Our Mercurial Selves

Люциус Малфой лежал, свернувшись калачиком на своей крошечной кровати. В камере было сыро, пахло мочой и тошнотворно-сладким запахом плесени. Ежедневные дожди, заливали камеру водой, пропитывая подушку и волосы, но мужчина не двигался. Он вставал только для того, чтобы облегчиться или съесть два раза в день порцию тушеного мяса и черствого хлеба, выпить воды. На каменном полу под узкой кроватью стояла колотая эмалированная чаша, он провел по ней пальцами. — Цисси, — прошептал Люциус в пустую камеру. — Гермиона. Драко, — он моргнул и сглотнул. — Цисси. Гермиона. Драко, — влажный кашель вырвался из его груди, мешая дышать. Как только кашель прекратился, Малфой поправил слишком маленькое одеяло, чтобы оно лучше прикрывало плечи, и постарался не замечать, как замерзли ноги. — Цисси. Гермиона. Драко. Счастье, которое исходило от воспоминаний о них, давно исчезло. Прошло много времени с тех пор, как он в последний раз ощущал тепло от этого чувства. Как долго, он не мог сказать, ему казалось, что прошли годы. Но память о них все же удерживала его от полного безумия. Иногда он видел их — свою любимую, красивую жену. Такую чистую и отутюженную, которая смеется своим лучезарным смехом. Или его мальчика с растрепанными волосами и медленной улыбкой. Или его девочку. Его замечательную дочку с ее страстной любовью к политике и яркими глазами. А потом в памяти всплывали те же глаза, затуманенные болью, когда он держал ее в Министерстве. Люциус издал низкий стон и зажмурился. — Цисси. Гермиона. Драко. — Слова стали мягче, в них слышалось больше мольбы. — Цисси. Гермиона. Драко. Она навещала его в камере Министерства. Его чудесная девчушка. Могла ли она простить его? Могла ли она на самом деле? «Ты не заслуживаешь прощения», — прорычал голос в глубине его сознания. — Я знаю, — ответил он вслух. — Я знаю! Где они сейчас? Наказал ли их Темный Лорд после его неудач? Нарцисса выживет, говорил он себе. Она справится. Гермиона тоже. Драко… В последний раз, когда Люциус разговаривал с сыном, тот едва сказал ему два слова. Он знал, что Драко ненавидит его, он сам ненавидит себя за то, что сделал со своей семьей. Его семья. Что с ними случилось? Им будет лучше без него, он убедил себя в этом несколько месяцев назад, но смогут ли они выжить?.. Да. Ответ был всегда утвердительным. Так и должно быть. По крайней мере, Дамблдор сохранит их в безопасности. Он поклялся в этом. Дамблдор защитит их. Дождь все сильнее заполнял камеру водой, и мужчина моргнул, когда капли упали ему на лицо, но не сделал ни малейшего движения, чтобы вытереть их. Еще один приступ влажного кашля захватил его, заставляя дрожать и содрогаться в течение долгой минуты, пока его горло не запылало, и Люциус не почувствовал вкус крови в горле. — Папа! Ее там не было. Как такое может случиться? Но когда ее гладкая рука обхватила его, странная надежда затрепетала в его груди. Встревоженные карие глаза поплыли перед глазами, которые внезапно наполнились слезами. — Папа? Я пришла забрать тебя домой. От нее пахло мятной зубной пастой и порошком. Ничто никогда не пахло для него так чудесно, и он поднял руку, чтобы потереться о ее нежную щеку. — Моя девочка… — Давай отправим тебя домой, хорошо? — Ее голос был слишком мягким, как будто он был инвалидом. Люциус открыл рот, чтобы сказать ей, чтобы она не волновалась, и снова закашлялся. Раздался громкий мужской голос. — Гермиона, я распорядился, чтобы остальных отвели к лодкам. Тебе нужна помощь? Гермиона крепче сжала его руку. — Нет, спасибо, Теренс. Я справлюсь, - снова повернувшись к отцу, девушка добавила: — Пойдем, папа, у