Our Mercurial Selves

Ночь была прохладной, и Гермиона была благодарна матери за плащ, который та накинула на нее перед уходом. От него пахло ее духами  — апельсиновыми цветами и сливками. На волшебнице было ее любимое платье. Поначалу ткань казалась зеленой, но серебряные нити были вплетены в шелк, так что он слегка поблескивал, когда на него падал свет. Она шла за отцом по каменной дорожке к возвышающемуся особняку. В отличие от поместья Малфоев, дом Реддла никогда не считался особенно «привлекательным». Конечно, это было величественное и пугающее строение, но грубые стены и отсутствие лужайки вряд ли были местом, где она хотела вырасти. Земля вокруг нее была покрыта бурой мертвой травой. Одинокое грушевое дерево стояло неподалеку, на нем совсем не было листьев. Девушка ускорила шаг, чтобы держаться поближе к отцу. Когда они подошли к входной двери, Люциус резко повернулся к ней. — Ты не должна этого делать, — его глаза были дикими от страха. — Мы можем сбежать. Мы можем пойти домой, забрать твою мать и брата и спрятаться, пока все это не закончится, — он протянул руку, чтобы взять ее ладони. Она проглотила комок в горле. — А что потом, папа? — Ее карие глаза изучали его серые. — Разве мы не будем в большей опасности? И ты действительно можешь представить, что Драко согласится прятаться? Он вернется обратно в Англию еще до конца первого часа. Волшебница была права, и они оба это знали. Он медленно закрыл глаза и наклонился, чтобы поцеловать ее в лоб. — Тогда ты должна пообещать мне кое-что, дорогая. — Что угодно. — Если Темный Лорд просит тебя что-то сделать со мной, ты должна будешь это сделать. — Пап? Странное выражение появилось в его глазах, когда он отстранился, чтобы посмотреть на нее. Облизнув губы, он сказал: — Он хочет быть уверен, что ты поставишь его превыше всего. Если со мной что-нибудь случится, я хочу, чтобы ты помнила об этом. Ужас, поселившийся в ней, продолжал расти, но она все равно кивнула. — Вот это моя девочка, — выдохнул он. Блондин повернулся и резко постучал в дверь. Мгновение спустя дверь открылась, и на пороге появился жалкого вида мужчина с лысеющими головой и круглым поникшим лицом. — Ты! — пискнул он, вспомнив, как Гермиона помогла Гарри спасти Сириуса. Она вздернула подбородок и холодно посмотрела на него. — Как ты обращаешься к почетному гостю нашего Лорда? — хмуро спросил Малфой. Почетный гость? Лично она считала, что это уже чересчур, но последовала за отцом в холодное поместье. Они поднялись по большой лестнице, и Гермионе показалось, что она идет сквозь густой туман. До нее долетали какие-то обрывки деталей — мягкий зеленый ковер в верхнем коридоре, звуки скрипки, чей-то громкий смех. Потом они вошли в открытую дверь, и отец обратился к бледному красноглазому мужчине, сидевшему в высоком кресле у камина. — Позвольте представить вам мою дочь Гермиону. В комнате воцарилась тишина. Все глаза были устремлены на нее, когда она присела в реверансе. Волдеморт сидел перед камином, как король на троне. Рядом с ним стояли стулья, но занят был только один. Все остальные обитатели комнаты столпились у противоположной стены. В углу стоял стол, заваленный мясом и сыром. Там же стояло несколько бутылок спиртного, а большинство мужчин держали в руках стаканы. За их спинами послышался какой-то шорох, а затем прерывистое дыхание. — Милорд, Люциус и мисс Малфой… — Спасибо, Хвост, это все. Его голос был холодным и более высоким, чем она ожидала. Эти красные глаза прожигали ее насквозь, и… погодите, она улыбалась? Да, она чувствовала, как улыбка распространяется по ее щекам. Почему она улыбается?! — А вот и та самая улыбка, ты помнишь меня, малышка? Нет, не помнила, но все происходило так, словно она не могла контролировать свое тело. Она кивнула: — Да, мой господин. Тонкая, змея-улыбка растянулась на его лице. — Как вежливо. Люциус, ты молодец. — Благодарю вас, мой Лорд. — Подойди, дитя. Присядь, — волшебник взглянул на человека, сидящего рядом с