Our Mercurial Selves

Сестры Блэк были пьяны. По крайней мере, двое из них. Нарцисса и Андромеда делили диван в доме Андромеды на маггловской улице. Третья бутылка эльфийского вина стояла на краю кофейного столика. Три стены комнаты, подставляли собой окна, выходившие на темную заснеженную улицу. Стекло запотело от жара радиатора, который шипел и потрескивал в углу. — Я даже представить себе не могла, — щеки Андромеды порозовели, волосы были собраны в свободный узел на затылке, — если бы Нимфадора пришла домой и сказала, что встречается с Беллатрикс… Я бы сразу отправила ее в больницу Св. Мунго. Ну или нашла и убила нашу сестру. — Меня так и подмывало, — проворчала Нарцисса, сидевшая, скрестив ноги, на синих бархатных подушках. Она распустила волосы из пучка, теперь они свободно рассыпались по плечам. Ни один седой волосок не осмеливался поползти по ее черепу, даже учитывая огромный стресс, который женщина испытывала в последнее время. Рукава ее мантии были застегнуты, а волшебная палочка лежала на столе рядом с бокалом. — Я чуть не прокляла ее. Но, увы, — она поморщилась, — они на самом деле влюблены друг в друга. — Из-за этой штуковины, связывающей кровь? — уточнила сестра. Нарцисса фыркнула, услышав, как она это назвала. — Возможно. — Что ж, — Андромеда откинулась на спинку дивана, на ее лице застыло удивленное выражение. Она давно сменила одежду на красно-черную фланелевую пижаму и надела толстые фиолетовые шерстяные носки. Нарцисса вздохнула и потянулась за стаканом. — Я не знаю, как это рассказать Люциусу, — сказала она, взбалтывая малиновую жидкость. — Он ненавидит Беллатрикс, — блондинка отказывалась даже думать о том, что Люциуса могут не выпустить из Азкабана. На мгновение ей захотелось выпалить, что Гермиона получила свое первое задание от Темного Лорда. Но она быстро подавила эту мысль глотком вина. — Разве ты не ненавидишь Беллатрикс? Нарцисса скривилась, но была рада отвлечься от своих мыслей. — Я хочу. Не знаю, что я ненавижу больше: то, что она встречается с моей дочерью-подростком, или то, что я все еще люблю ее, — она странно хихикнула. — Было бы намного легче, если бы я могла просто ненавидеть ее! Андромеда глубокомысленно кивнула, отпивая из своего стакана. — Мерлин, — вдруг сказала она. Женщина села, широко раскрыв глаза. — Что? Что?! — Я просто подумала… ты можешь представить, что встречаешься с подростком? В комнате послышался взрыв смеха обеих сестер. — Я действительно не могу! — Нарцисса ахнула и откинулась назад, так что ее голова упала на подлокотник дивана. — О Мерлин, нет! Драма! — Истерика! — Ужас! — Нарцисса попыталась сделать глоток из своего бокала и вытерла ручеек вина, стекавший по щеке. — Кстати говоря, бедный Драко мечтает о каком-то мальчике со своего факультета. Мне пришлось отвести его в пять разных магазинов, чтобы найти правильный Рождественский подарок для него. Пять! — Он когда-нибудь говорил тебе, почему порвал с Феликсом? Нарцисса покачала головой. — Ни слова. Он так расстраивается при упоминании Феликса, что не хочется о нем даже вспоминать. — Хм. Лучше не станет, ты же знаешь. Я узнала от Теда, что Нимфадора влюблена в этого Люпина. Нарциссе потребовалось мгновение, чтобы понять, кто это, а затем она ахнула. — Оборотень? — Нам нельзя его так называть, — сказала брюнетка, выгнув бровь. — Если бы отец знал, что его внучка… хотя, думаю, ему было бы все равно, ведь нас и так убрали с гобелена. — Было бы забавно увидеть лицо тети Вальбурги, — сказала Нарцисса, усмехнувшись про себя. Она искоса взглянула на сестру. — Знаешь, — сказала блондинка осторожно, — когда все это закончится, я верну твою ветвь семье. Андромеда замерла. — Неужели? — ее глаза расширились и остекленели. Кивнув, Нарцисса снова покрутила свой бокал. — Я уже думала об этом, пришло время. — Даже с оборотнем? Нарцисса фыркнула. — Даже с оборотнем. — Ну, тебе будет трудно убедить Беллатрикс. Хитрая улыбка скользнула по лицу Нарциссы.  — О, Белла у меня в долгу. Даже больше. Особенно если она переживет войну и останется невредимой. Лицо Андромеды стало странно отсутствующим. — Цисси, ты ведь понимаешь, что Беллатрикс вернется в Азкабан, если мы победим? — Конечно, я понимаю! — но ее сердце сжалось при этой мысли. Как бы сильно она ни ненавидела свою старшую сестру, Нарцисса не хотела, чтобы та возвращалась туда. Она старалась не думать о том, как это отразится на ее дочери. Входная дверь открылась, впустив порыв холодного воздуха. — Я принес второй ужин! — раздался веселый голос Теда. — Мой муж дома! — воскликнула Андромеда и, хихикая, скатилась с дивана, поднявшись на ноги. Она бросилась к мужчине, обняла его и поцеловала в щеку. — Когда мы сказали тебе, что хотим второй ужин, мы не думали, что ты пойдешь и принесешь его, — сказала Нарцисса, допивая свой напиток. Ей удалось налить еще стакан, ничего не пролив. Он слегка поклонился, пытаясь снять свою магловскую куртку. — Все, о чем попросят мои дамы, они получат! — Тед повесил пальто на крючок рядом с плащом Андромеды и взял у нее сумку. — Подожди, вот попробуй, — он вытащил из сумки белую коробку и передал ее Нарциссе. — Это лучший пад-тай (блюдо тайской кухни. Представляет собой обжаренную рисовую лапшу с соусом) в мире! Это было восхитительно, Нарцисса наслаждалась ощущением, сидя в любимой комнате, разделяя трапезу со своей семьей. Здесь было какое-то обжитое чувство, которого не хватало Лесному Коттеджу. Она наблюдала, как Тед дразнит ее сестру, и почувствовала острую тоску по Люциусу и их поместью. — Тебе холодно, Цисси? — спросила Андромеда, заметив ее дрожь. Она покачала головой и выдавила улыбку. — Просто устала. Андромеда откинула голову. — Нууууу! — для женщины вдвое моложе ее это можно было бы назвать нытьем. — Ты не можешь устать. Усталость означает возвращение домой! — Не слушай ее, — добродушно сказал Тед. — Ты можешь уйти, когда захочешь. Блондинка подавила зевок и поблагодарила его. — Ты не можешь трансгрессировать пьяной! — воскликнула Андромеда, глядя, как сестра берет палочку. — Расслабься, мам, я просто не хочу ее забыть. Тед уже стоял у камина с горшком порошка. Его добрые, слишком понимающие глаза встретились с ее. — Можешь остаться на ночь, — прошептал он. Нарцисса покачала головой. — Спасибо, но сегодня мне лучше поспать в своей постели. Мужчина кивнул, и она бросила горсть порошка в огонь, прокричав: — Лесной Коттедж! В темном коттедже в окнах завывал ветер. Блондинка подошла к ближайшему и прижалась раскрасневшимся лбом к холодному стеклу. Снаружи деревья дрожали и дрожали, сердито шурша. Слова Андромеды о Беллатрикс не выходили у нее из головы. Нарцисса не хотела, чтобы сестра вернулась в тюрьму. В этом она была уверена. Несмотря на все, что сделала Беллатрикс, она все еще оставалась ее сестрой. Кроме того, ничто не отличало Беллатрису от Люциуса. По крайней мере, во время Второй войны. Ей нечем было доказать, что они с Люциусом работали вместе с Дамблдором. Если — Мерлин упаси — что-то случится с Дамблдором, никто не узнает, что Малфои вообще работали на Орден. Не то чтобы она была полностью на стороне Ордена. Однако она определенно не была Пожирателем Смерти. Конечно, этого было достаточно. Но им нужно было что-то, чтобы защитить их. Что-то, что докажет их участие в борьбе против Темного Лорда… Она резко выпрямилась и направилась в свою комнату. Ей нужно было написать письмо.

