Финя, нам везёт...

      На следующий день я, одевшись в школьную форму, вместе с мамой пришла в школу на подачу документов в 10-й класс. Пока мама писала заявление в кабинете химии, а я сидела рядом с ней, вспомнила про автоботов, про вчерашний наш вечер… «Неужели… они…» — по мере того, как я дальше проматывала в голове события этого дня, мои глаза становились всё шире и шире, — «Чёрт… нет, прошу…»       Вдруг в помещение заходит Настя С вместе с отцом. Я поздоровалась с ними, после чего только хотела выйти и поговорить с Настей, как вдруг:       — Сашуль, — начала мама, — заявление я заполнила. Иди пока, займи очередь в кабинет директора.       «Делать нечего, придётся отложить разговор с моей подругой…»       — Хорошо, мам. — я встала и вышла в коридор.       После того, как я заняла очередь, я сразу же написала Ксюхе.

«Привет. Слушай, ты не знаешь, что случилось с ребятами?»

«Привет. Честно — нет. Вчера я ушла почти сразу же после тебя, однако шла домой пешком. Оптимус сказал, что остальных подождёт…»

«Понятно. Мой тоже так ответил.»

«Не хочешь ли ты мне сказать, что они…?»

«Боюсь, что всё именно так и есть.»

      Финик мне ничего не ответила, однако было видно, что она прочитала. «Да-м…на такие слова и впрямь ответить тяжело. Походу, я опять загнала человечка в тупик. Нормально.»       Вдруг ко мне подходит Настя С, тем самым выдёргивая меня из грустных мыслей, однако, увы, не на долго…       — Ещё раз привет. — начала она первой, — Ты последняя?       — Да. — более или менее нормально ответила я, пытаясь не показывать свою «грусть».       — Тогда я за тобой.       — Хорошо.       Мы стояли молча ещё минут пять, однако потом, не выдержав этого давящего на мой мозг молчания, я спросила:       — Слушай, ты не знаешь, во сколько вчера ушли наши новенькие? — и до сих пор они у нас в классе были новенькими.       Она в непонятке посмотрела на меня: нахмурившись или, можно сказать, даже смутившись, пожала плечами и ответила вопросом на вопрос:       — Какие новенькие? — после этого вопроса началась минута молчания, так как у меня появились подозрения, причём обдуманные, которых так не хотелось признавать.       — Ну, те, новенькие, которые в конце учебного года к нам перевелись. Восемь человек. — напомнила я, тем самым пытаясь оттолкнуть грустные, негативные, но основанные мысли.       — Эм… Саш… — она снова нахмурилась, — но у нас в классе не было новеньких со второго класса. В этом году всё было хорошо. Новеньких не было. С тобой всё нормально? — удар ниже пояса.       В этот момент мне так сильно захотелось врезать кое-кому. А именно: Рэтчету и Смоукскрину. «Ох, Праймус, пусть им это вернётся… Почему? Потому что…» — вдруг из мыслей меня вновь выдернула Настя:       — Так…всё нормально? — немного обеспокоено спросила подруга.       — Да, да… Конечно. Просто… наверное опять перепутала сон с явью. Знаешь, у меня иногда такое бывает… — и улыбнулась, как дура.       — Ну…да. У меня тоже такое бывает.       Подошла моя очередь. Меня позвали к директору. Я пришла, отдала нужные документы, после чего меня отпустили, пожелав хорошего проведения каникул (Ага, конечно) и сказав, что увидимся в 10-м классе. После всей этой беготни я пошла домой.       Через час мы уже встретились с Ксюхой, дабы поехать в Новую Голландию*. Мы спокойно вдвоём доехали до метро, а потом…       — Ну, значит так. Мы до Адмиралтейской? — спросила Финик и покосилась на меня.       — Ну да…       — Может всё-таки до Невского? — она вновь хитро покосилась на меня.       — Тогда тебе придётся меня нести до парка.       — Ладно. Тогда на обратном пути до Петроградки.       — Ага, чтоб я вообще сдохла. — я легонько взмахнула руками, мол «Произвол!»       — Хорошо. Тогда до Невского. — я посмотрела на неё, мол «Серьёзно? Я и так сдохну», — До Невского. Короче, на обратном пути скажешь.       — Нет, моя хорошая. Мы обратно также, до Адмиралтейской.       — Ну да. На обратном пути решишь. — меня проигнорили, я тяжело вздохнула.       Спустя полчаса мы уже приехали на Адмиралтейскую, а спустя ещё минут пятнадцать дошли до подземного перехода, который моя подруга описала как «Лувр», потому что в центре этого перехода находился большой стеклянный куб, который она также назвала «Кубом светлого энергона».       — Но куб ведь прозрачный, а энергон голубой… — мягко напомнила я ей.       — Цыц!       — Хорошо. Но тогда… это не Лувр…       — Это Лувр. Просто то, что ты сейчас видишь — неповторимой оригинал, а в Париже — жалкая копия. — ответила подруга и улыбнулась.       Я тяжело вздохнула, посмеявшись, после чего мы пошли дальше. Спустя пары минут мы прошли… к набережной.       — Так. Либо я дурак, либо лыжи не едут. Что мы тут с тобой забыли? — спросила я, на что она повернула мою голову в сторону воды, — Ого! Это же лайнер…       И впрямь, стоял на Неве, пришвартованный и самый настоящий ЛАЙНЕР. Мы подошли к нему ближе.       — Le Dumont D'urville? Он в Европу? — спросила я.       — Скорее всего. — ответила Ксюха.       Мы ещё немного постояли там, после чего пошли НАКОНЕЦ-ТО в сторону Новой Голландии. И, хочу сказать я вам, пришли мы достаточно быстро. (Автор: я опущу тот момент, когда мы ещё заходили в Теремок, дабы покушать, потому… ДОБРАЛИСЬ БЫСТРО >: -D)       Войдя в парк (вход оказался бесплатным, потому наш спор просто с самого начала не имел какого-либо значения, а очень печально, ибо я проиграла…*), Финик сразу же начала проводить мне экскурсию. Мы побывали и во дворике бутылки*, и прошли мимо кузни (ныне курильницы), и к недостроенному кораблю (ныне детской площадке)… Вдруг я опустила свой взгляд на воду (там что-то типо прудика, но в то же время прудиком это назвать сложно, потому что имеются свои «набережные» и «речка». В общем, назовём это прудом ЭЛИТНЫХ), где я увидела ПРИШВАРТОВАННЫЙ ПЛЯЖ с лежаками, вокруг которого плавали искусственные кувшинки, на которых, в свою очередь, плавали чайки, вороны и утки.       — Мы там лежать не будем. Не хочу из своих конверсов потом выгребать песок. — предупредила меня Финик.       Однако, увы, через минут пять мы уже, удобно устроившись, лежали на этом песочном «островке», на лежаках.       — Слушай, — начала подруга, — так что с автоботами?       — Боюсь, они ушли, стерев всем, кроме нас, те фрагменты памяти, в которых они фигурируют… — грустно ответила я, пытаясь сдерживать гнев.       — Стерев? — переспросила Ксюша, — Но… зачем?       — Кажется, я знаю ответ на этот вопрос. — сказала я и включила телефон.       — Что ты делаешь? — не поняла подруга.       — Смотри, если они стёрли всем память, значит, что об их существовании никто не должен знать. Следовательно, они должны были стереть все свои следы пребывания здесь, частью чего и является чужая память. — ответила я и набрала телефон Смоукскрина.       Мне ответила какая-то девочка. По голосу ей было лет 7-8. Я извинилась и сказала, что не туда попала. Девочка просто ответила «Ладно» и сбросила. «Кого-то родители не учат не брать телефон, когда звонит незнакомый номер…» — пронеслось в голове.       Следующим подтверждением был домашний номер телефона. Насколько я знаю, у всех семей автоботов был домашний телефон, хоть и сейчас им почти не пользуются. В общем, я набрала домашний Смоукскрина.       ~ Ало. ~ взяла трубку Елена Владимировна.       — Эм… Ало? Здравствуйте. Это Елена Владимировна? — спросила я.       ~ Да. А Вы кто, девушка?       — Вы меня не узнаёте?       ~ Нет… ~ по голосу было слышно, как она смутилась.       — Это же я, Саша, девушка вашего сына.       ~ Что? Но… у меня нет сына… ~ также ответила она.       — Ой… Значит, я не к той попала… просто рядом с Вами должен был заселиться мой парень с его мамой… а она Ваша тёзка… Прошу прощения… — говорю, познакомившись с автоботами, я начала врать так уверенно и в таком количестве, сколько я не врала всю свою жизнь.       ~ Ах… ~ она облегчённо посмеялась, ~ ничего страшного. Со всеми бывает. ~ и тут, будто перед своими глазами, я увидела эту её улыбку. Такую светлую и искреннюю… «Теперь я понимаю, почему именно её выбрал Смоукскрин…» ~ Ало, девушка, вы здесь?       — А? А, да. Простите, просто задумалась. — и посмеялась, как дура. Опять.       ~ Всё нормально. Ну Ладно, тогда. Удачи Вам с Вашим парнем. — «О-о-о… тут-то она мне не помешает…»       — Да, Хорошо. Спасибо. И Вам всего хорошего. — я сбросила вызов, после чего повернулась к Ксюхе, — Что и требовалось доказать. Никто ничего не помнит и не знает о них. — сказала я.       — Понятно…       — Но знаешь что? — мы переглянулись, — При следующей моей встрече с Рэтчетом и Смоукскрином, я врежу им.       — С чего вдруг? — перепугалась Ксюха.       — А с того… Какого хрена они НАМ память не стёрли?       — Действительно… — и этот вопрос остался без ответа на следующие два месяца.

