Our Mercurial Selves

Рождество всегда было значимым праздником в доме Малфоев. Эльфы меняли свои обычные, тусклые наволочки на яркие, древесного цвета наряды. Они насвистывали рождественские гимны, перебегая из комнаты в комнату, украшая и готовясь к празднику. Нарцисса уходила и возвращалась, принося с собой разной формы и цветов свертки, а когда кто-нибудь спрашивал ее, что в них, та лишь таинственно улыбалась. В карманах у Люциуса всегда имелись сладости, и он периодически уводил одного из членов семьи в укромное место и допытывал, чего они хотят получить в подарок на Рождество. Поместье Малфоев было самым счастливым местом на Земле во время зимних каникул. Вот почему Гермиона не могла дождаться, когда закончит всю эту ерунду, связанную с Рождественским балом, и отправится домой. Она сидела в своем любимом кресле в общей комнате, одетая в простую школьную мантию. Комната была пуста, так как все остальные были заняты подготовкой к балу. У ее ног лежал сонный Нэпс, его шерсть имела темно-синий цвет. Письмо матери лежало у нее на коленях, и Гермиона подняла его, чтобы еще раз прочитать последний абзац. …Я знаю, ты бы предпочла быть дома, дорогая. Но такая возможность выпадает раз в жизни. Не забудь надеть свою новую парадную мантию и жемчуг, который я тебе прислала, — он принадлежал твоей бабушке Блэк. Я уверена, что бал окажется веселее, чем ты думаешь, даже если твой партнер по танцу не так хорош, как можно было бы надеяться. Гермиона закатила глаза и продолжила читать. И, кроме того, твой отец договорился забрать тебя и Драко из Хогвартса завтра утром, так что мы все равно отпразднуем праздник вместе. Увидимся утром, пожалуйста, проследи, чтобы твой брат пообщался с кем-нибудь сегодня вечером. Не позволяй ему стоять в углу одному.

С любовью, мама

. — Если она считает, что твой нынешний партнер по танцам не так хорош, возможно, ей бы следовало знать, кого изначально ты хотела пригласить… Я не хотела приглашать ее на бал, Беллатрикс! Я просто подумала, что любой, кроме этого Уизли, был бы лучшим выбором. — Ты знаешь, что говорят о тех, кто слишком рьяно отнекивается… С пылающими щеками Гермиона уставилась в пустой камин. — Это был всего лишь один сон, — мрачно проворчала она. Нэпс, который теперь был светло-розовым, с интересом посмотрел на нее. Руки волшебницы вцепились в подлокотники кресла, а Беллатрикс насмешливо рассмеялась. — Скорее четыре, голубка. Но тут нечего стыдиться. Это семейное. Глаза Гермионы расширились от удивления, и она хотела спросить еще что-то, но ее прервал Невилл, пролезающий через портретный проем. Узнав друга, пес вскочил на ноги и подбежал поздороваться. — Привет, Гермиона. Это то, что ты наденешь на Рождественский бал? — спросил он, опускаясь на колени и поглаживая собаку. Задница щенка возбужденно зашевелилась. Она рассмеялась, увидев выражение лица матери, когда бы та узнала, что Гермиона была на светском мероприятии в школьной форме. — Нет, я как раз собиралась переодеться. Он усмехнулся: — Ты не сильно торопишься, правда? Брови Гермионы слегка приподнялись. Она никогда раньше не слышала, чтобы Невилл шутил. — То же самое я могу сказать и о тебе. Он смущенно кивнул и поднял сверток, который держал под мышкой. — Бабушке пришлось прислать мне новые мантии, я… — он кашлянул, — случайно прожег дыру в последних. — О, Невилл, — она не смогла сдержать улыбки, — я надеюсь, что эти останутся нетронутыми. — О, Невилл, — передразнила Беллатриса, — это будет написано на его надгробии. Но больше она ничего не сказала. По какой-то причине Беллатрикс никогда не была так жестока к Невиллу, как к остальным друзьям Гермионы. Когда девушка спросила, почему, пару лет назад, Беллатрикс огрызнулась, что это не ее дело, и Гермиона не стала давить на ведьму. Когда Невилл наконец ушел переодеваться, Гермиона решила, что ей тоже пора собираться. Как только она начала подниматься по винтовой лестнице, ведущей в спальню девочек, до ее ушей донеслось хихиканье. Звук становился громче, пока она подходила к своей комнате. Дверь была открыта, и повсюду валялась одежда. Гермиона никогда не видела столько ужасных платьев одновременно. Пол был усеян дешевыми украшениями. Девушка направилась