Our Mercurial Selves

— Жаль, что мы не можем остаться на ночь, — проворчал Драко, когда они с Гермионой последовали за родителями в палатку Корнелиуса Фаджа. — Я не позволю, чтобы мои дети спали среди преступников и воров, — строго сказала Нарцисса, протягивая руку, чтобы поправить волосы Драко. — Ох-хо, Нарцисса! Эти «преступники и воры» — обычные служащие Министерства, — возразил ее муж Он повернулся к Нарциссе спиной, прежде чем увидел ее насмешливую ухмылку. — Именно это я и имела в виду, — тихо сказала она Люциусу. Взрослые переглянулись, и Гермиона почувствовала, как ее брови раздраженно сдвинулись. Она ненавидела, когда ее оставляли в стороне. Драко они тоже оставляют в стороне, отметила Беллатрикс. Она была в гораздо лучшем настроении, с конца прошлого учебного года, что было слышно в ее голосе. Фыркнув, Гермиона заставила себя вернуть выражению лица нейтральность. Драко не заботит общая картина, — едко парировала она, — единственное, что его волнует, это Квиддич и его глупая гордость за Пуффендуй. — Едва эти слова сорвались с ее губ, она почувствовала себя виноватой. — И его семья, — поспешно добавила она, покраснев от стыда. Как будто ее собственной совести было недостаточно, Драко нежно подтолкнул ее. — Как ты думаешь, Миссис Фадж нравится лавандовый цвет? — спросил он, удивленно подняв брови. Они вошли в главную гостиную палатки Фаджа. Все, начиная с ворсистого ковра и заканчивая чехлом для чайника плюс отвратительная брошь на шее Миссис Фадж, было цвета лаванды. Нарцисса моргнула, словно от шока, хотя сладкая улыбка не сходила с ее лица. — Ваш выбор великолепен, — промурлыкал Люциус, целуя руку Миссис Фадж. Неудивительно, что пожилая женщина звонко хихикнула и покраснела. — О, Лорд Малфой, вы слишком добры. Она сидела за столом, заставленным булочками, бутербродами и несколькими тарелками шоколадных конфет. Фадж выдвинул стул для Нарциссы, затем для Гермионы. Люциус и Драко тоже заняли свои места, а Фадж сел рядом с женой. — Нарцисса только что намекнула, что наш лагерь полон преступников, — улыбнулся Малфой жене. — Она отказывается остаться на ночь. — Но это же смешно! — воскликнула женщина, используя палочку, чтобы левитировать чайник над их чашками. — Мы в бОльшей безопасности, чем где-либо в Британии! А Британия — самое безопасное место в мире, — сказала она, перекрывая шум льющегося чая. — Оу, это она зря, — захихикала Беллатрикс. — Цисси терпеть не может, когда ей говорят, что она смешная. Нарцисса выпрямилась во весь рост и сделала маленький глоток чая. — Кто-нибудь уже поймал Сириуса Блэка? Фадж, который только что сделал большой глоток чая, поперхнулся и зашипел, а его жена густо покраснела. Драко и Гермиона переглянулись. Только несколько человек знали, чем они с Гарри занимались той ночью. Драко, потому что он был лучшим другом Гарри и Гермионы, Рон Уизли, потому что он присутствовал, когда Сириус и Петтигрю рассказывали свою историю, Дамблдор, потому что он все организовал, и Беллатрикс. — Итак, Драко, я слышала, что ты охотник в команде Пуффендуя? — миссис Фадж решила сменить тему. — Лучший охотник во всей школе! — подтвердила Гермиона. Драко покачал головой: — Еще нет, но обязательно стану лучшим. — А наша Гермиона лучшая на курсе, каждый год, — похвастался Люциус. Он подмигнул дочери поверх булочки. — Да, я слышал об этом. Каково это — быть первым Малфоем, который попал в Гриффиндор? — спросил Министр. — Скажи ему, что ты ненавидишь это. Я не стану так говорить. — Станешь. Каждый день ты жалеешь, что не попала в Слизерин. Но я не ненавижу это. По крайней мере, у меня есть Гарри. Беллатрикс промолчала. Но странное, горячее чувство наполнило уши Гермионы. — Это замечательный