Our Mercurial Selves

К началу октября летнее тепло постепенно уступило место холоду. Гермиона улыбнулась про себя, почувствовав, как ветер ерошит ее кудри. Она только что вернулась из магазина перьев и была более чем довольна своим новым серебряным орлиным пером. Это был поздний подарок на день рождения от дяди Северуса, который велел ей зайти в магазин и забрать подарок в конце предыдущего урока. Несколько туч проплыли мимо, и она с нежностью посмотрела на них, решая, куда идти дальше. Возможно, в Сладкое Королевство… — Гермиона! Девушка нацепила улыбку, услышав два знакомых голоса, выкрикивающих ее имя. Повернувшись, она нерешительно помахала Невиллу и Джинни. — Мы договорились встретиться с Луной в «Трех метлах», — взволнованно сказала Джинни. — Пойдешь с нами? Слово «нет» вертелось у нее на языке, но что-то смягчилось внутри, когда брюнетка увидела их выжидающие лица. — Только ненадолго, — услышала она свой голос. — Отлично, — ответил Невилл, сияя. — Тогда пошли. Впервые в жизни Гермиона оказалась в компании друзей. Невилл, Джинни и Луна тянулись к ней в течение всей первой недели занятий, и она никак не могла избавиться от них. Не то чтобы ей этого хотелось. Потому что, когда трое гриффиндорцев присоединились к Луне за полированным столом в Трех метлах, Гермиона почувствовала прилив нежности к ним троим. — Гарри тоже тебя избегает? — проворчала Джинни, когда принесла их сливочное пиво. Гермиона смотрела, как золотистая жидкость плещется по рукавам рыжеволосой девушки, и почувствовала, как ее передернуло при мысли о том, что сказала бы мама, если бы она позволила такому случиться с ее одеждой. — Да ладно тебе, принцесса, — поддразнила ее Джинни, со стуком поставив четыре кружки на стол. — Я же просила тебя не называть меня так, — проворчала шестикурсница. — Но ты ведь не особо возражаешь, Гермиона, — мягко возразила Луна поверх своей кружки. — Вот почему она продолжает это делать. Невилл и Джинни рассмеялись, а Гермиона покраснела и пробормотала: — Спасибо, Луна. Блондинка улыбнулась. — Всегда пожалуйста. И вместо того чтобы поднять кружку со сливочным пивом, она наклонила голову и с удовольствием отхлебнула сладкий напиток. Гермиона снова услышала в голове голос матери, упрекающий ее в отсутствии манер за столом. — Думаю, тебе следует дать Гарри передышку, — задумчиво сказал Невилл. — В последнее время на него давят, и это нелегко. — Знаешь, что действительно помогает снимать давление? — горячо спросила Джинни. — Общение со своими друзьями! — она сердито схватила кружку и поднесла к губам, шипя и обжигая язык. Невилл покачал головой. — Думаю, что здесь что-то другое. Он кажется более замкнутым, чем обычно. Гермиона поерзала на стуле и, чтобы скрыть дискомфорт, сделала глоток сливочного пива. У нее возникло ощущение, что Драко пытается держать Гарри подальше от нее. Это было тонко, но, когда она присоединялась к ним, Драко сразу приглашал Гарри покататься на метлах или навестить Хагрида. Но когда они с Драко оставались наедине, брат старался поддерживать непринужденный разговор. После двух недель такого «неудобного» обращения Гермиона стала избегать обоих мальчиков. Луна что-то промычала и выпрямилась. Пена прилипла к подбородку и губам, она радостно слизнула ее, напомнив Гермионе котенка, которому дали миску сливок.  — Гарри всегда был немного замкнутым, — сказала блондинка, — у него серебряные кандалы, которые тянут его вниз. Гермиона переглянулась с Невиллом и Джинни, как всегда, когда блондинка говорила что-то странное. Легкая усмешка заиграла на губах брюнетки, и она сделала еще один глоток. — С другой стороны, — спокойно сказала Луна, — у всех нас есть кандалы. Некоторые из них больше, чем другие. — Ее кобальтовые глаза скользнули по Гермионе, и брюнетка почувствовала, как ее пронзила дрожь. Что случилось? Голос Беллатрикс ворвался в ее голову, как жидкий бархат, и Гермиона не смогла сдержать вздох облегчения. Луна… Я думаю, она что-то заподозрила. Гермиона ожидала, что над ней посмеются или даже проигнорируют, но вместо этого Беллатрикс задумчиво промычала. Иногда мне кажется, что эта девушка — провидица. Надеюсь, что нет, — подумала Гермиона, понимая, что Невилл и Джинни переключились на тему дуэлей. — Если Луна что-то знает, и она это