Our Mercurial Selves

Сады поместья Малфоев считались лучшими в волшебной Британии. Отчасти это было связано с хорошим вкусом Нарциссы Малфой к красоте, цвету и дорогим цветам; а отчасти из-за команды «садовых эльфов», которую Люциус подарил ей на их первую годовщину. Трое домашних эльфов были специально обучены садоводству и могли делать все, что угодно, имея всего лишь небольшой участок земли и несколько семян. Неудивительно, что это было любимое место для свадеб. По крайней мере раз в год какой-нибудь родственник Малфоев осыпал Нарциссу подарками и мимоходом просил провести церемонию в саду. Нарцисса редко одобряла это, но время от времени счастливой паре разрешалось использовать для этого самый дальний от дома сад. Гермиона, которая заканчивала второй год в школе, улыбнулась, разглаживая серебристую мантию. На светские мероприятия чистокровных принято было надевать цвета своей семьи, поэтому она, Драко и ее отец были одеты в серебро, характерное для Малфоев. Ее мать, одетая в сногсшибательную мантию серебряно-черного цвета, потуже затянула зеленый пояс вокруг талии Гермионы. — Ты так быстро взрослеешь, — сказала она, улыбаясь через плечо дочери их отражению в зеркале. — Останови это. Улыбаясь в ответ, Гермиона прислонила свою щеку к щеке матери.  — К сожалению, не могу. Блондинка нежно поцеловала ее в щеку и отстранилась. — Если кто-нибудь спросит, почему тебя не было в школе… — Я скажу им, что это потому, что отец не доверяет профессору Дамблдору. Гермиона нахмурилась, глядя на свое отражение. — Я бы хотела, чтобы ты позволила мне вернуться, — вздохнула она. — Я провалю экзамены такими темпами… — Не провалишь, — отрезала мать, вонзая в густую гриву Гермионы два гоблинской работы гребня. — Лучше, чтобы ты была здесь, в безопасности. Пока нападения на маглорожденных не прекратятся, ты не сможешь вернуться. — По крайней мере, Драко должен вернуться. — Это тоже вызовет вопросы. Тебе безопаснее здесь, подальше от этого бардака. Нарцисса достала банку из открытого сундука на кровати Гермионы и принялась намазывать волосы девочки чем-то густым и сладко пахнущим. Мгновенно образовались локоны. «Я похожа на куклу», думала она. — Ты выглядишь очень мило, — возразил знакомый голос в ее голове. Голос, который должен был молчать, когда они были не одни. — Прекрати, — прорычала Гермиона. Нарцисса вздохнула.  — Я совсем не тяну, дорогая. Еще один. Ну вот, все готово. Женщина закрыла банку и окинула Гермиону оценивающим взглядом. — Прекрасно, — сказала она, наконец, расплываясь в улыбке. — Если до конца дня мы не получим пять просьб о помолвке, я удивлюсь. Яркий румянец залил лицо Гермионы, а Беллатрикс взвыла от смеха. — А теперь давай найдем Драко и твоего отца. Наши гости скоро прибудут. Свадьба Присциллы Дрю и Энтони Берка была прекрасной, традиционной и совершенно скучной. Позже Гермиона подумала, что ей очень не хотелось бы быть Присциллой. Вместо того чтобы сосредоточиться на невесте, все восхищались хозяевами. На протяжении всей церемонии гости щебетали о цветах — особенно о мягко светящихся вишневых цветах, которые дождем падали на них с великолепного розового навеса. Во время приема было произнесено больше тостов за хозяина, чем за пару, и люди продолжали подходить к ним, чтобы высказать свои благодарности. — Почему они говорят, что я следующая? — прошептала Гермиона отцу. — Потому что они думают, что моя маленькая львица согласится на первое же предложение, которое услышит. Пфф… Почему, когда у девушки растет грудь, они думают, что ее волнует только брак? Гермиона про себя подумала, что Беллатрикс права. Драко, сидевший по другую сторону от нее, громко вздохнул. Как и Гермиона, он тоже подвергся воздействию содержимого «магазина косметики» Нарциссы. Его волосы были зачесаны назад. В его волосах было так много геля, что Гермиона была рада, что день выдался пасмурный. Если бы выглянуло солнце, она была уверена, что все они были бы ослеплены. Взглянув на него краем глаза, Гермиона улыбнулась. Она скучала по близости с ним. Они проводили вместе в Хогвартсе столько времени, сколько могли, но, к сожалению, их расписание