Финя, нам везёт...

      «Нужно бы пойти, навестить Смоукскрина…» — пожалуй, единственная моя сегодняшняя мотивация для подъёма с кровати.       Я кое-как встала, умылась, позавтракала и переоделась. В Питере сегодня погодка хорошая. Тепло. Поэтому я решила сегодня надеть джинсы и длинную, красную, клетчатую рубашку. Образ дополнял чёрный ремень на поясе, под стать полоскам на рубашке. (Автор: кто ж знал, что я буду страдать такой фигнёй, как описание одежды…). Я собрала вещи, мама дала мне фруктов на весь рюкзак, одела свои белые кроссовки, вышла из дома и направилась в сторону дома ребят.       Пришла я быстро. Дверь мне открыла мама Смоукскрина. «И вновь улыбается во весь рот. Ну вот как так можно? У меня бы уже щёки болели…»       — Можно Вы мне одолжите немного своего оптимизма? Мне он сегодня очень нужен… — сказала я.       — А что сегодня случилось? — спросила она, собираясь, — Прости. Мне надо будет уйти. Посидите одни?       — Конечно. А то, что сегодня… просто очень хочу спать… такое ощущение, что вообще почти не спала.       — Так может тогда тебе…       — Нет, нет. Домой я не пойду. Раз уж пришла.       — Ладно. Так, я на работу. Если что-то надо будет, то звоните. Чай на кухне, в заварке. ЕСЛИ ЧТО, то звоните. Я ещё погуляю. — сказала она и подмигнула мне. Я покраснела. «Да. Кого-то мне напоминает…». — Я побежала. Пока.       — До свидания, Елена Владимировна. — сказала я.       Она закрыла дверь, а я почему-то так и замерла в коридоре, хоть и прекрасно помнила о цели своего визита. Не знаю, что-то как-то в один момент стало приятно и хорошо. Почему? Да хрен его знает.       Однако, спустя пару секунд ступора, я всё-таки опомнилась и решилась пойти к Смоуку. В комнате, кстати, всё то время, пока я стояла в ступоре, не было ни звука. «Может спит?» — подумала я.       Решила пока сходить на кухню и оставить там все фрукты. Конечно, с моей стороны это было не слишком прилично, хозяйничать в чужой квартире, но почему-то мне не хотелось пока идти к Смоукскрину. Не знаю.       Зашла на кухню, положила фрукты на стол, в корзинку. Я снова задумалась и, невольно, начала рассматривать кухню: она была выполнена в более старом, романском стиле: на шкафчиках были узорчики из железных прутьев, красивые маленькие и аккуратненькие стулья, я уже и про стол молчу, на котором стоял гербарий. Где-то в углу одиноко висел маленький современный телевизор. Но что меня привлекло больше всего, так это часы: они были достаточно старыми на вид, и, чем-то, походили на часы с кукушкой: тоже был домик. В общем, очень мило и ДОРОГО. По одной только кухне я поняла, что кто-то в этой семье хорошо зарабатывает, однако, решила на этом особо не заостряться.       Через пару минут снова вышла из ступора. Снова оглядела кухню и, вдруг, услышала грохот. «Так, а это уже не смешно». Я ринулась в ту комнату, откуда доносился грохот, и поняла, что это ЕГО комната. Вдох, выдох. Открыла дверь. Всё пусто. И Смоукскрина нет.       — Ну вот что ты меня пугаешь, а? Я уже начала думать, что ты решил прогуляться, сиганув из окна… — сказала я, вошла в комнату, прикрыла дверь и увидела стоящего Смоукскрина за ней, — Как объясняться будешь? — спокойно спросила я.       — Сдаюсь. — он поднял руки вверх и улыбнулся, — Ты как быстро догадалась, что я здесь?       — Тебе на заметку: место за дверью и в шкафу — классика жанра. — я отвернулась от него и пошла в сторону окна, так как было немного душно. В общем, окно приоткрыть, — Поэтому, в следующий раз, можно будет подключить креаААА… — не успела я договорить, как меня подхватили.       Смоук подхватил меня на руки, сел на кровать и посадил на колени меня.       — Я скучал. — тихо сказал он, уткнулся носом мне в грудину и прижал меня сильнее к себе за талию.       