Источник

– Что я читал тогда в библиотеке? – негромкий вопрос вырвал Вэй Ина из ледяного плена беспомощного ожидания. Он вскинул голову, с ожившей надеждой глядя на смысл своей жизни. Тогда – это когда У Сянь подсунул второму Нефриту эротический сборник? Или все время, что он отбывал наказание? Или… Вэй Ин поднялся на ноги и торопливо прошелся мимо полок, вспоминая, какие книги видел в руках Нефрита. Была вот такая, только старая и ветхая, а эту переписали совсем недавно. А вот эта, кажется, понравилась Ван Цзи, с ней он выглядел полностью поглощенным чтением. И еще одна… Вот эту он подменил на другую в похожей обложке. Руки все еще дрожали, ничего странного, что он поронял свою добычу, не донеся до стола. Одна из книг открылась, и в ней обнаружился аккуратно сложенный листок. Трактат был не просто такой же, а тот самый, который молодой господин Лань держал в руках. Вот и следы гари, тщательно затертые… – Лань Чжань! – позвал он, схватив квадратик бумаги, сложенной уголок к уголку. – Это ведь мой рисунок, ты сохранил. Твой портрет с цветком в волосах – «Крайнее убожество»! Ты был такой хорошенький и сидел так спокойно, точно специально мне позировал. Он счастливо засмеялся, получив еще одно подтверждение, что уже тогда Лань Чжань чувствовал к нему что-то, раз решил сберечь его подарок, и сам кое-что для него значил. В каждой линии чувствовалось любование и очарованность, настолько очевидные по прошествии нескольких лет. Понятно, почему тогда Ван Цзи так отреагировал. Он развернул изображение и нежно коснулся нарисованных лепестков магнолии. – Кажется, я понял, почему ты прятал его здесь, – он снова плюхнулся рядом, показывая находку Ван Цзи, мочки ушей которого чуть порозовели, выдавая смущение. – Другие адепты наверняка годами не прикасались к этому трактату. Даже по меркам Гу Су – скукотища! Даже ворчливый старик не нашел и не выбросил рисунок. – А-Ин, – произнес он с явным облегчением и мягко притянул его к себе. Заклинатель прильнул, жмурясь от удовольствия. – То что ты рассказал… это ведь был не ты. Я знаю тебя, ты жалел даже Вэнь Чжу Лю и долго переживал, прежде чем рассказать Цзян Чэну о своих догадках на его счет. Я вижу тебя сейчас перед собой и не могу поверить, чтобы ты мог… – Я так стремился отомстить, что не мог прислушаться к голосу рассудка, даже когда это был твой голос, – он понурился, избегая смотреть в светлые глаза другого заклинателя. – И умирать, как собаке, по воле Вэнь Чжао совсем не хотелось… Ван Цзи молчал. У Сянь осторожно посмотрел на него и успел заметить, что тот кусал губы. Красивое лицо выглядело задумчивым, но совсем не таким умиротворенным, как за чтением или игрой на гуцине. Герой Юнь Мэна отвесил себе хорошую мысленную затрещину. Он уже заработал немало шишек, но все равно недостаточно за все свои ошибки. – Что я делаю? Тебе больно слушать об этом, мне самому кажется, что все это лишь ужасные видения, которые мучают меня по ночам, – он сжал кулаки от досады. – Но я знаю, что все то, чего не случилось, все-таки было со мной. Он вскочил и направился прямиком к двери. Рывком распахнул ее и снова закрыл, безошибочно найдя и сорвав сливавшийся с древесиной бумажный листок. Талисман был начертан Лань Ци Жэнем, его манеру было нельзя с чем-то спутать. Безукоризненно до последнего мазка, однако при всем при том несвободно. Каллиграфия, как и рисование оставалась пустой, если не вложить в нее частичку души. – Здесь ни одна живая душа не знает, что всего четыре лишних штриха, нарисованных человеческой кровью, способны в корне изменить назначение талисмана. Даже начисто лишенный дара человек, может сделать его способным призывать нечисть и притягивать темную энергию со всей округи. Откуда мне это знать, если не я сам придумал такую технику, когда изучал манипулирование содержащейся в талисманах светлой энергией, больше мне недоступной? Не