факультет, и я горжусь тем, что являюсь его частью. Она придвинула к себе банку с клубничным вареньем и взяла с одного из блюд лепешку. Надеясь, никто не заговорит с ней, если ее рот будет набит едой. — Гермиона — не первый Малфой в Гриффиндоре, — вмешался ее брат. — Она третья. Вот почему я люблю его, — сказала Гермиона Беллатрикс, не в силах сдержать улыбку. Беллатрикс снова промолчала. — Нарцисса, ты должна попробовать эти конфеты. Мексиканский посол привез их нам, — посоветовала хозяйка палатки. Большую часть часа миссис Фадж рассказывала Малфоям о своих приключениях в Мексике. Ее истории могли бы быть интересными, если бы их рассказывал кто-то другой. Но миссис Фадж сопровождала каждую историю пронзительным смехом, и после третьего или четвертого такого рассказа Гермиона почувствовала, что должна оказать миру услугу и сама вырвать голосовые связки миссис Фадж. Знаешь какие-нибудь хорошие заглушающие заклинания? Спросила она. Когда Беллатрикс не ответила, она почувствовала вспышку раздражения. Ты собираешься злиться весь день? Тишина. Гермиона разочарованно зарычала, и все пять голов повернулись к ней. — Извините, — сказала она, густо покраснев, — мне только что пришло в голову, что у Болгарии есть шанс победить, если Виктор Крам будет на их стороне. Взрослые рассмеялись, и разговор перешел на Квиддич и предстоящий матч. Полчаса спустя миссис Фадж настояла на том, чтобы «детям» позволили осмотреть лагерь. — В конце концов, — добавила она, вызвав хрустальный графин из того, что, как предположила Гермиона, было кухней в палатке, — не каждый день можно увидеть неординарность менее развитых культур. Только рука Драко, впившаяся в ее руку, удержала Гермиону от вопроса, что именно имела в виду миссис Фадж. Брат и сестра вышли из палатки на свежий воздух. Вокруг раскинулись палатки всех цветов и форм. Большинство старых ведьм и волшебников решили, что сейчас самое время для огненного виски и сливочного пива. Вокруг раздавался хохот, а измученные чиновники Министерства метались туда-сюда. — Вы не можете их продавать! — крикнул особенно бледный чиновник одному из продавцов. На подбородке у него красовался большой багровый синяк, и он потряс перед женщиной пачкой брошюр. Женщина с кислым лицом несла коробку с закованными в кандалы садовыми гномами. Бедняги были выкрашены в зеленый цвет и одеты в миниатюрную форму ирландской команды. Надпись на коробке гласила: «Счастливые лепреконы Люси! Гарантированные усилители удачи -15 галлеонов штука». Глаза девочки рассматривали гномов, когда один из них недовольно нахмурился. Сморщив лицо, он пульнул в нее малиной. Словно почувствовав нарастающее возмущение Гермионы, Драко потянул ее за локоть. — Министерство позаботится об этом, — сказал он уголком рта. Станут ли они? Гермиона сомневалась, что «Люси» будет наказана чем-то большим, чем затрещина и конфискация гномов. Она открыла рот, чтобы сказать брату об этом, но, к ее удивлению, он уже отпустил ее. — Но я забыл, что ты теперь упрямый гриффиндорец. И никто не смеет говорить тебе, что делать. Это несправедливо. Ее щеки слегка порозовели, когда она сердито посмотрела на него. — Я не упрямый гриффиндорец, — проворчала она, поправляя летнее платье. Оно было нежно-голубым с маленькими розовыми розочками. Девочка не считала себя человеком, которому нравятся цветочные узоры, но ее мать сама их придумала, и Гермиона вынуждена была признать, что они ей идут. Гораздо лучше, чем красные или золотые. Когда Драко потянул ее за собой, чтобы посмотреть на огненных танцоров, она хмуро посмотрела на его носки. Их мать никогда бы не позволила ему носить свою барсучью символику в возмутительной, яркой манере (однажды он попросил