Our Mercurial Selves

Гермиона уютно устроилась в своем любимом кресле в Гриффиндорской гостиной, со скучающим выражением лица перечитывая лежащий перед ней учебник. Она изучала «Искусство Трансфигурации», потому что Беллатрикс на прошлой неделе в какой-то момент решила, что Гермионе абсолютно необходимо стать анимагом. «Если ты все же решишь исполнить желание Темного Лорда, тебе может понадобиться запасная возможность для бегства, — говорила она. — А если нет, что ж… это будет отличным методом маскировки». Гермиона воздержалась от вопроса, насколько это бы ей помогло, если бы ее анимагическая форма была медведем, или, возможно, китом. Вместо этого она покорно пообещала держать под языком лист мандрагоры в течение следующего месяца и быть более готовой к трансформации во время пасхальных каникул. Девушка переместила лист на другую сторону рта, слегка поморщившись, когда острый вкус растения появился на языке, и перевернула страницу. В дополнение к тому, что она стала изучать анимагию, она еще брала уроки Министерства по трансгрессии каждые выходные. Брюнетка устала полагаться на других, чтобы путешествовать. — Проводишь исследования для своего эссе по трансфигурации? — голос Симуса Финнигана прервал размышления волшебницы, она подняла глаза и увидела, что он стоит перед ней с застенчивой улыбкой на лице. — Что-то в этом роде, — сказала она, одарив его доброй улыбкой. Симус ей нравился. Он всегда заходил поздороваться или задать ей несколько вопросов. И гриффиндорка старалась не обращать внимания, когда его щеки вдруг розовели, или когда он запинался, произнося простую фразу. — Хорошо отдохнула? — спросил он, засовывая руки в карманы. — Да. А ты? Однокурсник кивнул. — Мне было интересно… Его прервал громкий смех, донесшийся из портретной дыры. Джинни и Рон забрались внутрь, за ними следовали Гарри и Невилл. С тех пор как новость о возвращении Темного Лорда стала официальной, эти четверо (как и Луна) стали легендами. Все внимание переключилось на них, и Гермиона чувствовала укол зависти от того, как легко они управляли комнатой. — Эй, Симус, мы как раз собирались начать игру в плюй камни. Ты в деле? — позвал Рон, его одежда все еще была мокрой, Гермиона подумала, что это от снега. Финниган бросил на Гермиону извиняющийся взгляд, на который она ответила веселой улыбкой. — Может быть, через минуту… — О, стойте! — воскликнул вдруг Гарри, подходя к Гермионе. — Профессор Дамблдор просил передать тебе это. Ее сердце упало еще до того, как она взяла листок. — Спасибо, Гарри, — пробормотала она, слегка улыбнувшись. Его зеленые глаза были, как обычно, добрыми.  — Нет проблем. Если ты хочешь отдохнуть от этого… — он кивнул на ее книгу, — ты могла бы поиграть с нами. — Все в порядке, — быстро ответила девушка, заметив румянец, разлившийся по щекам Рона. — Я остановилась на самом интересном месте, — это прозвучало неубедительно даже для нее, но он поверил. — Если передумаешь, добро пожаловать в любое время. — Зачем Дамблдору Гермиона? — спросил Симус, наморщив нос. — У тебя ведь никогда не бывает неприятностей. — Он ее дядя, помнишь? — сказал Рон жестким тоном. Гермиона удивленно посмотрела на него, и его голубые глаза тут же опустились. Подавив желание закатить глаза, она развернула записку. Изящный почерк дяди гласил: «Гермиона, Я хотел бы увидеть тебя, когда у тебя будет свободное время. В это время года я особенно люблю ледяных мышей. Дядя Альбус» Брюнетка решила не тянуть с этим. Она быстро встала. — Ты уходишь? — на лице Симуса отразилось явное разочарование, и она добавила его к списку причин для чувства вины. — Дядя хочет меня видеть, — сказала она, стараясь, чтобы ее голос звучал непринужденно. — Увидимся позже! — Да, хорошо! — крикнул ей вслед юноша. Гарри, Невилл и Джинни хором попрощались, и брюнетка рассеянно помахала им рукой, поднимаясь по лестнице в спальню. Оставив книгу на кровати, Гермиона пошла по знакомой тропинке к каменной горгулье. Пробормотав пароль, она поднялась по лестнице и почувствовала, как ее желудок с каждым шагом наливается свинцом. — Войдите! — ответил спокойный голос, как только она постучала в дверь. В кабинете директора было тепло. Его серебряные инструменты тихонько щелкали, наполняя комнату звуками пары дюжин часов. — Гермиона! — поприветствовал тепло директор, его голубые глаза блеснули за стеклами очков. Фоукс издал нежную трель, когда она села. — Привет, дядя Альбус, — тихо сказала девушка. Ее вдруг переполнила жалость, когда