Our Mercurial Selves

В поместье было тихо, только одна свеча мерцала на сквозняке. Нарцисса сидела в своем кабинете, выпрямившись на стуле, и смотрела, как пламя мечется взад и вперед, словно это было самое интересное, что она когда-либо видела. Она скучала по детям. Не прошло и месяца, как они уехали, а она уже хотела вернуть их домой. Пламя вспыхнуло и погасло, окутав комнату чернотой. Нарцисса не шелохнулась. Не мигая, она продолжала смотреть на незажженную свечу своими голубыми глазами. Блондинка периферическим зрением заметила, как что-то мелькнуло. Она медленно перевела взгляд… и чуть не упала со стула. Из окна ей улыбалась старшая сестра. По спине Нарциссы прокатился ледяной страх, когда она увидела ее дикую ухмылку. Беллатрикс постучала пальцем по стеклу, а затем помахала рукой. Вытащив палочку, спрятанную между подушкой и подлокотником кресла. Нарцисса заставила занавески закрыться. Это было последнее, с чем она хотела бы иметь дело сегодня. Мгновение спустя раздался треск, и Нарцисса увидела, как ее сестра влетела через разбитое окно на метле. — Исправь это, — отрезала блондинка. Послышался тяжелый вздох, но стекло в разбитом окне взлетело вверх и через мгновение восстановилось. — Ты же знаешь, что у нас все еще есть входная дверь? — спросила Нарцисса, не поднимая глаз. Она услышала, как метла упала на землю. В голосе Беллатрикс слышалось раздражение. — Я хотела войти через дверь, но никто не открывал. — Обычно это означает, что люди не хотят, чтобы их беспокоили. Беллатрикс наклонилась и заглянула ей в глаза. — Ты что, пьяна? Нарцисса нахмурилась. — Это не твое дело. Но нет, я не пьяна. Ее сестра выдохнула с облегчением: — Хорошо. Не хотелось бы, чтобы у тебя появились дурные привычки, пока меня не было. — С моими привычками все в порядке. По голове пробежали мурашки, блондинка слишком поздно поняла, что Беллатрикс использует легиллименцию. — Значит, Люциус вернулся к бутылке? — сестра казалась странно довольной, а выдох Нарциссы прозвучал как шипение. Она заставила себя выкинуть все из головы. — Это не твое дело. — О, сестренка. Все, что ты делаешь, — мое дело. Я люблю тебя. — Замечательно, — ответ прозвучал как-то с натяжкой. — О, прекрати. Ты знаешь, что это правда. Беллатрикс наколдовала красное мягкое кресло и придвинула его поближе к креслу Нарциссы. Одним движением руки она снова зажгла свечу. — Ну, если уж на то пошло, ты всегда можешь пожить со мной в «Поймай Фестрала». Род собирается остаться с братом в городе, так что там будет спокойно. Нарцисса подумала о старом охотничьем домике, где жила ее сестра, и фыркнула. — Не думаю, что до этого дойдет. Беллатрикс пожала плечами. — Что ж, предложение остается в силе. Для тебя и детей. Я бы с удовольствием с ними познакомилась. Нарцисса посмотрела на сестру, пытаясь оценить, сколько красоты Беллы отняли долгие годы заключения. Ее волосы все еще оставались густыми, но кое-где проглядывалась седина. Кожа имела желтоватый оттенок, плотно облегая кости. Под каждым глазом виднелись темные глубокие круги. А в уголках ее глаз и рта залегли тонкие морщинки. Она выглядела так, словно оправлялась от долгой болезни. И все же что-то в ней было не так. Блондинка и раньше видела узников Азкабана. Ее дядя был заключен в тюрьму на 5 лет за маггловские пытки, и он вернулся рычащим, дрожащим месивом. Беллатрикс была на удивление спокойна. Ее глаза, хотя и усталые, были ясными, когда она смотрела на нее. — Я не допущу, чтобы они пострадали, Цисси, — прошептала она. Пожалуй, больше всего изменился ее голос. Раньше он был почти музыкальным, а теперь звучал так, словно его провели через колючую проволоку. Нарцисса слегка повернулась к ней лицом. — Не думаю, что ты должна давать обещания, которые не можешь сдержать. — Вовсе нет! Блондинка медленно закрыла глаза. — Если бы Темный Лорд попросил тебя убить одного из моих детей прямо сейчас, ты бы сделала это в мгновение ока, — когда она открыла глаза, удивленно заморгала, увидев боль, промелькнувшую на лице Беллатрикс. — Как ты можешь так говорить? — прошептала она. — Как я могу? — вспыхнула Нарцисса. — Ты уже угрожала жизни моей дочери… — Я думала, что помогаю, — пожала плечами Беллатрикс. Она