желтую мантию с летающими барсуками — Нарцисса была шокирована), но она никогда не запрещала ему носить носки, которые миссис Уизли вязала для него каждый праздник. Сегодня барсуки весело резвились у него на лодыжках. Как Драко смог так легко акклиматизироваться в доме, который не был Слизерином, было выше ее понимания. Миссис Уизли никогда не присылала ей гриффиндорских носков, но даже если бы это произошло, Гермиона немедленно отослала бы их обратно. Двенадцать лет дружбы и родства сделали Драко особенно чувствительным к плохому настроению Гермионы, поэтому он провел большую часть дня, подбадривая ее. Они нашли продавца из «Сладкого королевства», он торговал ледяными мышами и замороженными напитками, которые изменяли цвет. Напиток назывался «Ледниковый экстракт Берти Боттс», и, несмотря на опасения Гермионы, Драко купил два и настоял, чтобы она попробовала. Было довольно вкусно. Они обнаружили, что он меняет вкус вместе с цветом. Драко вслух наслаждался каждым новым вкусом, привлекая к себе любопытные взгляды ведьм и волшебников. — Роза! — прощебетал он, посасывая ярко-розовую жидкость, когда они проходили мимо группы маленьких детей, преследующих зачарованную куклу дракона. Через каждые несколько шагов дракон останавливался и ревел, осыпая детей шоколадом и ярко завернутыми конфетами. — Привет, Драко! — хорошенькая блондинка, которую Гермиона смутно узнавала, радостно помахала им рукой. Он улыбнулся и помахал ей в ответ.  — Привет, Ханна. Болеешь за Ирландию? Кивнув так сильно, что Гермиона была уверена, что ее голова слетит, Ханна постучала по трилистнику, приколотому к ее одежде. — У моей сестры есть зелье, от которого наши волосы станут зелеными. Хочешь попробовать? — Нет, спасибо, я не хочу, чтобы Миона почувствовала себя одинокой, — он игриво толкнул ее локтем. Ханна подошла ближе, улыбка не сходила с ее лица. — У нас его много, — продолжила она. И, бросив на волосы Гермионы оценивающий взгляд, добавила. — Возможно, нам придется использовать немного больше зелья для твоих волос, они темнее. Но все равно — для всех хватит. — Спасибо, — Гермиона постаралась не рассмеяться, — Но я вынуждена отказаться. — Мама убьет ее, — сказал Драко, прихлебывая свой уже синий напиток. — Мята! — Она считает мои волосы своим личным сражением, — вздохнула Гермиона. Она сделала глоток оранжевой жидкости и улыбнулась, почувствовав во рту вкус манго. Оглядев блестящие каштановые кудри, Ханна сделала свое заключение: — Но у тебя такие красивые волосы! — Только потому, что мама пожертвовала половину своей души Моргане, чтобы они так выглядели, — серьезно заявила Гермиона. Она могла бы прожить целый год на то, что Нарцисса потратила этим летом на средства по уходу за волосами. Ханна пригладила свои волосы, слегка вьющиеся от жары. — Оу. Дракон выбрал именно этот момент, чтобы извергнуть шоколад и конфеты на троих подростков, спасая Гермиону от необходимости возобновлять их неловкий разговор. — Нам лучше вернуться, — сказал Драко, потянув Гермиону за локоть. — Мы должны обедать с министром и не хотим опоздать. — Увидимся позже, — ответила Ханна, снова приглаживая волосы. — Было очень приятно встретиться. — Перец, — сказал Драко, когда напиток стал красным. — Пока, Ханна! Они оставили ее там, гладящую себя по волосам и печально смотревшую им вслед. — Ты ей нравишься, — прошептала Гермиона, когда они возвращались в палатку. — Пуффендуй — лучший факультет из всех. Мы все там друзья. Гермиона недоверчиво приподняла бровь. — Я думаю, ты ей нравишься больше, чем друг. — Что, Ханна? Нет, это не так. Гермиона оставила эту тему, но внезапно почувствовала, что должна была позволить Ханне покрасить свои волосы в зеленый цвет.