Сначала я ответно обняла его, скрестив руки за его шеей, но потом мне стало ужасно жарко. До меня дошло.       — Так стоп. — сказала я, подняла его голову и приложила ладонь к его лбу, — Ты чего встал? Тебе вообще лежать надо. — сказала я и встала с него, — У тебя какая температура?       — Под 38. А что? — мои глаза округлились.       — ТЫ ЧТО? СОВСЕМ С ДУБУ РУХНУЛ МЕНЯ НОСИТЬ ПРИ ТАКОЙ ТЕМПЕРАТУРЕ? — он на меня вопросительно посмотрел, — У здорового человека температура 36,6. А ты мне тут под 38.       — Да…прости. — и виновато улыбнулся.       — Ложись. А я тебе пока пойду чай сделаю. — (Автор: ПОТОМУ ШО НАДО ПРОМЫВАТЬСЯ И ХАДОСТЬ ФСЮ ЭТУ ВЫВОДИТЬ ИЗ ОРХАНИЗМА СТАНДАРТНЫМ ПУТЁМ).       Я вышла из комнаты, пришла на кухню и поставила чайник. Сделала чай, пришла обратно. Смоук уже лежал.       — Совсем плохо? — спросила я.       — Просто голова немного болит… — ответил он и прикрыл глаза.       — Это последствие высокой температуры. Пока что, ничего необычного. Держи, — я подала ему чай.       Он отпил немного и поморщился:       — Почему такой кислый?       — Потому что много лимона. Витамин С. Чтоб всех плохих микробов нафиг убило. Кстати об убийствах… — я вспомнила, что в понедельник сдавала тетрадь по физике с работой, которую учительница должна была проверить.       Я взяла телефон и села рядом со Смоуком.       — Что ты делаешь? — спросил меня он, попивая из кружки чай.       — В электронный дневник залезть надо, оценки посмотреть. — ответила я и открыла браузер.       Ввела всё как надо, вошла и увидела на вчерашний день по физике оценку 5.       — Хм, молодец. — послышалось около уха.       — Ну…может быть.       — Ты хорошист. Будет 5 в четверти?       — Да мне как-то всё-равно. Главное, чтобы в конце было не 3 и не 2. В конце-концов, оно само как-нибудь сложится…       — А ведь нам только недавно Ёлка объясняла, что такой отмазы быть не может. Мне кажется, что это ты мухлюешь. — сказал он, допивая чай.       — Может быть. — ответила я и хитро улыбнулась.       Дальнейшие минут десять я просто сидела и считала, что у меня по каждому предмету выходит в четверти. Я снова погрузилась в свои мысли. Вдруг, меня резко берут и кладут. Просто так БЕРУТ и просто так КЛАДУТ. На кровать, естественно. После, надо мной нависает Смоукскрин и опирается своими руками по обе стороны от моей головы. Телефон же упал на пол.       До меня через несколько секунд доходит всё произошедшее, и я начинаю краснеть. Прям очень сильно. В итоге, закрыла руками лицо.       — Открой лицо. Ты мило выглядишь, когда краснеешь. — на этих словах я ещё сильнее покраснела и помотала головой, в знак отрицания, — Открой, — я снова мотаю головой, — Ла-а-адно. Значит пойдём по другому. — он взял мои руки за запястья, раздвинул их, тем самым открывая моё лицо, и зажал по обе стороны от моей головы. — Вот так.       Он снова смотрел на меня нежно и с любовью. Я отвернулась, так как краснеть больше уже было некуда.       — Посмотри на меня. — сказал он ласково, но, в то же время, немного в приказном тоне.       Я промолчала, смотря всё так же в одну точку. Однако чувствовала его взгляд на себе, от чего становилось ужасно тяжело и неуютно, но, в то же время, приятно.       — Ладно. — сказал он, поднял обе мои руки над моей головой, после чего зажал их одной рукой, так как запястья у меня тонкие, а другой рукой повернул мою голову к себе.       