нас мало времени до прихода новых охранников. Возможно, это был вовсе не сон. Неужели она действительно здесь? — Мы не позволим им увидеть тебя таким, — прошептала она, набрасывая одеяло ему на плечи. Должно быть, он выглядел испуганным, если она была так нежна с ним. Затекшие мышцы Малфоя кричали от боли, когда он поднялся на ноги, но рука дочери крепко обнимала его, удерживая на протяжении всего долгого пути через тюрьму. В последний раз, когда он видел эти коридоры, его походка была гордой, уверенной. Теперь он шаркал по ним, как сломленный старик. — Быстрее, Гермиона! — крикнул мужской голос, когда они, наконец, добрались до доков. Он удивленно моргнул, узнав говорившего. Итак, юный Хиггс вырос. Позади мальчика ждали потрепанные, слабые фигуры его товарищей — Пожирателей Смерти. И это поразило его. Он отправится домой. Тепло разлилось по его груди, бесконтрольное и чистое. Ему было все равно, когда он спотыкался перед остальными приспешниками Темного Лорда. Гермиона протянула руки, чтобы поймать его, и он просиял. Его девочка. Рукав ее мантии задрался, и что-то темное привлекло его внимание. Он повернул голову, и тепло покинуло его так же быстро, как если бы его окунули в ледяную воду. Изуродованный череп и змея смотрели на него из того, что должно было быть неповрежденной кожей. Он тихо застонал и понял, что это вовсе не сон. А если и так, то ему снился кошмар.

***

Поместье Малфоев знавало лучшие времена. В хаосе, который окружал дни после смерти Дамблдора, Гермиона оставалась в домике Беллатрикс. С возвращением Люциуса Темный Лорд решил, что всем Малфоям пора домой. Кроме того, сам Темный Лорд начал принимать гостей и Пожирателей смерти в поместье. Оно находилось ближе к лесу, где обитал клан оборотней Грейбека, и было гораздо величественнее, чем поместье Реддла. Гермиона проскользнула по темному коридору в родительскую комнату. Внизу раздавался хриплый смех гостей Темного Лорда, и она закатила глаза. Они не были Пожирателями смерти, она знала это, и поэтому не была вынуждена приветствовать их. Вместо этого она прошла через пустую гостиную матери и постучала в дверь, ведущую в спальню. — Войдите, — послышался мягкий ответ. Дверь со скрипом открылась, и Гермиона еще несколько мгновений моргала, пока ее глаза привыкали к темноте. — Он проснулся? Ее мать сидела на стуле у кровати, она кивнула. — Да, — она закрыла книгу, которую читала, и позвала более мягким голосом: — Гермиона здесь, дорогой. Ответа не последовало, только тихий стон. Первую неделю после возвращения домой отец горел в лихорадке и все еще пребывал в бреду. Дядя Северус приходил дважды в день, чтобы проведать его, и решил, что они попробуют зелья, улучшающие разум, как только пройдет кашель. — Он кашлял? — прошептала Гермиона. Нарцисса наклонилась, чтобы поправить одеяло вокруг мужа, и покачала головой. — Думаю, сегодня Северус сможет дать ему зелье. Облегчение затопило сознание девушки. Ей не нравилось видеть отца в таком состоянии. Она села на край кровати и заставила себя улыбнуться. — Здравствуй, папа! Блондин покачал головой. — Это нереально, этого не может быть. Гермиона обменялась взглядом с матерью, ее голос прозвучал как можно легко: — Что нереально? Раздался звук, похожий на рыдание, и она почувствовала, как ее сердце упало. — Ему не становится лучше, не так ли? — спросила она у матери. Нарцисса вздохнула: — Становится. Инфекция прошла, и его легкие наконец-то очистились. Это значительное улучшение по сравнению с двумя неделями назад. Брюнетка покачала головой. — Не болезнь, а разум. Он не понимает, что уже дома. — Нужно время, чтобы оправиться от