Our Mercurial Selves

В открытое окно класса Защиты от Темных Искусств лился золотистый, манящий майский солнечный свет. И хоть это была лекция профессора Снегга, Гермиона никак не могла сосредоточиться. Вместо этого она провела кончиком пера по губам и невидящим взглядом уставилась в окно. Беллатрикс была чему-то рада. Девушка чувствовала ликование темной ведьмы под кожей, но это не помогало рассеять тяжелое облако, висевшее над ней с пасхальных каникул. В сознании брюнетки в очередной раз возник образ маггловской девушки. За последние два месяца она так часто думала об этом, что мысли уже не вызывали прежнего ужаса. Только стыд, скручивающий желудок. Она едва заметно вздохнула. — Гермиона. Локоть мягко прижался к ее боку, и она моргнула. Гарри внимательно посмотрел на нее, потом на открытую страницу учебника. Гермионе потребовалось мгновение, чтобы понять, что весь класс, в том числе Снегг, смотрят на нее. — Э-э, извините. Не могли бы вы повторить вопрос? — к счастью голос оставался ровным и властным. Девушка знала, что если бы она была любой другой студенткой (за исключением Драко), она получила бы резкое замечание или ехидный комментарий. Вместо этого дядя выгнул бровь и повторил: — Какая лучшая защита от проклятия Oblito? Гарри осторожно указал на слово, которое обводил в своих записях, но, к счастью, Гермиона уже обсуждала этот вопрос с дядей на их частных уроках. — Заклинание щита должно отклонить его, но если оно уже попало в тебя, нужно немедленно выпить зелье, восстанавливающее зрение. — И как скоро вы должны использовать зелье? Это совершенно вылетело у нее из головы. — В течение дня? — попыталась ученица. Губы профессора плотно сжались, и она поняла, что не угадала. — Поттер! Возможно, вы знаете ответ? Гарри слегка выпрямился. — В течение четырех часов, — подумав, он добавил: — сэр. Дядя снова поджал губы и отвернулся к доске. — Есть четыре часа с того момента, как заклинание вас поразило, чтобы найти зелье, восстанавливающее зрение, иначе будет слишком поздно. После этого времени слепота будет постоянной. Это проклятие объявлено вне закона… Брюнетка посмотрела на Гарри и прошептала: — Спасибо. — Ты бы сделала то же самое для меня, — улыбнулся он в ответ. — Минус десять очков Гриффиндору. Поттер, может вы поделитесь со всеми своими мыслями, а не только с мисс Малфой? Гарри покачал головой, и мужчина усмехнулся, но что бы он ни собирался сказать, его прервала Парвати, вошедшая в класс. — Извините за опоздание, профессор! — с придыханием в голосе она протянула ему записку. — У меня была встреча с профессором МакГонагалл. Снегг прочитал записку и посмотрел на Гермиону. — Мисс Малфой, профессор МакГонагалл просит вас зайти к ней в кабинет. Можете собираться и идти. Надеюсь, вы прочтете главу тридцать четвертую до следующего урока. Поттер передаст вам домашнее задание. Гермиона закрыла чернильницу и собрала свои вещи в сумку. Гарри незаметно помахал ей на прощание, и она ответила ему тем же. По пути она встретила группу второкурсников из Пуффендуя, поющих школьный гимн. Ревность пронзила девушку изнутри, когда она смотрела, как они, совершенно беззаботно, уходят, обняв друг друга за плечи. Они не знают, что происходит в мире за пределами Хогвартса? Неужели они не понимают, что сейчас не время петь и громко смеяться? Но Хогвартс как будто был поражен чем-то вроде ободряющего заклинания. Потому что каждый студент, проходивший мимо нее сегодня, выглядел довольным, и даже улыбка профессора МакГонагалл была теплой и дружелюбной, когда она открыла дверь в ее кабинет. — Да, Мисс Малфой. Входите! В кабинете пахло пергаментом и чаем. Гермиона села на маленький деревянный стул напротив МакГонагалл. Декан факультета вытащила из стопки рядом с ней папку и открыла ее. Проведя оперенным концом зеленого пера по пергаменту, женщина подняла на нее взгляд. — Я позвала вас, чтобы обсудить ваши планы на последний год в Хогвартсе. У Гермионы все внутри перевернулось. Она предпочитала думать о чем угодно, только не о