расскажет… Твои друзья будут смеяться над ней, — просто сказала Беллатрикс. Чувство вины охватило Гермиону. Это была правда. Невилл и Джинни, казалось, полностью верили ей после битвы в Министерстве. Как и Гарри. Никто из них не поверит, что она готовится стать Пожирателем Смерти. Кроме Драко. Она не осознавала, что эта мысль проскользнула сквозь ее окклюменционные щиты, пока Беллатрикс не вздохнула: Это к лучшему, что он знает. Предавать тех, с кем дружишь — это одно. А предать семью… Острая боль, которая не была ее собственной, пронзила Гермиону, и она на мгновение удивилась этому. Хватит меланхолии, — огрызнулась Беллатрикс. — Сегодня ведь твой день рождения. Мой день рождения был две недели назад, Белла. И я пропустила его, так что сегодня мы наверстаем упущенное. Смысл этих слов не сразу дошел до Гермионы, но потом она громко ахнула. — Живот болит, — быстро сказала она, когда три пары глаз с беспокойством посмотрели на нее. Беллатрикс усмехнулась. Ты не можешь, Белла, мракоборцы охраняют деревню. Не всю, — ответила она, очень довольная собой. — Не хочешь присоединиться ко мне? В «Кабаньей голове». Гермиона зажмурилась. Она уже знала, что не откажется. Ее желудок скрутило от беспокойства, но это было ничто по сравнению с теплом, которое распространилось по ее груди. — Ты в порядке, Гермиона? — спросил Невилл. — Кажется, я съела что-то нехорошее, — сказала она, заставляя себя всхлипнуть. — Мне жаль, но сейчас мне лучше уйти. Раздался одобрительный хор, и когда Гермиона вытащила галеон, чтобы заплатить за свое пиво, Джинни выгнула бровь и сказала: — Даже не думай об этом, принцесса. Ты можешь заплатить в следующий раз. Она улыбнулась, прощаясь со своими друзьями, а затем пошла быстрее, чем считала возможным, к Кабаньей голове. Иди наверх, не смотри никому в глаза. Гермиона сделала, как ей было велено, и поднялась по пыльной лестнице. Деревянные ступени были залиты темной жидкостью, и она скривила губы, пытаясь удержать мантию на весу. Единственная потрескивающая свеча освещала покрытые волдырями обои. Возможно, это место когда-то и было красивым, но под десятилетиями маслянистой пыли цветочный узор казался почти непроницаемым. Второй этаж, комната 6В. Выйдя в полутемный коридор, девушка слегка запыхалась. Как и все остальное в Кабаньей голове, единственное круглое окно в конце коридора было покрыто пылью. В нескольких местах не хватало стекол, зато легкий ветерок приглушал запах затхлых тел и пролитого пива. Половицы заскрипели, когда она шла по коридору, ее глаза изучали прикрепленные к ним бронзовые таблички. Оказалось, что ближе всего к окну находится 6В. Она потянулась к ручке и остановилась, чувствуя себя неловко. Она должна стучать? К счастью, дверь открылась прежде, чем она успела погрузиться в свои мысли. — С Днем Рождения, голубка! — Беллатриса рассмеялась и широко распахнула дверь. При виде темной ведьмы у Гермионы перехватило дыхание. Беллатрикс была одета в темно-красную мантию, сверкающую и многогранную, как рубин. Декольте опустилось, демонстрируя пышный изгиб груди. Несколько нитей черного жемчуга обвивали ее шею, подчеркивая молочную белизну кожи. Ее темные кудри были собраны в конский хвост, что выглядело слишком неформально для парадного платья, но также делало моложе, чем Гермиона когда-либо видела ее. Она была… красивой. И ухмылка, с которой ведьма посмотрела на Гермиону, подсказала ей, что она прекрасно понимает мысли, которые проносились в голове брюнетки. — Входи, пока толпа не пронюхала, что мы здесь. Не в силах дать вразумительный ответ, Гермиона вошла в комнату. Здесь было чище, чем в коридоре, хотя и несколько спартански. Там стояла маленькая кровать в железной раме, шаткий стол с двумя разномастными стульями и письменный стол, который выглядел так, будто вот-вот рухнет, если на него что-нибудь положить. Спасительной прелестью комнаты было огромное окно, выходящее на Запретный лес. Перед ним Беллатрикс устроила небольшой пикник. Там был большой шоколадный торт, бутылка чего-то, что, как догадалась Гермиона, было эльфийским вином, и два бокала. — Оу! — воскликнула Гермиона, улыбаясь, когда все поняла. Теплое дыхание защекотало ее ухо. — Я подумала, что это самое подходящее, из возможных, место, где мы могли бы устроить настоящий пикник. Дрожь пробежала по спине Гермионы, и она поняла, как близко к ней находится Беллатрикс. Странное покалывание, которое началось, как только Беллатрикс открыла дверь, пульсировало под кожей. — С-спасибо, Белла, — поблагодарила брюнетка, пытаясь контролировать реакцию своего тела. Тихий смешок снова защекотал ей ухо. — Это меньшее, что я могу сделать. Я не собираюсь пропускать еще один день рождения. Женщина отодвинулась, и Гермиона поняла, что теперь ей не хватает этой близости. — Сядь, — скомандовала ведьма, подзывая бархатную подушку, на которую Гермиона могла бы откинуться. Скинув туфли, Гермиона чопорно села на одеяло. Она наблюдала, как Беллатрикс ходит по комнате, выполняя основные заклинания тишины и защиты. Никогда не стоит терять бдительность, — сказала она Гермионе. — Враги таятся повсюду. — Ты ведь не позволишь, чтобы со мной что-нибудь случилось, — сказала Гермиона вслух, чувствуя тепло от этой мысли. — Думаю, мне нужно чаще использовать внезапные атаки, — промурлыкала Беллатрикс. — Ты становишься слишком самодовольной. Гермиона открыла рот, чтобы что-то возразить, но тут же закрыла его, когда Белла подошла к ней и села так близко, что их ноги соприкоснулись. — Но не сегодня? — с придыханием спросила девушка. Женщина прижала палец к губам, словно в раздумьях, а затем притворно вздохнула.  — Полагаю, на этот раз я могу оставить все как есть, — сказала она. — Поскольку это особый случай и все такое. По какой-то причине Гермиона почувствовала, как вспыхнули ее щеки, когда Беллатрикс улыбнулась ей. Потребовалось мгновение, чтобы понять, что трепещущее чувство внизу живота не было полностью ее собственным. — Торт? — спросила Беллатрикс слишком невинным голосом. Гермиона кивнула, все еще краснея. — Моя мать была бы так горда узнать, что я помню все свои домашние тренировки, — сказала Беллатрикс, с нажимом произнося слово «домашние». Она изящно взмахнула палочкой, и торт разрезался на две части. Еще несколько взмахов откупорили бутылку и наполнили два бокала густой бордовой жидкостью. — Спасибо, — пробормотала Гермиона, подхватывая тарелку и стакан с того места, где они парили в воздухе. Она усмехнулась, заметив красную прослойку между слоями торта. — Ты вспомнила! Раздался тихий смех. — Шоколад с малиной, — прошептала Беллатрикс. — Единственный торт, который ты когда-либо просила. Как я могла забыть? — женщина вызвала пару вилок и протянула одну Гермионе. Это было самое вкусное, что Гермиона когда-либо ела. Терпкая малина идеально сочеталась с шоколадом, и девушка не смогла сдержать стон удовлетворения, когда она откусила первый кусочек. Беллатрикс с улыбкой наблюдала за ней. — Передам Рэбу, что тебе понравилось. — Это Рэб сделал?! — спросила Гермиона, покраснев, когда поняла, что ее рот полон. — Ему нравится готовить. Он делает это только для особых людей, так что считай, что тебе повезло. — Передай ему большое спасибо! Беллатрикс с удивлением наблюдала, как она закончила первый кусок, а потом и второй. Вино тоже было восхитительным, хотя брюнетка отказалась, когда Беллатрикс предложила налить еще бокал. — Мне скоро нужно возвращаться, — сказала Гермиона, сразу посерьезнев. Она почувствовала разочарование темной ведьмы, но Беллатрикс изобразила на лице широкую улыбку. — Неважно. Когда наступит Рождество, у нас будет все веселье в мире, — Белла откинулась на подушку и улыбнулась Гермионе. — Я покажу тебе, как выглядит настоящий праздник. Никакой чепухи, которую Цисси называет вечеринкой. — Мамины вечеринки — событие сезона, — тихо сказала Гермиона. Она подумала о женщине на Кингс-Кросс и подумала, будет ли у них вечеринка в этом году. Количество черных повязок росло с каждым днем, и хотя она была защищена ее связью с Гарри, она знала, что ее мать (и семья Малфоев в целом) не имела такой защиты. Рука обвилась вокруг ее талии и потянула, пока молодая ведьма не легла на Беллатрикс. — Белла! — ахнула Гермиона. Все мысли о матери и их социальном положении вылетели у нее из головы, когда она поняла, что ее тело прижато к Беллатрикс. Старшая ведьма казалась одновременно твердой и мягкой, и Гермиона поспешила подняться, прежде чем Беллатрикс обняла ее и крепко прижала к себе. — Я сделаю тебе больно, — заволновалась девушка. — Расслабься, — прошептала Беллатриса, — ты