Азкабана. Мы знали, что это займет время. Он скоро поймет, где находится. — Возможно, если бы Драко был здесь… — Ты прекрасно знаешь, что Драко не может быть здесь. Гермиона тут же откинулась назад. Ее мать вернулась в ту же ночь, когда Гермиона привела отца домой. Первым делом Нарцисса передала свои сожаления Темному Лорду, что состояние Драко ухудшилось, и он был отправлен в Альпы, поправить здоровье. — Может быть, мы сможем отвести папу к нему, — взмолилась Гермиона. — Только ненадолго. Но блондинка даже не посмотрела на дочь. — Ты прекрасно знаешь, что ваш отец нетранспортабелен. Он едва пережил поездку домой, не говоря уже о визите на другой континент… — Я знаю, что Драко не в Альпах! — огрызнулась Гермиона. Тишина. Холодный взгляд матери заставил ее покраснеть от смущения. — Мне очень жаль, — снова начала девушка, — но я заслуживаю знать, где он. Я могу защитить его. Глаза ее матери вспыхнули, и на мгновение они выглядели невероятно грустными. — В Альпах он в полной безопасности, — сказала она наконец. Это ужалило сильнее, чем бред ее отца. Она посидела еще какое-то время, ее щеки были горячее, чем когда-либо, затем девушка заставила себя подняться на ноги. — Извини, — сказала она тяжелым голосом, — я только что вспомнила, что у меня… мне нужно… — Я дам тебе знать, когда приедет Северус, — мягко ответила мать. Гермиона кивнула и вышла. Она вслепую прошла по коридору к крылу, где располагались комнаты ее и Драко. И снова смех из гостиной неприятно поплыл вверх, но она проигнорировала его. — Винки! — позвала Гермиона, когда дверь ее спальни была надежно закрыта. Комната была отремонтирована незадолго до ареста ее отца, и теперь представляла собой спальню взрослой ведьмы, а не ребенка, который строил планы и мечтал. Единственное, что осталось прежним, это кровать с балдахином, которая выглядела так, словно принадлежала принцессе. Принцессе Слизерина. Домовой эльф появился с громким хлопком. — Хозяйка звала Винки? Гермиона подошла к своему новому туалетному столику и села. — Он все еще у Уизли? Винки кивнула так выразительно, что уши ее затрепетали. — Брат хозяйки все еще с Уизли, — обеспокоенно сказала она. — Он покрасил волосы в рыжий цвет, госпожа! И они планируют назвать его Дэном, когда приедут родственники. Брюнетка посмотрела на эльфа. — Родственники? — О да! Будет большая свадьба, госпожа! А брат хозяйки будет скрыт своими рыжими волосами. Старый Уизли говорит, что они собираются сделать то же самое с мистером Гарри Поттером. Она думала о словах эльфа, подкрашивая макияж. Затем Винки радостно вытащила свежую летнюю мантию светло-розового цвета с рукавами, достаточно короткими, чтобы показать ее метку. Через несколько часов Темный Лорд пригласит внутренний круг в поместье, и Гермиона должна будет сыграть роль хозяйки. — На самом деле это должна быть мама, — сказала она Винки, которая в последний раз отполировала ее мягкие кожаные туфли. — Но Беллатрикс говорит, что, поскольку она не отмечена, то не может приходить на собрания нашего внутреннего круга. В отличие от Добби, который всегда очень нервничал, когда Гермиона говорила о личных делах, Винки оказалась хорошим слушателем. Помогая Гермионе одеваться, она издавала сочувственные звуки и проявляла вспыльчивый характер, когда дело доходило до того, что расстраивало Гермиону. — Мать хозяйки должна знать, что хозяйке можно доверять, — сказала Винки, хмуро наблюдая, как Гермиона заколола волосы. — Госпожа должна сказать ей, что мы знаем, где Малфой, и что мы никогда не причиним ему вреда! — Мы не можем позволить маме узнать, что мы знаем, — ответила брюнетка так легко, как