Источник

Они снова ночевали в библиотеке. На сон оставалось всего несколько часов, а Вэй У Сянь не хотел, чтобы днем по его вине Лань Чжань был вялым и чувствовал себя разбитым. Поэтому он чуть ли не силком уложил мужа и сам устроился рядом. Вот только сон не шел, потому что в голове застрял вопрос Ван Цзи: «Кто ты такой?» Его в дрожь бросало от одной мысли, что супруг мог подумать, будто он здесь – чужой. Все люди, которые окружали Вэй Ина сейчас, были теми самыми людьми, которых он знал с тех пор, как был еще мальчишкой. Разве то, что ему пришлось увидеть их при совершенно иных обстоятельствах, могло что-то поменять? Цзян Чэн бранил его в точности, как прежде, Ван Цзи любил и ревновал… Однажды Лань Чжань даже пребольно укусил его, но и тогда У Сянь так и не понял, за что. А сколько еще раз он давал Нефриту поводы для этого? «Кто ты такой?» А что, если Ван Цзи был прав на его счет? Ведь Вэй Ин сам не был уверен в себе. Он до сих пор чувствовал себя виноватым из-за того, что испугался собственного мужа и готов был напасть на него. После того случая Вэй У Сянь сделал все необходимое, чтобы Суй Бянь признал своим вторым хозяином Лань Чжаня. Так было спокойнее и безопаснее. – А-Сянь? – Ван Цзи, должно быть, услышал, как он тихонько вздохнул. – Ты не спишь. – Потому что тебе не спится, – отозвался тот, прижавшись теснее. – И мне тоже неспокойно. Ван Цзи не ответил, хотя уже выдал себя. Впрочем, Вэй Ин по темпу дыхания мог определить, спит тот или только делает вид. Засыпать рядом со спящим Нефритом было отдельным удовольствием. Такое приятное, безмятежное чувство! Сейчас этого и близко не было. – Поправь меня, если я ошибаюсь, – герой Юнь Мэна собирался угадать его мысли по этому многозначительному молчанию. – Ты думаешь о том, что со мной приключилось, и где я пропадал целых четыре года, которые промелькнули как скверный сон, приснившийся на заходе солнца. Тебя пугают мои ночные кошмары, из-за них ты боишься меня потерять. А еще вещи, которые я рассказываю – настолько, что ты даже не захотел получить подтверждение. Потому что, если флаг работает, тогда ты точно будешь уверен в том, что я был темным Старейшиной И Лин. – Мгм, – он приподнялся и в темноте посмотрел на У Сяня очень внимательно. Похоже, услышанное произвело на него впечатление. – Но ты должен знать, что, хоть меня всю жизнь и честят ослушником и нарушителем правил, в этот раз я был совершенно ни при чем, – заключил он, самым несуразным образом подводя итоги серьезного разговора, очень довольный тем, как вытянулось лицо Ван Цзи. – Но я даже рад, что так получилось. Он потянул Лань Чжаня к себе и тот несколько нерешительно поддался, не сделав попытки отстраниться, когда Вэй Ин приглашающе коснулся губами его губ. Было приятно почувствовать, что тот, наконец, позволил себе немного расслабиться, а еще лучше было целоваться. Так нежно, осторожно, как будто заново знакомясь после всех ночей, проведенных вместе, и вполне невинных – по мнению У Сяня – ласк, которые они дарили друг другу днем, выбирая для этого укромные уголки. Он был бы не прочь зайти несколько дальше, однако пока у Ван Цзи не было настроения. – А-Сянь, – прошептал он, касаясь его губ своим теплым дыханием. – Тот… другой я… Ван Цзи умолк, безуспешно пытаясь подобрать слова, но У Сянь и так понимал, как сильно ему нужно было удостовериться в том, что мужа не подменили. Заклинатель уже говорил о том, как сильно нуждался в нем, настолько что терял покой и сон, когда Вэй Ина не было рядом. Лань Чжань продолжал вглядываться в глаза супруга, молчаливо ожидая ответа на так толком и не высказанный вопрос. – Нет никакого другого тебя и никакого другого меня, – постарался объяснить тот и, лукаво улыбнувшись, прибавил: – Если так посмотреть, мы оба уже давно не те, кем были, когда подрались из-за пары сосудов Улыбки Императора. Помнишь, какие мы оба дураки тогда были? А ведь ты сразу мне понравился, между прочим, я не угощаю вином кого ни