Our Mercurial Selves

Осенний ветер колыхал верхушки деревьев, заставляя листья опускаться на землю оранжевым дождем. Гермиона, уютно закутавшись в свою новую мантию, отделилась от толпы студентов Хогвартса, направлявшихся к Сладкому королевству, и завернула к совиной почте. Распахнув дверь, она оказалась окружена густым запахом, исходившим от сотен птиц, гнездившихся вместе. Стропила были полны пернатых существ. Некоторые смотрели на нее сверкающими глазами, другие издавали тихие свистящие звуки, когда дремали. — Чем могу помочь? — сказала ведьма за прилавком. Она была на несколько лет старше Гермионы, с веселой улыбкой и короткими черными кудрями. Подойдя к стойке, Гермиона улыбнулась в ответ. — Кажется, мне пришло письмо. — Твое имя? — спросила ведьма, поворачиваясь к двери, которая находилась позади нее. — Гермиона Малфой, — крикнула Гермиона, когда ведьма исчезла за дверью, через несколько секунд появляясь с тонким черным конвертом. — Пришло сегодня утром. Я думала, что у Малфоев достаточно золота, чтобы иметь собственных сов… Гермиона, прищурившись, посмотрела на девушку и выхватила из ее рук письмо. — Не ваше дело, на что Малфои тратят свое золото, — сказала она самым холодным голосом, на который только была способна. — Я ничего такого не имела в виду, — попыталась защититься ведьма, но Гермиона уже скользнула в дверной проем, засовывая письмо в школьную сумку. Поскольку было еще рано, Три Метлы практически пустовали. Девушка заняла одну из кабинок, сделав заказ мадам Росмерте. Брюнетка вытащила из сумки черный конверт и уставилась на серебряные буквы своего имени. Гермиона Малфой. Она сразу узнала гладкие, вьющиеся линии и поняла, от кого оно. Темный Лорд. Конечно, вместо этого они решили использовать кодовое имя «Ваш друг», на случай, если письмо попадет не в те руки. Разорвав конверт, она вытащила пергамент и прочла: Дорогая Гермиона, Спасибо за твои письма. Они словно глоток свежего воздуха, когда окружают люди с интеллектом, как у домашнего эльфа. Ты и представить не можешь, как утомительны могут быть разговоры с Хвостом. Вчера я спросил его мнение об аллегории Мерлина о Фестрале. Уверяю, ты никогда не слышала такой жалкой попытки извиниться. Отвечая на твой прошлый вопрос: нет, я никогда не беспокоился и не ждал выходных в Хогсмиде. И у меня нет любимых сладостей в Сладком королевстве. Что думаешь о Поттере? Он начал терять дух, теперь, когда весь волшебный мир отворачивается от него? Дамблдор все еще нянчится с мальчиком, внушая ему ложное чувство безопасности? Задумывалась ли ты над моим предложением? Твой отец сказал мне, что однажды ты хочешь стать Министром. Такие амбиции, конечно, похвальны, но тебе понадобится соответствующая поддержка, если ты действительно хочешь туда попасть. Подумай еще немного. Я хочу узнать твой ответ не позднее Рождества.

С любовью, твой друг.

Именно Дамблдор предложил ей начать еженедельную переписку с Темным Лордом. — Он имел только слепо верящих сторонников, — объяснил директор, — но, возможно, наличие привязанности к ребенку, поможет ему открыться больше. И может быть, однажды это даже спасет тебе жизнь, Гермиона. Тогда Гермиона не стала говорить профессору, что уже давно не ребенок. Когда мадам Розмерта принесла дымящуюся миску с тушеным мясом, корзину булочек и кружку сливочного пива, Гермиона задумалась над тем, что написать в ответ. — Ахх, — подмигнула мадам Росмерта, — значит, пишешь любовные письма? Я помню этот возраст. На щеках Гермионы расцвел румянец, но она не успела вымолвить ни слова, потому что мадам Розмерта, весело хихикнув, поспешила принимать заказы у новой волны студентов. — Это не любовное письмо, — слабым голосом произнесла Гермиона несколько секунд спустя. Она ожидала услышать знакомое поддразнивание в своей голове по поводу сказанного, но одиночество захлестнуло ее, когда его не последовало. Беллатрикс по-прежнему не обращала на волшебницу внимания. Брюнетка взяла ложку и отправила в рот немного вкусного рагу, слегка обжигая при этом язык. Другой рукой она выудила из сумки