ним, и тот подскочил и отошел в другой конец комнаты. Гермиона села на освободившийся стул. — Прошу прощения за столь поздний час. Мы были заняты сегодня, не так ли? Раздался хор голосов: — Да! Гермиона поймала себя на том, что все еще улыбается, как будто это не ее желудок вот-вот опорожнится. — Все в порядке. Комната была полна лиц, которые она уже видела раньше. Крэбб-старший, Гойл-старший, Мальсибер — все друзья ее отца, которые по-дружески кивали ей, когда она оглядывалась. Кроме стульев и стола, в комнате ничего не было. Ни портретов на стенах, ни ковров на полу. Это была маленькая скромная комната, битком набитая людьми, привыкшими жить в роскоши. И все же это никого не волновало. Все глаза были устремлены на бледного мужчину перед ней. Его, казалось, более чем достаточно, чтобы заполнить все пространство. — Мне сказали, что тебя распределили в Гриффиндор. Это не было похоже на вопрос, но она кивнула. — Я закончила четвертый год обучения. — И ты дружишь с Гарри Поттером? Кто-то кашлянул в углу, и она переплела пальцы, чтобы они не дрожали. — Да. Ее отец засуетился рядом с ней. — Как я уже сказал в ночь вашего возвращения, мой Лорд, мы чувствовали, что такая дружба будет полезна в будущем. Когда вы восстали бы вновь… Что? Она пристально посмотрела на отца. Они говорили о ней накануне Возвращения Темного Лорда? Слышал ли об этом Гарри? В голове она вкратце воспроизвела его поведение в поезде… Нет. Она не может сейчас думать об этом. Она отогнала эти мысли и сосредоточилась на мужчине, стоявшем перед ней. — Понимаю, — Реддл медленно моргнул, поглаживая длинными пальцами резные подлокотники кресла. — Согласен. Это может быть полезно для нашего дела. Скажи мне, — он наклонился вперед, — тебе нравится в Гриффиндоре? Словно он затронул то единственное, что могло помочь преодолеть все нарастающий страх, девушка горячо воскликнула: — Нет! — Откуда-то из комнаты донесся удивленный вздох. — Ненавижу это место. — Гермиона с самого детства красит стены в зеленый и серебряный цвета, — ласково усмехнулся Люциус. — Для всех нас было шоком, когда ее распределили в Гриффиндор.  — Неужели? — волшебник задумчиво посмотрел на нее. — Возможно, Дамблдору не понравилось, что она так склонна к величию. Он всегда был тем, кто подрезал крылья величию. Я думаю, ему трудно поверить, что кто-то может парить так высоко, как он, — мужчина ухмыльнулся. — Он будет удивлен, правда? Последнее заявление было адресовано всей комнате, послышался наигранный смех. — И все же, — продолжал Темный Лорд, — есть ли смысл держать льва в наших рядах? К тому же, последний оказался разочарованием, — Петтигрю жалобно пискнул, когда хозяин бросил на него насмешливый взгляд. — Однако настоящая власть всегда принадлежала львицам. По крайней мере, я так слышал. Ты согласен, Северус? В дверях показалось знакомое лицо, и она встретилась с бесстрастным взглядом мастера зельеварения. Он кивнул в знак приветствия.  — Я верю, что так оно и есть, мой Лорд. У Поттера определенно отсутствуют способности… — Я слышал. Последовала пауза, во время которой Эйвери предложил Снеггу выпить. Глаза Северуса продолжали задерживаться на волшебнице, даже когда он сел в другом конце комнаты. На мгновение ей показалось, что они скоро уедут. Это был очень длинный день, и у нее уже начало стучать в голове. Но кто-то протянул ее отцу стакан огневиски, рука колебалась, словно этот кто-то хотел предложить напиток и девушке. — Хочешь попробовать мой? — спросил отец, добавив «не говори матери». Когда Гермиона сделала глоток, тут же закашлялась. Напиток обжег ей горло, и, казалось, зашипел, скользя по пищеводу. Волдеморт рассмеялся.  — Мне тоже никогда не нравилось это. Эйвери, у тебя еще осталось эльфийское вино? Думаю, мисс Малфой оно придется по вкусу. Гермиона обнаружила, что ей нравится слушать, как волшебник рассказывает о своих приключениях в Слизерине. Он был действительно талантливым рассказчиком, и она была полностью очарована его рассказом о том, как он обнаружил «все скрытые проходы» в Хогвартсе. — О, но посмотри на время, — сказал он, наконец, откидываясь на спинку стула. — Половина второго ночи. Ты должен отвезти ее домой, Люциус. Она вздрогнула, огляделась и поняла, что все остальные ушли, кроме Хвоста, Снейпа и ее отца. — Думаю, ты прав, — сказал Малфой, вставая. — Было очень приятно познакомиться, — сказала она, на этот раз улыбнувшись более искренне. — Мне понравилось слушать Ваши истории. Когда мужчина улыбнулся в ответ, это показалось немного менее жутким, чем раньше. — Мне тоже понравилось ваше общество, мисс Малфой. В следующий раз, возможно, я услышу ваши. — Мне тоже пора возвращаться, милорд. Мое зелье… — Прекрасно, Северус. Иди, займись своим варевом. Спокойной ночи, Люциус, Гермиона. Все они вежливо попрощались, но дальнейший их путь по поместью прошел в тишине. Лицо Люциуса было бледным, но задумчивым. Снегг выглядел, как всегда, стоически, а Гермиона погрузилась в раздумья, прокручивая в голове последние несколько часов. Они использовали трансгрессию, чтобы вернуться в поместье Малфоев, и к удивлению Гермионы, Снегг присоединился к ним. Маска безразличия исчезла с лица профессора в тот момент, когда их ноги коснулись мягкой лужайки особняка Малфоев. — О чем ты думал, Люциус? — прошипел Снегг, толкая блондина к кирпичной стене, окружавшей поместье. — Привезти ее туда? Почему бы тебе просто не подсыпать ей яд в суп или не выставить ее перед стадом акромантулов? — Он не казался таким уж плохим, — сказала она, удивляясь самой себе. Это была правда. Он был настоящим джентльменом. Она понимала, почему Беллатрикс лю… В глазах Малфоя сверкнул ужас. — Не обманывайся, Гермиона, — слова отца были медленными, обдуманными. Снегг отпустил его и, ухмыляясь, подошел ближе. — Так он набирает последователей, Гермиона. Он очаровывает их. Ты никогда не была глупой девочкой, сейчас самое неподходящее время, чтобы начинать… — Он хочет тебе понравиться, милая. Вот почему он был таким приветливым. Помни, что это человек, который убил родителей твоего друга, который пытался убить твоего друга… — Он делает то, что должен, чтобы заполучить последователей, но только потому, что они ему нужны. Что могло заставить тебя привести ее туда? — Он попросил меня… Снегг выглядел так, словно только что признался, что поджег котят ради забавы. — Ты с ума сошел? В следующий раз скажи ему, что она остановилась у друзей, что уехала за границу, да что угодно! — Я не могу… — Скажи ему, что она заболела драконьей оспой… — Я НЕ МОГУ, Северус! — закричал Люциус. Волосы падали ему на лицо, и Гермиона не могла припомнить, чтобы ее отец когда-нибудь выглядел таким беспомощным. Ей это не нравилось. — Дамблдор тоже отдал приказ. Он хочет, чтобы она приблизилась к нему. Если я откажусь, он заберет ее у нас! Гермиона почувствовала, как что-то твердое ударило ее в грудь. Снегг выпрямился, его глаза расширились. — Дамблдор бы никогда… — Он мог бы. Он так и сказал, — блондин издал сдавленный всхлип, и Гермиона придвинулась ближе, обнимая отца. Она уткнулась лицом ему в грудь, позволяя притянуть себя ближе. — Я не собираюсь терять ее, Северус, — шепот был хриплым, прерывистым. — В любом случае она будет в опасности, но Дамблдор никогда не сможет любить ее так, как я. Он не принимает близко к сердцу ее интересы. Я знаю! — У мужчины вырвался сдавленный всхлип, и он согнулся пополам, шепча, — я не могу потерять ее. — О, Люциус, — презрение прозвучало в голосе Снегга. В лунном свете он казался еще бледнее и даже не пошевелился, чтобы утешить друга. — Если в этом замешан Дамблдор, то ты уже это сделал. «Это неправда!», подумала Гермиона, крепче обнимая отца. Она стояла на коленях на траве и чувствовала, как ее колени становятся влажными. Мать убьет ее, если она запачкает одежду травой. Но сейчас это не имело значения. Волшебница сердито посмотрела на Снегга — лучшего друга ее отца, другого дядю. — Я справлюсь с этим, — выплюнула она, жалея, что