Источник

Вэй Ин проснулся вместе с Ван Цзи, надо сказать, далось это нелегко, но ему доставляло огромное удовольствие наблюдать за мужем во время готовки. Лань Чжань выглядел таким же спокойным и сосредоточенным, как во время тренировки с мечом. Никаких лишних движений: методично и точно. В этот раз он вызвался помогать, только чтобы поделать что-то вместе с мужем, а вовсе не потому, что Лань Чжань не справился бы со всем сам. – Хочешь, завтра я приготовлю что-нибудь особенное, – предложил вдруг Нефрит. – В Гу Су какой-то праздник? – спросил Вэй Ин, немного удивившись такому предложению. – Шицзе не баловала меня без повода, но раз ты так хочешь, давай посмотрим, найдется ли у нас еще одна кастрюлька. Я хочу тофу с очень острым бульоном. Такая как раз отыскалась. Скорее даже не кастрюлька, а просто миска подходящего размера, с крышкой лишь чуточку шире ее самой. Когда Ван Цзи послушно отлил в нее часть бульона из морской капусты, У Сянь сам добавил сычуаньского и жгучего красного перца на свой вкус. Потом хихикнул. – А-Чжань, у тебя такое лицо, просто обхохочешься, – он ласково обнял мужа, показывая, что не хотел его обидеть. – Неужели ты не пробовал местную кухню, когда бывал в Юнь Мэне? Уверяю, ты много упустил! Когда отправимся в Пристань, надо обязательно полакомиться всласть. За один раз все не перепробуешь, так и знай. Лань Чжань согласился с ним и приподнял крышку, чтобы помешать бульон и убедиться, что сушеные водоросли разварились. По кухоньке уже поплыл дразнящий аромат, от которого Хань Гуан Цзюнь чихнул и смешно потер нос. – Ты в самом деле собираешься это съесть? – у неподготовленного к таким кулинарным изыскам человека от витающих в воздухе специй начали слезиться глаза. – Хочешь попробовать? – предложил Вэй Ин, зачерпнув немного, сделал вид, что хочет поднести пиалочку к губам Ван Цзи. Однако быстро выпил ее содержимое сам и тут же поцеловал мужа. Кажется, такое знакомство с умопомрачительно острой пищей пришлось ему по душе. Перец, оставшийся на языке, не только возбуждал жажду, он придал поцелую пикантности, разжигая желание. Вэй Ин по глазам видел: если бы не томящиеся под крышкой вкусности, Ван Цзи уже уложил бы его грудью на стол и молить о пощаде было бы бесполезно. Да он и не был бы против такой явной демонстрации, особенно в свете недавних событий. Сегодня утром они не возвращались к вчерашнему разговору, но Ван Цзи наверняка думал об этом, не мог не думать. Он первым отодвинулся от Вэй Ина, так что пришлось, пусть и с неохотой, возвращаться к готовке. И все же заклинатель ненадолго задержал в пальцах белоснежный краешек рукава, показывая, насколько сильно не хочет даже на цунь отпускать супруга от себя. Тот снял вторую крышку и взял палочки, чтобы выловить кусочек водорослей и снять пробу. В тот же момент У Сянь обхватил его за пояс сзади, притянул к себе и выдохнул в волосы на затылке. Лань Чжань коротко взглянул на мужа, когда тот запустил руки ему под одежду, слегка распахнув мантию и нижнюю рубашку, однако взгляд трудно было принять за неодобрительный. Еще в юности Ван Цзи умел обдавать собеседника такой ледяной волной презрения и пренебрежения, что пробирало даже такого бесстыдника, каким был первый ученик Ордена Цзян. Раз такие нежности пришлись Ван Цзи по вкусу, Вэй Ин еще немного погладил его грудь, начавшую вздыматься заметно чаще, потом игриво спустился ниже, до самого пояса, слегка пощекотал кончиками пальцев, нашел впадинку пупка. Ван Цзи снова чихнул. Похоже, находиться в кухне вместе с перцем было для него настоящим испытанием. – Давай-ка я проветрю здесь, – предложил У Сянь, куснув мужа за ухо. – И сам подам завтрак. – Тогда после я сделаю чай, – вызвался Ван Цзи, несколько расстроенный тем, что Вэй Ин из-за такой мелочи, как першение в горле отослал его в другую комнату. А может, от того, что сам Герой Юнь Мэна будто не замечал специй, от которых у нормального человека уже начали бы слезиться глаза. Не прошло и пары минут, как Вэй Ин уже с аппетитом уплетал желеобразный тофу, плававший в этом самом бульоне и закусывал его мелкими сморщенными перчиками, выловленными оттуда же. Он весело болтал, позабыв о ночных переживаниях, и в шутку предлагая мужу тоже полакомиться. В