к своей (к счастью) нетронутой кровати. Нэпс скользнул в уютную корзинку в ногах кровати, свернулся калачиком и заснул. Позже Винки накормит его обедом и выведет на прогулку, но пока ему все равно нечем заняться. — О, Гермиона. Мы начали уже думать, что ты забыла про бал! — Лаванда неприятно рассмеялась, завязала ужасный оранжевый бант на волосах и разгладила одежду. Разноцветные браслеты на ее запястьях позвякивали, когда она двигала руками. Парвати, которая выглядела гораздо лучше в малиновом платье, поправила золотые серьги и тепло улыбнулась Гермионе. Очевидно, их родители совсем не похожи на маму, — фыркнула Гермиона. Она так привыкла «наряжаться» для неожиданных мероприятий, что могла выглядеть безупречно собранной за считанные минуты. Она уже приготовила свой наряд накануне вечером, так что все было уже готово, оставалось только надеть. Одежда была легкой и прохладной. Гермиона произнесла заклинание, чтобы застегнуть ее, а затем осмотрела себя в зеркале рядом с платяным шкафом. Бледно-голубой не был ее любимым цветом, но она должна была признать, что выглядит в нем хорошо. Верх был подогнан и расшит крошечными цветочками. Юбка соблазнительно зашуршала, когда она повернулась, чтобы убедиться, что спина в порядке. Взмахом волшебной палочки она уложила волосы в прическу, а затем порылась в коробке с косметикой, которую прислала ей мать. Она провела мерцающими серебряными тенями по векам, а затем черным карандашом для глаз и тушью для ресниц. Затем она подкрасила губы чуть розовее, чем обычно. Ее отражение грациозно улыбнулось ей в ответ, и зеркало (подарок от ее матери) воскликнуло: «ни один наряд не будет полным без надлежащих аксессуаров!» Она вытащила бархатный мешочек с жемчугом бабушки Блэк, осторожно вложила содержимое в ладонь. Вставив серьги в уши, волшебница почувствовала, как ее охватывает спокойствие. Мгновение спустя ожерелье уютно устроилось у нее на шее, и на этот раз ей не пришлось заставлять себя улыбнуться, когда она посмотрела в зеркало. — Это старый семейный секрет, но фамильные ценности зачарованы, — голос Беллатрикс мягко проплыл в ее сознании. — У прабабушки Розье был ужасный характер, и ее мужу пришлось зачаровать их, чтобы она не теряла самообладания. Никто не снял чары, потому что обнаружилось, что это помогает им сохранять преимущество в разговоре. Гермиона понимала почему. Она и так была самоуверенным человеком, но с жемчугом на шее чувствовала, что не может ошибиться. — Прелестно, — прокомментировало зеркало, — смотри не размажь макияж, дорогая. — Не размажу, — усмехнулась Гермиона. Она выплыла из комнаты, в то время как Парвати и Лаванда завизжали, что все еще не готовы. Несколько пятикурсников, возбужденно перешептываясь, сбежали по ступенькам. До носа донесся запах дешевых духов, и волшебница поморщилась. — Прости, принцесса. Не каждый может позволить себе, чтобы папа привозил им ароматы из Италии и Франции. По крайней мере, они могли выбрать что-то, что не пахнет настолько искусственно, — негодовала Гермиона. Ее горло горело от неприятного запаха. — Сноб. Гермиона закатила глаза. Если раньше она считала, что духи у девочек были не очень, то сейчас, они казались ей шедевром парфюмерии по сравнению с духами мальчиков. На ближайшем столе стояла пустая бутылка с надписью: «Горе ведьмы: аромат, который заставит ее упасть в обморок». Брови Гермионы изогнулись, — интересный выбор слов. — В названии даже есть предупреждение. Глупые мальчишки. Запах был таким ужасным, что Гермионе пришлось зажать нос рукой, пока она не пролезла в отверстие от портрета Большой Дамы. В бутылочно-зеленой мантии ее ждал Гарри. — Еще раз спасибо, Миона.