перо и пергамент. Пытаясь не думать о Белле, она начала писать ответ: Дорогой друг, Поттер выглядит не очень хорошо. Наши разговоры теперь очень коротки, поэтому я не могу ответить точно, что он чувствует. Однако он выглядит бледнее, чем обычно. Не думаю, что он получает поддержку от дяди Альбуса, вообще, в последнее время, директор старается его избегать. И Гарри, определенно, не получает поддержки ни от кого из учителей. А наш новый преподаватель Защиты от Темных Искусств сильно невзлюбила его и, кажется, получает особое наслаждение, мучая его. Она абсолютно бесполезна как профессор. И я думаю, министерство просто хочет сделать все возможное, чтобы мы не обучались защите. Если у вас до сих пор нет любимой сладости, это может означать, что вы плохо старались, чтобы найти ее. Я посылаю вам одну из корзин с различными образцами из Сладкого королевства, надеюсь, вы найдете что-нибудь, что вам понравится. И, пожалуйста, не отдавайте все Хвосту. Я с нетерпением жду встречи с вами на Рождество, и уверяю вас, что тогда у меня будут готовы все ответы. С любовью, Гермиона. Брюнетка хмуро посмотрела на написанное. Она не должна была так обращаться к Темному Лорду — как если бы он был любимым членом семьи — но Дамблдор, казалось, думал, что это сработает. Девушка доела тушеное мясо, съела несколько булочек и залпом выпила сливочное пиво. Такая пища, определенно, заставила бы мать отругать ее. Если быть до конца честной, Гермиона предпочла бы, чтобы Темный Лорд воспринимал ее как взрослую. Кого-то, кого следует уважать. А не за ту, кто присылает шоколад и «ласково» подписывается. С таким же успехом она могла бы распылить духи на пергамент и нарисовать несколько сердечек на конверте. Девушка засунула письмо в конверт и (после похода в Сладкое королевство за корзинкой с различными образцами сладостей) вернулась на почту. — Значит, снова вы? — сказала та же ведьма, что и раньше. Ее улыбка была не такой яркой, как раньше. — Слушай, о том, что произошло… — Я бы хотела, чтобы сова немедленно доставила это в поместье Малфоев, — потребовала Гермиона, ставя корзину на прилавок. Она засунула письмо между конфетами и шоколадом, а затем посмотрела на ведьму. — Понадобятся две совы или три? — Думаю, две смогут доставить посылку, — немного помедлив, ответила ведьма за прилавком, ее щеки покраснели. — Но я возьму с вас только одну. Гермиона знала, что злиться глупо, и заставила себя улыбнуться девушке, чтобы успокоить ее. Однако из ее рта вышло совершенно противоположное: — Плачу за двоих. Гарантирую, Малфоевское золото в состоянии это покрыть. -Д-да, мисс, — бедная девочка выглядела так, будто вот-вот заплачет, Гермиона бросила на прилавок пригоршню галлеонов. — Надеюсь, этого хватит? — Да! Конечно, я сейчас посчитаю сдачу… — В этом нет необходимости. Просто убедитесь, что оно будет немедленно отправлено. Не останавливаясь, чтобы услышать ответа от ведьмы, Гермиона развернулась на каблуках и вышла обратно на свежий воздух… на тротуаре кто-то врезался в нее.  — УФ! — Мне так жаль, — пробормотала Гермиона, краснея под пристальными взглядами студентов на улице. — Я не заметила… — Все в порядке, — ответил женский голос. Гермиона моргнула, увидев женщину — на самом деле девушку, — с которой только что столкнулась. Ее короткие колючие волосы были цвета жевательной резинки. Один глаз был ярко-бирюзовым, другой — желтым. На ней была пурпурная кожаная куртка и длинный черно-желтый шарф, доходивший ей до колен, несмотря на то, что он обматывался вокруг ее шеи несколько раз. — Тонкс, — сказала девушка, протягивая руку изумленной Гермионе. — Гермиона Малфой, — она подпрыгнула, чтобы пожать руку другой ведьме. — Приятно познакомиться. — Малфой? Твои родители — Нарцисса и Люциус? — удивленно подняла брови девушка. — Да. Яркая улыбка растянулась на лице девушки. — Так значит, мы кузины! — Эээ… да? — Ага! Наши матери были сестрами. Вообще-то они до сих пор сестры. Я знала, что у меня два кузена, но не знала, встречу ли вас когда-нибудь! Гермиона обнаружила, что рука девочки лежит у нее на