будущем. Все происходило слишком быстро. На мгновение ей показалось, что ее стошнит прямо на полированную поверхность стола Макгонагалл. Но затем сработала ее Слизеринская сторона, и холодная улыбка появилась на лице ученицы. Она обхватила пальцами край сиденья и крепко сжала его, кивнув. Макгонагалл окинула ее оценивающим взглядом, но, к счастью, снова сосредоточилась на папке. — В прошлом году мы обсуждали ваше желание сделать карьеру в Министерстве. Это все еще актуально? Мысль о работе в Министерстве больше не вызывала у нее того восторга и удовлетворения, которые должны были бы быть. Тем не менее, спокойным голосом она подтвердила: — Да. — Я вижу, вы планируете сдавать экзамены Ж.А.Б.А. по Защите от Темных Искусств, Заклинаниям, Нумерологии, Истории древних рун, Травологии, Истории магии, Зельям и Трансфигурации, — женщина оторвалась от папки, по ней было видно, что она что-то прикидывает в уме. — Это тяжелая нагрузка для последнего года. Во рту у Гермионы пересохло. — Я справлюсь, я уверена. Нежный взгляд скользнул по лицу Макгонагалл. — Уверена, так и будет. Я никогда не встречала никого столь же решительного, как вы, мисс Малфой. Министерству повезет с вами. Гермиона посмотрела, как она делает несколько новых заметок, и попыталась успокоить выражение своего лица. «Что вы подумаете обо мне после того, как я убью дядю Альбуса?», — подумала девушка. Но как только эта мысль пришла ей в голову, Гермиона попыталась подавить ее. Она не могла думать об этом. Не сегодня. Не тогда, когда МакГонагалл смотрела на нее так, будто она была еще одной историей успеха. — Вы уже знаете, в каком отделе хотели бы работать? — Департамент магического правопорядка, — услышала она свой голос. — Я не удивлена, — сказала Макгонагалл, и если бы она была Слизнортом, то рассмеялась бы. Вместо этого женщина одарила Гермиону взглядом, который можно засчитать как материнский. — Большинство офисов в Департаменте магического правопорядка требуют только пять Ж.А.Б.А., но я уверена, что вы уже знаете это. — Я хочу быть лучшей, — серьезно ответила брюнетка. Если Темный Лорд… нет, когда Темный Лорд возьмет под контроль Министерство, она не хотела бы, чтобы кто-то говорил, что на вершину ее привел его фаворитизм. — Что ж, если вы передумаете… У вас есть время до самих экзаменов, чтобы немного облегчить ношу. По крайней мере, я рада, что отговорила вас от астрономии, — пробормотала профессор себе под нос. Искренняя улыбка тронула губы Гермионы, и она почувствовала, как ее плечи слегка расслабились. — Спасибо, профессор. — Мы еще не закончили, — быстро сказала МакГонагалл, когда Гермиона сделала движение, чтобы встать. — Есть еще одна вещь, о которой я хотела бы поговорить. Гермиона тяжело села, стараясь не выглядеть разочарованной. МакГонагалл закрыла папку и положила ее обратно в стопку рядом с собой. Она протянула руку, поправляя очки. Когда она заговорила, ее голос звучал мягче, чем Гермиона когда-либо слышала.  — Я получаю сообщения, что вы не так… полны энтузиазма, как обычно. Профессор Стебель, в частности, чувствует, что вы впали в депрессию после праздника, — декан сложила руки на столе. — Вас что-нибудь беспокоит? Что-то случилось? С чего бы начать? Вслух, она быстро ответила: — Нет. Но глаза МакГонагалл казались слишком проницательными. — Нет ничего плохого в том, чтобы попросить о помощи, мисс Малфой, — мягко сказала она. — Даже самые сильные из нас… — Я уже сказала, нет, — твердо повторила Гермиона. — Ничего не случилось, и мне ничего не нужно, — ей было невыносимо сидеть и смотреть, как МакГонагалл морщится от беспокойства. — Теперь я могу идти, профессор? Похоже, профессор обдумывала возможные причины, чтобы сказать «нет», но после недолгого молчания, лишь медленно выдохнула и кивнула. — Да, Мисс Малфой. Можете идти. Но я хочу, чтобы вы знали: если вам что-нибудь понадобится — хоть что-нибудь — я всегда рядом. «Это вы сейчас так говорите», — мрачно подумала Гермиона. Она выдавила из себя вежливую улыбку и удалилась со всем