было настолько разным, что «столько времени, сколько могли» оказалось несколькими часами в выходные. После вынужденного отсутствия в Хогвартсе Драко и Гермиона стали постоянными спутниками друг друга. Они вместе учились (Нарцисса пришла в Хогвартс как только они вернулись домой и потребовала копии планов уроков у профессоров), вместе играли, вместе строили планы на будущее… все было почти как в старые добрые времена. За исключением того, что, когда они построили укрытый одеялом форт в углу смотровой площадки — таким образом, создав их обычное «тайное убежище» — Гермиона вдруг поняла, что скрывает самую большую тайну, которая у нее была. Правда, когда она рассказывала, как ей одиноко в Гриффиндоре, особенно теперь, когда Гарри проводил большую часть времени с Уизли, Драко чувствовал, что это была справедливая сделка за его признание в любви к профессору МакГонагалл. Но чувство вины охватывало Гермиону каждый раз, когда она решала сохранить свой секрет подольше. — Он не должен знать, — следовал холодный ответ. — Пока нет. Он скажет Цисси. Негодование заставило щеки Гермионы покраснеть, и она заставила себя улыбнуться, когда отец посмотрел на нее и понимающе улыбнулся. Должно быть, она что-то пропустила. Мы не знаем, расскажет ли он маме, — возразила она. — И перестань читать мои мысли! — Ничего не могу поделать. Твои мысли сегодня очень громкие. Я пытаюсь уснуть, а ты только и можешь, что тосковать. Они все еще выясняли, что Беллатрикс могла и чего не могла «видеть» в мыслях Гермионы. Большинство ее мыслей и воспоминаний были защищены, особенно если она использовала окклюменцию (к большому неодобрению Беллатрикс). Но ее сны можно было легко прочесть, как и любой ход мыслей, который Гермиона не защитила первой. Конечно, даже окклюменция не могла полностью остановить Беллатрикс. Хотя заключенная в тюрьму ведьма не могла читать мысли Гермионы, она все еще была в состоянии говорить. В более нетерпеливые дни она была склонна петь несносные песни снова и снова, пока Гермиона снова не начинала «разговаривать» с ней. Тоска — это не глагол. Да, но не когда речь идет о подростках. Закатив глаза, Гермиона посмотрела на жениха и невесту. Они пожимали друг другу руки на церемонии связывания, каждый снимал ленты со своей палочки, чтобы обернуть их вокруг соединенных рук. Ты была замужем? Гермиона знала, что это сложный вопрос. Хотя Беллатрикс была счастлива рассказывать унизительные истории о Нарциссе и поэтично воспевать славу Лорда Волдеморта, она ненавидела говорить о себе. Большинство разговоров в этой области продолжались несколько минут, прежде чем Гермиона чувствовала беспокойство в животе. Очевидно, Беллатрикс сегодня была в разговорчивом настроении. — Да. Думаю, я и сейчас замужем. Думаешь? — Я была красивой невестой. Мою фотографию даже поместили в «Пророке». Надо было сохранить ее, - ответила Белла, но не на вопрос Гермионы. За кого ты вышла замуж? Раздражение Беллатрикс пронзило Гермиону так неожиданно, что брюнетка ахнула. Отец вопросительно взглянул на нее, и она улыбнулась. — Прелестно, — прошептала она, кивнув туда, где ленты вокруг жениха и невесты начали светиться золотым светом. К счастью, ее отец купился и вернулся к церемонии. Когда Беллатрикс наконец ответила на вопрос, в ее голосе послышались жесткие нотки. — Родольфус Лестрейндж. Идиот. Это из-за этого тупого придурка нас поймали. И отправили в Азкабан? Осторожно спросила Гермиона. Беллатрикс снова проигнорировала ее вопрос. — Но я редко видела его. Он предпочитал компанию шлюх… — о, забудь об этом, — своей жене, и я бы предпочла… — очевидно, она решила, что лучше не заканчивать эту фразу. — Скажем так: брак был ошибкой, и однажды я намереваюсь аннулировать его. Оу. — Не все на свете так романтично и легко, голубка. Большая часть жизни — уксус. Так что будет лучше, если ты проявишь больше терпения сейчас. У меня сейчас довольно много терпения. Возникло мимолетное ощущение тепла, а затем оно исчезло. За ним последовал ледяной холод, от которого по коже Гермионы побежали мурашки. Извини. Раздался вздох. — Не стоит, это не твоя вина. Никогда не было твоей вины.

