Источник

– Лань Чжань, – прошептал он, и Ван Цзи тут же отпустил. Осторожно тронул шею в том месте, где под кожей чувствовалось частое биение. Вэй Ин не смотрел на него, вообще никуда. И едва шевеля губами, онемевшими после поцелуя, выговорил: – Сделай мне больно. По-настоящему больно, чтобы я знал, что проснулся. Знаешь, мне приснился очень плохой сон, в котором было столько боли и страданий, в котором пал Юнь Мэн Цзян, а я сам вырвал свою душу, став демоном, и даже ты не смог меня удержать. Лицо Нефрита по обыкновению было невозмутимо, но порывистость движений, то, как сильно он стиснул Вэй Ина, говорили за него. Тот слабо обнял в ответ, пряча лицо в волосах, пахнущих сандалом и свежим снегом. Попросил снова, но вместо того, чтобы найти какую-нибудь болевую точку, Лань Чжань нежно, успокаивающе погладил его по спине. – Я сделаю, – пообещал он, как всегда серьезно отнесясь к его словам. Потом пробежал сильными пальцами по напряженным мышцам, побуждая расслабиться и поверить, и очень неохотно отпустил от себя, снова уложив на постель. Нефрит всегда избегал лжи, кажется, это Правило входило в число первых. – Ты сам говорил, что без этого не обойтись, даже если мы захотим. Вэй У Сянь впал в полнейшее смятение, сердце в груди билось как придется, но от звучания голоса Ван Цзи ему становилось легче. Он верил, что мог говорить что-то подобное, а потом благополучно об этом позабыть. Сейчас это было неважно. Главное - слова Нефрита позволяли ему самому не думать ни о чем. Тело поддалось раньше, чем разум, откликнулось на настойчивые поцелуи и прикосновения. В комнате было прохладно, но Вэй Ин этого не чувствовал. По коже разливались волны жара, а когда по спине пробегали мурашки, заклинатель задерживал дыхание. Лань Чжань не сразу решился снова взаимодействовать на уровне духовных сил. Но если предыдущее его воздействие потрясло Вэй У Сяня, то новое оказалось желанно. Он так привык полагаться на Ван Цзи, даже безоглядно доверять ему свою жизнь, что отозвался, не задумываясь. Ощущение разительно отличалось от того, которое возникает, когда сознательно отдаешь энергию, чтобы направить ее на исцеление ран. Когда оба заклинателя открывают друг другу свои каналы ци, энергия начинает свободно циркулировать через их тела, как внутри единого целого. Целого. Он давно позабыл, каково это – не быть сломанной куклой, что дергается на ниточках разрушительной энергии, больно врезающихся в плоть. Он притерпелся к тьме, приспособился к отсутствию маленькой, но очень важной части себя, почти уже не вспоминал, как должно быть… – Лань Чжань, – он засмеялся от охватившего его удовольствия, когда их энергия начала смешиваться внутри ядра. – Сладко, как мёд. Тот не ответил, по-своему переживая этот опыт. У Сянь подумал, что потом непременно расспросит Ван Цзи, чтобы сравнить. Он ощущал тепло, тягуче разливающееся по всему телу и концентрирующееся в тех местах, где их кожа соприкасались. А ведь болтали, что тот, кто подойдет к Хань Гуан Цзюню ближе, чем на три шага, замерзнет до смерти. Внизу становилось все тверже и жарче. Вэй Ин попытался перевернуться на бок, закрыться, когда Ван Цзи сомкнул ладонь на его плоти сильнее, чем он привык. «Может быть, от того, что Би Чэнь тяжелее Суй Бяня?» – мысль мелькнула в голове и пропала, начисто смытая волной удовольствия, заставившей содрогнуться. Это чувствовалось в разы сильнее, чем когда У Сянь сам занимался подобным. Он стиснул зубы, но все равно охнул после буквально пары резковатых движений. Что они делали? Что вообще нашло на Ван Цзи? И почему его действия заставляли У Сяня плавиться от жара? Он попытался спрятать пылающее лицо и в этот раз ему позволили перевернуться, тут же настойчиво дернув за бедра к себе. Лань Чжань прижался к нему сзади, заставив улечься грудью на перину. Вэй Ин был просто не в состоянии убрать рассыпавшиеся волосы от лица. Такое