достоинством, на которое только была способна. На мгновение ей захотелось вернуться на пятый курс, в униформу Инспекционной дружины. По крайней мере, тогда она не чувствовала себя волком в овечьей шкуре. Все знали, кто она и где ее союзники. Хотя бы в стенах школы. Послышался шорох перьев, и девушка, вздрогнув, поняла, что забрела в Совятню. Сотни сверкающих глаз сонно уставились на нее, пока она искала чистое местечко у окна, выходящего на озеро. Легкий ветерок играл ее волосами, внизу несколько студентов что-то кричали друг другу, но слов было не разобрать. — Гермиона? Ее желудок сжался при звуке голоса Гарри. Меньше всего ей хотелось притворяться, что все в порядке. «Так что не надо». Сказал тихий голос в ее голове. — Привет, Гарри. — Как прошла встреча с МакГонагалл? — Нормально, — Гермиона попыталась сделать голос более бодрым. Но видимо у нее это плохо получилось. Парень усмехнулся. — Неужели все так плохо? Брюнетка оторвала взгляд от студентов внизу и посмотрела на него. — Не совсем. Я просто… — она глубоко вздохнула, — я не в настроении обсуждать свое будущее. Гарри протянул руку, и Букля подлетела к нему. — Привет, — погладив ее белоснежную грудь, он подошел к Гермионе и сел рядом. — Я знаю, что ты имеешь в виду, — мягко сказал он. Гермиона протянула руку и провела тыльной стороной пальца по изгибу крыла совы. — Трудно планировать свою жизнь, когда ты понятия не имеешь, останешься ли ты в живых. Гермиона удивленно посмотрела на него. Его зеленые глаза были жесткими, а губы сжаты в тонкую линию. Букля укусила его за пальцы, и он заморгал. — Я не могу перестать думать о пророчестве, — признался Гарри. Девушка продолжала гладить Буклю. Каждая ее частичка хотела заверить его, что оно не имеет значения, что он не должен слишком беспокоиться об этом. Но она также знала, что Темный Лорд не остановится, пока не убьет Гарри. — Не знаю, что бы я делала, если бы пророчество касалось меня, — тихо сказала она. — У тебя, наверное, были бы шансы получше моих, — мрачно рассмеялся парень. — Гарри, это неправда. — Так и есть. Ты самая лучшая ведьма на свете, Гермиона. У Волан-де-Морта нет ни единого шанса против тебя. Ее пальцы дрожали при мысли о том, что эти красные глаза могут стать жестокими, глядя на нее. Она ненавидела то, как сильно хотела его одобрения. Разве не было бы проще, если бы она могла ненавидеть его так же, как его ненавидит Гарри? И потом все, к чему ее готовил дядя Альбус… Но в то же время ей хотелось сказать то же самое о Гарри. Было бы намного легче, если бы она смогла забыть этого взъерошенного мальчишку, который проник так глубоко в ее сердце. Он никогда не сомневался в ней. Даже когда она была в Инспекционной дружине, он не терял к ней полного доверия. Гермиона всегда замечала какой-то проблеск, когда он смотрел на нее, как будто ждал, когда она, наконец, придет в себя. Словно прочитав ее мысли, юноша откашлялся. — Спасибо, что всегда была рядом, Гермиона, — его щеки порозовели. — За… э-э… все приключения, в которых мы участвовали, и за посылки с едой, которые ты отправляла летом, и за письма. И за… ну, за все. Вы с Драко мои лучшие друзья. Я не знаю, что бы я делал без вас двоих… Подавшись эмоциям, Гермиона крепко обняла его. Букля недовольно захлопала крыльями, когда девушка притянула ее хозяина к себе. — Это еще зачем? — спросил он более высоким, чем обычно, голосом. — Разве девушка не может обнять своего лучшего друга? Он удивленно хихикнул. — Может… спасибо. Так они просидели до ужина. Гермиона чувствовала себя легче, чем когда-либо за последние месяцы. Даже вездесущий взгляд Рона не мог испортить ей настроение. Она сидела в Большом зале и смеялась вместе с Гарри и Невиллом над чем-то, что сделал Пивз. После ужина они встретили Драко в коридоре, и вчетвером решили пойти на спарринг в выручай-комнату. Это была не та энергичная тренировка, которую Беллатрикс или даже ее дядя Северус давали ей. Вместо этого, все больше походило на своего рода игру, когда они стреляли изменяющими цвет чарами