только могла, — или кому-либо еще, если на то пошло. На лице Винки отразился ужас. — Винки никогда не скажет! Винки — хороший эльф! — она нахмурилась, глядя на край полотенца, выполнявшего роль ее одеяния, и добавила вполголоса: — Но мать хозяйки должна знать, что хозяйка никогда не подвергнет Малфоя опасности. Тепло поползло в груди Гермионы, и она нежно улыбнулась маленькому существу. — Я рада, что ты мой эльф, Винки. — А Винки рада быть эльфом госпожи! — воскликнула маленький эльф. Слезы навернулись ей на глаза, и она поспешно отвернулась. В первой части встречи ничего интересного не произошло. Она порхала, наполняя бокалы вином и канапе. Ни Беллатрикс, ни дяди Северуса там не было, и даже Теренс был занят другим заданием. Вместо этого она слушала, как Лорд Крэбб потчевал ее рассказами о том, как состояние Крэбба (которое составляло менее четверти состояния Малфоев) увеличилось, купив большое количество земли, принадлежавшей магглорожденным. Он был одним из немногих, кто сумел выкрутиться от Азкабана во время фиаско в Департаменте тайн, и ее глубоко возмущало, каким беззаботным был его тон. — Им придется уйти, — сказал он с грубым смешком. — И им некуда будет отправиться, кроме маггловского мира! Наш Господин скоро свергнет Министерство, это все решит в регулировке магглорожденных стариков. Желудок Гермионы скрутило при мысли о том, что ей придется прогнать старых ведьм и колдунов из волшебных сообществ. Неужели они будут в безопасности в мире магглов? Ее отец часто рассказывал истории о своем прапрадедушке Мортимере, у которого несколько раз в день случались вспышки случайной магии. Он был в безопасности только с домашними эльфами. Девушка мило улыбнулась и, извинившись, отошла, чтобы освежить напитки. — Гермиона! — раздался теплый голос. Она искренне улыбнулась при виде друга. — Привет, Теренс, — она постучала палочкой по пустому бокалу, — вина? Он взял стакан и огляделся. — Ему не очень повезло с молодым поколением, не так ли? Гермиона огляделась. Кроме нее и Теренса, единственным «новым» Пожирателем Смерти был Сайлас Фердж, и он был вдвое старше их. — Я ожидала, что Винсент и Грег присоединятся к нам, — сказала девушка себе под нос. — Не глупи, они оба слишком мягкие для такой работы. Они никогда не справятся со своей первой задачей, и их отец знает это! — его рука скользнула к левому рукаву. — Гермиона, дорогая! — внезапно в комнате воцарилась тишина, когда Темный Лорд выкрикнул ее имя. — Ты не присоединишься ко мне? Пусть домовой эльф возьмет это на себя! Она благодарно улыбнулась ему и позвала одного из кухонных эльфов Марди. — Думаю, отныне эльфийка будет играть роль хозяйки, — сказал Реддл, когда она заняла освободившееся место рядом с ним. — Ненавижу, когда ты работаешь. Вряд ли это была «работа», но Гермиона все равно ненавидела это и надеялась, что улыбка передаст благодарность. — Не знаю, как вас благодарить, милорд. — Девушка, которая убила Альбуса Дамблдора, не должна никому служить, — ответил он с улыбкой. — Я заметил, что твоих нянь нет дома, — брюнетка знала, что он имеет в виду дядю Северуса и Беллатрикс, — и хотел воспользоваться этой возможностью, чтобы обсудить с тобой твое следующее задание. Наконец-то! Что-нибудь, чтобы отвлечь ее от проблем семьи. Она сместилась чуть ближе к нему.  — Я готова, мой господин. Это вызвало у Реддла смех, и он похлопал ее по руке своими холодными пальцами. — Узнаю этот нетерпеливый блеск в твоих глазах, я выглядел так же, когда был в твоем возрасте. Девушка не могла не возгордиться от сравнения. Она научилась не позволять чувству вины овладевать собой в его присутствии. Вместо этого она позволила себе быть Гермионой Малфой, которая была полностью предана делу и Темному Лорду. Иногда она задавалась вопросом, так ли выжил Северус. — Прошлым летом ты посетила Министерство жилищного строительства, не так ли? Дрожь была едва подавлена. — Да, милорд. Она и Самар много раз посещали убогие дома, в которых жили менее удачливые семьи. И каждый раз она задавалась вопросом, как Министерство не вносило изменения в свои системы раньше. — Мы захватим Министерство в начале августа, — сказал мужчина, пристально глядя на нее своими красными глазами. — Половина отдела мракоборцев будет отсутствовать, а как только мы возьмем ситуацию под контроль, они либо встанут с нами в строй, либо умрут, — Волдеморт улыбнулся, обнажив слегка посеревшие зубы. — Когда мы вторгнемся в Министерство, я хочу, чтобы за нами стояла сильная сила. Секретная армия, если хочешь. Та, о которой они ничего не узнают. Она сложила кусочки вместе. — Вы хотите убедить ведьм и волшебников из Министерства жилищного строительства присоединиться к делу. — Нет, моя дорогая, я хочу, чтобы ты убедила ведьм и волшебников из Министерства жилищного строительства присоединиться к нам. Смесь волнения и тревоги поселились в ее животе. — Но магглорожденные, милорд. Конечно, они не захотят присоединиться? — Даже в самой великой империи должен быть какой-то сброд, — он откинулся на спинку стула и широко развел руками. — Они будут прощены за свое неприятное наследие и войдут в общество на тех же основаниях, что и любая другая ведьма или волшебник, — выражение его лица стало серьезным. — Пока они клянутся мне в верности… — его холодные руки, обвились вокруг нее. — Вообрази выражение их лиц, когда ты приземлишься посреди их дворов на Верцингеториксе! Правая рука Темного Лорда, пришедшая предложить убежище и прогресс. Гермиона вздрогнула. — У нас не так много времени, — отметила она. До начала августа оставалось всего четыре недели. — Тогда тебе лучше начать поскорее. Ах да, Северус! Что это? Она не заметила, как дядя подошел к ним. — Я хотел поприветствовать вас, милорд, и спросить, позволите ли вы мне осмотреть Люциуса? — Да, позаботься о Люциусе, Северус. Мы же не хотим, чтобы он слишком долго восстанавливался? — Реддл посмотрел на нее. — Полагаю, ты хочешь присоединиться? — Если вы не против, мой Лорд? Он кивнул. — Иди к отцу. Гермиона встала и последовала за дядей Северусом в комнату отца. — Как он? — тихо спросил Северус. Гермиона вздохнула: — Так же. Мать говорит, что он физически здоров, но все еще бредит. В комнате стало прохладнее, чем раньше, и воздух наполнился запахами ментола и розмарина. Ее мать искренне улыбнулась, когда Северус вошел, и Гермиона не могла не почувствовать себя немного обиженной. Разве она не помогала ухаживать за ним каждый день с тех пор, как вернула его? — Здравствуй, Нарцисса, Люциус, — Северус вытащил из кармана маленький кожаный набор с зельем и увеличил его. — Я хочу провести собственную диагностику, а потом мы приступим к зелью для улучшения разума. Гермиона опустилась на край кровати и смотрела, как исцеляющий голубой свет из палочки Северуса окутывает ее отца. Мгновение свет пульсировал вокруг него, как кокон, а затем взлетел вверх и ярко вспыхнул. Когда ее глаза прояснились, в воздухе над отцом повис клочок пергамента. Северус схватил его и критически осмотрел. — Хмм… ну, с инфекцией все ясно. Но он все еще сильно истощен… Нарцисса, я полагаю, ты позаботишься об этом? — Да, — подтвердила мать. — Нам нужно укрепить и его кости. Еще несколько хороших восстанавливающих зелий для его внутренних органов. Но я могу сделать их