***

Ужин прошел увлекательно. Пока их не было, прибыли болгарский Министр и Людо Бэгмен. Барти Крауч тоже некоторое время провел с ними, но он ушел, не доев суп, и вернулся только после десерта. Фадж лично проводил гостей до верхней ложи, где у Гермионы свело живот, как только она увидела, с кем придется ее делить. В первом ряду сидел Рональд Уизли. Хотя все Уизли приняли Драко хорошо (даже Рон решил, что мальчик заслуживает доверия из-за своего Пуффендуя), большинство все еще с подозрением относились к Гермионе. Рон зашел так далеко, что в устной форме обвинил Гермиону в том, что она была наследницей Слизерина на втором курсе, и в передаче списка паролей Невилла Сириусу Блэку — на третьем. Тот факт, что Гермиону увезли в середине второго года обучения, не смог развеять его подозрений. Стараясь не обращать на него внимания, она вежливо поздоровалась с остальными Уизли и просияла, увидев Гарри. Она села прямо позади взъерошенного волшебника и самодовольно улыбнулась, когда Рон недовольно нахмурился. — Привет, Гарри, хорошо проводишь лето? Он улыбнулся. — Становится все лучше. А почему ты здесь? Я думал, ты ненавидишь Квиддич? Подавив желание закатить глаза, она понизила голос — Политика, — она кивнула в сторону Корнелиуса Фаджа. — Когда министр приглашает, невежливо отказываться. — Понимаю. Ну, я надеюсь, тебе здесь не будет слишком скучно. — Конечно, — Драко присоединился к разговору. — Но вообще, странно, что она не захватила с собой книгу. Покраснев, Гермиона прошептала: — Мама не разрешала мне. — Ее лицо потемнело, когда мальчики расхохотались. — Приятно слышать, что дети хорошо проводят время, — отечески заметил Фадж. Разговор перешел на Квиддич, и, когда Гермиона потеряла интерес к разговору, Рон почувствовал себя достаточно комфортно, чтобы дружески подшутить над Драко о том, чья команда выиграет Кубок по Квиддичу в этом году. Тебя интересует Квиддич? Спросила Гермиона от скуки. И не удивилась, когда ответа не последовало, но не смогла сдержать раздражения. Мероприятие началось, и когда пришло время Болгарии показать свои талисманы, Гермиона не могла не ахнуть. Самые красивые женщины, которых она когда-либо видела, вышли на поле. У нее перехватило дыхание, когда она увидела, как они кружатся и танцуют. У них были такие красивые волосы, и девочка была уверена, что, если подойти ближе, они будут пахнуть свежей клубникой. Она должна сделать это, она должна подойти ближе… — Мальчики, нет! Гермиона моргнула, чувствуя себя так, словно ее вернули обратно в ее тело. Мальчики Уизли и Гарри были на разных стадиях подъема через край перил. Когда мистер Уизли рывком усадил их обратно, Рон закинул ногу на ногу и мрачно смотрел вниз. Драко открыто рассмеялся. И даже Беллатрикс хихикнула в голове Гермионы. — Всегда пожалуйста, — прошептал Драко. Все еще чувствуя легкое головокружение, Гермиона спросила: — Ты о чем? — Спасение твоей репутации. В середине этого маленького спектакля вейл ты начала подниматься вместе со всеми, и я потянул тебя вниз. Представь, как бы ты смутилась, если бы тебя поймали, когда ты перебиралась через ограждение, как какая-то неуправляема… — он не мог подобрать ничего достаточно подходящего, поэтому снова рассмеялся. К счастью, это заглушило следующий выход вейл. Странное чувство захватило Гермиону. Она чувствовала, что краснеет, и настолько погрузилась в свои мысли, что пропустила весь матч. Следующее, что она помнила, это как все в ложе