Our Mercurial Selves

Над головой пронеслась красная искра, когда Гермиона нырнула за пустой стол. Ей следовало подумать, когда она согласилась позволить дяде Севу учить ее, что он будет почти таким же требовательным, как Беллатрикс. — Ты за шестнадцатым столом, — протянул он. Девушка представила, как он вертит палочку в пальцах и со скучающим видом оглядывает комнату. «Упражнение», как Снегг это называл, состояло в том, чтобы она добралась до двери класса, не попав под его заклинания. Предполагалось также, что она будет делать это незаметно для окружающих, но, очевидно, в этом ученица потерпела неудачу. Несколько локонов выбились из-под того места, где она собрала волосы в узел на затылке, и неприятно прилипли к шее. Гермиона тяжело дышала и пыталась мысленно нарисовать план комнаты. — Ты слишком долго сидишь на одном месте, — голос профессора доносился откуда-то издалека, и она мысленно выругалась. Если он двигался, у нее не было шансов. Почему ты расстроена? Она на мгновение закрыла глаза, впитывая слова Беллы. Мне нельзя тебе говорить, — укол сожаления пронзил тело девушки, но она почувствовала ответное успокоение от Беллатрикс. Снегг? Одним из правил профессора было не обсуждать с Беллатрикс их уроки. В начале каждого урока он проверял ее окклюменционные щиты, и вновь подчеркивал важность сохранения своих уроков в секрете. Не волнуйся, голубка, он не собирается убивать своего любимого ученика. Конечно, гриффиндорка это знала. Но она также не хотела разочаровывать его неудачей… снова. За те два месяца, что он заставлял ее выполнять это упражнение, она ни разу не добралась до двери, не будучи заколдованной. Не поднимая головы, Гермиона бросилась к другому столу как раз в тот момент, когда тот, за которым она пряталась, взлетел в воздух. — Лучше, — сказал Снегг, его голос был слишком близко, по ее мнению. Казалось, эхо отражается от стен, поэтому она не могла определить его точное местоположение. — Однако ты все еще недостаточно быстра. Если бы у меня была ищейка, тебя бы поймали еще до того, как мы начали. Как это… Появилось ощущение веревки, обвивающей ее лодыжку, и волшебница вскрикнула, когда невидимая сила подняла ее в воздух. — Нуууууу, — застонала Гермиона. Яростный румянец залил ее щеки, когда она схватилась за юбку, чтобы не дать ей задраться. Но ей не стоило беспокоиться, профессор уже отпускал ее, и девушка со стоном упала на пол. — Воды? — спросил мужчина обманчиво добродушным тоном. Какое-то время Гермиона лежала на полу, тяжело дыша и стараясь унять жар на щеках. Когда она села, то неохотно приняла протянутую ей бутылку. Отодвинув стул, Северус сел и внимательно посмотрел на нее. — Ты хорошо справлялась, — сказал он, наконец. — Потом ты отвлеклась. Почему? Она уже знала, что он будет разочарован в ней. Непрошенные мысли о Беллатрикс, об их летних тренировках, о нежном голосе, который женщина использовала в их мыслях, и хриплый голос, с которым она говорила, о мягком прикосновении их губ… — Прекрати! — зарычала Гермиона, как только узнала прикосновение окклюменции к своему сознанию. Ей показалось или на его щеках появился легкий румянец? Однако девушка была слишком зла, чтобы развивать эту мысль. — Ты действительно думаешь, что Темный Лорд попросит у тебя разрешения, прежде чем попытается вторгнуться в твой разум? — спросил Снегг. — Или Дамблдор? Беллатрикс? — Ей и не нужно! — сердито возразила она. Глаза Северуса стали жутко холодными. — Сделай несколько глубоких вдохов и успокойся. Я хочу, чтобы ты подумала о том, что я сказал. Ей снова было шесть лет, и она изо всех сил пыталась освоить основы окклюменции, в то время как ее любимый дядя Сев вздыхал и смотрел, как она снова терпит неудачу. Слезы навернулись на глаза Гермионы, когда она попыталась выровнять дыхание. Мгновение спустя что-то мягкое коснулось ее щеки. Девушка подняла глаза и увидела, что он протягивает ей белоснежный носовой платок. Она с благодарностью приняла его и провела им по глазам. — П-п-пожалуйста, не говори маме, — сказала она, чувствуя себя виноватой. Мужчина вздохнул. — Не буду. Я также не буду предлагать директору исключить тебя за то, что ты подпустила разыскиваемого преступника так близко к территории школы. Ты уже взрослая, и твои решения — твои собственные, какими бы глупыми они ни были, — проворчал он вполголоса. Гермиона не могла не улыбнуться. Он ворчал, потому что по-настоящему был привязан к семье Малфоев. — Тем не менее, — продолжал Северус, снова приняв суровый вид. — Ты должна запретить ей вторгаться в наши занятия… — Я стараюсь! — воскликнула девушка, комкая в руках платок. — Но она все еще чувствует, когда я расстроена! И я была… — Тогда ты должна сказать ей, чтобы она держала язык за зубами. Что, если бы она отвлекла тебя во время настоящей драки? Если она заботится о тебе так, как ты думаешь… — Она знает! Снегг продолжил, не обращая внимания на ее слова: -… тогда вам нужно поговорить с ней. Если она отвлекает, она