Our Mercurial Selves

Днем поместье Реддла выглядело еще более устрашающе. Могучее, оно возвышалось на фоне того, что когда-то было впечатляющим лесом. Теперь в холодном тумане, окружавшем поместье, стояли лишь голые и серые деревья. Сцена была впечатляюще мрачной, и девушка была благодарна Беллатрикс за то, что та настояла на том, чтобы она взяла с собой плащ. Гермиона вцепилась в темно-синюю шерсть своего плаща, вспоминая предостережение Дамблдора о том, что она впервые увидит Темного Лорда после заключения отца. Он предупреждал ее, что «слабость» отца может иметь последствия. При этих мыслях брюнетка нахмурилась. Ее отец не был слабым. Беллатрикс, выглядевшая очень царственно в рубиновых одеждах, которые подчеркивали бледность ее кожи и черный блеск ее кудрей, бросила на Гермиону оценивающий взгляд, когда они приблизились к входной двери. Следуя совету Дамблдора — подчеркивать свою молодость в присутствии Темного Лорда — Гермиона надела розовое платье, а волосы заплела в длинную косу, перекинутую через плечо. — Ты похожа на фарфоровую куклу, — протянула Беллатрикс, выгибая бровь и протягивая руку, чтобы убрать волос с плеча Гермионы. Гермиона покраснела и намеренно проигнорировала ее. Дверь со скрипом отворилась, и на пороге показался съежившийся Хвост. — Б-Б-Беллатрикс! — пискнул он, — и Гермиона тоже… — Для тебя это Мисс Малфой, — поправила Беллатрикс. Она перебросила свои локоны через плечо и проскользнула мимо лысеющего мужчины. — Идем, Гермиона, — скомандовала она, не оглядываясь. Что-то взбунтовалось в животе Гермионы, но она все равно последовала за темной ведьмой. Я не собака, — сказала девушка про себя, — тебе не нужно командовать мной. Звук смеха Беллатрикс заставил ее покраснеть еще сильнее, и вся прежняя нервозность сменилась раздражением. Вместо их обычного места встречи в кабинете наверху Беллатрикс провела ее в большую оранжерею с французскими дверями, выходившими в то, что когда-то было садом. На длинном столе стояли кувшины с тыквенным соком и фруктовые пироги. Во главе стола сидел Темный Лорд, выглядевший очень неуместно среди яркой клубники, наполнявшей его тарелку. Нагайна свернулась вокруг его плеч. — Гермиона! Белла! — воскликнул он, раскрывая свои объятия. — Так мило, что вы пришли. Пожалуйста, садитесь… Единственным присутствующим, кроме них, был Снегг, который коротко кивнул Беллатрикс и улыбнулся Гермионе. — Милорд, — выпалила Беллатрикс, усаживаясь справа от мужчины. — Это, как всегда, большая честь видеть вас, — она взяла его холодную белую руку и прижалась губами к костяшкам пальцев. Невеселый смешок сорвался с губ Реддла. — Я тоже рад тебя видеть, Белла. Ревность пронзила Гермиону, когда она увидела выражение чистого обожания на лице Беллатрикс. Ведьма никогда еще не выглядела такой сияющей, как в этот момент, и Гермиона подумала, что она могла бы сделать что угодно, чтобы Беллатрикс смотрела на нее так. Потом красные глаза скользнули к брюнетке. — Гермиона, дитя. Я слышал, ты нездорова. Тебе уже лучше? Она кивнула. — Да, мой Лорд. Спасибо. Его глаза изучали ее мгновение, а затем… — Подвинься Северус, уступи девушке свое место. Снегг немедленно повиновался, и Гермиона села на стул слева от Волдеморта. Нагайна тут же подняла свою темную голову и принялась осматривать ее, заставив девушку хихикнуть, когда змеиный нос уткнулся ей в ухо. Широкая улыбка растянулась на лице Волдеморта, и он прошипел что-то змее. Нагайна медленно сползла на пол и свернулась у ног Гермионы, положив голову ей на колени, как собака. — Беллатрикс говорит, что ваши занятия довольно успешны, — произнес Реддл. Забавно, — сказала Гермиона Беллатрикс, — вчера ты говорила как раз обратное. Как ты меня