друг в друга. — Надо было пригласить Джинни и Луну, — выдохнул Невилл, когда Гарри остановил их. Его кожа была пятнисто-красной (цвет Гарри) и синей (цвет Гермионы). — Им бы это понравилось. О, Спасибо Мерлину, — он потянулся за водой, предложенной Драко, и выпил ее залпом. — Мы можем «потренироваться» снова на следующей неделе, — предложил Гарри. Как и Гермиона, он, казалось, был в лучшей форме, чем два других мальчика, и ей было интересно, практиковался ли он в свободное время. Также девушка с тревогой отметила, что ни на одном из них не было желтого цвета Драко. «Как он выживет на войне, если не сможет даже выстрелить в кучку своих друзей?», — думала Гермиона позже, сидя на кровати. Балдахин был задернут, но она все еще слышала, как Лаванда и Парвати хихикают между собой. Нэпс спал у изножья кровати на спине, его серый мех был взъерошен. Беллатрикс все реже и реже бывала свободна по вечерам, и Гермиона чувствовала, что чем бы ни занималась ведьма, это становилось все более и более опасным. Дважды она просыпалась вся в синяках, которых не должно было быть, и чувствовала, что другая ведьма страдает все чаще и чаще. Беллатрикс всегда отмахивалась от ее беспокойства и уверяла, что с ней все в порядке, но девушка скучала по ней. Но сегодня, к счастью, Белла смогла сосредоточиться на Гермионе. Возможно, ему не придется драться, — успокаивающе произнесла она в голове Гермионы. — Мы могли бы защитить его. Гермиона отвинтила крышку баночки с надписью «зелья Барвезера: бальзам для волос» и с облегчением отметила, что он пахнет лимонами. Прочитав инструкцию, она намазала ладони и принялась расчесывать волосы. Не знаю, что буду делать, если отец попытается вовлечь Драко в это дело. Что ж, у него не будет выбора, голубка, — промурлыкала Беллатрикс. — Если Темный Лорд захочет использовать Драко, то не будет спрашивать ничьего мнения. Тогда Драко будет сопротивляться, и его убьют. Нэпс чихнул и, вздрогнув, проснулся. Брюнетка потянулась, чтобы взъерошить мех на его голове, и пес нежно лизнул ее руку. Возможно, будет лучше, если он не вернется в поместье. Нахмурившись, Гермиона закрыла баночку с бальзамом для волос и протянула руку, чтобы поставить ее на тумбочку. Но как мы сможем защитить его, если его не будет рядом с нами? Я сказала Цисси, что лучшее, что она может сделать, это отправить его в одну из больниц в Альпах. Она, конечно, не стала меня слушать, но для него было бы безопаснее, если бы он оставался в стороне. Он никогда на это не согласится, — мрачно подумала Гермиона. — Он хочет защитить Гарри. Несмотря на теплый вечер, по коже девушки пробежали мурашки, и она поежилась, решив сменить тему. Когда ты говорила с мамой? Прошлой ночью. Она позволила мне раз в неделю водить ее в «Ржавый котел», чтобы мы могли снова сблизиться. Я не думаю, что она понимает, для чего это, хотя все, что она делает, это говорит о тебе и академических достижениях Драко, — голос ведьмы звучал легко и весело, и Гермиона притворилась, что не чувствует ее одиночества. Я никогда не слышала о Ржавом котле. Когда-нибудь я возьму тебя с собой. Это отличный маленький паб. Я бы ходила туда каждую ночь, но район маггловский, так что… Звучит весело, — брюнетка вздохнула. — Хотела бы я сейчас быть с тобой. Прилива нежности, который она почувствовала в ответ, было почти достаточно, чтобы заставить ее чувствовать себя лучше. Почти. Я тоже скучаю по тебе, голубка. Не волнуйся, мы скоро увидимся. — Гермиона вдруг почувствовала волнение. — Темный Лорд попросил меня навестить его сегодня вечером. Он говорит, что это касается тебя и твоей задачи. Гермиона предпочла бы думать о чем-нибудь другом. И, казалось, Беллатрикс почувствовала это. Не волнуйся. Все будет хорошо, обещаю. Я говорила тебе, что Рэб поставил Верцингеторикса на новый режим тренировок? Он думает, что это будет стимулировать его больше… Гермиона откинулась назад и прислушалась к успокаивающему голосу Беллатрикс. Нэп медленно пополз вверх по кровати, пока не лег ей на живот, таким теплым