не причинишь мне вреда. Она была такой восхитительно теплой под Гермионой. Больше всего на свете ей хотелось оторвать руки от пола и исследовать его… — Тогда сделай это, — промурлыкала Беллатрикс. — Я не возражаю. Гермиона взвизгнула, когда поняла, что пропустила эти мысли за свои окклюментивные щиты, и уткнулась своим горящим лицом в шею Беллатрикс. Мне так, так жаль, — бормотала она про себя. — Не знаю, что на меня нашло. У меня есть несколько идей, — тон был таким дразнящим, что у Гермионы внутри все затрепетало. Она чувствовала, как Беллатрикс поглаживает ее по спине, и даже этот, казалось бы, невинный жест заставлял ее кожу гореть. — Белла, — хрипло прошептала гриффиндорка. Она чувствовала, как ведьма дышит ей в ухо, и знала, что не она одна чувствует то же самое. Что-то сжалось в ней, и брюнетка инстинктивно повернула голову, чтобы поймать губы Беллатрикс в свои. На вкус Белла была как шоколад и вино. Губы, которые были мягче, чем она ожидала, крепко прижались к ее губам, и волшебница почувствовала, как у нее перехватило дыхание. Гермиона всегда гордилась тем, что не была такой невинной, как дразнил ее брат. В конце концов, она читала и, будучи членом инспекционной дружины, наткнулась на слишком много неловких ситуаций. Но когда Беллатрикс запустила пальцы в волосы и притянула ее к себе, она почувствовала себя такой глупой, что задалась вопросом, все ли, что она когда-либо предполагала об отношениях, было неправильно. Ее рука нерешительно скользнула вверх по телу Беллатрикс, и когда она достигла груди, то осторожно сжала ее. Ответный стон Беллатрикс вызвал у нее покалывание, распространявшееся от пупка вниз, и брюнетка оторвалась от их поцелуя со вздохом. — Белла, — простонала она, чувствуя одновременно возбуждение и ужас от своих чувств. Но она хотела, чтобы женщина снова издала этот звук. — Я знаю, голубка, — промурлыкала Беллатрикс, наклоняясь, чтобы поцеловать Гермиону в подбородок. — Я тоже это чувствую. Гермиона ощутила, как возбуждение другой ведьмы смешивается с ее собственным. Крепко зажмурившись, она прижалась к Беллатрикс, когда та села и помогла Гермионе устроиться у нее на коленях. Обжигающий поцелуй скользнул по виску девушки, а затем Беллатрикс прижалась к нему щекой. — Не останавливайся, — всхлипнула Гермиона. Каждый дюйм ее кожи был в огне, и она чувствовала, что единственная вещь, которая это остановит — продолжение от Беллы. Низкий смех завибрировал у нее над головой. — Не здесь, голубка. Только не так. — Я не против, — выдохнула Гермиона, не открывая глаз. Она уткнулась носом в шею Беллатрикс и поцеловала ее нежную кожу. Сверху донеслось резкое шипение, и Беллатрикс крепче прижала ее к себе. — Я против. Гермиона напряглась, будто кто-то ударил ее, глаза распахнулись от боли. — Ты… ты не хочешь меня? Зрачки Беллатрикс расширились, когда она скользнула проворными пальцами под подбородок Гермионы и заставила ее посмотреть вверх. — Конечно, хочу, — сказала она хриплым от вожделения голосом. — Мерлин, голубка! — она крепко зажмурилась, и Гермиона почувствовала, как ведьма пытается совладать с дыханием. — Но не так. Не здесь. — Хорошо, — медленно произнесла Гермиона, чувствуя себя очень маленькой. Она почувствовала, как пальцы Беллатрикс ласкают ее щеки, а затем к ее губам снова прижался нежный поцелуй. — Эй, — Беллатрикс постучала теплым пальцем по скуле Гермионы и прижалась лбом к ее лбу. — Я знаю, ты чувствуешь это. — Гермиона не сомневалась, что «это» была жгучая страсть — и ее, и Беллатрикс. — Больше ни для кого я бы так не поступила, — продолжила темная ведьма, указывая на пустые стаканы и недоеденный торт. — Только ты. Знаешь почему? Потому что мы разделяем ментальную связь, которая позволяет нам знать секреты друг друга? — неуверенно подумала Гермиона. В ответ Белла тихо рассмеялась, отчего брюнетка снова покраснела. Не все секреты друг друга, голубка, — ее глаза сверкнули. Вслух она произнесла: — Потому что ты моя. Гермиона всмотрелась в глаза напротив, ища хоть какой-то намек на неискренность, но знала, что ничего не найдет. — Мы неизбежны друг для друга, — продолжала Беллатрикс, одной рукой крепко обнимая Гермиону за талию, а другой, поглаживая непослушные кудри. — Ты говоришь так, будто у нас нет выбора. — Может и нет.