- сказал он, неловко улыбаясь, когда отверстие закрылось за ней. — Не за что. Я же не могла позволить настоящему чемпиону Хогвартса опозориться, не так ли? — Ага, — раздался раздраженный голос у нее в голове. Они вместе спустились в вестибюль, и когда вошли в переполненное пространство перед Большим залом, Гермиона ощутила на себе взгляды присутствующих. Она улыбнулась, вздернув подбородок, когда группа шестикурсниц Гриффиндора уставилась на нее. Должно быть, вот что такое слава. Она почувствовала удовлетворение, когда Гарри повел ее туда, где выстроились чемпионы, и подумала, что она создана для того, чтобы быть в центре внимания… И тут она заметила Флер. Полувейла (что подтвердил Гарри после взвешивания палочек) была одета в длинную серую мантию. Ее волосы блестели в свете свечей, и она улыбнулась, поймав взгляд Гермионы. Густой румянец распространился по лицу брюнетки. — Надо было пригласить ее, — усмехнулась Беллатрикс. Ты же знаешь, что я не могу этого сделать! Информация будет в Пророке уже в течение часа. Что подумает мама? — Она придет в ужас! — в ухе у нее раздался неприятный смех. Гарри положил руку ей на плечо. — Нервничаешь? Если бы не ее нынешнее затруднительное положение, Гермиона обиделась бы. Вместо этого она слегка улыбнулась ему. — Думаю, да. Краем глаза она заметила что-то блестящее и повернулась, чтобы рассмотреть приближающегося человека. Первое, что она заметила, была ткань. На первый взгляд она была серебристой, но переливалась таким количеством разных цветов, что Гермиона почувствовала легкое головокружение. Ее глаза скользнули по стройной фигуре, а рот открылся в шоке. — Драко?! Брат смущенно улыбнулся. Его волосы были уложены в нечто, напоминающее помпадур. В ухе у него болталась золотая серьга, а на шее красовался галстук-бабочка в желтую и черную полоску. Ансамбль был ужасно противоречивым, но она не могла не чувствовать, что он ему подходит. — Это не тот черный бархат, который выбрала мама, — мягко заметила сестра. Беллатрикс разразилась хохотом. — О, это тот самый черный бархат, — Драко провел рукой по мантии. — Просто я его немного улучшил. — А мне нравится, — сказал Гарри. Гермиона с трудом подавила желание закатить глаза. — Что ты собираешься делать, если кто-то из Министерства доложит об этом отцу? — О, Миона, — она почувствовала, как внутри у нее все закипает, когда он посмотрел на нее с жалостью, — тебе нужно научиться не волноваться по пустякам. — Я все время ей это говорю, — сказал Гарри, и мальчики понимающе переглянулись. Еще одна пара подошла к ним сзади, и Драко слегка покраснел. — Привет, Седрик, — сказал он. Чемпион Пуффендуя одарил Драко добродушной улыбкой.  — Привет, Драко. С кем ты здесь? — Только я, — засмеялся Драко, и Гермиона заметила, что его смех был странно истеричным. — Определенно, это семейное, — заметила Беллатриса. К счастью, МакГонагалл выбрала именно этот момент, чтобы провести студентов в Большой зал. Большинство проходивших мимо с восхищением смотрели на нее, и волшебница почувствовала, что ее лицо снова приобрело нормальный оттенок. Единственным исключением был Рон Уизли, который, как и следовало ожидать, нахмурился, проходя мимо нее. Гермиона ощутила странный трепет, когда поняла, что с ним никого нет. Как только другие ученики вошли, чемпионы последовали за ними и заняли свои места за главным столом. Дамблдор подмигнул ей, когда она села рядом с Гарри, и ученица улыбнулась в ответ. Ужин прошел гладко, хотя она провела большую часть его, бросая тайные взгляды на чемпиона Шармбатона. Гарри время от времени подталкивал ее локтем, когда кто-нибудь говорил что-нибудь смешное, а подружка Крама (девушка с мышиными волосами из Пуффендуя, которая называла ее «сестрой Дрейка») рассказала несколько забавных анекдотов о своих соседях. Во время еды Гермиона чувствовала, что директор Дурмстранга наблюдает за ней. — Не доверяй ему, — язвительно посоветовала Беллатрикс. — Он как невоспитанная собака. Никогда не знаешь, укусит он или нет. — Вы сегодня прелестно выглядите, мисс Малфой, — холодно заметил Каркаров. Она поблагодарила его и почувствовала, что волосы на затылке встали дыбом, когда он пристально посмотрел на нее. Дамблдор вмешался в разговор, деликатно переключив внимание на Хогвартс. Он рассказал историю о том, как посреди ночи нашел комнату с ночными горшками, но Гермиона едва вслушивалась его слова. Взгляд Каркарова снова вернулся к ней, и она почувствовала себя ювелирным изделием, ценность которого пытаются определить. Она с облегчением вздохнула, когда ужин закончился, и настало время для танцев. Пока они с Гарри кружились по комнате, объектив фотокамеры запечатлел каждое их движение. Волшебница постаралась изобразить на лице свою самую очаровательную улыбку