и уютным комком. Девушка запустила пальцы в его мягкий мех и чуть не заснула. Я должна идти, голубка, — наконец сказала Беллатрикс. — Я в поместье, и мне нужно закрыть свой разум. При этих словах Гермиону всегда охватывала легкая паника, хотя она знала, что это делается для того, чтобы сохранить их связь в тайне. Ладно… Я люблю тебя. Поспи немного. Я тоже тебя люблю, Белла. Последовал еще один прилив нежности, а затем девушка почувствовала, как ее мягко выталкивают из головы Беллатрикс. Она все еще ощущала, как под кожей пробегают восторг, ожидание, беспокойство ведьмы. И тут поднялись ее собственные чувства, среди которых преобладала ревность. Брюнетка пожалела, что не может выслушать все, что Темный Лорд скажет о ней. Она перевернулась на бок и прижала пса к груди. Он позволил ей обнять себя и, фыркнув, положил голову ей на подушку. Сквозь его шумное дыхание Гермиона слышала тихие голоса Лаванды и Парвати. — …ты должна приехать этим летом. Мама уже несколько месяцев с нетерпением ждет тебя, — голос Лаванды был высоким и напряженным. Парвати рассмеялась. — Хорошо, хорошо! Я спрошу отца, он может сказать «да». Оооо, посмотри на это Лав, этот цвет мне идет. — Нет, красный тебе больше к лицу. Неужели Лаванда не понимает, что идет война? Гермиона закатила глаза и задумалась, что бы она делала, если бы не Дамблдор. Листала бы она сейчас «Ведьмин Досуг» и планировала летнюю поездку? — Нет, — прошептала она Нэпсу, — конечно, нет. — Ты что-то сказала, Гермиона? — спросила Парвати. Брюнетка замерла и крепче сжала пса. — Просто просматриваю свои записи! — откликнулась она. Лаванда хихикнула, а Парвати ласково сказала: — Если ты устанешь от этого, у меня тут журнал, мы можем пройти опрос вместе! — Спасибо, — Гермиона облизнула пересохшие губы, — но я лучше продолжу. Скоро экзамены, знаешь ли. Лаванда еще больше рассмеялась, а голос Парвати оставался искренним: — Ладно, но если передумаешь… — Да. Спасибо! Лаванда что-то прошептала, и Парвати шикнула на нее. Гермиону переполняла неприязнь. У нее не было проблем с Парвати, но с тех пор, как Лаванда начала встречаться с Роном, она была словно снисходительна к Гермионе. «Если бы ты только знала», — подумала Гермиона. Она представила, как проклинает Лаванду снова и снова, перебирает в уме все не смертельные способы заставить страдать одноклассницу. Улыбка тронула ее губы, и она тут же почувствовала себя виноватой. Но в ее воображении было заклинание, увеличивающее зубы, о котором говорил ей отец, и это выглядело бы забавно… В какой-то момент девушка, должно быть, заснула, потому что следующее, что она помнила, это то, что она проснулась со вздохом. На мгновение она задумалась, что же ее разбудило, но потом поняла. ПРОСНИСЬ! Восторг, который не был ее собственным, бурлил внутри нее так сильно, что она не могла сдержать улыбку, которая расползлась по ее лицу. Белла? Что это? Послышался звон от ошейника, и Нэпс, свернувшийся клубочком на боку, поднял голову. Темный Лорд решил использовать твою миссию как предлог, чтобы взять Хогвартс под свой контроль. Сердце Гермионы заколотилось в ответ, и она села. Что? Он попросил меня возглавить команду наших самых доверенных людей, чтобы обезопасить замок и назначить Северуса директором. Ликование Беллатрикс клокотало внутри нее, но напряжение Гермионы пересилило его. Но… студенты… Гарри. Она имела в виду Гарри. Когда ты собираешься это сделать? Теперь ее сердце билось так быстро, что она почти ничего не чувствовала. Нэпс заскулил, появилось мягкое золотое свечение его успокаивающей магии. Я… я не… Голубка, дыши! Нет причин так волноваться! Гермиона старалась вернуть контроль над своим дыханием. Я-я не знаю. Сначала дядя Альбус должен кое-что сделать. Он попросил дать ему больше времени… Хмм… все в порядке. Тебе придется послать сову. Мы не можем позволить всем гадать, как ты меня предупредила. Гермиона окончательно проснулась и, дрожа от волнения, притянула к себе пса. Щенок тихонько заскулил и лизнул ее в подбородок. Это действительно