плече, а ее ведут обратно к Трем метлам. Брюнетка, конечно, знала, что у нее где-то есть тетя. Но ей никогда не приходило в голову, что эта тетя (или ее отпрыск) когда-нибудь войдет в ее жизнь. — Розмерта! — воскликнула Тонкс, когда они вошли в «Три Метлы». — Два сливочных пива, пожалуйста, одно для меня и одно для моей дорогой кузины! О, благослови ее Господь, я думаю, она смущена. «Она» на самом деле была более подавлена, чем когда-либо в своей жизни. Тем не менее, она позволила усадить себя на табурет и послушно сделала глоток из ледяной бутылки, которую официантка передала ей с ухмылкой. — А какая она, тетя Нарцисса? — спросила Тонкс. Она выглядела совершенно непринужденно, как будто постоянно сталкивалась с чужими членами семьи. — Эм… Раздался теплый смешок. — Не очень-то ты разговорчивая, а? Драко такой же? — Какой? Когда Драко подошел к ним сзади, Гермиона почувствовала себя частью тщательно продуманной шутки. — Ты — Драко? Он успел лишь кивнуть, как Тонкс повернулась и крепко обняла его.  — Дракоооо! Удивленные глаза брата нашли ее взгляд поверх обтянутого кожей плеча. — Это наша кузина, — тихо сказала Гермиона. — Тонкс, — поправила ведьма, отстраняясь, чтобы заказать еще пива. Драко втолкнули в кресло, но, в отличие от Гермионы, он, казалось, был в восторге от такого поворота событий. — Которая из двоих твоя мать? Гермиона закатила глаза. Тебе бы понравился этот разговор, сказала она кирпичной стене молчания в своей голове. С другой стороны, Белла, вероятно, разозлилась бы, что Драко недостаточно умен, чтобы прийти к правильному выводу самостоятельно. — Андромеда. А Тед Тонкс — мой отец. — Подожди, твои родители назвали тебя Тонкс Тонкс? Гермиона закатила глаза, а Тонкс рассмеялась. — Мама назвала меня Нимфадорой. Но разве кто-нибудь захотел бы, чтобы его так называли? Драко рассмеялся в свой стакан с пивом. — Как бы то ни было, я слышала, что сегодня у вас день в Хогсмиде, и поэтому хотела пригласить вас лично. — Куда? — спросила Гермиона. Она прижала пальцы к ледяной бутылке, словно собираясь с силами. Тонкс улыбнулась ей. — На рождественский ужин. У мамы были приглашения, но я их забыла, — она пожала плечами, как бы говоря: с этим ничего не поделать. — Рождественский ужин? С предателями крови? — слова вырвались прежде, чем Гермиона успела их остановить. Улыбка Тонкс не потускнела, но в глазах появилось что-то похожее на жалость. — Ну, технически это будет рождественский ужин с предателями крови, магглорожденным и полукровкой. — Конечно, пойдем, — вставил Драко, бросив на Гермиону тяжелый взгляд. — Не обращай внимания, у нее просто обезвоживание. — Я не… — Это шарф Пуффендуя? — Драко продолжал, слегка качая головой. — Вы учились на этом факультете? Взгляд Нимфадоры смягчился, когда она перевела его на мальчика. — Да, — ответила она. — Ты тоже из Пуффа? Он гордо кивнул. — Первый Малфой в мире, — прощебетал он. — А Гермиона — первый гриффиндорец. — Неужели? — Тонкс удивленно подняла брови. — Я думала… — В Слизерине? Я тоже! Я все еще убежден, что распределяющая шляпа была пьяна, когда проходило ее распределение. — Драко! — взвизгнула Гермиона, вставая. — Это не смешно! Но они продолжали смеяться. — Окей. Ну, мне еще нужно закончить домашнюю работу, так что… — Да ладно тебе, Миона. Мы просто пошутили, — сквозь смех, ответила Тонкс. Очевидно, брюнетка была единственной, кто не находил худший день своей жизни смешным. В уголках глаз Гермионы стояли злые слезы. — Эй, — улыбка Тонкс исчезла, сменившись нежной добротой, которая почему-то причиняла еще большую боль. — Мне очень жаль. Не каждый день встречаешь своих давно потерянных родственников, — она протянула руку, чтобы сжать руку Гермионы. — Было очень, очень приятно познакомиться. Я с нетерпением жду возможности узнать тебя получше. Не решаясь заговорить, Гермиона кивнула.  — Увидимся на Рождество? Она снова кивнула, и повернулась, чтобы уйти. Не обращая внимания на крик Драко: «Миона!», девушка выбежала за дверь, в лицо сразу ударил холодный ветер, который сейчас оказался весьма кстати.