытался? Кто-то протянул им по кувшину с холодной водой, и они с жадностью на неё набросились. Допивая, Кили вдруг подумал о том, что бы сказала Тауриэль, если бы увидела его сейчас, полуголого, измазанного свиным жиром и песком с пола тренировочной арены, с волосами, стянутыми в неопрятный хвост. Наверняка, она сказала бы, что ему нужно помыться. И он был бы просто счастлив, если бы она помогла ему в этом. Кили с радостью подумал о том, что меньше, чем через три дня в таком развитии событий уже не будет ничего неприличного. Он представлял себе, как она склоняется над ним, бледная, обнажённая, с кувшином, полным дымящейся воды, почти чувствовал, как её длинные красивые пальцы ласково скользят по его грязной коже. Из приятной задумчивости Кили вывели самым неприятным образом: кто-то окатил его голову и плечи ведром холодной воды. Брюнет резко повернулся, больше раздосадованный из-за потери приятного видения, чем из-за каких-то реальных ощущений. Фрейр со смехом увернулся от его кулака. — От тебя воняет салом и пивом. Я просто хотел помочь. Кили рассмеялся. Даже его воображаемая Тауриэль скорее всего не захотела бы иметь с ним сейчас ничего общего. — Ладно, — младший принц оглядел толпу друзей и бывших членов отряда, которые собрались, чтобы подбодрить борцов, — А теперь, может, нам вернуться в паб? Полагаю, победителю пора соблюсти традицию и купить всем выпивку. Потом Кили, как будущий жених, настоял на том, что теперь выпивку купит он, так что, когда они с братом вместе вернулись в покои, которые делили с тех пор, как обосновались в горе, было уже довольно поздно. Некоторое время они молча стояли в общей комнате, сонные и полупьяные, но пока не готовые отпустить эти последние в своём роде мгновения. — Спасибо, Фи, — Кили сжал плечо брата, — Я знаю, у тебя есть много причин, чтобы её не любить. И я рад, что она всё равно тебе нравится. Фили кивнул. — Ну разумеется. Самое лучшее в ней то, что она любит тебя, — он прислонился лбом ко лбу брата, — А теперь, Кили, пообещай мне одну вещь, — он вдруг стал серьёзным. — Да, Фи. — Это очень важно. — Угу. — Обещаешь? — Обещаю. Фили какое-то время молчал, и Кили подумал, что брат пытается найти нужные слова. — Кили? — наконец сказал он. — Так что? — Ради Дурина, перед тем, как жениться, вымойся хорошенько. А затем ещё раз с нежностью прижавшись лбом к голове брата, Фили повернулся и пошёл спать. ********* Проснувшись на рассвете в день свадьбы, Тауриэль с помощью Морвен и Сиф подготовила ложе под звёздами, о котором говорил Кили. Покончив с этим занятием, все трое спустились с горы. Здесь ручей, питавший озеро на Вороньей высоте, растекался в широкий пруд. Первые лучи солнца косо скользили по высоким плечам Эребора, и подёрнутая рябью поверхность отражала их, наполняя чашу танцующими голубыми с золотом бликами света. Стоявшая позади Сиф вздохнула. — Ах, как это красиво! Если бы нам не нужно было торопиться обратно, чтобы ты успела принять ванну и переодеться, мы могли бы побыть здесь недолго. Тауриэль с улыбкой повернулась к гномке. — Мы можем искупаться и здесь. — Наверное, — Сиф колебалась, — А не будет холодно? — О, да! Очень! Эльфийка засмеялась и наклонилась, чтобы стянуть с себя сапоги. Потом она скинула платье и ступила на гладкие камни на краю бассейна. Вода, плескавшаяся у её лодыжек, была прохладной, и Тауриэль задрожала, чувствуя, как по телу бегут мурашки. — Ну и как? — крикнула Морвен, присаживаясь и развязывая шнурки на сапогах. — Чудесно. И вполовину не так холодно, как в лесной реке. Тауриэль прошла дальше в бассейн, и теперь вода доходила ей до пояса. От её движений поверхность пруда заволновалась, окутывая её кожу отблесками света, и сейчас она вполне смогла ощутить себя существом, сотканным из звёзд, какой её всегда считал Кили. Она рассмеялась и нырнула. Когда она вынырнула, Морвен уже стояла рядом, слегка сутулясь. — Валар, Тауриэль! Вот уж и впрямь «чудесно»! Рыжая обрызгала подругу, и та в отместку снова окунула её под воду. Не пытаясь