произойдет… Голос Беллатрикс был мягким: Я думаю, мы трансгрессируем в Визжащую хижину и воспользуемся туннелем. Что, если учителя увидят тебя? Снаружи Хогвартс почти неприступен. — Как только девушка об этом подумала, ее захлестнула волна вины. Возможно, работать с ними было плохой идеей… но она была их частью! Вот кем она была воспитана. Останови это. Что? Что бы ни заставляло тебя ощущать себя так. У тебя нет причин чувствовать себя плохо. В глазах Гермионы у нее были все основания чувствовать себя плохо. Сосредоточься на задании. Если ты не хочешь, чтобы я пришла извне, как ты собираешься провести нас внутрь? Дыхание Нэпса обжигало ей щеку, пока она пыталась сосредоточиться на Беллатрикс, а не на собственных мыслях. Э — э… я не знаю… может быть… может быть, проход в Сладком Королевстве? Гермиона почувствовала гордость Беллатрикс, щеки девушки вспыхнули в ответ. Я всегда знала, что ты создана для величия, — послышался нежный голос ведьмы. Ты помнишь, что Гарри говорил об этом? Все до последней мелочи. Завтра отправлюсь в Хогсмид и попробую. Ты придешь в Хогвартс? Прости, голубка, — с сожалением произнесла Белла. — Мне лучше не входить в Хогвартс. Я дойду до статуи ведьмы, не хочу, чтобы проход обнаружили. Гермиона кивнула и почувствовала, как комок подступает к горлу. Она была более чем когда-либо благодарна за то, что их связь была экстрасенсорной, так как знала, что не сможет говорить без слез. Осталось всего несколько недель, любовь моя. Потом все будет кончено. Гермиона снова вздрогнула. Ты останешься со мной еще ненадолго? Конечно. Темный Лорд думает, что я вернулась домой, чтобы написать тебе письмо. Тебя нет дома? Нет. Гермиона подтянулась к изголовью. Где ты? На метле над побережьем Северного моря. — Затем последовала пауза. — Хочешь посмотреть? Когда Беллатрикс была в тюрьме, она все время пользовалась глазами Гермионы. Но Гермиона никогда не делала этого сама. Это трудно? Не так трудно, как стать анимагом, — Беллатрикс улыбалась, Гермиона это чувствовала. — Закрой глаза и подтолкни свой разум к моему, как при Легилименции. Они практиковались в Легилименции на тренировках, так что Гермионе было легко найти границу, которая отделяла ее от Беллатрикс. И что теперь? Представь, что ты окунаешься в омут памяти. Гермиона попыталась и тут же почувствовала себя глупо. Ничего не происходит. Раздался нежный смех. Попробуй еще раз. Ты должна позволить своему разуму покинуть тело. Гермиона заскрежетала зубами от досады, когда это все еще не сработало. Белла! Иди ко мне, голубка, уйди от себя. Девушка чувствовала, как мысли Беллатрикс устремляются вперед, проносясь мимо нее в вихре воспоминаний и чувств. Сделав глубокий вдох, она подалась вперед и почувствовала странное ощущение падения. Первое, что ее поразило, было ощущение ледяного ветра на щеках и шее. Запах соли и рыбы окутал ее, и она испуганно рассмеялась… Или попыталась. Но не издала ни звука. Видишь, совсем не трудно. Где мы? Полумесяц низко висел над скалистыми утесами, и бархатистая трава казалась темно-синей. Темная ручка метлы поблескивала в лунном свете. Внизу яростно бились волны. Кажется, где-то над Шотландией. Было странно чувствовать тело, в котором она находилась, но не иметь над ним контроля. Теперь ты знаешь, что я чувствовала все эти годы, — сказала Беллатрикс, и ее хриплый смех разнесся вокруг них. Затем он исчез, и Гермиона ощутила странное ощущение, будто ее тянут назад. Мгновение спустя она уже лежала в теплой постели, а на коленях у нее дремал Нэп. Я вернулась, — разочарованно подумала она. Ты продержалась дольше, чем я в первый раз, — гордо сказала Беллатрикс. — Опять же, я была истощена и обезвожена… Сон тяжелым грузом навалился на Гермиону, и она откинулась на подушки. Я так устала, — подумала она, — прости, Белла, я… Нежный смех успокаивал ее: Тише, голубка. Это отнимает много сил в первые пару раз. Я буду здесь, когда ты проснешься. Глаза Гермионы закрылись, и она провалилась в сон о разбивающихся волнах и тайных туннелях.