***

В очередной раз замок был покрыт пушистыми розовыми и красными сердцами на День Святого Валентина. Младшие ученики казались более возбужденными, чем обычно. Хихиканье, доносившееся отовсюду, выходило из-под контроля, решила Гермиона, направляясь к библиотеке. Она только что вернулась с обеда у дяди Альбуса. Верный своему слову, он был более открыт с ней последние несколько недель. К сожалению, он все еще ожидал, что она сама сложит большую часть кусочков воедино. «Я не из Когтеврана», угрюмо думала девушка. В тот день Гермиона спросила его о задании, которое он дал Гарри — добыть неповрежденную память Слизнорта, и директор упрямо настаивал, что не может сказать ей больше, чем уже сказал Гарри. — Мне нужно убедиться, что мои подозрения верны, прежде чем я продолжу объяснения, — сказал он с той — приводящей в бешенство — улыбкой. — Но не мог бы ты хотя бы сказать мне, что такое крестраж? — пыталась брюнетка. Однако на этот раз дядя был непреклонен. По какой-то причине для него было важно, чтобы Гермиона узнала об этом после того, как Гарри узнает, что это такое. Она не могла понять, почему, в конце концов, она продемонстрировала свою способность держать все в себе… И хотя Гермиона не хотела признаваться в этом самой себе, часть ее плохого настроения была вызвана тем, что это был День Святого Валентина в Хогсмиде, и вместо того, чтобы навестить ее, Беллатрикс была занята по поручению Темного Лорда. Дурацкий Темный Лорд, подумала она, пиная упавшее сердце из папье-маше. Девушка почувствовала удовлетворение, наблюдая, как оно скользит по полу. Последние несколько недель Гермиона была в ужасном настроении. Казалось, каждая мелочь ее раздражала. Даже Беллатрикс стала очень осторожной в общении с ней. Брюнетка слегка фыркнула, подумав о том, как аккуратно Беллатрикс пожелала ей спокойной ночи накануне. Гермиона не хотела злиться все время. Но она ничего не могла с собой поделать. Как будто ее кровь начинала кипеть под кожей, цепляясь за все сладкое и хорошее, с чем она сталкивалась. Она очнулась от своих мыслей, только когда из-за угла появился Пуффендуец и врезался в нее. — Смотреть надо! — воскликнула раздраженно Гермиона. — На что тебе глаза? Может, тебе стоит научиться ими пользоваться! Маленький мальчик из Пуффендуя посмотрел на нее, его глаза были полны ужаса. — И-и-и-извините! — закричал он, как будто собирался заплакать. — Извинения не воскрешают людей из мертвых, — выплюнула брюнетка. — Мисс Малфой. Казалось, впервые ученик из Пуффендуя почувствовал облегчение, оказавшись рядом с профессором Снеггом. Мальчик что-то пискнул в знак благодарности и исчез в том же направлении, откуда пришел. Дядя с непроницаемым выражением лица скользнул за тот же угол. — Не могли бы вы поговорить со мной? Гермиона ощетинилась. — Я занята, — брюнетка устала разговаривать с людьми. Ничего продуктивного из этого не выходит. — Тогда, боюсь, это не просьба, — ответил профессор смертельно спокойным голосом. Под его взглядом ее гнев вдруг поутих, и она кивнула. Ученица молча последовала за ним в класс Защиты от Темных Искусств. Мужчина закрыл за ней дверь и подозвал стул, чтобы поставить его перед столом. В классе было необычайно холодно, девушка поежилась, садясь. Комнату освещало всего несколько свечей. Почему-то, Гермиона почувствовала себя очень маленькой. Бесстрастная маска соскользнула с лица мужчины, когда он занял свое место. И Профессор Снегг «превратился» в дядю Сева, с взглядом, полным беспокойства, который рассматривал бледную фигуру перед ним. — Альбус сказал мне, что просил тебя сделать, — медленно произнес он. — Я хочу, чтобы ты знала: никто не заставит тебя что-либо делать. Ты можешь сказать нет. Она фыркнула. — Я не могу, и ты это знаешь. — Ты всегда можешь сказать нет. — Тогда я предпочитаю ответить «да», — брюнетка скрестила руки на груди. — Дядя Альбус говорит, что будет лучше, если я это сделаю. Что может быть благороднее этого? Разве я не должна принять того маленького Гриффиндорца, что есть во мне? — ее слова прозвучали натянуто и саркастично, но девушка не знала, как еще их произнести. Снегг