вынырнуть, Тауриэль ловкой подсечкой выбила дно у неё из-под ног. Морвен с воплем шлёпнулась в воду, вскочила и бросилась на подругу, которая к тому времени уже успела ускользнуть на дальний конец пруда. Смеясь, задыхаясь, Тауриэль откинула завесу мокрых медных волос и увидела Сиф. которая, задрав до колен юбки, стояла у кромки воды и смотрела на них в немом изумлении. Потом голубые глаза гномки весело прищурились, и она принялась смеяться. — Я никогда не видела, чтобы эльфы вели себя так, — призналась она наконец, — Хотя, я встречала не так уж много эльфов. Морвен тоже расхохоталась от души. — Заходи. Обещаю, мы тебя не тронем. — Ну, я даже не знаю… — Сиф нерешительно оглядела долину вокруг. — Мы здесь скрыты от чужих глаз, — заверила её Тауриэль, — Я хорошо знаю этот горный склон, нас здесь никто не увидит. — Дело не в этом. Просто… ну… Я ещё никогда не раздевалась на улице, — прошептала молодая гномка. — Ах, — Тауриэль предполагала, что большинство гномов, которые провели под горой почти всю свою жизнь, стоя голышом под открытым небом чувствовали бы себя очень уязвимыми, — Ты не обязана это делать. Только если сама захочешь. — Что ж, это и в самом деле, кажется, весело, — бормотала Сиф, осторожно скользя ногами по речным камням; она наблюдала за эльфами, усердно хмурясь, — Ладно. Я сейчас зайду. Отвернувшись, она принялась медленно раздеваться. Чтобы не смущать девушку ещё больше, Тауриэль отвернулась. В небе уже полностью взошло солнце, день обещал быть тёплым, ясным и ярким. И хотя для свадьбы под горой погода вряд ли имела какое-то значение, Тауриэль доставляло удовольствие думать, что и сегодня вечером она тоже будет хорошей. На небе будет только немного облаков и растущая четвертинка луны. — Я сделала это, — протараторила Сиф. Эльфийка повернулась: гномка, краснощёкая, улыбающаяся, уже стояла по плечи в пруду. — Щипцы и молот! Я ещё никогда не мылась в такой холодной воде! — она хихикнула, — Я знаю, ты подумаешь, что я ужасная дура, но это самое захватывающее приключение в моей жизни. — Конечно, это самое настоящее приключение, — сердечно заметила Тауриэль. — Особенно, если… — Сиф не договорила, вылив на рыжую эльфийку целую стену воды. Та удивлённо взвизгнула. — Ах так! Ну теперь держись! — весело крикнула она, брызгаясь в ответ, но молодая гномка легко отскочила в сторону. Ещё несколько минут девушки носились друг за другом по бассейну, прежде чем задыхаясь и чувствуя покалывание на коже, выбрались отдохнуть на травянистые берега лощины. Закрыв глаза, Тауриэль лежала на спине, позволяя солнцу согревать её кожу. Ей было интересно, что делает сейчас Кили, принимает ли он ванну, одевается или завтракает? Потом она просто стала думать о нём, представляла его нежные карие глаза, жаркий рот, милую улыбку на губах, которые казались такими тёплыми рядом с её губами. Представляла, каково это будет, целовать его, не беспокоясь о том, следует ли ей остановиться. Сегодня вечером она наконец-то сможет сделать это. Она мечтала о том, как будет гладить его по волосам, наслаждаться вкусом его губ, пока у обоих не перехватит дыхание. А потом она начнёт всё с начала, обхватит его руками, ногами, будет искать места, которых ещё не касались её губы. Она хотела его крепких объятий, хотела чувствовать каждый его вздох, каждый удар сердца, ощущать его кожу на своей, когда его руки будут скользить по её телу. — Тауриэль. Открыв глаза, Тауриэль увидела склонившуюся над ней Морвен. Темноволосая эльфийка уже оделась и протягивала ей платье. — Meldis, — Морвен чуть заметно улыбнулась уголками губ, — Нам лучше вернуться, если мы хотим позавтракать до того, как ты начнёшь переодеваться к свадьбе. — Да, конечно. Тауриэль села и взяла одежду у подруги из рук. Натягивая через голову платье, она вдруг заметила, что Сиф отчаянно старается над ней не рассмеяться, но увидев удивлённые глаза эльфийки, объяснила: — Ох, Тауриэль, когда ты открыла глаза, у тебя был вид, как у кошки, которой на голову только что вылили целое ведро воды!