и изо всех сил сдержала себя, чтобы не поморщиться, когда Гарри наступил ей на мизинец. — Прости! Прости! — прошептал он, и она рассмеялась. Когда первый танец закончился, Гарри сел рядом с Роном. Тот выглядел крайне расстроенным, хмуро глядя на танцующих, а Гермиона присоединилась к Драко. Ее брат танцевал с белокурым мальчиком, который пожал ей руку и представился Феликсом. Он был похож на херувима — пухлые щеки, вьющиеся волосы, карие смеющиеся глаза. Он сразу ей понравился, и Драко, видимо, тоже. После двух или трех песен, ее брат и его новый друг решили пойти осмотреть сад роз. Она смотрела ему вслед со странным чувством облегчения и зависти. — Не жалей себя, — упрекнула Беллатрикс. — У тебя было предостаточно возможностей пригласить ту девушку на бал. Раздражение охватило Гермиону Ты ничего не понимаешь. Для Драко это нормально. — Она улыбнулась, когда кто-то предложил ей сливочное пиво, и приняла его. — Он никогда не вкладывал в фамилию… — Ты права, ты никогда не смогла бы пригласить ведьму на бал. Но это не значит, что у тебя не может быть маленьких интрижек на стороне. Как только Цисси выдаст тебя замуж, ты сможешь делать все, что захочешь, с кем захочешь, до тех пор, пока… Чувство абсолютного одиночества охватило Гермиону, когда она слушала, как Беллатрикс рассказывает о чудесах чистокровного брака. Она понимала, что подруга пытается ей помочь, но от этого становилось только хуже. — Я просто хочу ощутить эту свободу, — вдруг сказала она, глядя на парочку с одинаково восторженными лицами. — Знаешь что, когда я выйду, я отвезу тебя к себе домой, и у нас будет свой рождественский бал. Ты сможешь выбрать музыку, а я дам тебе огненный виски, и ты будешь делать все, что твоей душе угодно. Она мягко улыбнулась серьезности в голосе Беллатрикс. Хорошо. — Здесь ужасно скучно, мисс Малфой. Она даже не осознавала, что покинула танцпол, пока голос Грюма не раздался неподалеку. — Наверное, я просто немного устала, — сказала она, не в силах удержаться от взгляда на его волшебный глаз. Он был направлен прямо на нее. — Напряженная ночь? Она кивнула, заметив, что он изучает ее так же, как раньше Каркаров. Только глаза Каркарова заставляли ее почувствовать, что она должна принять ванну в кипящей воде, а взгляд Грюма заставлял ее немедленно заказать доспехи из драконьей кожи. — Я заметил, что вы проводите много времени с Гарри Поттером. Немного странно для Малфоя. В ее голове зазвенели тревожные колокольчики, и Беллатрикс, казалось, испытывала целый ряд негативных эмоций, которые не позволяли ей говорить. — Победа Гарри — это победа Гриффиндора, — осторожно сказала она. — Я делаю то, что сделал бы любой хороший друг. — Хм. А что ваши родители думают о дружбе с Гарри Поттером? Она выпрямилась во весь рост и пристально посмотрела на него. — Я вполне способна сама выбирать себе друзей. — О, так это вы, да? — Он шагнул ближе, и она огляделась в надежде, что кто-нибудь их заметит. Но никого не было. — А что, если ваши родители попросят тебя убить вашего «хорошего друга»? Что бы вы им сказали? Что бы вы сказали, если бы тот, кто всем сердцем желает вам добра, отдал приказ? Эмоции Беллатрикс мгновенно улетучились, и Гермиона почувствовала то, чего никогда раньше не чувствовала от ведьмы. Что-то теплое и яркое. — Скажи ему, что не тебе убивать мальчика. Белла, это безумие! — Сделай это! Сделай это, Гермиона. Сейчас же! Гермиона перевела взгляд на его волшебный глаз и сглотнула. — Я бы сказала… Не мое дело убивать мальчика. Его лицо расплылось в улыбке, отчего он выглядел еще более устрашающе, чем обычно. — Я бы сказал, что ваша память острее, чем я мог ожидать, мисс Малфой. Продолжайте помогать мистеру Поттеру. Думаю, вдвоем мы сможем помочь ему справиться с последним заданием. Гермиона сглотнула и кивнула, когда он ушел. Она чувствовала головокружение Беллатрикс, и это вызывало у нее тошноту. Она тихо выскользнула из Большого зала и поднялась по лестнице в Гриффиндорскую башню. Приняв горячую ванну и выпив две чашки чая, она легла на кровать, прижимая к себе Нэпа. Белый мех щенка сверкал в лунном свете. Что-то плохое произошло сегодня? Ответ от Беллатрисы пришел сразу. — Нет, Гермиона. Это было нечто великое!