Источник

Вэй Ин очень живо представил себе лицо разгневанного старика и его голос, выкрикивающий на все Облачные Глубины что-то про непотребство, недопустимость и другие «не». Конечно же, ведь первый ученик ордена Юнь Мэн Цзян посягнул на его любимчика. Мужчина даже не сразу понял, что это и правда было. На самом деле. Небольшое пробужденное воспоминание, а не его фантазия. – Тогда бы я стал его самым страшным кошмаром, – Вэй Ин усмехнулся. – Когда-нибудь он смирится, мы ведь покорились его воле, – Ван Цзи снова поцеловал его. – Это были самые долгие четыре года… Вэй Ин промычал что-то, но Ван Цзи был довольно настойчив. Голова пошла кругом не то от его поцелуев, не то от догадки: он получил второй шанс исправить если не все, то многое из того, что сделал не так. В каком же мире он проснулся сегодня? – Ван Цзи-сюн, а ты помнишь, как все началось? – спросил он, уже и сам обнимая Лань Чжаня. Ему всегда хотелось это сделать. Сначала из детского упрямства, только потому, что Нефрит ни в какую не желал дотрагиваться до него, а потом потому, что рядом с ним всегда было тепло. Если бы У Сянь знал меру в своих шутках и не выводил всякий раз молодого господина Лань из терпения, тот перестал бы отталкивать его. Как сейчас. – Мгм, – отозвался тот слегка недоуменно, похоже, не догадываясь, что Вэй Ин пытается сориентироваться в обстановке. – Раньше ты не заговаривал об этом. – Просто... – Вэй У Сянь отвернулся и пробежал взглядом по комнате, пытаясь придумать причину своего любопытства. Она была обставлена без излишеств, кроме, пожалуй, ширмы-гармошки. Эту вещь было трудно назвать простым предметом мебели. Изящные формы, резьба, изумительно написанное изображение плывущих облаков и несколько столбиков иероглифов, которые Вэй Ин сперва принял за текст заклинания. Прочитать стихотворение ему помешало дыхание Ван Цзи, коснувшееся уха. По коже пробежали приятные мурашки. Вэй Ин погладил его плечо, поощряя. Теплый ветерок защекотал шею, а следом за этой лаской кожу обжег быстрый укус. Он-то думал, что Лань Чжань уже вышел из того возраста, когда заклинатель может выражать недовольство подобным образом. – Когда в пещере на горе Му Си ты выпытал у меня значение ленты и заставил признаться, я думал, это конец, – проговорил тот вроде бы своим обычным голосом, но Вэй Ину захотелось отвесить себе хорошенькую оплеуху. Он помнил, как развязно и грубо вел себя с Лань Чжанем и так до конца своих дней не извинился за это. – Думал, ты больше никогда не заговоришь со мной, и что просто вынужден это делать из-за монстра, которого нам надо было одолеть. – Лань Чжань! – одной мысленной оплеухи тут было недостаточно, Вэй Ин призывал на свою голову все кары небесные. Как вместо того, чтобы все исправить, он ухитрился обойтись с Ван Цзи еще хуже, чем в прошлой жизни? И как тот смог ему это простить? – Ты… самое лучшее, что случилось в моей жизни, и я сделаю, что угодно, чтобы быть рядом. Вэй Ин говорил от души, вспоминая тот луч света, который так долго не давал ему потонуть во всепоглощающей Тьме. Храброго сильного заклинателя, который был с ним до тех пор, пока мог, пока Вэй Ин своими руками не приблизил свой конец. На это Ван Цзи смотреть не смог. – Ты уже сделал, – тот слегка улыбнулся, самыми уголками красивых губ. И Вэй Ин вспомнил. Осознание, как он обошелся с Ван Цзи, жгло его изнутри гораздо больнее, чем тавро, всего-то оставившее ожог на коже. Снадобья утишили боль и сняли воспаление, а забота драгоценной шицзе поставила его на ноги буквально за пару дней, показавшихся настоящей вечностью. Он еще был ослаблен продолжительным голодом, но, несмотря на запрет мадам Юй покидать Пристань Лотоса и даже кататься на лодке, сбежал прямо из-под носа Инь Чжу и Цзинь Чжу и пешком добрался до Облачных Глубин, чтобы увидеть Второго Нефрита. В голову вдруг пришла сумасшедшая мысль. Что, если его не было в Пристани Лотоса, когда туда прибыла Ван Лин Цзяо, и того злосчастного