Our Mercurial Selves

Люди часто воспринимали фанатизм Беллатрикс как безумство. И это не раз срабатывало ей на руку. Многие опытные ведьмы или волшебники проигрывали дуэль (или даже хуже), полагая, что у них есть преимущество. К сожалению, сестра знала ее слишком хорошо. Несколько дней спустя Нарцисса встретила Беллатрикс радостной улыбкой, сопровождая ту в Малфой-Мэнор. — Прошло слишком много времени, Белла, — мягко упрекнула она, беря плащ сестры. — Люциус сообщил мне, что ты знаешь о наших радостных новостях! Беллатрикс подозрительно прищурилась, увидев сияющее лицо сестры, и позволила Нарциссе заключить себя в скупые объятия. — Да… жаль, что мне пришлось узнать это из вторых рук — от Люциуса… Нарцисса намеренно пропустила горькую нотку в словах сестры. — Я хотела сказать тебе, Белла, правда, но я не смела надеяться, что мы сможем… что Темный Лорд… — Темный Лорд очень великодушен, — холодно протянула Беллатрикс. — Тебе следовало бы больше доверять ему. — Теперь я это знаю, — Нарцисса обняла Беллатрикс за плечи и повела ее в гостиную. — Хочешь познакомиться с ней как следует? Беллатрикс не интересовалась детьми. Она едва замечала присутствие собственного племянника в этом мире. — Может, попозже… о, хорошо, они оба здесь. Ее племянник, с его светлыми пушистыми волосами, был занят чем-то вроде стула, к которому было прикреплено множество ярких деталей, их можно было крутить, давить, дергать, тянуть и жевать. Часть игрушек была расплавлена (видимо, проявления магии). Мальчик радостно вытащил фиолетовую звезду, которая загремела, когда он коснулся ее. Девочку же усадили на одно из кресел цвета слоновой кости, и, хотя она была безупречно одета, Беллатрикс сразу заметила отсутствие игрушек вокруг малышки. Она также заметила, как Нарцисса села на кресло по другую сторону кофейного столика, поставив Драко между собой и девочкой. «Молодец, Цисси, — подумала Беллатрикс. — Я почти поверила тебе». Она села рядом с ребенком и взяла ее пухлую руку в свою. — Очень приятно познакомиться, Гермиона. Девочка изумленно уставилась на нее, а потом на ее лице появилась улыбка. Беллатрикс почувствовала, как уголки ее рта дернулись в ответ. Девчушка была очаровательна, она не могла это не признать. Но быстрый взгляд в сторону сестры подтвердил ее подозрения. Нарцисса наблюдала за ребенком холодным, расчетливым взглядом. Такое же выражение появлялось в ее глазах, когда она играла в волшебные шахматы. Беллатрикс посмотрела на Гермиону с еще большим любопытством. Почему ты здесь, малышка? И она намеревалась это выяснить. Она должна. Может быть, девочка -незаконнорожденная дочь Люциуса (это, конечно, объяснило бы хладнокровие Нарциссы), и в таком случае она может расслабиться и позволить сестре поддерживать свою репутацию одной этой незначительной ложью. Однако часть ее была убеждена, что здесь происходит что-то более значительное. Что-то подсказывало ей, что на карту поставлено нечто большее, чем простая репутация. Если они солгали Темному Лорду… Беллатрикс было все равно, что случится с Люциусом, но, несмотря на свою преданность своему лидеру, она не могла позволить, чтобы что-то случилось с ее сестрой. Вот почему ей нужны были ответы. — Так это тот самый ребенок, в которого ты влюбилась? Ты, должно быть, так счастлива, что она теперь в твоем доме, с тобой. Нарцисса что-то промычала в знак согласия