назвала? «Неуклюжая тупица с сыром вместо мозгов»? Проигнорировав Гермиону, Белла промурлыкала: — У нее есть все задатки для дуэли и острый ум. Северус, только что наполнивший стакан Гермионы тыквенным соком, положил ей на тарелку здоровенный кусок черничного пирога. Когда брюнетка откусила кусочек, ее глаза расширились от удовольствия. — Это высокая похвала от тебя, Белла. — Это правда. Я не сомневаюсь, что она будет отличным дополнением к нашим силам. — Для этого слишком рано, — вмешался Снегг. — Она еще не достигла совершеннолетия. Беллатрикс выстрелила в него свирепым взглядом: — Достигнет в сентябре! — Следишь за ходом событий? — холодно спросил профессор. — Северус, Беллатрикс, прекратите. Слова были произнесены тихо, но от тона Реддла волосы на затылке Гермионы встали дыбом. — Я не собираюсь превращать Гермиону в безмозглого солдата, Северус. Успокойся, — произнес Волдеморт. Снегг воткнул вилку в малиновый пирог с большей силой, чем было необходимо. — Значит, у нас есть уже какая-то стратегия? — нетерпеливо спросила Беллатриса. — Или, возможно, вы используете ее, чтобы заменить некоторые слабые звенья, — она многозначительно посмотрела на Снегга. — Я пригласил вас сегодня, потому что мы находимся в процессе формирования лучшего будущего, — Темный Лорд выпрямился и лениво провел рукой по краю своего кубка. — До сих пор нас боялись. Взрослые мужчины оглядываются через плечо на хорошо освещенных улицах, матери предупреждают своих детей о нас. Куда бы мы ни пошли, мы — символ ужаса. Беллатрикс выглядела гордой, Снегг — бесстрастным, а Гермиону слегка подташнивало. — Но с какой целью? — Волдеморт вздохнул, изображая измученного заботами лидера. — Когда мы, наконец, достигнем нашей цели, кем мы будем править? Испуганные мыши, которые молят о пощаде при одних обстоятельствах и плюются ненавистью при других? Мужчина взял клубнику с тарелки и стал крутить ее в своих длинных пальцах. — Я не хочу править страной запуганных трусов, — продолжал он. — Я хочу вести мир к лучшему будущему. Мир, свободный от укрытий. Мы должны не просто уничтожать оппозицию, мы должны вдохновлять наших будущих граждан. Показывая им славное будущее, которое их ждет! — Да! — Беллатрикс выглядела так, словно вот-вот расплачется, и Гермиона снова почувствовала укол ревности. Красные глаза Волдеморта снова встретились с глазами брюнетки, и она не смогла побороть дрожь, пробежавшую по спине. — Мы дадим им героиню. Беллатрикс встретилась с ней взглядом через стол, и Гермиона с удивлением заметила, что глаза Беллы полны гордости. Она чувствовала счастье другой ведьмы, но это не успокаивало ее. Темный Лорд продолжил: — Общество должно развлекаться, чтобы быть довольным. В то время как дураки при Дамблдоре приумножают массовую истерию, мы будем способствовать расцвету новой эры. В конце концов, мы делаем это для наших детей, для наших молодых семей, которые вступают в эпоху просвещения и прогресса. Он сжал пальцы, раздавив клубнику так, что липкий красный сок потек по его совершенно белой руке. — И кто может вызывать большее восхищение публики, чем молодая, элитная дочь революции? Ты будешь воплощением нашего народа. Будут слагаться легенды о твоих триумфах и баллады, воспетые в твою честь, о том, как ты помогла вывести волшебный мир из тени в светлое будущее под моим правлением. Гермиона почувствовала, как ее желудок сжался. — И конечно, — сказал Волдеморт, кладя свою липкую ладонь поверх ладони Гермионы. — Когда они влюбятся в тебя, у них не будет другого выбора, кроме как влюбиться и в меня. Весь мир созреет для просветления, и во главе его будет Темный Лорд со своей львицей. Под столом девушка увидела, как рука Северуса сжалась в кулак.