не может заколдовать его и выйти сухой из воды. Черные глаза наполнились жалостью. — В тебе все же есть гриффиндорец. Думаю, ты все-таки не совсем воплощение Слизерина. Снегг выглядел разочарованным, когда трансгрессировал. Гермиона помогла отцу встать и вернуться в поместье. Ее лицо горело, когда она думала о словах профессора. Час спустя она уже лежала в постели, объяснив матери, почему отец так расстроен. Люциус, казалось, не хотел отпускать ее. Но, в конце концов, отступил, когда Нарцисса отметила, что девочка, должно быть, устала. — Тогда в постель, — сказал он, не сводя глаз с лица дочери. — И, милая… то, что сказал Дамблдор… о том, почему мы удочерили тебя… — В этом нет необходимости, папа, — перебила Гермиона. Ей не хотелось сейчас во все это углубляться. После короткой паузы, она добавила: — Я люблю тебя. Он, очевидно, услышал вопрос в ее голосе, потому что встал и обнял ее. — Я тоже тебя люблю, Гермиона. Никогда не забывай об этом. Его хватка была такой крепкой, что ей стало больно, но она не могла не почувствовать, как будто с нее сняли тяжелый груз. Это было так же успокаивающе, как и десять лет назад, когда она забиралась в его объятия, чтобы избежать леденящий душу страх, исходивший от дементоров. Пока у нее есть отец, она может справиться с чем угодно. Она почувствовала, как он поцеловал ее в макушку, и улыбнулась. Потом поднялась к себе в комнату, легла в постель и позволила мыслям завладеть собой. Дамблдор угрожал забрать ее. Она не могла в это поверить. Всю жизнь дядя Альбус поддерживал ее, принося веселье и сладости в ее жизнь, всегда готовый выслушать. Должно быть, отец ошибся. Он просто переутомился. Волшебница перевернулась на другой бок, поправляя подушку и пытаясь устроиться поудобнее. И Темный Лорд не казался таким плохим, как все думали. Неужели это был самый опасный человек в мире? Все, казалось, боялись его. Дамблдор, ее отец, Снегг, Эйвери… но он не казался ужасным. Возможно, немного самовлюбленный, но не страшный. Но он был таким! Он убил родителей Гарри. И ее родители явно боялись его. А они никогда ничего не боялись… Родители… ее глаза защипало, и она раздраженно вытерла их. Отец любил ее, в этом она не сомневалась. Но так было не всегда. Возможно, он даже не хотел ее. Его принудили к этому. Но разве это что-то меняет? В животе у нее все перевернулось, и она почувствовала привкус желчи. Гермиона прогнала эти мысли так глубоко, как только могла. Не имело значения, что поначалу ее не хотели видеть. Они хотят сейчас, не так ли? А если и нет, то это не имеет значения. Она была Малфоем. Ничто не могло этого у нее отнять. Ни Темный Лорд, ни даже Дамблдор. Из горла вырвался сдавленный стон, и она зарылась лицом в подушку. Комната, казалось, начала вращаться. Дамблдор как-то вмешался в ее распределение? Конечно, нет. Это было нелепо. Волдеморт был просто очень умелым актером. Должно быть, так оно и было. — Ну, голубка, чем занималась в последнее время? Жгучий гнев пустил корни в ее животе, когда она услышала жизнерадостный голос Беллатрикс. Кто она такая, чтобы игнорировать Гермиону так долго, а потом врываться вот так беззаботно, пока ее гложут столько переживаний?! — Уходи. — Не надо грубить. Особенно когда Темный Лорд… — Я СКАЗАЛА, УХОДИ! Нэпс удивленно залаял, когда подушка пролетела через всю комнату и ударилась о дверь. Она защитила свой разум окклюменцией, чтобы не слушать крики Беллатрисы. Нэпс запрыгнул на кровать и забрался к ней на колени. Он страстно лизнул ее руку, слегка поскуливая, когда она попыталась замедлить дыхание. Было слишком темно, чтобы разглядеть, какого он цвета. Но она знала, что это не обычный небесно-голубой. В конце концов, успокаивающая магия Вуббла сработала, и она откинулась на оставшиеся подушки. Все, чего она хотела — это спать, но в голове у нее все перемешалось: отрывки из Хогвартса, лимонные леденцы и испуганный голос отца. И что бы она ни делала, ее мысли все время возвращались к этой проклятой шляпе.