змея тоже не было, ведь это он постоянно подбивал приятелей соревноваться с ним в стрельбе по змеям. Нет, это было бы слишком хорошо, чтобы быть правдой. – Ты как будто далеко, А-Ин, – заметил его настроение Ван Цзи. – Просто подумал о Цзян Чэне, – отозвался тот невпопад. – Мне тоже показалось, что молодой господин Цзян немного перебрал, – согласился с ним Ван Цзи, а потом, явно смутившись, что говорит о другом человеке за глаза, добавил: – Но, думаю, волноваться не о чем. Когда мы уходили, я видел твоего шиди с братом. Заклинатель не назвал его главой Ордена, и это вселяло надежду, что чьими-то молитвами или благословением самого Неба с того света смог вернуться не один заклинатель. Вдруг это запустило целую череду событий, повлекших за собой коренные изменения, о которых ему только предстоит узнать? При этом дело осложнялось тем, что он не мог просто спросить об этом у Ван Цзи или любого другого знакомого заклинателя. Вэй Ину показалось, что сейчас Ван Цзи отстранится и сядет на постель. Почему-то этого совсем не хотелось. Тогда пропадет теплое ощущение близости, да и одеяло, и так накрывающее их только до пояса, сползет окончательно. Он протянул руку и поправил волосы Нефрита, слегка коснувшись щеки. Просто успокаивающий жест, говорящий, что все в порядке, Ван Цзи не сказал ничего лишнего, а сам У Сянь проявляет должное внимание. Старейшина И Лин попытался разобраться, не является ли щемящее чувство в груди всего лишь наваждением, навеянным отрывочными воспоминаниями, которые просачивались в его сознание. Однако подтверждений тому не находилось. Вэй Ин был вынужден проявить честность, хотя бы в мыслях. Он ни одного дня не был равнодушен к Нефриту. Он злился на него, восхищался им, сочувствовал ему, следил за ним, рисковал жизнью ради него и вместе с ним. Однажды он даже нарисовал его портрет, нарисовал, вложив в работу душу и потратив не один час на его детальную проработку. Вспоминая, как это было, У Сянь провел по лицу Ван Цзи, осторожно, едва касаясь кончиками пальцев. Тот охотно отозвался на такую ласку, прикрыл глаза, позволяя изучать и трогать, даже прикасаться к губам, которые оказалось так приятно целовать. Они были исключительно мягкими на ощупь. У Сяню захотелось немного позлить Нефрита, чтобы тот упрямо сжал их, как делал раньше, чтобы убедиться: это тот же человек, которого он знал с юных лет. А знал ли? Кажется, теперь ему предстояло узнавать Лань Чжаня заново. Тот, наконец, исполнил его давнее желание: подпустил к себе невероятно близко. Ван Цзи снова посмотрел на него с незнакомым огоньком в глазах. От этого стало немного не по себе. Вэй Ин вспомнил, что они все еще в постели в весьма неподобающей по Правилам и довольно неловкой с точки зрения самого У Сяня позе. – Лань Чжань, – протянул он. – А сколько мы проспали? – У нас еще вся ночь впереди, – многообещающе откликнулся тот. – Помнишь, что ты обещал мне по дороге сюда, когда мы вдвоем летели на моем Би Чэне? – Не помню, – У Сянь постарался, чтобы голос его звучал провокационно и в то же время попробовал выбраться из-под заклинателя, пока тот отвлечен болтовней. – Почему бы тебе не освежить мою память? Лань Чжань отреагировал неожиданно, сильно стиснув его горло и зажимая рот поцелуем совсем не таким нежным, как до этого. Он только что применил к Вэй Ину духовные силы, но весьма сдержанно, скорее демонстрируя, что час-другой сна позволили ему полностью восстановиться. Вэй У Сянь не воспротивился такому обращению лишь по одной причине. В ответ на светлую энергию внутри него самого поднялась теплая упругая волна, которая не могла быть ничем иным кроме как реакцией его собственного золотого ядра. Именно поэтому он ощущал себя так хорошо. Из-за тугого клубка энергии в том месте, где так долго зияла пустота, как будто сквозная дыра в теле, которая не затягивается со временем. Глаза предательски защипало. Это было слишком для него. Слишком много для одного дня.