***

К тому времени, как она вернулась домой, ее голова гудела от информации. Беллатрикс и Темный Лорд часами обсуждали важность «романтической фигуры», чтобы «вдохновить сердце и душу» нового общества. Гермиона, спотыкаясь, поднялась по лестнице и побежала в свою комнату. Девушка была так взволнована, что не заметила темной тени, которая следовала за ней, быстро двигаясь следом, как она закрыла дверь, когда брюнетка бросилась на кровать. Гриффиндорка чувствовала дурноту. В животе у нее все перевернулось, и ее чуть не вырвало черничным пирогом. Она зажмурилась и судорожно глотнула воздух, пытаясь унять головокружение. Она не почувствовала, как провалилась кровать рядом с ней, и едва ощутила тепло за спиной, когда кто-то свернулся вокруг нее. Однако она заметила две руки, которые успокаивающе обнимали ее. Ее окружал аромат духов Беллатрикс — темный и лесной. — Голубка, голубка, — пропела Беллатриса хриплым скрипучим голосом. — Что случилось? Гермиона почувствовала, как что-то тяжелое давит на ее легкие, не давая сделать глубокий вдох. — В-все, — вздохнула она. Беллатрикс крепче обняла ее. — Это из-за встречи? Гермиона вздернула голову в кивке, и почувствовала щеку Беллатрисы напротив своей. — Ты понимаешь, какую честь он оказывает тебе? — спросила Белла. — Он хочет, чтобы ты была рядом. Чтобы помочь создать славный Новый век. — Я не могу… — Гермиона заскулила. Она подумала о Гарри и Драко. О своих родителях. О Дяде Северусе. Беллатрикс была неподвижна, и Гермиона почувствовала ее беспокойство. — Голубка, ты сможешь. Ты должна. — Он… он… он убьет меня, когда узнает. — С тобой ничего не случится. — Он убьет Гарри, — прошептала брюнетка, не в силах сдержать слезы. — И Драко будет ненавидеть м-м-меня вечно! — Вечность — это ужасно долго, — последовал мягкий ответ. — Белла, я не могу этого сделать! Другая ведьма промолчала, но мягко начала поглаживать пальцами руку Гермионы. Постепенно дыхание брюнетки выровнялось. Затем, смахнув слезы со щек Гермионы, она прошептала: — С тобой ничего не случится, голубка. Я не позволю. И Гермиона верила этому.

***

Летние каникулы никогда не проходили так одиноко для младшего Малфоя. Его отец в тюрьме. Сестра проводила все свое время либо в Министерстве, либо на «тренировках», а мать исчезала в любое время дня и ночи на таинственные прогулки. Родители Эрни Макмиллана неохотно принимали у себя сына Пожирателя Смерти, родители Уизли были поглощены заботами об остановке Волдеморта, а письма Гарри становились все более и более редкими. В довершение всего ему было приказано оставаться на территории поместья, где мать была уверена, что чары защитят его. Практически все его каникулы проходили в полетах на «Нимбус — 2001» над одним из прудов огромного поместья. Он смотрел, как солнце медленно опускается за деревья, оставляя на небе оранжевые и розовые полосы. Ветер взъерошил его волосы, когда мальчик приземлился. Временами он чувствовал себя совсем не по-Малфоевски. Всякий раз, входя в поместье, он не мог не испытывать некую нежность. Все, от плюшевых ковров до темных деревянных перил, казалось частью его самого. Иногда блондин лежал на площадке второго этажа, прижавшись щекой к гладкой деревянной лестнице, и слушал. Слушал болтовню эльфов, пока они думали, что рядом никого нет. Слушал, как его родители ссорятся, а потом мирятся. Прислушивался к вспышкам гнева Гермионы, когда она думала, что ее никто не слышит. Именно в такие моменты он чувствовал себя наиболее связанным со своей семьей. Он мог закрыть глаза и почувствовать себя частью каждого из них. Драко взбежал по лестнице, улыбаясь про себя при виде новой фотографии на стене. На ней была Гермиона в парадной мантии с Рождественского бала, он рядом с ней. Он корчил смешную рожицу перед камерой, держа руку, изображая «заячьи уши», позади головы сестры. Она пыталась незаметно толкнуть его локтем в бок, а ее идеальная «газетная улыбка» грозила перерасти в настоящую ухмылку. И спустя мгновение Гермиона расхохоталась. Настоящий Драко рассмеялся. Внезапно его пронзила острая тоска, он провел кончиками пальцев по полированной деревянной раме. Они с сестрой были лучшими друзьями всю жизнь, но этим