вздохнул. — Если ты настаиваешь на том, чтобы осуществить план Альбуса, позволь мне хотя бы напомнить тебе, что я здесь ради тебя. Она ничего не сказала, только продолжала смотреть на него. — Гермиона, пожалуйста, — его голос был опасно близок к мольбе. — Ты сейчас имеешь дело со многими вещами. Никто не ожидал, что семнадцатилетняя девушка справится с просьбой убить своего дядю. Это вполне приемлемо… — Это все, о чем ты думаешь? — горячо спросила Гермиона, выпрямляясь на стуле. — Мой отец в тюрьме. Все кого я люблю либо под контролем Темного Лорда, либо мишени Темного Лорда. Мне нельзя принимать собственные решения. Ты знал об этом? Я должна оставаться эдакой идеальной куколкой для Темного Лорда, и все еще быть преданной племянницей, которая защищает Великое благо! Никто никогда не спрашивал меня, чего я хочу! Никто не потрудился спросить, волнует ли меня, что мой собственный брат возненавидит меня после того, как я убью нашего дядю. Потому что так и будет! Он собирается… Гермиона даже не заметила, что ее щеки были мокрыми, пока он не протянул ей зеленый льняной носовой платок. — Трудно, — сказал он, наконец, — чувствовать себя в ловушке. Ловушка. Это было идеальное слово, чтобы описать то, что она чувствовала. Девушка вертела в руках платок. — Ты знал, что он попросил распределительную шляпу отправить меня в Гриффиндор? — спросила она хриплым голосом. В его черных глазах сверкнуло удивление. — Нет, не знал. Она кивнула. — И хуже всего то, что я даже не могу ненавидеть его за это, — сказала девушка, снова вытирая глаза. — Потому что он скоро умрет. Я даже не могу злиться на него! — Можешь, — строго ответил Северус. — Ты можешь на него злиться. — Он склонился над столом, крепко сжимая в кулаках деревянную поверхность. — Он не получит привилегий только потому, что попросил тебя о невозможном. Теперь Гермиона заплакала еще сильнее. Она зарылась лицом в платок и зарыдала, едва слыша, как скрипит его стул о каменный пол, шарканье выдвижных ящиков, хрустальный звон, и мгновение спустя ей в руку сунули пузырек. — Ч-что это? — Успокаивающая настойка, — мягко сказал дядя. Тоном, которым он всегда говорил, когда она плакала. — Я предлагаю тебе ее выпить, а когда мы закончим, может быть, ты прогуляешься? Свежий воздух пойдет тебе на пользу. Брюнетка выпила прохладную жидкость, едва замечая ее вкус, и вернула ему флакон. Он ждал, пока ее дыхание замедлится, выводя успокаивающие круги на ее плече. — Мне очень жаль, — прошептала она, когда слезы наконец-то высохли. — Не за что извиняться, — серьезно ответил профессор, возвращаясь на свое место. — Но серьезно, я думаю, что ты должна позвать своего эльфа и попросить ее принести Нэпса, а потом отправиться с ним на долгую прогулку. Тебе будет полезно выбраться из замка. Гермиона удивленно моргнула. А потом почувствовала укол вины. Она почти забыла о Винки. И, конечно, забыла признаться дяде, что теперь Винки принадлежит ей. Девушка так и не смогла преодолеть дискомфорт обладания другим разумным существом. Она позвала Винки, и эльф с радостью принесла Нэпа, поводок и лучший плащ Гермионы. — Винки рада помочь! — радостно воскликнула эльф, прежде чем с треском исчезнуть. — Пожалуйста, помни, что я здесь ради тебя, — повторил крестный, наблюдая, как девушка закутывается в плащ, по дороге к выходу из замка. — Моя преданность принадлежит, прежде всего, тебе и Драко. И впервые за несколько недель Гермиона улыбнулась. — О, дядя Сев, — она обошла вокруг стола и обняла его, целуя в щеку. — Я не знаю, что бы я без тебя делала! На мгновение она могла поклясться, что он покраснел, но, должно быть, это был обман зрения. — Тогда иди, — мягко сказал мужчина. — И не надо больше терроризировать маленьких Пуффендуйцев, — добавил он. — Это моя работа. Нэпс, который сегодня был в темно-синем меху, взволнованно тявкнул, когда она взяла его поводок. — Люблю тебя, дядя Сев, — сказала брюнетка, чувствуя себя намного легче, чем раньше. Снегг улыбнулся и кивнул. — Я тоже. Понимая, что это лучшее, что она когда-либо получала от него, Гермиона одарила его еще одной улыбкой и вышла из замка. Снег