странное объятие. Когда он видел подобное на картинках, это выглядело и представлялось совсем иначе. Вэй Ин и вообразить не мог, что окажется под кем-то и настойчивые руки будут ласкать его достоинство, скользить по напряженному животу, пощипывать соски. Не мог подумать, что ему понравится, когда Ван Цзи опять укусит его, на сей раз за шею сзади, выражая нетерпение. А потом еще и еще: в плечо, за спину рядом с лопаткой, перемежая укусы с поцелуями, каждый из которых горел на коже благодаря циркулирующей между ними светлой энергии. Не ожидал заклинатель того, что на толчок бедрами, позволивший ощутить возбуждение Нефрита, отзовётся встречным движением и глухим стоном. Старейшина И Лин потянулся назад, сам не зная, что хочет сделать: оттолкнуть Ван Цзи от себя или же дотянуться и тоже попробовать, как ляжет в ладонь чужая плоть. Руку перехватили и, слегка надавив на болевую точку на запястье, завели за спину. Это было сделано почти ласково, если бы Ван Цзи хотел, то использовал бы немного духовных сил, чтобы У Сянь забыл, как дышать, чувствуя, будто руку оторвало насовсем. А ведь он и правда едва ее не лишился… Стало тяжелее. Они были примерно равны на ночной охоте, У Сянь компенсировал разницу в силе ловкостью, но сейчас, когда Второй Нефрит подмял его под себя, становилось очевидно, что Вэй Ин уступает ему. Наверно, не стоило пренебрегать тренировками под надзором мадам Юй. Он четко осознал это, когда не удалось вырвать запястье из цепких пальцев, а от веса навалившегося тела стало трудно дышать. К тому же любое движение рукой сразу же простреливало резкой болью, потому что он сам усиливал нажим на стиснутое в крепкой хватке запястье. Тем не менее, он невольно дернулся, когда к боли в руке добавилась распирающая, тянущая чуть ниже спины. Вэй Ин снова позвал друга по имени. Ухо и щеку обжёг тяжёлый выдох сквозь зубы. Ван Цзи явно прикладывал немалые усилия, чтобы сохранить самообладание. Он отпустил руку У Сяня, и перехватил его под живот, чуть приподнимая. Обычно нестеснительному Вэй Ину оказалось достаточно просто представить, как эта поза выглядит со стороны, чтобы снова почувствовать, как горят щеки. Ван Цзи продолжил изводить его выматывающими, чересчур сильными ласками. Кожа словно истончилась, оголяя нервы, от каждого прикосновения руки и ноги дрожали, но Старейшина продолжал сопротивляться напору другого заклинателя, одновременно позволяя тому продолжить… Что бы Лань Чжань не собирался с ним сделать. Сердце выпрыгивало из груди, голова кружилась, пот лил с него градом, как во время тренировки в самый летний зной, и в горле, из которого то и дело вырывались стоны и невнятные просьбы, совершенно пересохло. Вэй Ин подумал, что вот-вот умрет. Снова. Он невольно заерзал, пытаясь как-то уклониться, прекратить это, а в следующий миг с отчаянным криком забился в крепких руках Ван Цзи. Нахлынувшее удовольствие было нестерпимо, от него на глаза навернулись слезы. Старейшина обмяк, уткнулся лбом в сложенные руки, тихо всхлипывая и пытаясь вспомнить, как дышать. Он нервно дернулся, когда перепачканные его же собственным семенем пальцы скользнули между ягодиц. Ван Цзи придержал, не давая вывернуться и избавиться от неприятного ощущения. – Лань Чжань, – протянул он почти жалобно. Вэй У Сянь никогда раньше, даже в худшие времена, не допускал мысли, что Ван Цзи может ему навредить. Однако сейчас в едва растянутое отверстие, для этого явно не предназначенное, проскользнули сразу два его пальца, и это было больно. А ведь он всегда считал, что у Лань Чжаня красивые и изящные для мужчины руки. – Я обещал, – напомнил Нефрит, и Вэй Ин уже точно знал, что это неизбежно. Что ему никак не уйти от Ван Цзи, тем более в таком состоянии. Что боль понемногу утихает под настойчивыми прикосновениями и к ней добавляется неясное тянущее ощущение, постепенно охватывающее весь низ живота и поясницу.