***

Казалось, Беллатрикс всегда дрожала. Это было одним из дополнений, которое делало это место еще хуже — пронизывающий холод, который жалил, но никогда не доводил до состояния бесчувственности. К счастью, ее кровать обладала согревающими чарами. Как и тонкое шерстяное одеяло, которое она носила вместо мантии. Она сидела у изножья кровати, поджав ноги, чтобы согреться. Наверху стальной двери было маленькое круглое окошко, достаточно большое, чтобы в него можно было просунуть руку с волшебной палочкой, может быть, ковш, полный каши или водянистой похлебки. На Рождество они получили немного некрепкого чая и кусок сухого фруктового пирога. Стены стояли так близко друг к другу, что, сидя на кровати, она могла прислониться плечами к одной стене и упереться ногами в другую. Пространство между краем кровати и стеной было таким маленьким, что ей бы пришлось повернуться боком, чтобы пройти. Сегодня она сидела лицом к зарешеченному окну. Стекла не было, поэтому, когда шел дождь, вода лилась рекой. В результате ее камера почти всегда была сырой, а изножье кровати промокало насквозь. Стены и потолок покрылись плесенью. Тошнотворно-сладкий мускусный запах плесени пропитал воздух, делая ее дыхание хриплым. На подоконнике стояла красная металлическая чаша с питьевой водой. Это было ее самое ценное имущество. Утром в ней была овсянка, вечером — тушеное мясо, в полдень и перед сном выдавали норму воды. В нее также собиралась дождевая вода для питья в течение дня, потому что никто не мог жить за счет тех брызг, что давали дважды в день. Когда зловоние без купания становилось невыносимым, она окунала в него уголок своей формы и старалась отмыться. Каждый год в день рождения она мыла с помощью нее голову. А когда выходила из себя, то швыряла ее через всю комнату, но потом всегда сокрушалась из-за сколов и царапин на эмали. Ведьма медленно встала. Ледяные камни под ногами заставили ее поморщиться, но она была рада встать и немного размять затекшие конечности. Дрожащими руками она пододвинула к себе красную чашу и жадно отпила из нее. Вода была холодной и отдавала плесенью, но она успокаивала жжение в горле. От этих движений потрескавшаяся кожа на ее руках болезненно натянулась. Трещины, которые недавно покрылись струпьями, снова открылись, и она зашипела, когда новые капли крови посыпались на костяшки ее пальцев. Все в порядке? Она мысленно выругалась. Хотя Гермиона еще не научилась проникать в сознание Беллатрикс (она всегда была благодарна за это — девочку слишком легко шокировать), она остро ощущала эмоции Беллатрикс.  — Я в порядке, дорогая. Просто немного больно. Прости. Уголки ее губ изогнулись в подобии улыбки. — Не обращай на меня внимания. Как свадьба? Скучно. Драко болтает с каким-то игроком в квиддич, отец разговаривает с женихом, а мать не отходит от мистера Гиббона ни на шаг… Склонив голову набок, Беллатрикс перебила: — Старший Гиббон или младший? Я не уверена…  — Покажи мне. Всегда было странно смотреть глазами Гермионы. Это было очень просто, но после многих лет заключения на Северном море, в окружении туманов, которые шли рука об руку с дементорами, живой мир Гермионы казался слишком… ярким. Когда Гермиона повернула голову, чтобы посмотреть на гостей, Беллатрикс сосредоточилась на сестре и ее спутнике. — Старший. Хм… Во что играла Нарцисса? Эдвин Гиббон был одним из «серых семейств» во время последней войны. Тех, кто отказался встать на сторону Темного Лорда или Ордена Феникса. Было хорошо известно, что многие семьи Греев присягнули Гиббону на верность, и с кем бы он ни заключил союз, они, несомненно, тоже. Что-то происходит, не так ли? — Конечно, это так. Всегда что-то происходит. Но это что-то, что важно для нас. Почему? — Пока не знаю. Впервые с тех пор, как харизматичный Лорд Волдеморт поцеловал ей руку и пригласил присоединиться к нему, она почувствовала, что ее убежденность пошатнулась. Все произошло так быстро, что позже той же ночью, когда Гермионе снилась поездка верхом по лесу, она отрицала, что это вообще было. Она была верна своему господину. И всегда будет. Но это не изменяло тот факт, что она колебалась.