почти растаял, и она позволила псу отвести себя к хижине Хагрида. Великан-полукровка возился в своем саду с чем-то в ящике на полголовы выше Гермионы. Увидев ее, он широко улыбнулся и весело помахал забинтованной рукой. — Вышла погулять с Нэпсом? — пробасил он. Гриффиндорка кивнула и обнаружила, что ей стало легче улыбаться. — Ага! — крикнула она в ответ. — Тогда смотри в оба, там могут быть жеребята-единороги! Она пообещала, что будет, и покачала головой в тихом смущении, когда Нэп привел ее ближе к краю леса. Единороги были слишком умны, чтобы приводить своих жеребят так близко к школе, но это не помешало Хагриду предложить ей присматривать за ними каждый год. Черная шерсть пса посветлела до темно-серого цвета, а в уголках ушей и носа появилось едва заметное голубое пятнышко, когда он оглянулся на нее и сверкнул собачьей улыбкой. Они добрались до опушки леса и неторопливо пошли вдоль нее. Нэпс обнюхивал кусты в подлеске, а Гермиона погрузилась в раздумья. Она не заметила, как пес остановился, пока не споткнулась о него. Неуклюжей кучей она упала на землю, ее колени горели. Девушка посмотрела на собаку. — Нэп? Он издал любопытный лай, вглядываясь глубоко в лес. Коротенький хвостик яростно завилял. Гермиона быстро встала, сбитая с толку его поведением. Много лет они гуляли по краю леса, и он не обращал внимания ни на что, кроме небольших кустов, но вот он здесь, скулит и дергает за поводок, пытаясь затащить ее в лес. Последовали быстрые внутренние дебаты, и ученица осторожно огляделась вокруг, чтобы убедиться, что ее никто не видит. Никого вокруг не было. Она медленно вытащила палочку из рукава и ослабила хватку на поводке. Вуббл протащил ее на несколько ярдов в глубь леса и остановился, когда темная фигура промчалась перед ними. Гермиона напряглась, заклинание «Остолбеней» сорвалось с ее губ прежде, чем она узнала черную собаку перед собой. — Белла? — удивленно спросила она. Но собака уже превращалась в прекрасную ведьму. Она была одета в черную мантию и мягкий серый плащ, ее волосы были собраны в конский хвост, который ниспадал на спину, а глаза игриво прищурились, когда она сократила расстояние между ними и крепко поцеловала Гермиону. — Ты же всерьез не думала, что я пропущу День Святого Валентина? — дразнила Белла, ее прохладные пальцы играли с тонкими волосками у основания шеи Гермионы. Молодая ведьма вздрогнула. — Так ты и сказала, — Гермиона пыталась говорить высокомерно, но слова выходили с придыханием и мягкими. Ее пальцы потянули за воротник плаща Беллатрикс, притянув другую ведьму достаточно близко, чтобы их лбы соприкоснулись. Голос Беллатрикс был таким же мягким. — Я скучала по тебе. Второй раз за день Гермиона обнаружила, что плачет. Ее слезы темными брызгами падали на шерстяной плащ Беллатрикс. — Гермиона? Голубка, в чем дело? Неужели этот сюрприз оказался для тебя слишком большим? — ведьма тихо выругалась. — Я знала, что должна была сказать тебе с самого начала. Я просто не была уверена, что успею закончить работу вовремя… — Дело не в этом, — сказала Гермиона слабым голосом. — О. — Молчание. — Тогда в чем же дело? — Во всем, — слова вырвались хриплым шепотом. Она пискнула от порыва холода, ударившего в лицо, когда Беллатрикс отстранилась. Темная ведьма потянула ее к куче валунов и наложила на камень несколько согревающих заклинаний, затем помогла Гермионе забраться на один из них, поднимаясь за ней. Нэпс нашел хорошую палку и свернулся калачиком у основания валуна, удовлетворенно жуя. Женщина обняла Гермиону и положила подбородок ей на плечо. — Расскажи мне об этом, — мягко попросила она. Гермиона рассказала. Она рассказала ей все, что сказала Северусу, и даже больше. Она плакала из-за своего задания и шептала о своих страхах перед отцом. — У тебя была я, Белла, но папа… что, если он не такой сильный, как ты? Драко сказал, что дядя Эрни пробыл там всего полгода и сошел с ума. Что, если папа… По большей части Беллатрикс была тихой, если не считать сочувственного шума, раздававшегося то тут, то там. Это было до тех пор, пока Гермиона не призналась, что не знает, что делать с