Our Mercurial Selves

Паровоз алого цвета весело взревел, пока Гермиона следовала за матерью и братом по платформе 9 ¾. Обстановка здесь царила, как обычно, суматошная. Студенты выкрикивали приветствия, а животные недовольно фырчали, когда их клетки кто-то ненароком задевал. Но во всем происходящем были и перемены. Родители держались поближе к своим детям, раздраженно оглядывая толпу. Мракоборцы стояли по обе стороны платформы, периодически останавливая людей, чтобы задать вопросы или передать им брошюру о безопасности. У некоторых из толпы были повязаны черные повязки на плечах — знак того, что кто-то из их близких пропал, искалечен или убит. Одна женщина не сводила глаз с Малфоев, когда они проходили мимо. — Шлюха Пожирателя смерти, — выплюнула она, когтистая рука сжала плечо ее дочери. — Как ты назвала мою мать? — горячо спросила Гермиона, останавливаясь и глядя на женщину. Несколько человек вокруг них остановились, и девушке захотелось проклясть каждого из них. Нэпс, бежавший у ее ног, вспыхнул красным и зарычал. Но женщина не сводила глаз с Нарциссы.  — Я назвала ее так, как она того заслуживала, — сказала незнакомка хриплым голосом. — Мой Билли никогда и мухи не обидел, — ее голос надломился, и Гермиона заметила полоску черной ткани, слишком туго обмотанную вокруг левой руки женщины. — Он этого не заслужил… он этого не заслужил. Ее дочь, в форме Когтеврана, сильно покраснела. Она тоже носила черную повязку. — Мама, — прошептала она, стараясь повыше натянуть мантию, чтобы казаться менее заметной, но мать проигнорировала ее. — Как ты смеешь появляться на публике рядом с порядочными людьми?! Гермиона видела несколько мракоборцев пробираются к ним сквозь толпу, но ее уже было не остановить. — Закрой рот, грязная, вонючая… — Гермиона, дорогая, — мягко перебила ее мать, — не связывайся с этим сбродом, это только раззадорит их. О, но она хотела. Что-то зудело у нее в горле, словно животное в клетке, умирающее от желания освободиться. Только когда Драко взял ее под руку, брюнетка неохотно отвела взгляд и последовала за матерью. — Бедная женщина, — пробормотал брат, пока женщина осыпала оскорблениями их спины. Гермиона выстрелила в него испепеляющим взглядом — Она не имеет права оскорблять нашу маму. Если бы не все свидетели, я бы… — Что? — холодно спросил он. Ей не понравилась холодность в его взгляде, и то, как напряглась его рука. — Ничего, — быстро ответила она. С тех пор как она начала тренироваться с Беллатрикс, в их отношениях возникла новая напряженность. Драко еще ничего не сказал ей, но она чувствовала, что он внимательно наблюдает за ней и оценивает то, что она говорит. Девушка была уверена, что он все еще доверяет ей, но впервые в жизни не была уверена, что его доверие продлится долго. Или что она заслуживает его доверия. — Марди упаковала ланчи для вас двоих, — сказала мать, когда они погрузили чемоданы в купе. — Гермиона, я специально заказала зелья для твоих волос из Парижа, так что к концу недели они будут доставлены прямо в замок. Дай мне знать, если доставка вдруг задержится. Гермиона кивнула и почувствовала, как комок подступает к горлу. Ее мать решила остаться в лесном домике на весь учебный год, и мысль о ней на этом крошечном, одиноком клочке земли была невыносима. Я присмотрю за ней, — тихо пообещала Беллатрикс. Хотя даже ее анимагическая форма не могла проникнуть сквозь защиту вокруг коттеджа, она все еще могла наблюдать издалека. Спасибо, — печально подумала Гермиона. Запах апельсина окружил девушку, когда мать заключила ее в объятия. — Будь осторожна, дорогая, — прошептала она. — Я хочу, чтобы в этом году ты сосредоточилась на учебе. Если Северус хочет, чтобы взяла дополнительные курсы у него, это прекрасно, но я ясно дала понять и Дамблдору, и Северусу, что у тебя должен быть нормальный учебный год, насколько это возможно. Гермиона кивнула, в тысячный раз жалея, что не может остаться дома. Нарцисса поцеловала ее в лоб и повернулась к Драко. — Мне бы очень хотелось, чтобы ты позволял мне чаще высылать тебе более подходящую одежду, — вздохнула она. Одарив ее легкой улыбкой, Драко заключил ее в объятия. Теперь он был выше и матери, и сестры, и Гермиона поймала себя на том, что не может вспомнить, когда же это случилось. — Я все равно почти все время буду в школьной форме, мам, — сказал он, смеясь. — А барсучья мантия — моя любимая. Ты же не хочешь лишить меня индивидуальности, не так ли? Гермиона подумала про себя, что его стиль начинает слишком походить на стиль Дамблдора и его «индивидуальность», болезненное выражение