она смотрела, как он ставит перед ней чашку, а его почерневшая рука бесполезно лежит на столе. Там стоял поднос с ее любимыми ореховыми и шоколадными пирожными, и она улыбнулась, когда дядя придвинул его ближе к ней. — Я слышал, ты произвела впечатление на балу Слизерина, — сказал он, слегка посмеиваясь, когда наливал ей чай. — Тебе понравилось? — Большая часть, — ответила брюнетка, стараясь не покраснеть при мысли о том, что делала потом. — О вас с Теренсом Хиггсом много говорят, — его голубые глаза смотрели то ли насмешливо, то ли серьезно. — Теренс — мой друг, — медленно проговорила она. — Мы просто танцевали. Дамблдор тихо засмеялся. — Браки начинались и с меньшего, — заметил он. Будучи дочерью элитной чистокровной семьи, она с детства была объектом насмешек по поводу своего брака, но ей надоело защищать свою дружбу с Теренсом. — Я не выйду замуж за Теренса, — коротко ответила Гермиона и покраснела, когда дядя насмешливо посмотрел на нее. — Ты пробовала пирожки? Они очень вкусные. Конечно, пробовала. Последние шесть лет в кабинете директора подавали одни и те же, ее любимые, пирожки. И все же она откусила кусочек, чтобы успокоить его. Даже лист мандрагоры не мог заглушить жирную, маслянистую прелесть хогвартских пирогов с фундуком. — На балу было много народу? — спросил он, стряхивая крошки с бороды. Она кивнула. — О да. Я и не знала, что есть так много Пожирателей Смерти. — О да, думаю, что это так. — Примерно треть из них — служащие Министерства. И они не выглядели заколдованными Империусом. — Ты что-нибудь узнала? — мягко продолжал расспрашивать Альбус, глядя на нее и делая глоток чая. Ее пальцы играли на позолоченном крае блюдца. — Он любит пышные зрелища, — медленно произнесла Гермиона. — Это было похоже на сцену из книжки, которую мама читала нам в детстве. Но совсем не походило на мамины вечеринки. Там было громче, и какое-то бешеное веянье делало все происходящее более опасным, хотя и не неприятным. — Слизерин был известен своими грандиозными торжествами, — протянул Дамблдор. — Думаю, он пытался подражать своему предку. Брюнетка задумчиво кивнула и откусила кусочек пирога с патокой. Где-то в глубине души она приняла решение. Он знает, что делать. Он всегда знает. — Дядя Альбус, — нерешительно произнесла она. — Темный Лорд дал мне первое задание. Старик отломил кусок пирога и протянул Фоксу. — О? — Алая птица откусила кусочек, издав восхищенное воркование. Гермиона облизнула губы. — Да. Он… он сказал, что позволит мне освободить отца, если я это сделаю. — Тогда ты, должно быть, очень сильно переживаешь. Гриффиндорка глубоко вздохнула, собираясь с духом. Ее голос превратился в хриплый шепот.  — Он велел мне убить тебя. Дядя посмотрел на нее такими голубыми и добрыми глазами, что она чуть не заплакала. — Он думает, что я это сделаю, — быстро заговорила она. — Но я этого не сделаю. Не могу. Обещаю, что не буду! Дамблдор молчал. — Мама может всех нас спрятать, — продолжала Гермиона. — Или мы можем инсценировать твою смерть. Я знаю, что ты это можешь! Ты величайший волшебник всех времен! Он не должен знать, и мы могли бы продолжать свои дела. — Профессор по-прежнему молчал, и она сжала руки в кулаки. — Пожалуйста, скажи что-нибудь. Ты мне не веришь? — Я тебе верю, — волшебник протянул руку и погладил Фоукса по голове. Птица посмотрела на него, и ей показалось, что они о чем-то спорят. Наконец старик оглянулся на нее и сказал: — Ты знаешь, что такое выбор директора, Гермиона? Она покачала головой, сбитая с толку тем, что он не сосредоточился на главном. — Каждый директор имеет право повлиять на распределение одного ученика за свою карьеру. Гермиону охватил ужас. Она не хотела понимать, к чему он клонит.  — Пожалуйста, если ты сосредоточишься на планировании того, что мы собираемся делать… — Большинство директоров используют его для своей семьи. Чтобы убедиться, что заблудший внук последует семейному наследию, или успокоить страхи того, кто беспокоится, что он попадет не на тот факультет, — он вздохнул и, наконец, снова посмотрел на нее своими голубыми глазами. — Я беспокоился, что если тебя распределят в Слизерин, ты соблазнишься обещанным авторитетом. Что ты соединишь свои взгляды со слизеринскими друзьями и станешь слишком ограниченной, чтобы принять собственное решение о том, кто ты. В Гриффиндоре ты бы узнала гораздо больше точек зрений. Я надеялся, что, в конце концов, дружеские отношения компенсируют тот факт, что ты не соответствуешь