Симусом. — Скажи ему, что ты занята, — вызывающе прошептала Беллатрикс, фыркнув на рассказ Гермионы о его последней попытке пригласить ее на свидание. — После этого добрый Гриффиндорец оставит тебя в покое, — она прижала свою ладонь к ладони Гермионы, переплетая их пальцы. — А дядя Альбус все время говорит о своей неминуемой смерти так, будто ждет чаепития, — мрачно заметила Гермиона. — Я думаю, он думает, что разговоры об этом облегчат дело. Но это не так. И он все еще обращается со мной как с ребенком! Он даже не говорит мне, что такое крестраж. Беллатрикс напряглась. — Где ты услышала это слово? — Это задание, над которым дядя Альбус заставляет Гарри работать. Какое-то воспоминание из тех времен, когда Темный Лорд был моложе, — сказала она, поворачиваясь к другой ведьме. Ее желудок скрутило, когда она заметила, какой белой стала Беллатрикс. — Белла, что случилось? — Дамблдор думает, что Темный Лорд сделал его? — спросила Беллатрикс, пристально глядя на Гермиону. Брюнетка покачала головой. — Я не знаю, — прошептала она, облизывая губы. — Директор не скажет мне, пока Гарри не восстановит память или что-нибудь в этом роде. Но почему? Белла, что такое крестраж? Однако Беллатрикс была погружена в свои мысли, ее глаза бегали взад и вперед по чему-то вдалеке. Гермиона глубоко вздохнула и мысленно потянулась к образам Темного Лорда, промелькнувшим в ее сознании. Ужасные образы его… делающего что-то с беспомощными ведьмами и волшебниками, некоторые из них были моложе Гермионы. Она также чувствовала ужас и замешательство Беллатрикс. Некоторые обрывки мыслей женщины пытались оправдать его действия. Белла, что это? — ей не нужно было говорить ведьме, что она напугана. Руки Беллатрисы обвились вокруг нее, потянув ее в объятья. Но Гермиона не чувствовала, что этот жест должен был утешить ее так же, как и Беллу. Воспоминания. Холодный высокий смех — его смех — вибрировал в ее сознании, заставляя волосы встать дыбом. Мне всегда было интересно, как он мог… как он мог делать вещи, которые, как мне казалось, пересекали черту. Если он сделал крестраж, это имеет смысл… Гермиона чуть не зарычала от разочарования. — Но что такое крестраж? — сорвалась девушка. Воспоминания внезапно исчезли. — Крестраж — это предмет, в котором находится частица твоей души, — ответила Беллатрикс дрожащим голосом. Гермиона нахмурилась. Это звучало странно, конечно, но ничего, что могло бы заставить Беллатрикс так испугаться. Прочитав ее мысли, Беллатрикс покачала головой. — Нет, голубка. Для того чтобы управлять своей душой, ты должен сначала расколоть ее. Ты должен сделать что-то настолько ужасное, что это разобьет твою душу надвое. Это очень старая, очень темная магия. — Но зачем кому-то это делать? — Гермиона вздрогнула, несмотря на многочисленные согревающие чары, защищавшие от холода. Беллатрикс глубоко вздохнула. — Вот как он пережил ту ночь, — удивленно сказала она себе. Затем, словно поняв, что Гермиона ждет ответа, продолжила. — Это дает бессмертие. По крайней мере, в какой-то форме. Душа живет столько же, сколько и объект, который ее удерживает. Если она находится в магическом теле, можно получить двести-двести пятьдесят лет. Если она в скале, это может длиться вечно. Гермиона почувствовала, как внутри у нее все оборвалось. — Я крестраж? — прошептала она. — Что? Нет! — Беллатрикс быстро покачала головой. — Так не у всех, голубка. Как ты вообще могла такое подумать? — Наша связь… — Это работа магии крови, — сказала Беллатрикс немного резко. — Заклинание такое же старое, но не такое темное. Ничего из того, что ты делаешь, не может быть темным, — добавила она, страстно целуя локоны Гермионы. Пока нет, — подумала Гермиона, и Беллатрикс крепче сжала ее руку, когда они обе подумали о предстоящем задании. — Ты справишься, — пообещала Беллатрикс. — Я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Гермиона закрыла глаза, не в силах расслабиться. Как бы ей ни хотелось верить Беллатрикс, она знала, что в данном случае ведьма мало что может сделать, чтобы защитить ее. Она переживет убийство дяди. Это она знала наверняка. Но сможет ли ее душа?