встали, хлопая и улюлюкая лепреконам ирландской команды, пролетевшим над ними. Гермиона начала подниматься на ноги, но упала обратно. В голове странно пульсировало, она казалась такой тяжелой, что тянула вниз. — Гермиона, дорогая, ты хорошо себя чувствуешь? — испугался отец. Волшебница попыталась сказать ему, что с ней все в порядке, но внезапно мир закружился вокруг нее, и все погрузилось во тьму. Кричала женщина, Гермиона ничего не видела, но она знала, что женщина кричит из-за нее. — Скажи мне, где он! — пролаял отчаянный голос. Визг прекратился. — Я уже сказала тебе, — голос женщины прозвучал слишком вызывающе, на взгляд Гермионы. — Он ушел! Разве ты не чувствуешь этого? Эта ужасная отметина на твоей руке исчезла, не так ли? Твой Хозяин никогда больше не будет угрожать нам! Неподдельный ужас пронесся по коже Гермионы, и она поняла, что хочет причинить боль этой глупой женщине. Она собиралась заставить ее заплатить за эти слова… — Ты не должна быть здесь. Голос Беллатрикс прервал ее размышления. Ее тон был нежным, мягким, и Гермиона почувствовала себя так, словно ее привели в чувство брызги холодной воды. Белла, что происходит? Раздался вздох. — Дементоры, дорогая. Вот что происходит, когда дементоры приближаются к моей камере. Но… я никогда не слышала… — Я знаю. И надеюсь, что ты больше никогда этого не услышишь. Проснись, твои родители волнуются. Теперь в ушах Гермионы звучали другие голоса. — Мы должны отвезти ее домой, — послышался взволнованный голос отца. — Да ладно, Люциус, с ней все будет хорошо. Я уже послал за целителем. — Мне было бы спокойнее, если бы наш семейный целитель осмотрел ее. Брови Гермионы сошлись на переносице, словно голоса доносились со дна очень глубокого колодца. Что-то холодное было у нее на лбу, и когда она потянулась, чтобы снять его, то обнаружила, что ее руки оказались чем-то зажаты. — Корнелиус, серьезно. Мы и так уже злоупотребили вашим гостеприимством… — Ерунда, Нарцисса. Ничего страшного, правда. Я уверен, ты бы сделала то же самое для меня. Гермиона с трудом открыла глаза. Она лежала в палатке Фаджа и была завернута в толстое пурпурное одеяло. Волшебница попыталась высвободить руки.  — О, дорогая. Позволь мне помочь тебе. Мать пришла ей на помощь, стянула влажную ткань со лба и усадила Гермиону. Большим и указательным пальцами она сдернула одеяло с дочери. — Что случилось? — устало спросила Гермиона. Нарцисса убрала волосы со лба Гермионы и заглянула ей в глаза. — Нам нужно отвезти тебя домой, — сказала она. — Согласен. Драко, возьми мантию Гермионы. — Люциус отодвинул стул и встал, Драко поспешил забрать из рук миссис Фадж легкую мантию сестры. Фадж выглядел как маленький ребенок, узнавший, что в этом году Рождества не будет. — Будет лучше, не беспокоить сейчас ребенка. Ты можешь сделать только хуже. Гермиона была уверена, что это не так, но она очень устала. Она прислонилась к матери, положив голову на плечо Нарциссы. Но мать не собиралась успокаиваться. Она осторожно подняла Гермиону на ноги, взяла у Драко мантию и накинула ее на плечи брюнетки. — Корнелиус, Миссис Фадж, большое спасибо за гостеприимство, — деликатно попрощалась блондинка. Фадж вежливо пожелал им спокойной ночи, и вскоре четверо Малфоев уже пробирались через лагерь. Люди вокруг смеялись, кричали, пили. Песни раздавались со всех сторон, слова которых звучали невнятно. У Гермионы разболелась голова, и она решила, что попросит обезболивающее, как