Two months later

      Я подходила к зданию школы. Вся нарядная, с цветами для Ёлки, с «улыбкой» на лице… полу растрёпанная, чуть ли не плача плелась к этому проклятому зданию.       Впереди увидела такую же вялую, еле идущую, знакомую фигуру. Финик. Подойдя ближе, мы встретились.       — Какие люди… никогда не снимутся в Голливуде! — сказала я с задором.       — Символично. Не находишь?       — Есть такое.       — Ну, что? Первый раз в десятый класс?       — Скорее уж первый и последний… — взвыла я.       Мы прошли в здание, попутно открывая друг другу двери. Прошли в наш класс, подарили Ёлке цветы и тут… мой взгляд падает на одну из колонок. Сидят такие втроём, как ни в чём не бывало: Оптя, Рыжик и Смоук, и разговаривают.       — Мне надо выйти… — тихо сказала я Ксюхе, устремляя пустой взгляд в рекреацию.       — Конечно. Только постарайся до конца дня держать себя в руках. — она поняла меня.       — Ничего обещать не могу. — я вышла в коридор и уселась на диванчик.       Пока думала, что я в этой жизни делаю не так и что мне предстоит, параллельно почёсывая кулаки и ликуя внутри, не заметила, как ко мне сзади подошли.       — Привет. — сказал сзади знакомый голос, как только уселся на диван сзади меня.       — Угу. И тебе привет. — попыталась тепло ответить я, однако, увы, выходило натянуто.       — Я скучал. — Смоук уткнулся в мои волосы.       — Я тоже. — я повернулась к нему лицом, тем самым отвлекая его от нюхания моих волос (по-другому это назвать никак нельзя было), и немного натянуто улыбнулась, — Мы с тобой должны будем серьёзно поговорить после школы.       — Может не надо? — казалось, он начал подозревать.       — Надо, милый, надо. — ответила я, встала и прошла в класс. Смоукскрин прошёл за мной.       Мы выслушали очень красноречивые слова Елены Леоновна о том, что скоро ЕГЭ и надо готовиться, что теперь мы новая семья, что будут новые учителя и т.д.       Я вышла из школы и, попрощавшись с Ксюхой, поплелась домой. (Автор: Эх, Лёня, как же мне теперь без тебя будет скучно домой идти… Ыыыыыыы…). Дойдя до парадной, я только хотела открыть дверь, как сзади меня подошли, нежно одной рукой обхватили меня за талию, а другой — взяли мою руку с ключами в свою и опустили.       — Ты хотела поговорить? — раздался над ухом нежный и знакомый голос.       — Хотела. — я вырвалась и, развернувшись, всё-таки врезала. И нет, не пощёчиной, а кулаком по лицу.       Смоукскрин отшатнулся, взявшись за больное место, после чего в непонятке посмотрел на меня.       — Ты не представляешь, как же давно я ждала этого момента. — на выдохе сказала я, встряхивая руку, которой ударила, — Больно?       — Честно — да. — серьёзно ответил он, немного поправляя челюсть, хоть и ударила я в щёку.       — Во-о-от. Мне также было больно, только морально, когда ТЫ, — я указала на него пальцем, — без предупреждения просто взял и ушёл. — я подошла к нему ближе, — Покажи хоть, куда я попала. — я осторожно убрала его руку с того места, — О. Скула. Вообще отлично.       — Но больно.       — Поговаривают, что шрамы украшают мужчин. — сказала я, усмехнувшись, но потом добавила, — Но только посмей влезть в драку. Узнаю — самолично нос сломаю. Понял?       — Чего это мы такие агрессивные стали? — ответил он вопросом на вопрос, усмехнувшись своей фирменной ухмылкой.       — Я тебе уже всё объяснила на это счёт. Понимаешь, я столько нервов истратила на тебя, столько времени, столько сил, а хотя я могла бы отдыхать летом. — я начала идти на него, а он — от меня, — Но нет. Мне срочно нужно было заняться каким-либо делом, потому что ТЫ, Смоукскрин, служивший в элитных войсках Кибертрона, занимаешь все мои мысли с того злополучного дня, когда я тебя впервые встретила, именно тебе посвящены все мои чувства и именно ТЫ являешься их источником! — в конце у меня уже чуть ли слёзы не текли, потому что я понимала, насколько теперь беспомощная без него.       Он стоял с большими глазами, хоть я и сказала всё, что считаю правильным, и что является чистой правдой.       Громко фыркнув на него, я пошла обратно в сторону парадной. Вдруг меня ухватили за запястье, развернули и поцеловали. Нежно-нежно. Сначала я вырывалась, но потом мне зажали обе руки, положив их на свою грудь, и притянули за талию одной рукой, а другой — убрали её с моих рук, и положили на голову, тем самым углубляя поцелуй. И вновь он приторно-сладкий, но такой долгожданный. Я просто плакала. Причин было очень много, однако… нервы. Как только Смоук отстранился, нежно вытер мои слёзы и сказал, уткнувшись в моё плечо:       — Ты волновалась за меня и думала обо мне всё это время… Я так счастлив. — он выдержал маленькую паузу, — Я тоже люблю тебя.       — Я такого не говорила. — сказала я, насупившись, как маленький ребёнок.       — Поверь мне, все слова, которые ты сказала ранее, свидетельствуют об обратном.       Мы простояли так ещё минуты две, после чего я спросила:       — И что теперь? Опять уйдёшь?       — Нет, — он поднял голову и посмотрел на меня, — Теперь я буду с тобой до конца актива.       — О, Господи… — взвыла я, уткнувшись в его грудь.       — А что? Разве ты не этого хотела? — нежно спросил Смоук и приобнял меня.       — Может быть и хотела… а может и нет… мне уже как-то всё равно. — ответила я, — В любом случае, я поняла, что я попала…       — Звучит, как приговор.       — Поверь мне, почти так оно и есть. — сказала я, усмехнувшись.       — Но я же… — он поднял мою голову за подбородок к себе, тем самым мы встретились взглядами, —…хочу сделать тебя самой счастливой девушкой на свете. Разве это приговор? — он приблизился, но не поцеловал. Я покраснела.       — Гад ты, Смоукскрин, и сволочь. — тихо сказала я.       — Я тоже люблю тебя. — сказал он и вновь нежно поцеловал.       «Да-м… в общем, Финик, нам повезло…»