на лице матери сказало ей, что она согласна. Последовал еще один раунд прощаний и объятий, а затем Гермиона и Драко сели в поезд. Нарцисса осталась на платформе, где находились остальные члены семьи, и махала рукой, пока поезд не скрылся из виду. — Я бы хотела, чтобы она вернулась в поместье, — тихо вздохнула Гермиона, когда их мать скрылась из виду. — Мне ненавистна сама мысль о том, что она будет совсем одна в этой глуши. Нэпс положил свою темно-синюю голову на колени брюнетке и тихо заскулил. Она нежно взъерошила шерсть у него за ушами. — Это лучше, чем быть одной в поместье, — сказал Драко, — где любой Пожиратель Смерти может появиться без предупреждения. В его голосе прозвучала нехарактерная для него ядовитая нотка, и Гермиона резко взглянула на него. — Ты ведь имеешь в виду не любого Пожирателя Смерти? — с вызовом спросила она, чувствуя, как краска приливает к лицу. — Потому что есть только один, имеющий доступ в поместье, и она никогда не сделает ничего, чтобы навредить маме. Никогда. Уши Нэпса стали ярко-красными, но щенок только заскулил и прижался к хозяйке. Щеки Драко пылали румянцем, когда он посмотрел на сестру с другого конца купе. — Ты этого не знаешь, Миона. Ты ничего о ней не знаешь. Только потому, что ты провела лето, обучаясь как еще один безмозглый… — Безмозглая? Ты действительно так думаешь? — девушка усмехнулась, выпрямляясь во весь рост. — Ты ничего не знаешь о моих тренировках… — Я знаю, что ты ведешь себя глупо! — взорвался Драко. Он провел рукой по волосам и наклонился вперед. — Я видел, как ты смотрела на нее, Миона. И ты слишком умна, чтобы влюбиться в такую, как она. Она же безжалостная убийца! — Белла не… В глазах блондина появился торжествующий блеск. — Так теперь она Белла? Низкий, нежный голос прозвучал в глубине сознания Гермионы, знаменуя то, что Беллатрикс была свидетелем этого взаимодействия. Осторожнее, голубка. Он имеет право на свое мнение обо мне. Нет, если у него такое мнение, — сердито подумала Гермиона. — Ты ничего не знаешь об этом, Драко! — Я знаю, что ты позволяешь своим чувствам мешать тебе думать рационально, — он откинулся на спинку, больше похожий на их мать, чем когда-либо. — Мои чувства тут ни при чем! — выплюнула брюнетка. — Я тебе не верю, — тихо ответил брат. Его серые глаза были холодными и обличительным, ей было больно смотреть на них. Гриффиндорка никогда не видела от него ничего, кроме любви. — Гермиона… — Я делаю только то, что хочет Дамблдор, — запротестовала Гермиона, зная, что это ложь. — Он хочет, чтобы я проникла в ряды Темного Лорда, и именно это я и делаю. — Так это он хочет, чтобы ты по уши влюбилась в психопатку? — выстрелил Драко. — Не притворяйся шокированной! Любой, кто видел, как она провожала тебя до коттеджа, понял бы, что ты на самом деле чувствуешь. Держа ее за руку, смеясь и шутя с этим… этим существом. Как будто она близкий друг, а не монстр… Что-то горькое застряло в горле. — Не смей так о ней говорить! — зарычала Гермиона. — Никогда не называй ее так. Ты ничего не знаешь! Как ты вообще смеешь?! Гермиона, тебе нужно успокоиться. Прежде чем ты сделаешь то, о чем пожалеешь. Только сейчас девушка заметила, что Нэпс весь красный, и что она вытащила палочку из рукава, направив ее на брата. С мучительным криком она уронила ее и широко раскрытыми глазами уставилась на его потрясенное лицо. — Ты ничего об этом не знаешь, Драко, — на последнем слове ее голос сорвался, она почувствовала стыд, которого никогда не испытывала. Как она могла поднять на него свою палочку? Ведь он ее младший брат. Рыдание вырвалось из горла Гермионы. Драко облизнул губы и нежно взял ее за руку. — Ты можешь рассказать мне все, Миона. Ты моя сестра, и я всегда буду любить тебя. Даже если… Вот оно. Момент, который она искала с первой ночи в Гриффиндорской башне. Наконец-то она сможет рассказать ему о связи, которая связывала ее с Беллатрикс. Что она знала Беллатрикс лучше, чем кто-либо, и как это делало ее положение более трудным, чем он мог себе представить. Да, она может признаться. Его глаза потеплели, когда она посмотрела на него. Он всегда принимал ее… Но она упустила момент. — Только не говори о ней. Пожалуйста. Он дружески сжал ее руку. — Ладно? Нам не нужно говорить о ней сейчас. В том, как Драко произнес эти слова, было что-то такое, что указывало, что в какой-то момент они об этом заговорят. Но ей уже было все равно. Вскоре после этого брат ушел поздороваться с друзьями, а Гермиона свернулась калачиком на сиденье, крепко прижимая к себе пса, и пожалела, что не могла вернуться в лес.