только они вернутся домой. Потом ее родители резко остановились. — Мы опоздали! — выдохнула Нарцисса. Глядя вверх, глаза Гермионы расширились. Чуть поодаль по тропинке шла группа волшебников в масках и капюшонах. Они держали свои палочки прямо и маршировали в леденящем кровь ритме. В воздухе над ними висели четыре маггла. — Люциус, дети… — Я позабочусь об этом, Цисси. Иди! Драко и Гермиона обменялись непонимающими взглядами, а Нарцисса метнулась через палатки в противоположном направлении. Она исчезла из виду. Сверкнула зеленая вспышка, и Люциус, взяв детей под руки, повел их прочь с тропинки. — Я должен быть уверен, что министр видит меня, — объяснил он. Очевидно, серьезность ситуации сделала его более откровенным, чем обычно. — Они не станут связываться с детьми волшебников, но я хочу, чтобы вы двое отправились в лес. Оставайтесь там, пока я не пошлю за вами. — Почему мы не можем пойти с вами? — спросил Драко. Гермиона посмотрела на морщины на лице отца и подумала, замечала ли она их раньше? — Во время этих демонстраций все может выйти из-под контроля. Я не хочу рисковать. Идите за палатки, чтобы они вас не увидели. Раздалась новая волна криков, и все обернулись как раз вовремя, чтобы увидеть, как дюжина серебристых животных бросилась из лагеря к фигурам в масках. — Патронусы, — выдохнул Люциус, вытаскивая палочку. Рука Драко потянулась к ее руке, и он потянул ее в сторону леса. Дети всех возрастов сновали среди деревьев. — Я вижу Уизли, — выдохнул он. — Если мы присоединимся к ним… — Я не хочу! — Гермиона вырвалась из его хватки. — Мы должны остаться с папой! — С ним все будет в порядке! Вскоре они потеряли Уизли из виду. В лесу было темно, и хотя Гермиона не боялась, она была рада, что брат с ней. Некоторое время они шли среди деревьев, а затем начали приближаться к кромке леса, чтобы их было легче найти. — Кажется, я вижу Гарри, — сказал Драко, указывая на две фигуры впереди. Один из них нес фонарь, на свету Гермиона разглядела растрепанного черноволосого мальчика и рыжеволосую макушку. Казалось, они что-то ищут на земле. Она закатила глаза. — Из всех Уизли именно он… — Он не так уж плох, когда узнаешь его получше, — возразил Драко. Он помогал Гермионе перелезть через высокий корень дерева. Она все еще чувствовала легкое головокружение, но адреналин помогал ей двигаться дальше. — Ты не бываешь на всех занятиях с Роном, — проворчала Гермиона. — Это я живу с ним в течение учебного года. Поверь мне, он ужасен. — Может быть, ты чувствуешь не ненависть, — поддразнил Драко, подмигивая ей. Она шлепнула его по затылку. — Ой! Эй, я просто пошутил! — он рассмеялся, увидев выражение ее лица. — Кроме того, я видел тебя, когда эти вейлы… Но его фраза оборвалась, когда незнакомый голос выкрикнул: «Морсмордре!» Зеленый луч света взметнулся в небо, извиваясь, создавая образ черепа со змеей, выползающей изо рта. Инстинктивно, она придвинулась ближе к Драко. Они были настолько шокированы появлением темной метки, что не заметили заклинателя, пока он не оказался прямо перед ними. Это был худощавый молодой человек со светлыми волосами песочного цвета и маниакальной улыбкой на лице. Он взмахнул палочкой, и у подростков словно землю выбило из-под ног. Сверкнуло что-то серебряное, и над ними появился сверкающий серебряный медведь, оскаливший зубы на странного человека. Гермионе вдруг стало так спокойно, как будто она знала, что медведь защитит их. — Ладно, уступаю, — мужчина