и протянула руку, чтобы стереть слюну с подбородка Драко. — Мы были в восторге. Я уже не могу представить нашу жизнь без нее. Тон ее был теплым и искренним, но Беллатрикс заметила, что сестра даже не взглянула на девочку, а до сих пор возилась с Драко. — Ты собираешься рассказать мне настоящую причину, по которой ты приняла этого ребенка в свою жизнь? — спросила она, внезапно рассердившись на сестру. Голубые глаза Нарциссы расширились от притворной невинности, словно эти слова задели ее до глубины души. — Что ты имеешь в виду? Белла закатила глаза и взяла девочку на руки.  — Я хочу сказать, что если бы я убила ее прямо сейчас, ты вряд ли прольешь хоть слезинку, — это была крайность, но она привлекла внимание сестры. Гермиона, ничего не замечая, радостно заворковала и потянулась к одному из локонов Беллатрикс. — Давай попробуем еще раз. Зачем тебе на самом деле этот ребенок? Почему-то только теперь при виде сестры, держащей на руках магглорожденного ребенка, у Нарциссы сжалось сердце от страха. — Темный Лорд велел мне проявить особый интерес к этому ребенку, — проворковала Беллатрикс, запустив мизинец в кудрявые локоны Гермионы. — Думаю, он хочет, чтобы я превратила ее в… — порочная улыбка изогнула ее рот — …в меня Голос ведьмы смягчился, так что Нарцисса едва расслышала ее. — Но с этим ребенком что-то не так. Ты, моя дорогая сестра, не филантроп. Я скорее поверю, что Альбус Дамблдор собирается стать Пожирателем Смерти, чем в то, что ты влюбилась в этого ребенка, посещая приют, — Белла прижала Гермиону к плечу и уставилась на сестру нечитаемым взглядом. — Так что же такого особенного в этой девочке? — Я не могу тебе сказать, — ответила Нарцисса, надеясь, что ее голос прозвучал увереннее, чем она себя чувствовала. — Так я и думала. Что ж… — палочка Беллатрикс поднялась и указала на нее прежде, чем она успела среагировать, — Легилименс! Нарцисса никогда не умела скрывать от сестры свои мысли. Она попыталась применить окклюменцию, но Беллатрикс уже все увидела. Ведьма так быстро закончила с ее памятью, что Нарциссе пришлось ухватиться за ближайший стул, чтобы не упасть. — Ты ходила к Дамблдору?! — прошипела Белла, на ее лице застыла маска замешательства, шока и предательства. — Что, во имя Мерлина, заставило тебя сделать такое? — Я не позволю своему сыну стать Пожирателем Смерти! — воскликнула Нарцисса, ее глаза вспыхнули синим пламенем. — Он не будет рисковать своей жизнью ради твоего Темного Лорда. Он не будет! — Но Темный Лорд никогда не станет принуждать… — Разве нет? — презрительно фыркнула Нарцисса. — Он убил Альберта Терстона за то, что тот сказал ему, что его сын не присоединится. — Терстон был идиотом! Вся его семья — позор, а теперь ты пытаешься предать Темного Лорда! Я убивала людей и за меньшее, — медленно, с расстановкой произнесла брюнетка. Мурашки пробежали по спине Нарциссы. — Я твоя сестра, Белла. Ты не… — Нет, — Беллатрикс выплюнула это слово, как яд. — Я бы не стала. Несмотря на здравый смысл, я люблю тебя и никогда не смогу причинить тебе боль, — безумный блеск появился в ее глазах. — Но я могу все исправить. Губы Нарциссы сложились в вопрос — как? Но прежде чем она успела заговорить, сестра вынула из рукава нож. — Беллатрикс, — во рту у блондинки пересохло от страха, и она невольно придвинулась ближе. — Что ты делаешь? Из волшебной палочки Беллатрикс вырвалась