***

— Мисс Малфой! Гермиона застонала про себя несколько дней спустя, когда профессор Снегг позвал ее обратно к своему столу после первого урока защиты от темных искусств. Она медленно прошла в начало класса и постаралась не вздрогнуть, когда он взмахнул палочкой и захлопнул дверь за последним учеником. Последние несколько дней девушка плохо спала, и это начинало сказываться на ее самочувствии. — В этом году у директора будет больше работы, чем обычно, и он попросил меня продолжить ваши дополнительные занятия. — Мне не нужны дополнительные уроки, — угрюмо ответила ученица. Черные глаза профессора смотрели на нее, и она знала, что он видит. Хотя ее одежда была безукоризненно выглажена, а волосы аккуратно причесаны, ее кожа была намного бледнее, чем обычно. Темно-фиолетовые синяки расцвели под каждым глазом от недосыпа. Губы потрескались и были в синяках от почти постоянного жевания. Летом Гермиона была нормальной девушкой в самом расцвете юности, и контраст с ее нынешней подавленной внешностью был разительным. — Трудно, — сказал Северус мягким тоном, который она слышала только в поместье, — когда тебя тянут в двух направлениях. Не забывай, что я сам нахожусь в твоем положении уже больше десяти лет. — Не совсем в моем положении, — проворчала она. Он медленно моргнул и сложил руки на груди. — У меня нет ментальной и физической связи с Беллатрикс Лестрейндж. Уверен, это сильно осложняет твое положение. Гермиона изумленно уставилась на него. Как он… когда? Ее переполнял ужас, поэтому все, что она сейчас могла делать это несколько раз открыть и закрыть рот. — Пожалуйста, сядь, Гермиона, — вкрадчиво произнес мужчина. Словно невидимые руки вели ее, девушка села в кресло, материализовавшееся перед его столом. — Директор не совсем уверен, что ты осознаешь эту связь, — продолжал Снегг, — а твой отец убедил себя, что ты выросла из нее. Однако мы с твоей матерью… — он ущипнул себя за переносицу, — мы знаем, что и ты, и Беллатрикс полностью понимаете эту связь. — Я не буду за это извиняться, — внезапно, даже для себя, бросила брюнетка. — Я все еще регулярно пользуюсь окклюменцией, но не закрываюсь ей полностью. Ты не можешь меня заставить! Профессор поднял руку. — Не нужно так защищаться, — сказал он, его голос был невыразительным. — Я не прошу тебя делать то, что тебе не нравится. Если ты не будешь возражать, я хотел бы проверить твои щиты окклюменции. Она кивнула, чувствуя себя неловко. — Что случилось? Гермиона поерзала на стуле и медленно подняла глаза Снегга. — Я не… я не знаю, способна ли я быть тем, кем хочет видеть меня дядя Альбус. Он моргнул. — Честно говоря, меня не очень волнуют планы Альбуса. И мне нет дела до Темного Лорда. Ни один из них не имеет права втягивать тебя в войну. И все же ты здесь, — мужчина вздохнул. — Ты же знаешь, я не семейный человек. Но твой отец сделал меня крестным отцом тебе и Драко, и я отношусь к этому очень серьезно. Если ты в чем-то и можешь быть уверена, так это в том, что мой интерес в обучении состоит в том, чтобы провести тебя через этот бардак живой. Это все, что я хочу для тебя, независимо от того, как это произойдет. Она чувствовала, как ее глаза блестят от непролитых слез. — Так ты позволишь давать тебе еженедельные уроки? Девушка молча кивнула, вытирая глаза тыльной стороной ладони. Послышался скрип его стула, и он склонился над столом, протягивая ей белоснежный носовой платок. — Спасибо. — Конечно. Я запланировал наши встречи по средам после ужина. Мы можем начать на следующей неделе. Я подготовлю программу и закажу несколько книг… Гермиона медленно взяла себя в руки, пока Северус продолжал рассказывать ей о своих планах на их уроки. В конце концов, она почувствовала себя достаточно хорошо, чтобы встать. И прежде чем она смогла остановить себя, брюнетка вскочила на ноги и обошла вокруг стола, чтобы обнять своего крестного. Он испустил вздох, в котором не было обычного укора. — Что я говорил тебе о личном пространстве? Гермиона рассмеялась и крепче обняла его. — Прости, дядя Сев. — На этот раз я тебя прощаю, учитывая все обстоятельства.