смотри так. Разве ты не пожертвовал бы всем ради Си Чэня? Конечно же, Ван Цзи, не задумываясь, отдал бы брату свое золотое ядро, погиб бы за него, если бы пришлось. Можно было не сомневаться, что он поймет. У Сянь порезал себе палец и уверенно – он ведь делал это десятки раз – нанес несколько мазков на безобидный талисман. На миг у него сердце в пятки ушло: что если ничего не получится и он просто сходит с ума? – Я назвал его «Флагом, привлекающим духов». Ну что, испытаем его в действии? – вслед за мимолетным волнением Вэй У Сянь испытал приятное возбуждение. Раньше ему не с кем было поделиться своими открытиями, да и чего греха таить – они не приносили ему особой радости, которую бы хотелось с кем-то разделить. – Чур, я буду флагоносцем, тогда ты сможешь убедиться, насколько он эффективен. Не волнуйся, от единственного флажка беды не будет, тем более в таком мирном месте. – Нет, – совершенно неожиданно отказался Ван Цзи. – Но, Лань Чжань! Я хочу сходить на ночную охоту с тобой, – принялся канючить он. – Мы могли бы вместе полетать по ночному лесу под луной, посмотреть, как всякая мелкая нечисть прыгает за нами по сугробам. И ты еще не видел, как выглядит флаг, окутанный черным ветром. Это даже по-своему красиво, я хочу тебе показать. Ван Цзи проворно выдернул талисман из его пальцев, бегло изучил его, удостоверившись, что изменение рисунка заклинания вызвано не манипуляциями с разрушительной энергией, и отложил его и все записи подальше, как будто желал оградить У Сяня от них. Тот узнал это непримиримое выражение и распластался по столу, как делал, когда переписываемая им Праведность окончательно изматывала. Только в этот раз между лопаток удобно улеглась рука Ван Цзи, прогоняя тревогу. Он не перенес бы, начни Ван Цзи сторониться его из-за ночных откровений. Напряжение понемногу начало отпускать, когда тот убрал руку и зашелестел бумагой, чтобы сразу же водрузить ее на прежнее место. У Сянь повернул, чтобы убедиться: тот читает… Вот только его выбор пал вовсе не на пристойный буддистский трактат. – Она не окончена! – воспротивился он, попробовав выпрямиться, но его настойчиво уложили обратно. – Если ты, правда, хочешь ее читать, то позволь лечь к тебе на колени. Не дожидаясь разрешения, он устроился поудобнее и прикрыл глаза. Чуть погодя, когда Ван Цзи переложил книгу в другую руку, прохладная ладонь коснулась его лба, очень приятно и нежно. Это показалось таким знакомым… – То, что ты рассказал… Это многое объясняет, – не отрывая глаз от рукописи, сообщил он, похоже, понемногу укладывая в голове новые факты. – Ты не прав. Я хочу знать, что ты пережил. – А-Чжань, это же четыре года сущего кошмара, – он поймал на себе тревожный взгляд. – Вот видишь, я заставляю тебя страдать, а ведь по всему выходит, что это ты должен утешать меня, а не наоборот. – А молодой господин Вэнь был в нем? – спросил заклинатель, не очень-то торопясь выполнять завуалированную просьбу. – Из-за этого ты послал ему письмо и просил о встрече? Выражение лица Лань Ван Цзи становилось суровее с каждой секундой. Где-то Вэй Ин уже видел это. Только тогда Лань Чжань был вынужден сдерживать свою ревность, а сейчас она грозила найти выход. Вэй У Сянь поспешил сбить его с толку, прижавшись и потершись о такое место, чтобы точно не оставить мужа равнодушным. – Мне нравится, что он готов бескорыстно помогать людям даже в ущерб себе. А еще я знаю, что он по душе моему шиди, разве этого недостаточно для приглашения в гости? – он тепло выдохнул сквозь одежду Ван Цзи, почувствовав ответное тепло. – Лучше расскажи, как мы нашли управу на Вэнь Чжу Лю. – Ты этого не помнишь? – насторожился Ван Цзи. – Я же сказал, что помню не все. И не всегда могу сам припомнить то, что хочу, – Вэй Ин хмыкнул, услушав, как это прозвучало. – У меня ведь голова дырявая, я постоянно что-то забываю, вот даже решил записывать.