летом он почти не видел ее. Вдохновленный, он направился в ее спальню. — Миона! Пойдем, пообедаем на одной из лодок! — мальчик подошел к двери и повернул ручку. — Близнецы научили меня одному удивительному заклинанию, которое делает фейерверк… Ужас от увиденного, оборвал его. Его сестра лежала посреди кровати, пойманная в объятия… — Лестрейндж! — прорычал Драко, засовывая руку за пазуху в поисках волшебной палочки. — Отстань от моей сестры! Гермиона вскочила, в ее голосе прозвучала ярость: — Драко! — Итак, это мой прославленный племянник… — протянула Беллатриса, медленно садясь. Ее лицо расплылось в ухмылке, а глаза сверкнули саркастическим весельем, — …из Пуффендуя. Она все еще прижималась к Гермионе, брови Драко смущенно сдвинулись, когда он заметил их близость. Гермиона, казалось, была не против такого положения. Но теперь, когда его палочка была вынута, блондин без колебаний направил ее на тетю. — Лучше Пуффендуй, чем быть убийцей! — выплюнул он. — Гермиона, отойди от нее! — Нет, Миона, — сказала Беллатрикс, положив подбородок на плечо брюнетки. — Останься со мной, — это было бы почти мило, если бы не было очевидно, что она дразнит его. Гермиона бросила на Беллатрикс раздраженный взгляд и умоляюще посмотрела на брата. — Драко, опусти палочку. Она не причинит тебе вреда. Но он только крепче сжал ее, готовый закричать заклинание в любую секунду. — Скажи это Сириусу! — ответил мальчик. — Подожди… ты не можешь, потому что ОНА УБИЛА ЕГО! Его сестра напряглась, ее глаза расширились. Что-то в глубине сознания подсказало ему, что они никогда не говорили о смерти Сириуса. — Она тебе этого не говорила?! — воскликнул он, и на мгновение потерял самообладание, когда увидел, как каскад эмоций пронесся по лицу его сестры. Драко с любопытством отметил реакцию Беллатрикс. Она тоже напряглась, а затем провела рукой по плечу Гермионы. Его сестра пожала плечами, пытаясь сбросить руку ведьмы, ее щеки пылали, и когда брюнетка повернулась, чтобы посмотреть на Беллатрикс, он мог поклясться, что та вздрогнула. — Что здесь происходит? — спросил он, внезапно почувствовав неуверенность. Их глаза все еще были прикованы друг к другу, и Беллатрикс слегка покачала головой. Его голос слегка дрожал, когда он подошел ближе. — Что происходит? По-прежнему — тишина. Беллатриса снова покачала головой, ее глаза сузились. — Что ты делаешь с моей сестрой?! — заорал Драко, подходя еще ближе. — Говори сейчас же, или я… В комнате послышался еще один голос. — Драко, нет! Но вспышка красного света уже струилась из его палочки. Удар пришелся прямо в грудь темной ведьме, и она упала на кровать. Однако его внимание было приковано к Гермионе. Когда Беллатрикс упала, Гермиона схватилась за грудь и зашипела. Он едва успел это осознать, поскольку мать уже вырывала у него палочку. — Драко, — сказала она настойчиво, — прекрати это. — Она нежно взяла его за подбородок своей гладкой ладонью, но он отстранился. — Что-то не так, — сказал он, чувствуя, как горит его лицо. — Ты это видела? Они… я даже не… Низкий хриплый смех прозвучал с кровати, когда Беллатрикс поднялась. — Вот что я тебе скажу, мальчик. Твои проклятия не так плохи, — она поморщилась, но на ее лице появилась широкая улыбка. Гнев закипел в его горле. — Не смей разговаривать со мной! — Драко, — в голосе матери звучало предупреждение, она шагнула вперед, загораживая его от своей сестры. — Успокойся. Мы все уладим. Мальчик считал маловероятным, что «это» можно было уладить. Но все же отступил. — Беллатрикс, — в голосе матери послышались жесткие нотки. — Что ты здесь делаешь? — Проверяю свою ученицу, — самодовольно ответила Белла. — У нас сегодня было сложное занятие, и я решила убедиться, что с девочкой все в порядке. — У вас сегодня была встреча, — сказала мать. Драко снова почувствовал, как в нем закипает гнев. — Вы знали… — но мать быстро взглянула на него, и он замолчал. Беллатрикс пожала плечами: — Тогда это была трудная встреча. Нарцисса подошла к Гермионе и нежно провела пальцами через ее волосы. — Ты в порядке, дорогая? Он заметил, что сестра заколебалась, а потом кивнула. — Я рада, — сказала Нарцисса, проводя большим пальцем по щеке Гермионы. Он не