вспышка света, и белокурая сестра упала на землю, ее руки и ноги оказались в ловушке заклятия. Все, что она могла делать, это смотреть, как Беллатрикс провела лезвием по своей руке и маниакально улыбнулась маленькой девочке. — Видишь эту кровь, малышка? Эта кровь чиста. Твоя же кровь грязная. Да-да, у тебя грязная кровь, — последние слова она произнесла певучим голосом и пощекотала Гермиону, что девочка расхохоталась. — Мы должны это исправить, не так ли? — она наклонила голову в преувеличенном кивке, и Гермиона, все еще загипнотизированная темной ведьмой, повторила ее действия. — Очень хорошо! Такая умная девочка, — Беллатрикс поцеловала Гермиону в голову. Глаза Нарциссы были прикованы к струйке крови, сочащейся из пореза на руке сестры. Она напряглась, пытаясь пошевелить руками или ногами, но заклинание полностью ее обездвижило. — Видишь ли, малышка, моя сестренка снова попала в беду, правда? — Гермиона снова захихикала, когда Беллатрикс прижала их лбы друг к другу и продолжила говорить чудным голосом. — А теперь Белла должна все исправить. Беллатрикс бросила на Нарциссу мрачный взгляд, и та вздрогнула от блеска в ее глазах. «Пожалуйста, не делай ей больно», — подумала Нарцисса, как будто сестра могла услышать ее мысли. — Темный Лорд рассчитывает на полукровку, поэтому я собираюсь сделать ее таковой. Сердце Нарциссы неприятно сжалось, когда она поняла, что сестра не шутит. «Остановись, Белла, пожалуйста». Она удвоила усилия, чтобы освободиться от чар, но все было напрасно. — Не волнуйся, малышка, ты получишь самую чистую кровь, которая когда-либо была, — Беллатрикс подняла нож, серебряный кончик которого был скользким от ее собственной крови, и прижала его к руке Гермионы. Раздался свист. Вспыхнул ослепительный свет, и Нарцисса вскочила на ноги, не осознавая, что никто не снимал проклятия. Она рывком забрала Гермиону и прижала кончик палочки к горлу сестры. — Ты совсем спятила?! — прошипела блондинка. Гермиона заплакала, и она крепче прижала к себе ребенка. — Ты планировала сделать ее полукровкой? Это безумие, Беллатрикс! Даже для тебя! — Я пытаюсь защитить нас, Цисси, как ты думаешь, что сделает Темный Лорд, когда узнает, что ты солгала? — Я не хочу, чтобы он узнал! — воскликнула сестра. Беллатрикс зажмурилась от неожиданности. — Цисси… Нарцисса отступила. — Убирайся отсюда, Беллатрикс. Тебе не разрешено возвращаться в этот дом, пока я не решу, что ты не опасна для моей семьи. — Ты что, серьезно? — Вполне. — Цисси… — Тебе повезло, что я не сдала тебя мракоборцам! Хотя имею на это права, но почему-то я сомневаюсь, что Темный Лорд был бы добр ко мне, если бы его любимица была заключена в тюрьму. — Цисси, будь благоразумна. Прости меня, я действовала опрометчиво. Мы можем найти другой способ… Плач Гермионы становился все громче, но Нарцисса не отступала от своего. — А теперь уходи. Умоляющее выражение на лице Беллатрикс сменилось возмущением. — Хорошо, но когда Темный Лорд обнаружит твою ложь, не жди, что я спасу тебя. Насколько я понимаю, многие из вас могут… — она не закончила фразу, вместо этого пересекла комнату и исчезла за дверью. — Добби! — закричала Нарцисса, пытаясь скрыть панику в голосе. Маленький эльф-домовик появился перед ней с характерным хлопком. — Да, госпожа? — Охраняйте комнату. Я не хочу, чтобы кто-нибудь входил или выходил, пока Люциус не вернется.