подвинулась, чтобы положить ноги на подлокотник кресла сестры. — Ты… — Нарцисса глубоко вздохнула. — Ты порезала моего ребенка, пытаясь сделать из него полукровку! Ты применила магию крови! Разве ты не понимаешь, как это безумно?! На лице Беллы отразилось недоумение. — Она исцелилась мгновенно, Цисси. Ничего особенного. В комнате воцарилась тишина, сестры смотрели друг на друга. — Ничего особенного? — голос Нарциссы перешел в пронзительный шепот. Она сбила ноги сестры с кресла. — Беллатрикс, я не идиотка. Я знаю, что случилось! На лице Беллатрикс ничего не дрогнуло. Ее взгляд оставался спокойным. — О чем ты говоришь? На мгновение Нарцисса подумала, не проклясть ли сестру. Ее пальцы сжали волшебную палочку, и она провела большим пальцем по углублению в полированном дереве. — Ты прекрасно знаешь, о чем. — Не думаю, что понимаю. — Ты была в ее голове, Беллатрикс! — не успела она понять, что происходит, как вскочила на ноги. — Ты знаешь, каково это — удивляться, почему твой трехлетний ребенок видит кошмары каждый раз, когда закрывает глаза? Объяснить шестилетней девочке, почему ей все время холодно? Когда ты не можешь сказать, что это потому, что у нее есть психическая связь с кем-то, кто постоянно окружен дементорами! — женщина с трудом сглотнула. — Однажды я видела, как она разбила все окна в доме, потому что была зла, и весь вечер плакала, сама не понимая почему. Но я знала почему, и ты тоже. Беллатрикс уставилась на нее. Потом ее взгляд дрогнул, и она посмотрела на свои ногти. — Это был несчастный случай. Слова были сказаны так тихо, что Нарцисса еле уловила их. — Что? Беллатрикс вздохнула и подняла глаза, чтобы встретиться взглядом с сестрой. — Это. Оказалось. Несчастным. Случаем! Мерлин, Цисси, неужели ты думаешь, что я это специально? — ведьма с отвращением поморщилась. — Ты действительно такого низкого мнения обо мне? — Да. Боль вспыхнула в глазах Беллы, а затем быстро исчезла за бесстрастной маской. — Какая жалость. Что ж, придется тебе с этим смириться. Блондинке не понравилось, как это прозвучало. — Что ты имеешь в виду? — Ну, — усмехнулась сестра, выпрямляясь, — Темный Лорд решил, что я буду обучать твою драгоценную дочь. Очевидно, он очень высокого мнения о ней, хочет, чтобы у нее было все самое лучшее, — она подмигнула, и Нарцисса почувствовала, как у нее упало сердце. — Поздравляю. Это все? — Я в Азкабане уже больше десяти лет, Цисси. Разве ты не рада была узнать, что я свободна? — в голосе Беллатрикс прозвучала обида. Нарцисса вздохнула. Вопреки своему здравому смыслу, она присела перед креслом и взяла одну из рук Беллатрикс в свои. Сестра была слишком худа, и она чувствовала кости под ее кожей. Блондинке пришло в голову, как легко было бы скрутить и раздавить эти кости, что лишило бы ее сестру возможности снова держать палочку. Ей пришлось проглотить подступившую при этой мысли желчь. — Конечно, Белла. Я никогда не хотела, чтобы ты туда попала. Мы должны были растить наших детей вместе, чтобы они были так же близки, как когда-то мы. — Но все получилось иначе. Нарцисса покачала головой — Ты выбрала другой путь. И как бы сильно я тебя не любила, не могу оставаться спокойной. Беллатрикс медленно высвободила руку. — Люциус сделал тот же выбор. Он знает, что ты об этом думаешь? Возможно, именно поэтому он так много пьет… — А теперь уходи, — резко бросила младшая сестра. Вся нежность исчезла из голоса Нарциссы. Она выпрямилась и взмахнула палочкой. Окна распахнулись, впустив ветер. — Отлично, — отрезала Беллатрикс, поднимаясь на ноги. — Я уйду. Но имей в виду, что именно я собираюсь научить эту девочку, как сохранить свою жизнь на службе Темному Лорду. Получить хоть немного благодарности было бы неплохо. Стараясь вложить в слова как можно больше сарказма, Нарцисса прошипела: — Спасибо тебе. Беллатрикс усмехнулась, взяла метлу и ушла. Нарцисса оставила окна хлопать на холодном ночном ветру. На ватных ногах она подошла к столу и выдвинула ящик, вытащив два куска пергамента и перо. Ее руки так тряслись, что, откупорив чернильницу, она пролила половину бутылька на стол. Не обращая внимания на капающие на пол чернила, она написала два одинаковых сообщения: «Оставайтесь в Хогвартсе на Пасху».