попадя. Тем более таким вкусным. В свете последних событий я даже немного жалею, что тогда не уговорил тебя попробовать. Сколько бы ваших Правил мы бы еще нарушили… и сколькими бы ударами ферулой это обернулось… Иногда я думаю, что ты решил меня наказать, чтобы привлечь внимание, у вас в Гу Су даже порка значит не то, что значит. Тут ему пришлось прерваться, потому что Ван Цзи поцеловал его. Очень требовательно, надолго завладел его ртом, лишая способности дышать и заодно с этим здраво мыслить. Он даже ощутимо прихватил зубами его нижнюю губу, хотя знал, что делает больно. – Не ревнуй, – попросил Вэй Ин, когда представилась возможность отдышаться. – Я расскажу тебе все, что захочешь узнать. Ну, что? Теперь ты не беспокоишься за меня? – Беспокоюсь, – буркнул тот, положив руку ему на грудь, в том месте, где на коже был шрам в форме солнца, явно прислушиваясь к биению сердца. – Тебя не было четыре года, а я даже не заметил этого. – Такой шанс дается раз в жизни и то не всякому, – успокоил его У Сянь, совершенно уверенный в своих словах. – Обещаю, я ни за что не оставлю тебя так надолго, потому что больше всего на свете хочу быть рядом. Однако на следующий поцелуй он почти не отозвался, вновь вызвав тревогу Ван Цзи. Тот снова обхватил запястье, нащупая пульс. Впрочем, такое поведение было вызвано крайней задумчивостью, о чем не замедлил сообщить заклинатель, перестав размышлять, как один единственный разговор мог запустить столь запутанную цепочку событий, на первый взгляд почти не связанных между собой. Его не было в Пристани Лотоса, когда Ван Лин Цзяо явилась туда, чтобы устроить провокацию. Недостойный отпрыск Вэнь Жо Ханя довольствовался тем, что утвердил там новый надзирательный пункт, где провел немало времени, наводя свои порядки, вместо того, чтобы заниматься охотой на без вести пропавшего первого ученика ордена Юнь Мэн Цзян. Затем властолюбие – а отнюдь не сыновний долг – привело его обратно в Ци Шань в Безночный Город. – Я только сейчас понял, почему те люди в Цайи так многозначительно замолкали, когда я пытался подслушать их разговор о Ци Шань Вэнь, – проговорил он несколько мрачновато, что было ему совершенно несвойственно. – Это ведь я сам убил Вэнь Чжао. Вот ведь трусливый пес, только и мог, что нападать исподтишка, со спины. Надо было оставить его истекать кровью с его обрубками… – Ты поступил милосердно, – откликнулся Ван Цзи, который, конечно же, помнил тот момент, ведь, защищая его от удара в спину, Вэй Ин и отрубил руки Вэнь Чжао. Цзян Чэн оказался почти что прав, когда говорил, что Вэнь Чжао задолжал Вэй Ину руку, только тот забрал долг с процентами. А затем хладнокровно дорезал подлеца, как визжащую свинью на бойне. Первый из Двух Героев мог стерпеть изгнание и ложные обвинения, голод, лишения, выпавшие на долю его ордена, даже то, что у него отобрали Суй Бянь, потому что это касалось только его самого. Однако когда кто-то покусился на самое дорогое, что у него только есть, молодой заклинатель не колебался ни секунды. – Ни один заклинатель не заслуживает того, что могло ждать этого человека, останься он в живых, – добавил Ван Цзи, который не держал зла даже на того, кто пытался убить его. Вэй Ин прикрыл глаза, чтобы лучше прислушаться к себе. Скорее всего Вэнь Чжао, если бы он каким-то чудом пережил ампутацию, подлатали бы целители. Затем он попал бы в руки новоявленного Сжигающего ядра, который с наслаждением опустошил бы его без всякого суда, который все равно состоялся бы позднее. Калеку бросили бы в клетку, где бы он гнил до конца своих дней, влача унизительное существование, которое было бы намного хуже и мучительнее смерти. Эти мысли не нашли в душе Вэй У Сяня никакого отклика, хотя еще недавно Старейшина И Лин бы с превеликим удовольствием понаблюдал бы за страданиями и агонией этого человека. Один из Двух Героев не желал Вэнь Чжао такой участи даже за все его грехи разом, застарелая ненависть больше не лежала грузом на сердце.