утром. Я составлю список того, что ему нужно принимать и когда. — Спасибо, — прошептала мать. Гермиона посмотрела на них. — Но что насчет зелья разума? — спросила она. — Он может принять его? Ее дядя задумался. — Не вижу причин, чтобы этого не сделать, — сказал он. Мужчина порылся в сумке и сунул ей в руки огненно-красное зелье. — Это мое собственное усовершенствование перцового зелья, сначала дай его. Гермиона осторожно подошла к изголовью кровати и влила напиток в рот отцу. — Теперь это, — Северус протянул зелье остроумия, девушка медленно влила и его. — Это может занять несколько минут. Рука матери легла ей на плечо и сжала его, и на мгновение она ощутила надежду. Они еще не обсуждали Дамблдора, но, возможно, ее мать не будет ненавидеть ее за то, что она сделала… А потом ее мысли исчезли, когда отец закашлялся и зашевелился. — Цисси? Ее мать наклонилась и потянулась к его лицу. — Я здесь, дорогой. — Цисси, это неправда. Это не может быть правдой! Нарцисса погладила отца по лицу: — Что неправда, Люциус? Что тебя беспокоит? — Гермиона. Где Гермиона? Девушка придвинулась ближе. — Я здесь, папа. Резким рывком он сел и схватил ее за левую руку. Затем издал вой, от которого у нее волосы на затылке и руках встали дыбом. — Только не моя дочь! Не моя дочь! — Люциус, — успокаивала его Нарцисса, осторожно высвобождая руку Гермионы из его хватки, — успокойся, ты поранишься. Северус подошел ближе и взмахнул палочкой. Послышалось звяканье стекла, и ему в руку полетела круглая бутылка с синим содержимым. — Выпей это, Люциус. Но отец уже с трудом поднимался с кровати. — Я должен это исправить. Где Дамблдор! Мы должны отвести ее к Дамблдору! Он может удалить ее! Новый голос прорезал комнату. — Заткнись, дурак! Ты хочешь, чтобы твоя семья была уничтожена? — Беллатрикс захлопнула за собой дверь и подошла к Гермионе. Гермиона не могла отвести взгляд от испуганного оскала на лице отца, когда он увидел, как Беллатрикс обняла ее. — Что ты… отойди от нее, Блэк! — Технически я все еще Лестрейндж, — холодно ответила Белла. — Но я думаю, что скоро снова стану Блэк, так что я прощаю тебя. Мать присела на корточки рядом с отцом и, обхватив его руками за грудь, попыталась усадить обратно на кровать. — Беллатрикс, ты не помогаешь! Северус вздохнул.  — Возможно, нам стоит освободить комнату. Нарцисса, ты мне понадобишься, но… — они многозначительно посмотрели друг на друга. Отец снова дернулся: — Гермиона! Отойди от нее! Мы должны доставить ее к Дамблдору! Мы должны… — Гермиона! — мать умоляюще посмотрела на нее. — Будет лучше, если вы двое ненадолго уйдете. Дайте ему привыкнуть к этой мысли после того, как он полностью придет в себя. — Я полностью в своем уме! — рявкнул отец. — Где моя палочка?! — Гермиона! Пожалуйста! В конце концов Беллатрикс практически вытолкала Гермиону, и дверь за ними захлопнулась. — Я не могу поверить, что он… он просто… — Гермиона была так зла, что ее горло стало тяжелым и опухшим. Горячие слезы потекли из ее век, и она раздраженно вытерла их. Ничего не говори, — подумала Беллатриса, — здесь слишком много ушей. Пойдем в твою комнату. Гермиона провела ее по коридору и сердито прошествовала в свою комнату. Беллатрикс пробормотала запирающее и заглушающее заклинания и медленно повернулась, чтобы посмотреть на брюнетку. — О, голубка. — Не надо, — сердито сказала Гермиона. — Я не хочу жалости сейчас, Белла. Я не могу… даже от тебя. Беллатрикс села рядом с ней на кровать и положила руку ей на плечо. — Она ненавидит меня, — сказала Гермиона тяжелым голосом. Беллатрикс издала какой-то странный звук. — Твоя мать? Почему она тебя ненавидит? