Our Mercurial Selves

Когда сова приземлилась перед Гермионой, она поняла — пришло время. Что-то холодное поселилось в животе девушки, когда она отцепила свиток пергамента от ноги птицы. Пальцы плохо слушались и дрожали, когда она разворачивала его.

Пожалуйста, выпей со мной чаю в моем кабинете. — Дядя Альбус На мгновение Гермиона решила проигнорировать записку. Ведь она легко могла притвориться, что сова не нашла ее или что она торопилась и решила прочитать письмо позже. Но затем в ее сознании всплыл образ отца. Что с ним будет, если она потерпит неудачу? Что будет с Драко? С мамой? Тяжело сглотнув, брюнетка поднялась на ноги. Как раз в тот момент, когда она собралась уходить, через портретное отверстие вошел Рон, и она была почти благодарна ему за этот взгляд. Впервые, это казалось уместным. Быстро пробормотав «сахарная вата» каменной горгулье, Гермиона поднялась по винтовой лестнице к кабинету директора. — Войдите! — ответил он на стук. Девушка сделала глубокий вдох и толкнула дверь. Чаши, содержащие все виды сладостей, которые она только могла себе представить, заполняли стол профессора. Ледяные мыши стучали в одной миске, куски шоколада и горы ирисок заполняли другие, по комнате отчаянно прыгали шоколадные лягушки, два больших блюда с лимонными дольками, практически не оставляли места для высокого фиолетового чайника и двух одинаковых чашек. — Гермиона! Пожалуйста, садись, — старик широко улыбнулся ей через стол, и она заметила, что он выглядит усталым. Но его голубые глаза все еще весело блестели, когда он наливал ей чай. — Молоко, два сахара, — пробормотал мужчина, когда крошечный молочник протиснулся из-за кучи кислотных леденцов. Чай был готов, и дядя передал чашку Гермионе и откинулся на спинку стула. — Моя Гермиона, — Дамблдор положил здоровую руку на грудь и улыбнулся. Чашка задрожала в руке девушки. — Это произойдет сегодня, не так ли? — ее голос был чуть громче шепота. Улыбка волшебника не потускнела. — Давай не будем об этом сейчас. На мгновение я хочу, чтобы мы притворились, что ты моя беззаботная племянница, готовящаяся к последним летним каникулам, а я дядя, которого ты заслуживаешь. Глаза защипало, и брюнетка быстро заморгала. — Ты… — начала она. — Не нужно, — мягко остановил дядя. — Я знаю, кто я и что я сделал. Мне не нужна защита от правды. — Он взял лимонную дольку и отправил ее в рот. — А теперь расскажи мне, как прошли твои экзамены. — Хорошо, — сказала Гермиона дрожащим голосом. — Все прошло хорошо. — Все? Я слышал, что экзамен по Защите был тяжелее, чем когда-либо. Но теперь, я полагаю, это просто слух. «Как он может сидеть и делать вид, что ничего не происходит? Он хочет притворяться? Что ж, я могу поддержать его». Гермиона шмыгнула носом, и заставила себя улыбнуться. — Если прочитать лекции и дополнительную литературу, которую советовал дядя Сев, то было бы ясно, какие вопросы могут попасться, — немного приподняв подбородок, она добавила. — Мне было легко. Профессор бросил на нее понимающий взгляд, его голубые глаза сверкнули. — Возможно, Северус был слишком мягок с тобой? Гермиона закатила глаза. — Хорошо, может, не так просто, но я все еще ожидаю получить хорошие оценки! — Я ожидаю этого, не меньше, — слегка усмехнулся дядя. Он поймал молочник как раз в тот момент, когда тот собирался сбежать со стола, и выдвинул ящик, чтобы поставить его внутрь. Молочник продолжал бежать по деревянному дну ящика, вызывая серию ударов. Тук! Тук! Тук! — Как Драко? Я давно его не видел. — Он пытается найти способ провести лето с Уизли, — брюнетка едва могла скрыть отвращение в своих словах. За последние несколько лет Драко и Джинни стали близкими друзьями, и ему даже подарили на Рождество один из знаменитых свитеров Молли Уизли. И, к ее огорчению, он часто его надевал. Если бы их мать знала об этом… она покачала головой и поднесла чашку к губам. — Он хочет соврать, что проводит лето с Макмилланами. — Гораздо респектабельнее, чем проводить время с Уизли, — поддразнил дядя Альбус. Он выбрал еще одну лимонную дольку и счастливо улыбнулся, отправляя ее в рот. — А ты, ты собираешься улизнуть к Уизли этим летом? - Конечно, нет, — выгнула бровь Гермиона. — Я думаю, Рон мог поставить против меня специальные защитные заклинания. — Девушка не могла оставить это без внимания. Джинни постоянно шутила, что собирается тайком протащить Гермиону в Нору. Дамблдор некоторое время что-то напевал себе под нос, а потом произнес: — На некоторых из нас отражается детское соперничество. Например, твой отец и мистер Уизли. Гермиона оживилась при упоминании отца. — Папа и Артур были соперниками? — Да, борода Мерлина! — директор засмеялся и положил в чай еще один кусочек сахара. — На шестом курсе Люциуса и на седьмом Артура я, кажется, дал каждому по десять наказаний за дуэли. И только в те разы, когда я их ловил! Профессор Крэбтри — профессор травологии до профессора Стебель — однажды пришел ко мне в кабинет в слезах, потому что однажды они опрокинули целый ряд светящихся саженцев орхидей. Мне пришлось пообещать, что я никогда больше не соберу Слизерин и Гриффиндор вместе в оранжерее! — мужчина покачал головой. — А ведь Артура даже не было на занятиях по травологии на уровне Ж.А.Б.А., он просто сопровождал одного из студентов. — Дядя улыбнулся. — По крайней мере, ты и молодой мистер Уизли никогда ничего не разрушали в своем противостоянии. Гермиона улыбнулась в ответ, но тут же посерьезнела. Шоколадная лягушка прыгнула в кучу ярко завернутых маггловских конфет и покатила их по столу. Брюнетка сделала глоток чая и задумчиво уставилась на пар. — Я не могу этого сделать. Единственным звуком было тихое позвякивание серебряных инструментов на полке позади нее и равномерный стук кувшина с молоком в ящике стола. — Помнишь наш первый урок окклюменции? — тихо спросил Альбус. Брюнетка покачала головой и сморгнула слезы. В животе возникло тяжелое чувство. — Ты злилась на меня за то, что я отослал твоего друга, — тихо напомнил он. Впервые он упомянул о ее связи с Беллатрикс в ее присутствии. Гермиона резко подняла голову и ждала продолжения. — Ты сказала, что никогда не простишь меня, если я не верну ее, — голубые глаза серьезно смотрели на девушку. — Теперь ты должна понять, почему я сделал то, что сделал. Но мне интересно… Ты простила меня? У Гермионы перехватило дыхание. — Д-да? — она обхватила обеими руками чашку и попыталась сосредоточиться на тепле, просачивающемся сквозь нее. Она не могла отвести взгляд от волшебника напротив. Раздалось тихое «Хм». А потом дядя прочистил горло. — Щиты. Твои щиты. Она может пройти через них? — Нет, — у брюнетки во рту пересохло, но она не подняла чашку. На лице Дамблдора промелькнуло облегчение. — Хорошо! — даже усталость, которая тянулась к его глазам, казалось, уменьшилась. — Хорошо. И сохраняешь их. Все время? — он наклонился вперед и не заметил, как чай выплеснулся на его изуродованную руку. Гермиона прочла надежду в его взгляде и поняла, что не может сказать правду. Что Беллатрикс почти всегда была с ней, что она закрывалась только когда была с ним или дядей Северусом, что она просто не хочет держать Беллатрикс в стороне. Вместо этого девушка поймала себя на том, что одарила его легкой улыбкой. — Конечно, дядя Альбус. Щиты всегда подняты. Если бы она не была сейчас так настроена на свои щиты, то пропустила бы легкое давление на край сознания. Дядя проверял ее. И, видимо, остался доволен. Он откинулся назад и провел здоровой рукой по бороде. Когда он заговорил, голос его был непринужденным. — Это случится сегодня вечером. Хотя Гермиона заранее знала, зачем он ее сюда позвал, эти слова, словно, выбили воздух из груди. Она отпрянула и уронила чашку на пол. Чай попал ей на ноги, разлился по столу, но девушка не обратила на это внимания. Сердце стучало у нее в ушах. В уголках глаз встали слезы. — Я хочу, чтобы это была ты, — спокойно сказал Альбус. — Это укрепит доверие Волдеморта к твоим способностям и обеспечит твое положение, как одного из самых надежных его сторонников, — старый волшебник вдруг заколебался. — Я думаю, Северус постарается выполнить это за тебя. Ты не должна ему это позволять, — он сжал руку в кулак и легонько постучал по дереву. — После ужина я возьму Гарри с собой. Думаю, нас не будет несколько часов, а потом ты найдешь меня. Я знаю, что ты не будешь одна. Северус сообщил мне о захвате замка. Как он мог оставаться таким спокойным? Гермиона чувствовала, будто в комнате было все темнее и темнее, а ее дыхание становилось быстрым и неглубоким. — Я слышал, смертельное проклятие безболезненно, — дядя нежно улыбнулся. — И это будет более милосердный конец по сравнению с тем, что уготовило для меня это проклятие, — он поднял свою сморщенную черную руку. — Я… я не могу, — простонала брюнетка. В его голубых глазах оставалась нежность. — Ты должна. Это последняя задача, которую я даю тебе. Я не могу доверить это никому другому.  — П-почему я? Его взгляд не дрогнул. — Потому что нет никого, кто был бы достаточно силен, чтобы сделать это. Гермиона никогда раньше не видела такого выражения на его лице. Мольба. Она сглотнула. Дамблдор еще мгновение смотрел на нее, а затем продолжил: — Гарри рассказал тебе о крестражах? Девушка почувствовала, что кивает. — Волдеморт сделал шесть из них сознательно, — грудь волшебника поднялась и опустилась в глубоком вздохе, — и один бессознательно. Кажется, есть семь крестражей. Если Волдеморт когда-нибудь узнает о седьмом, мне нужно, чтобы ты убедилась, что он будет уничтожен. «Это все?» — Хорошо. Что-то в его взгляде изменилось, и она заподозрила неладное. — Что является седьмым крестражем? — Не что, — мягко поправил директор. — Кто. — Могут быть живые крестражи? — удивленно спросила Гермиона. — Но я думала… разве он не хотел бы, чтобы они были чем-то неразрушимым? — она старалась не думать о том, что дядя просит убить ее кого-то еще. — Той ночью он этого не понял, — сказал Дамблдор и взял еще одну лимонную дольку в руку, но не положил ее в рот. Он провел по ней большим пальцем. — В ту ночь, когда на него обрушилось смертельное проклятие, его душа раскололась. Одна часть души исчезла в ночи, чтобы, в конце концов, привязаться к Нагайне и превратиться в Волдеморта, которого мы знаем сегодня. Кажется, Гермиона забыла, что нужно дышать. — А другая часть вселилась в единственное живое существо, оставшееся в комнате. Гарри — крестраж. Неизвестный — даже самому Волдеморту — Крестраж. Брюнетка в шоке уставилась на дядю. Неужели он на самом деле… неужели он действительно имел в виду… еще некоторое время все, что она могла делать, это сидеть там и таращиться на мужчину напротив. До тех пор, пока ее легкие не начали гореть от недостатка кислорода, и она судорожно вздохнула. Девушка покачала головой и сжала в кулаках ткань школьной мантии. — Не буду! — Что-то вспыхнуло в ее груди и распространилось по телу, теплое и ненавистное. Ее зубы оскалились, когда она подняла глаза и прошипела: — Как ты можешь просить меня о таком?! Будто на ней было чье-то лицо, она чувствовала, как морщится от гнева лоб, нос, вытягивается челюсть. На мгновение Гермионе показалось, что она сможет выполнить свою задачу прямо сейчас. Но потом в стеклянном шкафу за спиной Дамблдора она увидела ненависть, сверкнувшую в ее глазах, и Гермиону пронзил страх. Раздался негромкий вопль, и девушка не сразу поняла, что это кричит она. Ее руки метнулись к лицу, ногти впились в мягкую кожу. — Н-нет! Палочка тяжелым грузом лежала в рукаве, и брюнетке захотелось вытащить ее и бросить подальше от себя. — Гермиона. Гермиона. Она посмотрела на него, и испустила влажный всхлип. По щекам текли слезы, и она покачала головой. — Попроси кого-нибудь другого. Скажи дяде Севу… — Это должна быть ты, — твердо ответил Альбус. Он встал и подошел к ней. Его здоровая рука оторвала одну из ее ладоней от лица. — Северус не может этого сделать. Нет никого, кому я доверяю, чтобы сделать это. — Гарри — мой друг, — покачала головой Гермиона. — Я не могу. Не с ним. Только не он. — Гермиона, — вздохнул профессор и опустился на колени рядом с ее стулом. Это было то, что он обычно делал, когда пытался объяснить ей что-то сложное. — Чтобы победить Волдеморта, мы должны уничтожить крестражи. Гарри бы этого хотел, если бы знал. — Так скажи ему, — огрызнулась ученица. Она не знала, какое чувство сильнее — печаль или гнев. Гермиона почувствовала, что Беллатрикс встревожена, но не могла сосредоточиться ни на чем, кроме его голубых глаз. Глаза, которые смотрели на нее с гордостью и любовью, а иногда и с разочарованием. Но сейчас они смотрели на нее с решимостью. — Он в конечном счете узнает, — сказал волшебник. Его голос звучал мягко. — Я боюсь, что сейчас для него это будет слишком. Но, в конце концов, он узнает. Северус скажет ему. — Дядя Сев знает? — Тогда у него было еще больше причин выполнить эту задачу. Она не могла понять… Дамблдор поднял обугленную руку, чтобы вытереть ее слезы, и она вздрогнула. — Я сказал ему. Но я не могу просить его причинить вред Гарри. За эти годы он и так много чего делал для меня. Этого я попросить не могу. — Но ты просишь меня? Дамблдор ничего не сказал, но она прочла ответ в его глазах. Кто-то должен был это сделать. И по какой-то причине он выбрал ее. — Северус найдет способ объяснить ему, когда придет время, — продолжил директор. — А до тех пор твой крестный будет защищать школу так хорошо, как только сможет. После сегодняшней ночи Гарри начнет охоту, чтобы уничтожить крестражи. В конце концов, я верю, что он поступит правильно и сам предстанет перед Волдемортом. Я верю, что ты никогда не причинишь ему вреда, — хватка волшебника на ее руке усилилась. — Но если Волдеморт узнает… если он заподозрит и решит как-то защитить Гарри, мне нужно, чтобы ты закончила, — его голос стал жестче. — Волдеморт должен быть остановлен. Любой ценой. И тогда Гермиона поняла, что стала жертвой во имя Высшего блага. Она открыла рот, чтобы сказать ему, но вышло совсем не то. — Ты убил меня. Профессор моргнул и нахмурился. — Гермиона… — Я делала все, чего ты хотел. Я примкнула к Темному Лорду, я стану Пожирателем Смерти, я оттолкнула своего брата — все по твоей просьбе. А когда все закончится, если Темный Лорд падет, ты знаешь, что они сделают со мной? — девушка вырвала руку и с удивлением увидела, как он вцепился в свою мантию. — Они приговорят меня к поцелую дементоров. Или еще хуже! Они запрут меня в Азкабане на всю оставшуюся жизнь! Стул со скрипом отодвинулся, и Гермиона встала. — Моя жизнь кончена! Альбус оставался на коленях. — У меня есть воспоминания. Письма. Фоукс доставит их в Министерство, когда все закончится. — Уверена, они воспримут птицу всерьез, — усмехнулась она. Директору потребовалось несколько попыток, чтобы встать. Брюнетка никогда не видела его таким бледным и отчаявшимся. — Гермиона, я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось. — Как с Гарри? Как только она это сказала, то поняла, что ему больно. Он упал в кресло и закрыл лицо здоровой рукой. Посмотрев на него, девушка наклонилась и подняла упавшую чашку. Взмахом волшебной палочки она вытерла пролитый чай и поставила чашку на блюдце. — О тебе позаботятся, — сказал Дамблдор. Он посмотрел на нее. — Обещаю. Я не позволю им обидеть тебя, — старик глубоко вздохнул, — я заставлю их понять. Ты пожертвовала многим ради дела, и будешь вознаграждена. Его обещания звучали не так уверенно, как обещания Темного Лорда. В его голосе звучало отчаяние. Но брюнетка кивнула. — Хорошо. Дамблдор на мгновение задержал взгляд на ней. — Значит, ты сделаешь это? Девушка снова кивнула, проведя большим пальцем по гладкому углублению в рукоятке палочки. Облегчение отразилось на лице волшебника, и он, с трудом поднявшись на ноги, подошел к ней и заключил в объятия. И хотя она предпочла бы оказаться сейчас в любом другом месте, обняла его в ответ. Это было похоже на погружение в ледяной бассейн. Все ее эмоции были такими невыразительными, за исключением гнева, который пылал в ее груди. — Моя Гермиона, — прошептал дядя. Он отстранился и хлопнул ее по плечу здоровой рукой. — Я не мог бы гордиться тобой больше, чем если бы ты была моей собственной дочерью. Если бы он сказал это час назад, Гермиона бы засияла от гордости. Вместо этого она кивнула и почувствовала, как маска спокойствия овладела ее лицом. — Я не был дядей, которого ты заслуживаешь, — продолжал он. Мягкий свет, казалось, ловил каждую морщинку на его лице, делая его еще более старым. — Но ты была гораздо большим, чем я мог себе представить. Брюнетка не сразу поняла, что Дамблдор ждет от нее каких-то действий, и заставила себя улыбнуться. Все, что она хотела проклясть его, и эта мысль ее ужасала. — Я лучше пойду… приготовлюсь. Он медленно кивнул и отступил назад. — Тогда увидимся вечером. — Да. Сегодня вечером. Гермиона не помнила, как шла к Совятне. Только увидев, как улетела сова, она поняла, где находится. Сегодня вечером, — подумала она, обращаясь к Беллатрикс. Сначала по телу пробежала волна возбуждения, потом беспокойства. Когда я должна быть там? Сверху послышалось тихое уханье, и девушка посмотрела в блестящие глаза Букли. Комната, казалось, плыла вокруг них, и она прикусила губу, чтобы не закричать. После десяти? Он еще встречается с Гарри. Голубка, что случилось? Если бы Гермиона сказала ей то, что только что обещала Дамблдору, она бы заплакала. И если она начнет плакать, у нее может не хватить духу выполнить свою задачу. Вместо этого девушка подумала об отце и подавила свои чувства. Мы можем поговорить об этом позже, — пообещала она, — не сейчас. Беллу это, казалось, больше обеспокоило, но она не настаивала. Гермиона вернулась в гриффиндорскую гостиную. Все, чего ей сейчас хотелось, это скользнуть в постель и позволить покрывалам поглотить себя, но она знала, что не может потерпеть неудачу сегодня. Поэтому она устроилась в своем любимом кресле у окна. Никогда еще девушка не чувствовала себя такой сосредоточенной, как в ту ночь. Ее охватило холодное спокойствие, и она сосредоточилась только на ожидании. Прозвенел звонок к ужину, но она осталась ждать в пустой гостиной. Медленно, ее сверстники потекли обратно. Несколько смущенных взглядов были брошены в ее сторону, но Гермиона проигнорировала их. Потом и Гарри протиснулся внутрь, его лицо было бледным, но решительным. Она смотрела, как он метнулся в коридор, ведущий к спальням мальчиков, а через несколько мгновений появился с чемоданом и… парой носков? — Рон, не мог бы ты подойти ко мне на минутку? — позвал Гарри младшего Уизли. Рыжий мгновенно оказался рядом, и Гермиона с ужасом поняла, что они идут к ней. Однако деваться было некуда, и она заставила себя успокоиться. — Пора, — прошептал Гарри. — Дамблдор думает, что нашел крестраж. Лицо Рона исказилось от ужаса, когда Гарри объяснил, куда он собирается пойти этой ночью. Гермиона попыталась придать своему лицу схожее выражение. — Гарри, это будет опасно, — сказала она. — Ты знаешь, что он не стал бы прятать их, где попало. Вокруг него должны быть расставлены ловушки или что-то в этом роде. Но слова никак на него не повлияли. — Мне нужно, чтобы вы оба приглядывали здесь за всем, — сказал он настойчиво. — У меня плохое предчувствие насчет сегодняшнего вечера. Замок будет уязвим без Дамблдора. Если что-нибудь случится… — он сунул носки Гермионе в руки. — Я хочу, чтобы вы этим воспользовались. — Хочешь, чтобы мы надели носки? — они с Роном обменялись удивленными взглядами, на этот раз в его глазах было смущение, а не враждебность. Гарри издал сдавленный смешок. — Это не… это внутри носков, Гермиона! Феликс Фелицис. Я хочу, чтобы вы разделили его между собой, Драко и Джинни. Может, Невиллу и Луне, если хватит. Мы должны быть бдительными сегодня. Мне нужно, чтобы вам сопутствовала удача, — его зеленые глаза потемнели. — Мы должны защитить Хогвартс. Рон хлопнул его по плечу. — Обязательно, Гарри. Предоставь это мне и Малфой… Гермиона удивленно посмотрела на него. Никогда прежде Рон не произносил ее имени без насмешки. — …мы сохраним его в безопасности. К счастью, Гарри не стал искать у нее поддержки. Она вообще не знала, сможет ли солгать кому-нибудь в этот момент. — Мне пора, — сказал он. — Дамблдор ждет. Удачи! — парень бросился к портретному проему и выскочил наружу. Рон уже выудил из кармана монету ОД и быстро изменил дату и время. — Я хочу назначить встречу в выручай-комнате в десять, хорошо? И снова в его голосе не было враждебности. Гермиона чувствовала себя как во сне.  — Да, звучит неплохо. — Мне нужно переодеться, — когда одноклассник посмотрел на нее, в его взгляде было почти дружелюбие. — Встретимся там. Гермиона кивнула и через мгновение тоже решила переодеться. Она не хотела надевать школьную мантию, когда… выбросив эту мысль из головы, девушка поднялась в спальню девочек и надела свою любимую зеленую мантию. Ее мать говорила, что это ее лучшая, поэтому в ней брюнетка чувствовала себя более уверенно. Быстрым движением она собрала волосы на затылке и заколола их. — Очень умно, — прокомментировало зеркало. Гриффиндорка сунула руку в носок и вытащила маленькую золотую бутылочку Феликса. Зелье заманчиво сверкнуло в ее руке, и она подумала, действительно ли это поможет им… Спрятав пузырек в кулак, девушка направилась в выручай-комнату. К тому времени, когда она туда добралась, остальные уже были на месте. Встревоженный Драко подбежал, чтобы обнять ее: — Гермиона! Что происходит? Не упоминая о крестражах, поскольку Невилл, Луна и Джинни ничего о них не знали, Гермиона объяснила, что Гарри и Дамблдор отправились расследовать что-то, что могло бы помочь им победить Волдеморта. — Мы должны защищать замок, — вставил Рон. — По крайней мере, до тех пор, пока у нас не будет конкретных доказательств, что на нас напали. — Всего несколько часов, — мечтательно произнесла Луна. У Гермионы по коже побежали мурашки, и она задумалась, как много знает Луна. Если она действительно провидица. — У нас есть монеты, — продолжил Рон. — Измените местоположение, если увидите что-то странное, и мы все придем. Гермиона, Феликс у тебя? Это был первый раз, когда он использовал ее имя. Стараясь не смотреть на него, брюнетка протянула ему бутылочку. Пузырек передавали по кругу, каждый сделал по маленькому глотку. Когда подошла очередь Гермионы, она, проигнорировав чувство вины в груди, проглотила остальное. По ее груди разлилось тепло. Это было почти как магия Нэпса, а еще будто она получила похвалу от своих родителей. Чувство вины отступило, и на смену ему пришла решимость выполнить свою задачу. Она все сделает. Они все разошлись, Гермиона направилась в коридор, где стояла статуя ведьмы. Комендантский час уже давно наступил, но ей дважды удалось избежать встречи с Филчем, пока он патрулировал коридор, который она занимала. Что-то изменилось, когда часы пробили одиннадцать. Что-то внутри нее решило, что лучше найти самую высокую башню. Что-то очень далекое от других учеников, место, где их никто не побеспокоит. Ей нужен был способ дать знать Дамблдору, что она будет там. Гермионе потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, что она направляется к астрономической башне. Она пробормотала отпирающее заклинание и поднялась по каменным ступеням в комнату на самой вершине башни. Не раздумывая, она бросилась к ближайшему окну и вытащила палочку. — Морсмордре! Зеленый дым потек из кончика ее палочки, и она с удивлением уставилась на небо, где медленно сформировался зияющий череп, изо рта которого выползала змея. Девушка почувствовала, как самый маленький оттенок страха проскользнул мимо, благодаря зелью удачи. Дамблдор не сможет устоять перед темной меткой. Она была уверена, что это приведет его в башню. Гермиона посмотрела на призрачное изображение и собралась с духом. Нет времени для сомнений. Нет, пока у нее есть задание. И как только она начала терять терпение, теплый голос проскользнул в ее разуме. Я здесь, голубка. Хорошо, — подумала брюнетка. Ее охватило удовлетворение. По крайней мере, часть плана уже осуществилась. — Армия Дамблдора патрулирует замок. Ты можешь отвлечь их, пока я жду его? Конечно. Тогда мне остается только ждать. Где ты? В астрономической башне. Боль пронзила руку, и Гермиона поняла, что Беллатрикс уже с кем-то столкнулась. Я буду там. Под теплым вечерним ветерком Гермиона сглотнула и мысленно вознесла молитву, чтобы никто не пострадал этой ночью. Никто, кроме… Какое-то движение привлекло ее внимание у ворот, и она увидела две фигуры на метлах, несущихся к замку. Прежде чем волшебница смогла разглядеть их лица, она поняла, кто это. Вот оно, сказала она себе. Гермиона была более чем когда-либо благодарна за зелье удачи, когда холодная волна уверенности захлестнула ее. Она выбросила из головы все мысли о Гарри. Девушка наблюдала за их приближением и издала слабый рык разочарования, когда они достигли башни. Они не полетели в самую высокую комнату, как она ожидала. Вместо этого они приземлились где-то под ней. Сжав палочку в кулаке, она повернулась и направилась к двери. Внизу раздавались крики и вспышки заклинаний, но брюнетка не обращала на них внимания. Единственным, что она ощущала, был электрический импульс по ее коже, который сигнализировал о том, что Беллатрикс где-то совсем близко. На следующей площадке она чуть не споткнулась, распахивая дверь. Ничего. Они спустились ниже, чем она думала? Соседняя комната тоже была пуста, и девушка практически слетела вниз по лестнице на следующую нижнюю площадку. Сражение было прямо под ней, она задержала дыхание, когда парализующее заклятие пролетело мимо нее, едва не задев носа. Но как только дверь открылась, все мысли о битве ускользнули из ее головы. Там, стоя в середине комнаты, был ее дядя. — А, Гермиона. Время пришло. Он выглядел меньше, чем следовало бы. Как будто он съежился за те часы, что его не было. Его голос был хриплым. Волосы растрепаны. От действия Феликса не осталось и следа. — Что с тобой случилось? — прошептала она. Его вид ее потряс. — Куда вы ходили? Старик подарил ей слабую улыбку. — Это сейчас не важно. У тебя есть задание, которое нужно выполнить, не так ли? «Почему он так выразился?» Она крепче сжала палочку и посмотрела на него. Хотя она была готова сделать это десять минут назад, она обнаружила, что теперь даже не может открыть рот. — Гермиона, — мягко сказал он, — пожалуйста… Металлический скрежет пронесся по комнате, и дверь позади нее распахнулась. На мгновение у нее перехватило дыхание, и она подумала, что Орден прорвался… А потом приятное покалывание по коже усилилось, и она расслабилась. Белла. — Я здесь, голубка, — раздался хриплый голос. Ничто и никогда не казалось брюнетке более прекрасным. — Гермиона… — Снегг шагнул в поле зрения, его лицо побледнело, когда он увидел эту сцену. Дамблдор слегка покачал головой: — Северус, не… — Заткнись, старик! — выплюнула Беллатрикс. Ее теплая рука обвилась вокруг талии Гермионы, и она наклонилась, защищая ее. — Ты ранена? Он что-нибудь сделал? Гермиона почувствовала, как у нее защипало глаза, когда она заставила себя встретиться взглядом с Беллатрикс. Нет, у меня просто… проблемы. Бледная рука откинула кудри со лба. — Такое случается и с лучшими из нас, — промурлыкала женщина. — Сделай глубокий вдох и сосредоточься. Это твоя задача. — Тебе ничего не нужно делать, — запротестовал Снегг. — Ты не должна… — Это моя задача, — сказала Гермиона с чуть большим напором. Беллатрикс все еще обнимала ее. — Я должна это сделать, или мой отец… — она сглотнула и снова посмотрела на Дамблдора. Там, где раньше в этих мерцающих голубых глазах было тепло, теперь появился страх. — Вы с ней разговаривали, — промолвил Директор. — Но окклюменционные щиты должны были… — Не пускать меня? — воскликнула Беллатрикс. Она крепче прижала Гермиону к себе, так что их головы почти соприкоснулись. — Ты — глупый дурак. Ничто не могло нас разлучить! Даже твой барьер не смог удержать меня надолго! — Я вижу, — и снова выражение его лица было непроницаемым, когда он посмотрел на Гермиону. — И как долго вы общаетесь? Белла, не… — С тех пор, как ты отправил ее в Гриффиндор! — палочка Беллатрикс выстрелила серией серебряных искр. Дамблдор посмотрел на них, а затем на Снегга. — Ты знал об этом, Северус? Снегг ничего не ответил. — Понимаю. — Печаль или страх мелькнули в его взгляде? — Ну, Гермиона, должен сказать, я разочарован… Девушка съежилась. — …в действительности. Я должен был оказаться человеком, которому ты доверяешь больше всего. — Что ж, это не так, — палочка Беллатрикс снова сверкнула. — Ты с самого начала только и делал, что раздражал Гермиону. Загнал ее в Гриффиндор, пытался заставить ее заботиться о магглах, пытался держать меня подальше! — голос ведьмы сорвался на последнем слове, и она сделала движение, будто хотела заколдовать его, но Гермиона быстро положила руку ей на плечо. — Не надо, — сказала брюнетка. — Я должна это сделать. Она высвободилась из объятий Беллатрикс, и Дамблдор попятился к открытому окну. — Гермиона, — мягко сказал директор, — моя дорогая Гермиона. Ты должна была доверять мне. — Почему? — она едва могла говорить из-за комка в горле, — Чтобы ты мог забрать ее снова? — легче было сосредоточиться на своем гневе, чем на его затуманенном взгляде и на измятой одежде. — Еще не поздно, — серьезно сказал он. — Обещание, которое ты мне дала? Ты должна выполнить его. Кровь застучала в ушах, и Гермиона подняла палочку. Когда она заговорила, ее голос был ясен и спокоен. — До Свидания, дядя Альбус. Старик покачал головой: — Гермиона, нет. Пожалуйста! — Авада Кедавра! Глаза Дамблдора расширились, когда зеленый свет ударил ему прямо в грудь, и она увидела, как он медленно падает в окно. Гермиона поняла, что он умер. Она сделала это. Он исчез. Дверь позади них распахнулась, Алекто Кэрроу сунула голову внутрь и выдохнула: — Весь отдел мракоборцев здесь. Мы должны отступить! Беллатрикс подскочила к брюнетке, схватила за руку и потащила за собой. Северус последовал за ними. Они перешагнули через тело у подножия лестницы, но Гермиона была слишком ошеломлена, чтобы посмотреть кто это был. — Здесь есть проход, который ведет в вестибюль, — серьезно сказал Северус, забегая вперед. — Я знаю это! — рявкнула Беллатрикс. — Это тоже была моя школа! — Сосредоточься на Гермионе, — сказал он язвительным тоном. — Мы должны вытащить ее отсюда. Гермиона не сомневалась, что они покидают Хогвартс. Ее пальцы вцепились в ткань мантии Беллатрикс так крепко, что она удивилась, как они не порвали ее. Она не отпускала ее, даже когда они шли по узкому проходу. Они дошли до вестибюля, и она почувствовала облегчение. Дверь была распахнута настежь, свежий ночной воздух наполнял холл. — Гермиона? Меньше всего на свете ей хотелось сейчас увидеть брата. Она чувствовала себя так, словно ее сейчас стошнит, когда он бежал через вестибюль. Его одежда была в лохмотьях, а лицо покрыто грязью и потом. — Гермиона, что ты делаешь? Снегг открыл рот, чтобы ответить, но его прервали. — НЕТ! — раздался голос где-то над ними. Брюнетка посмотрела в разъяренные зеленые глаза. Откуда здесь взялся Гарри? — Я видел тебя! — выплюнул он. Сокращая расстояние между ними, Гарри поднял палочку. — Гарри… — сказал Драко, пытаясь успокоить друга. Но Гарри только отмахнулся от него, его глаза с ненавистью смотрели на Гермиону. — Она убила Дамблдора! — Идите к воротам, Беллатрикс, — приказал Снегг тихим голосом. — Идите и не оглядывайтесь. На этот раз Беллатрикс беспрекословно повиновалась. Она крепче обняла Гермиону и потянула брюнетку вперед. Оторвав взгляд от Гарри, Гермиона сделала, как ей было велено. Мгновение спустя мимо них пронеслось парализующие заклятие. — НЕЕЕЕТ! — закричал Гарри. — ГЕРМИОНА! — Я позабочусь об этом, — пообещал дядя, — доставь ее в поместье. Домой? Она наконец-то едет домой? Беллатрикс потащила ее к воротам и бросилась бежать. Она слышала, как голос Хагрида присоединился к остальным позади нее, но Беллатрикс не позволила ей оглянуться. Пойдем, голубка. Продолжай идти. Наконец они добрались до ворот, и Гермиона не успела среагировать, как Беллатрикс затянула ее в парную трансгрессию.