опасна. Я поймал тебя, Гермиона. Ты понимаешь, что это значит? — он показал на окна. — Там, где нет никаких правил и где свет будет видеть в тебе Пожирателя Смерти, а тьма — предателя, если тебя поймают? Думаешь, Беллатрикс будет рада, если узнает, что ты убита из-за нее? Каждое его слово заставляло Гермиону чувствовать себя меньше, и она вдруг осознала, что сидит на полу заброшенного класса, покрытая пылью и потом. Никогда еще она не чувствовала себя менее достойной имени Малфоев. Что происходит? Гермиона вздрогнула, когда голос Беллатрикс прорезал ее разум, но она не могла остановить тепло, которое разлилось по ее животу от беспокойства за словами другой ведьмы. Потом она поймала понимающий взгляд крестного и почувствовала себя так, словно ее окунули в ледяную воду. Я расскажу тебе об этом позже, — печально подумала девушка. Она снова ждала выговора, но он просто встал и взмахнул палочкой. Болезненный лязг наполнил комнату, когда все столы заскользили по стенам. — Нам нужно поработать над твоей ловкостью, — мягко сказал профессор, помогая ей подняться. — Я хочу, чтобы ты бегала по классу, пока я не прикажу тебе остановиться. Возможно, он понял, что ей нужно поговорить о чем-то другом, кроме Беллатрикс, потому что следующие двадцать минут она бегала взад и вперед, ускоряясь или замедляясь по его команде, пока не выдохлась. На этот раз она почувствовала себя гораздо лучше и с готовностью бросилась на пустой стул рядом с ним, чтобы выпить воды. — Тебя сейчас стошнит, — заметил он, удивленно приподняв бровь. Ученица сделала перерыв, хватая ртом воздух, когда поняла, как долго пила. — Мне нужно с тобой кое о чем поговорить, — в его голосе прозвучала неуверенность, заставившая ее внимательно рассмотреть его. Он не смотрел ей в глаза. — В чем дело, дядя Сев? Он вздохнул. — Темный Лорд решил возобновить Слизеринский бал в канун Рождества в этом году. Гермиона сморщила нос. — Никогда о таком не слышала. — Да, мы все надеялись, что ты никогда о нем и не услышишь. Это отчасти светский бал — совсем как на вечеринках твоей матери, с чуть большим акцентом на обычаях семьи слизеринцев. И это отчасти праздник, — мужчина с отвращением поджал губы. — Я надеюсь, что тебе не придется оставаться на этой части. — Я уйду? — с любопытством спросила брюнетка. Раздался вздох отвращения. — Этого хочет Темный Лорд, — наконец он поднял на нее глаза. — По традиции незамужнюю ведьму сопровождает ее отец. Поскольку он сейчас не может присутствовать, твоя мать надеялась, что я смогу вмешаться. Заметь, это будет совершенно невинно, — быстро сказал профессор, и снова показалось, что она заметила легкий румянец на его щеках. — Как твой крестный… никто не допустит ничего предосудительного. Она прикусила нижнюю губу. — Это как Рождественский бал? — И да, и нет. Будут танцы, но в основном это будет общение. Общение и сплетни с высшим обществом, — его губы снова скривились от отвращения. — Ты, конечно, можешь сказать «нет». Темный Лорд поймет, если ты захочешь остаться в школе на каникулы. Но ему это не понравится. — Конечно, я пойду, — быстро ответила Гермиона. Слова прозвучали чересчур весело. Прошло много лет с тех пор, как девушка в последний раз посещала светские мероприятия. И даже тогда она была так молода, что мать отправила ее спать до того, как большинство гостей прибыли. Снегг вздохнул, и у нее создалось впечатление, что он надеялся, что ответом будет «нет». Но он быстро спрятал разочарование. — Думаю, на сегодня все. Я хочу, чтобы вы практиковали окклюменцию в два раза больше во время каникул. Посмотри, сможешь ли ты добиться какого-либо прогресса, экранируя свои эмоции, а также свои мысли. Я напишу твоей матери, чтобы она подготовилась к балу. Гермиона кивнула и пожелала крестному спокойной ночи. Помывшись с рекордной скоростью, она побежала вверх по лестнице в спальню, не обращая внимания на радостные приветствия соседей. Белла? Как только она добралась до кровати, ее мысли тут же улетучились. Нэпс запрыгнул на кровать как раз в тот момент, когда она задернула занавески, погрузив их в темноту. Белла? Я здесь, — последовал рассеянный ответ. — Позволь мне пройти в другую комнату. Рэб пытается играть на скрипке. Гермиона подпрыгивала на кровати, ожидая Беллатрикс. Ладно, голубка, я вся твоя. Гермиона глупо улыбнулась теплому покалыванию, которое распространялось под ее кожей. Ты никогда не рассказывала мне о Слизеринском Бале. Так вот почему Северус всю неделю был в плохом настроении. Он не хотел делить тебя с нами. Я слышала, там празднуют? Она почувствовала резкий рывок Беллатрикс и усмехнулась, почесывая Нэпса за ушами в темноте. Буду считать, что да. «Пирушка» больше похожая на пьяную вечеринку после настоящего бала. Но если хочешь, я могла бы организовать для нас наше собственное, личное веселье после всего этого? Оу? Беллатрикс рассмеялась: Оу. Гермиона втянула воздух и почувствовала, что краснеет. О-о. Эм, да. Да, с удовольствием. Тогда это свидание.