издал странный смешок, от которого у нее волосы на затылке встали дыбом. Раздался хлопок! И он исчез. Гермиона стояла, сжимая руку Драко, когда голос в ее голове прорычал: — Беги, глупая девчонка! Беги! Ей не нужно было повторять дважды. Схватив Драко, она побежала через лес. Медведь карабкался рядом с ними, исчезая, когда она врезалась в кого-то. В нос ударил запах отцовского одеколона. — Миона? Драко? Слава Мерлину! Она прижималась к Люциусу крепче, чем когда-либо, и чувствовала, что брат делает то же самое. — Фадж дал мне портал давайте, хватайтесь… — отец протянул старый, ржавый ключ. Гермиона, не глядя, вцепилась в предмет и почувствовала знакомый рывок. Никогда еще она не была так счастлива, чувствуя приступ тошноты, когда они приземлились на лужайке особняка Малфоев. Мистер Малфой, не теряя времени, повел детей в дом. Они договорились переодеться в пижамы и встретиться в его кабинете. Гермиона вошла в кабинет отца в голубой пижаме с маленьким фиолетовым Пегасом — это был рождественский подарок отца, как знак ее детской одержимости Персивалем Пегасом. Пижаму Драко украшали летающие метлы. Люциус поставил перед ними две дымящиеся кружки с горячим шоколадом и бутылочку с зельем для Гермионы. Она выпила зелье первым и почувствовала, как головная боль и усталость покидают ее тело. — Где мама? — спросил Драко. — Это она… Люциус улыбнулся. — С ней все хорошо. Маме нужно кое о чем позаботиться, но она будет дома сегодня к вечеру, — он вздохнул и взял стакан огненного виски. — Я хотел рассказать вам… вы должны быть готовы… — Папа, что случилось? Он резко вдохнул. — Темный Лорд восстанет снова. Дамблдор всегда это утверждал, но я не думаю, что он ожидал… — мужчина откашлялся. — У нас у всех есть роли в предстоящей войне, и я хотел, чтобы вы знали, что независимо от того, кем мы притворяемся, — он встретился взглядом с Драко, а затем с Гермионой, и ведьма была удивлена, увидев свирепость в его взгляде, — мы Малфои. А в семье Малфоев мы, прежде всего, преданы своим. Не произнеся больше ни слова, они допили свой шоколад, а потом отец пожелал им спокойной ночи. Когда они уходили, Люциус яростно глядел на свой стакан. Несмотря на усталость, Гермиона не могла уснуть. Она ворочалась в постели, наконец, сдалась и подошла к окну. Это было лучшее место в поместье, чтобы просматривать передние ворота и лужайку. Она прислонилась лбом к стеклу и пристально посмотрела на ворота. Через несколько минут в дверь осторожно постучали. Дверь со скрипом отворилась, и свет из коридора упал на пол. — Миона, можно мне посидеть с тобой? — Драко казался меньше, чем когда-либо. Она улыбнулась и кивнула. — Принеси одеяло, — она указала на плюшевое серебряное одеяло, которое лежало в ногах ее кровати. В поместье всегда было холодно по ночам, а беспокойство заставляло мальчика дрожать еще сильнее. Он принес его, и они прижались друг к другу, прислонившись лбами к окну. Они не спали до самого утра, но потом и сами не заметили, как усталость взяла над ними верх. В таком положении Нарцисса нашла их ранним утром. Она почувствовала, как ее грудь наполняется любовью к детям, и знала, что поступает правильно. — Мы втянули их во все это, — прошептала она Люциусу, который выглядел так, словно за одну ночь постарел на десять лет. — Да, но останутся ли они такими же? Она знала, что они думают об одном и том же, глядя на них, сидящих рядом. Голова Драко покоилась на плече Гермионы. Скорее всего, нет.