был уверен, что с сестрой все в порядке. Она выглядела бледнее обычного, и было что-то отчаянное в ее глазах, когда она посмотрела на мать. — Спасибо, что проверила Гермиону, — сказала блондинка суровым тоном. — Но в будущем я была бы признательна, если бы ты не злила моего сына. Беллатрикс снова хихикнула, и Драко пожалел, что у него нет волшебной палочки. — Думаю, Гермионе не помешает немного отдохнуть, — дипломатично произнесла Нарцисса. Она поцеловала Гермиону в макушку и многозначительно посмотрела на Беллатрикс. Драко предпочел бы поцеловать гиппогрифа, но, тем не менее, проводил мать и Беллатрикс до входной двери. — Ты их не видела, мама, — прошипел он, когда они спустились по лестнице. — Она лежала в постели с Мионой… Беллатрикс изогнула бровь, выглядя очень удивленной. — Кто же знал, что мой маленький племянник может быть таким ханжой? Я никогда не видела тебя с этой стороны. — Ты никогда не видела меня с любой стороны! И я был бы счастлив, если бы ты никогда больше меня не видела! Белла остановилась, качая головой взад-вперед. — Скажи мне, любовь моя, как поживает Феликс? Драко почувствовал себя так, словно ему дали пощечину. Он открыл рот, но не смог произнести ни слова. Как она узнала? Его мать, у которой до этого было задумчивое выражение лица, холодно сказала: — Прекрати, Беллатрикс. — Прекрати, Беллатрикс, — передразнила темная ведьма. — О, Цисси такая заботливая. Скажи, ты все еще режешь ему мясо? — Заткнись, — прорычала мать, и он удивленно заморгал. Он никогда не слышал от нее этой фразы. — Заткнись, Беллатрикс. Разве ты еще недостаточно сделала? Беллатриса выпрямилась во весь рост и серьезно посмотрела Нарциссе в глаза. — И я бы сделала это снова, если бы у меня был выбор. Ты не понимаешь Цисси. Как ты могла…? — Как я могла?! — голос его матери дрогнул в конце ее слов, а глаза засияли. — Если бы ты не была моей сестрой, я бы убила тебя прямо сейчас! Чувствуя себя более чем встревоженным, мальчик подошел ближе к матери и обнял ее за плечи. — О, Цисси, все будет в порядке. Блондинка покачала головой, и сказала ломанным шепотом: — Ничего не будет в порядке. Моя девочка… Мерлин, Беллатрикс, я вижу, к чему все идет… я не дура. — Ты никогда не была глупой, — серьезно ответила Беллатриса. Она подошла ближе и подняла руку, словно собираясь коснуться Нарциссы, но тут же опустила ее. — Но это… ты не можешь понять. — Я хочу, чтобы ты ушла. — Хорошо… — но старшая сестра не двинулась с места. Не глядя на нее, Нарцисса молча направилась к двери и открыла ее. Темная ведьма медленно вышла с таким видом, будто ей потребовалась вся сила воли, чтобы сделать это. — Мама? Она закрыла дверь за Беллатрикс и прислонилась лбом к темному дереву. С ее губ сорвалось рыдание. — Мама! — мальчик подскочил к ней и положил руку ей на спину. — Я ненавижу ее, — выдохнула она, задыхаясь и поднимая голову к потолку. — Мерлин, как я ее ненавижу! Но дело было не только в этом. Драко с легкостью читал людей всю свою жизнь и знал свою мать. Ее ненависть была холодной и сдержанной. А это было совсем другое. — Она ведь вернется, правда? — тихо спросил он. Мать кивнула, шмыгнув. — Я была бы удивлена, если бы она не вернулась завтра. Гермиона должна тренироваться утром. — Ты не собираешься положить этому конец? Мать покачала головой, и повернулась к нему. — Прости, дорогой, мне не следовало так терять самообладание. Это было так нелепо, что ему захотелось плакать и смеяться одновременно. — Мы можем взять Гермиону и убежать, — сказал он. — Отцу полезно остаться в Азкабане, а Гермионе будет безопаснее вдали от Британии. — Слишком поздно, — прошептала Нарцисса. — Гермиона сама решила остаться и сыграть план Дамблдора. Ничто на свете не может остановить ее. И даже если мы проклянем ее и вынудим уйти, нас очень скоро найдет Беллатрикс. — Почему? — потребовал Драко. — Что происходит? Пожалуйста, не лги мне, мама, — мягко попросил он. Мягкая улыбка тронула ее губы, женщина потянулась, чтобы взъерошить его волосы. — Никогда, мой милый, — она выпрямилась, разглаживая руками мантию. — Но это долгая история. Давай попросим Марди сделать нам чаю. Он кивнул и с благодарностью последовал за ней на кухню.