***

Нарцисса не пыталась связаться с сестрой до Хэллоуина, когда Люциус ворвался домой белый как полотно и ахнул: — Темный Лорд пал! Однако когда Нарцисса нашла сестру, было слишком поздно. Беллатрикс уже запытала мракоборцев Фрэнка и Элис Лонгботтом, ее схватили. А Барти Крауч уже начал наступление на Пожирателей смерти, приговорив выживших к Азкабану. В ночь вынесения приговора Гермиона разбудила весь дом своим криком, подобного которому они никогда не слышали от девочки. — Люциус, она разбудит Драко! — укоризненно сказала Нарцисса, проскользнув в комнату Гермионы с палочкой наготове. — Что случилось? — Я не знаю, — признался Люциус, нежно покачивая кричащего малыша. — Я не знаю, что с ней случилось. На вид с ней все в порядке… Нарцисса подошла ближе, и ее охватила тревога за ребенка. Лицо Гермионы покраснело и сморщилось от боли или страха. Крупные слезы капали из ее налитых кровью глаз, и она вцепилась в Люциуса, как будто он вот-вот растворится в воздухе. — Папа… — простонала она, — больно! — Что болит, милая? Скажи папе, что болит. Но вместо ответа она уткнулась лицом в его ночную рубашку и издала еще один леденящий душу крик. Малфой в панике смотрел на нее. — Немедленно вызывай целителя! Она вздрогнула и кивнула. В мгновение ока блондинка оказалась за дверью, и хотя казалось, что прошло несколько часов, прежде чем в Св. Мунго ответили и, наконец, послали целителя, должно быть, прошло всего несколько минут. Это была долгая ночь. Первый целитель не нашел ничего, что могло повлечь за собой такие крики девочки, поэтому Люциус приказал прийти новому целителю. Второй был так же озадачен, как и первый, поэтому Люциус прогнал и его. Наконец, когда пришел третий целитель и дал третью дозу зелья, ребенок погрузился в спокойный сон без сновидений. Они испустили вздох облегчения, когда Гермиона наконец успокоилась. — Физически с девочкой все в порядке, — быстро сказал целитель, укладывая свой чемоданчик. — Что-то не так, — сказал Люциус с кресла, где он сидел с прижимающейся к груди Гермионой. — Ты слышал ее… Нарцисса подошла и прислонилась к спинке кресла. Она сама не заметила, как обнаружила, что нежно гладит Гермиону по волосам. — Как я уже сказал, физически с ребенком все в порядке. Однако я заметил в ее карте, что ее удочерили. Иногда, если обстоятельства, в которых жил ребенок, были тяжелыми, или если ребенок стал свидетелем чего-то особенно печального, воспоминания могут быть… неприятными. — Но Гермиона слишком мала, чтобы что-то помнить, — вмешалась Нарцисса. Целитель слегка улыбнулся, и Нарцисса решила, что он ей не очень нравится. — Память часто недооценивают. Уверяю вас, что она не слишком мала, особенно если это событие произошло не так давно. — И что вы предлагаете делать? — спросил Люциус. — Будьте понимающими, нежными… — Его улыбка не исчезла, и Нарциссе отчаянно захотелось наслать на него проклятие. — И когда она станет достаточно взрослой, позвольте ей посетить профессионала, чтобы она могла разобраться с этими воспоминаниями в безопасной обстановке. Единственное, что удерживало женщину от того, чтобы не наброситься на целителя — это рука мужа на ее плече. — Мы все поняли, благодарю. Лекарь оставил им пузырек с зельем «сна без сновидений» и властно шагнул к двери. — Не могли бы вы проводить меня, мадам Малфой, — усмехнулся он. — Мы не можем заколдовать его, Цисси, — пробормотал Люциус, когда она зло двинулась к мужчине. — Но чем меньше людей знают о… воспоминаниях Гермионы… тем лучше. Нарцисса одарила его ослепительной улыбкой и неторопливо вышла за дверь. Мужчина был благополучно забыт, и Гермиону без дальнейших происшествий уложили обратно в постель. — Она справится, — заверила Нарцисса Люциуса, когда они выходили из комнаты Драко (мальчик, к счастью, благополучно все проспал). — Мы должны обсудить это с Дамблдором, он наверняка знает какого-нибудь целителя, который сможет дать нам все ответы. Мужчина устало улыбнулся и поцеловал жену в голову.  — Ты права. — Конечно, — поддразнила она. Им и в голову не приходило, что крики девочки были как-то связаны с тонким серебристо-белым шрамом, пересекавшим ее левое предплечье.