этот момент даже он сам не узнал бы в себе Старейшину И Лин. Рядом с Ван Цзи он словно ожил. Он сам был виноват в том, что первому из Двух Героев захотелось поозорничать. – Надеюсь, после завтрака у тебя нет каких-нибудь неотложных дел? – он изобразил самый светский тон, каким пристало говорить на Совете Кланов. – Мне бы хотелось попробовать кое-что еще. Я думаю об этом всякий раз, как мы бываем близки, но ты каждый раз так настойчив, что я тут же теряю голову и просто не успеваю поделиться своей замечательной идеей. Ван Цзи отложил палочки, хотя рис сегодня особенно удался. Похоже, затронутая тема его взволновала. Как и совместный сон, это было еще одним подтверждением, что они не отдалились друг от друга, несмотря на то, что Вэй Ин решился открыться ему. Ван Цзи тоже ощущал это притяжение и едва мог противиться ему, сохраняя спокойствие. Вэй Ин намеревался проверить, насколько хватит его выдержки. – Единение, когда я чувствую, как твои духовные силы беспрепятственно текут сквозь меня, это просто неописуемо, – поделился он, прекрасно зная, что Ван Цзи чувствует то же и понимает его. – Тебе ведь кажется, что это слишком сладко, что невозможно терпеть, как невозможно и остановиться, оторваться друг от друга, чтобы взять малейшую передышку. Я хочу узнать, где предел, ощутить на себе тоже хочу, но еще больше хочу увидеть, как ты теряешь голову только от моих прикосновений, от того, что я прослеживаю каналы ци кончиками пальцев и вырисовываю иероглифы на твоей коже. О, ты их почувствуешь, каждая черта будет гореть удовольствием, а уж все вместе… Не сомневаюсь, ты не пожалеешь, я здорово поднаторел в создании разнообразных талисманов. Он добился своего. Руки Ван Цзи заметно подрагивали, когда он собирал посуду со стола, чтобы унести ее и на освободившемся месте расставить чайную утварь. Он уже догадывался, что Ван Цзи будет отсутствовать несколько дольше, чем это требуется. После такого горячего разговора ему нужно будет время, чтобы снова взять себя в руки. Забывшись, он потянулся к поясу, у которого имел обыкновение носить флейту. Это был первый раз, когда он вспомнил о Чэнь Цин, которую так и не вырезал. Она и так очень долго правила его дыханием, призрачная флейта была с ним, когда он творил ужасные вещи, которые теперь желал навсегда оставить в прошлом. Да, он мог бы поехать в И Лин и найти тот самый гладкий черный материал, пропитанный злобой и разрушительной энергией, годами копившейся на проклятой горе Луань Цзан. Мог заново выточить тело флейты и заново подарить ей тот самый голос, от которого кровь стыла в жилах его врагов… Всего пару мгновений подумав об этом, он отмел эту затею, как дурную и неправильную. Вэй Ину нравилось, как ловко Ван Цзи обращается с чайной посудой. В его руках простой повседневный ритуал превращался в завораживающее действо. Нужно было немало времени потратить на обучение, чтобы каждый предмет был на своем месте и в свое время. Нет, когда он думал о том, чтобы сыграть для Лань Чжаня, он видел в своих руках совсем другую флейту из самой лучшей белой яшмы, которую он назовет Шу Анг – откровенной. В дверь постучали. Очень робко и тихо, так что заклинатели обратили внимание только когда стук повторился. Потом раздался голос, слишком тихий, чтобы разобрать слова. Вэй Ин посмотрел на Ван Цзи. Тот явно без особого желания разрешил одному из младших адептов войти. Вэй Ин не сразу узнал мальчонку, может быть, из-за того, что видел его совершенно зареванным. Его отмыли и причесали, нарядили в одежду, которую он пока что не умел носить, и даже повязали шелковую ленточку на лоб. До Обряда Посвящения ему полагалось привыкнуть следить за столь важным элементом одеяния, а еще не мешало бы отрастить волосы подлиннее. Мальчик сдвинул дверь и прикрыл ее за собой, чтобы не выстужать дом, да так и замялся в нерешительности. – Ты должен поклониться, вот так, – пришел ему на помощь Вэй Ин и показал на своем примере. – И представиться моему мужу Вэй У Сяню, – прибавил Ван Цзи, следя за манерами новенького. – У тебя ведь новое имя. – Лань Ю Шенг из Гу Су, воспитанник Лань Ци Жэня, – почти без запинки доложил А-Тао и вздрогнул, когда Вэй Ин хихикнул. – Я принес письма для господ заклинателей.