традиционному образу Гриффиндорца. Гермионе вдруг стало очень холодно, но профессор продолжал. — Тот факт, что ты пришла сюда сегодня и рассказала о плане Темного Лорда, доказывает, что шесть лет назад я принял правильное решение. — Значит, причина… причина, по которой я не в Слизерине, только в тебе? — девушку трясло от сдерживаемого гнева. Мужчина кивнул. — Решение, которое я до сих пор поддерживаю. — Шляпа сказала мне, что это потому, что я магглорожденная! Ты понимаешь, каково это — знать, что факультет, в который я так стремилась попасть, недосягаем, только потому что я родилась у магглов?! Я была несчастлива в Гриффиндоре. До этого года я нравилась только Гарри… — Я сожалею, что не смог позволить тебе быть на твоем настоящем факультете, — тихо произнес директор. — Но мне нужно было убедиться, что ты вырастишь с правильным пониманием мира. Ученица усмехнулась. — Откуда ты знаешь, что только все не испортил? — спросила она, не в силах сдержать хмурый взгляд. — Я готов рискнуть, — его голос по-прежнему звучал мягко. — Ты была честна со мной, и я вознагражу тебя за это. У нас осталось не так много времени. Пришло время говорить не как наставник и ученик, а как равные в борьбе за великое благо. Ты можешь сделать это для меня? Несмотря на гнев, Гермиона не могла отказать ему. — Да На мгновение Альбус почувствовал облегчение, но оно быстро исчезло под маской искренности. — Ты выросла способной молодой ведьмой. Для меня никогда не было большей чести называть себя твоим дядей, — он вздохнул. — Вот почему ты выполнишь задание Лорда Волдеморта. На мгновение все, что девушка могла сделать, это уставиться на него. — Ты, конечно, шутишь? — сказала она, издав при этом пронзительный смешок. — Никогда, — покачал он головой, — ни о чем таком серьезном. — Но я… я не могу, — Гермиона почувствовала настоящий страх. Все это время она инстинктивно чувствовала, что он позаботится о ней. Помешает этому. — Я все равно умираю, — тихо сказал он. — Это… — он дернул почерневшую руку, — это убьет меня к середине лета. Если я позволю этому случиться, это будет ужасная, напрасная смерть. Ты сделаешь мне одолжение, в дополнение к обеспечению твоего места рядом с Волдемортом. — Я не хочу! — она заплакала. — Тогда ты лишишь волшебный мир величайшего шанса победить его. — У волшебного мира есть Гарри! — выпалила в ответ брюнетка. — Есть ты. Но ненадолго. Ее взгляд упал на почерневшую руку, и она тяжело сглотнула. Дамблдор умирал. Он все равно умрет к середине лета. Он сказал, что это будет добрым делом… Девушка вздрогнула. — Твой чай остыл? — невинно спросил профессор. Он поднял палочку и помахал ею над ее чашкой, пока не поднялось облачко пара. — Так-то лучше. — Нет, — ответила Гермиона прерывающимся голосом. Тем не менее, она сделала глоток чая, чтобы успокоить его. Брюнетка чувствовала, как дядя оценивающе смотрит на нее, ожидая, что она скажет что-нибудь еще. Она медленно подняла на него глаза. Он выглядел таким уверенным и понимающим. Как всегда. У него всегда были ответы на все вопросы, не так ли? И тут что-то щелкнуло. — Ты знал, что он попросит меня об этом, правда? Дамблдор печально улыбнулся. — Я знал, что если мы добьемся успеха. Если он действительно верит, что ты на его стороне, то это большая вероятность. Гермиона глубоко, прерывисто вздохнула. — Откуда ты знаешь, что после этого я не примкну к нему? Нельзя просто убить кого-то и уйти невредимым! Особенно члена семьи. — Я знаю, что ты этого не сделаешь, — просто ответил профессор. Все было кончено. У нее было отчетливое чувство, что у нее никогда не было выбора, и это бесконечно расстраивало ее. — Я… я сделаю это, — девушка чувствовала себя так, словно кто-то выковырял из нее внутренности. Пусто и пыльно. — Спасибо, — искренне поблагодарил он. — Я попрошу тебя дать мне еще немного времени, если будешь так добра. Мне нужно еще кое-что сделать, прежде чем я уйду. Гермиона рассмеялась лающим смехом. — Я не спешу. — Нет, я подозреваю, что нет. Нам еще столько всего нужно обсудить. Я хотел бы, возобновить наши еженедельные встречи. — Хорошо, — согласилась девушка, внезапно почувствовав потребность в воздухе. — Да, все, что захочешь, — она соскользнула со своего стула и встала. — Мне нужно… мне нужно… — комната, казалось, накренилась и закружилась. — Я не могу сейчас быть здесь, — прошептала она. — Я понимаю, — впервые в глазах Дамблдора промелькнула печаль. — Скоро увидимся. Как насчет субботы? Брюнетка кивнула и убежала.