Он приблизился ко мне и поцеловал. Нежно-нежно, но, в тоже время, очень настойчиво и со страстью. Тут-то я и поняла, что опять у него крыша слетела… Он начал использовать язык. Сначала мне было не очень приятно, так как я понимала, что всё это у него из-за жара, однако, позже я более или менее привыкла, но всё равно остался «камень», что он же это из-за болезни. Когда он понял, что я более или менее привыкла, то отпустил руки и голову, после чего перешёл к талии и начал её поглаживать. Кажется, ему мешал мой ремень, поэтому он расстегнул и выбросил его. Он разорвал этот долгий поцелуй и перешёл к моей шее. Я поняла, что «дело пахнет керосином», и надо что-то срочно делать. Я начала его отталкивать, но он крепко взялся за меня. Тогда решила его бить по спине, но и этого оказалось недостаточно. Тем временем, он перешёл к моим ключицам и уже откровенно начал залезать под рубашку. Я начала бить его ещё сильнее, но он не отставал. Я решила попробовать другое: взяла за голову, отцепила его от своих ключиц и посмотрела в глаза: зрачки были сильно расширены, а горячий он был, что и словами не передать.       — Это всё из-за жара. Ты же помнишь, что обещал? — спросила я.       — Д…да. Прости. — ответил он, перевернулся на спину, то бишь лёг рядом, и прикрыл глаза.       Я же села и начала искать свой ремень. Искать его долго не пришлось, так как он валялся рядом с телефоном. Взяла его, вновь нацепила на себя и посмотрела на Смоукскрина. Он уже спокойно себе сопел. Я легла рядом и вновь окунулась в свои мысли: «Неужели он и вправду так всё время себя сдерживает? А тут ещё и я давлю…».       Через пару минут я тоже отрубилась…

***

      Проснулась я от того, что мне снова было жарко. Открыв глаза, осмотрелась, и почувствовала на себе тяжесть, после чего поняла, что я опять для кого-то как мягкая игрушка… Посмотрела в окно: уже темнеть начало. «Надо возвращаться домой…».       Я переложила с себя руку Смоукскрина и села. Только хотела встать, как моя талия уже была схвачена, а на колени была положена голова… Смоук…       — Ты куда? — пробубнил он, не открывая глаза и не отпуская меня.       — Мне нужно идти домой. Уже темнеть начало. — шёпотом сказала я, так как знаю, что в таком состоянии человеку не очень приятно слушать громкие голоса, как у меня… (Автор: у меня очень звонкий голос, но и тихо мне говорить тяжело… ._.) Он же прижался ко мне сильнее.       — Не пусю. — вновь пробубнил он.       — Пусти… — снова лаского сказала я.       — Не пусю.       — Ну пусти…       — Не пусю!       Я поняла, что я нахожусь в таком неловком положении, когда есть только один выбор… (И не смотря на слова Арси: «Выбор есть всегда»…) Я просто начала гладить голову Смоука, иногда перебирая его волосы. Кто бы мог подумать, что синие волосы будут иногда отливать зелёным… красиво. В общем, я опять залипла, а ему это только в радость.       Так я просидела полчаса, пока не услышала сопение. После, убедившись, что спят крепко, я осторожно переложила его голову на подушку, сняла с талии руки, тихо встала, подняла телефон и так же максимально тихо вышла из комнаты.       — Саша, ты проснулась! — тихо сказала Елена Владимировна.       — Ой, здравствуйте. А Вы уже вернулись?       — Давно. Около двух часов назад.       — ДВА ЧАС… — тут я остановилась, поняв, что ору в голос, — Два часа? — продолжила я шёпотом.       — Угу. Вы так хорошо спали вместе… Жаль, не сфотографировала на память. — «Спасибо, но у многих моих друзей уже имеются на меня компроматы. Ещё одного мне не надо…», — Будешь чай? Кстати, спасибо за фрукты. — спросила она.       — Да не за что. И нет, я уже пойду. Меня мама дома ждёт. — ответила я.       — Понятно. — ответила она, а я лишь переобулась и взяла свой рюкзак, — Пока. Приходи к нам ещё. — она улыбнулась и открыла мне дверь.       — Обязательно. До свидания.       Я вышла из парадной и направилась к своему дому. Придя туда, меня уже ждали мама и мой пушистый компаньон, в морде Мурзика Коршикова.       Я начала его тискать и, вновь, невольно задумалась о чувствах Смоука ко мне. «И что же мне с этим делать…»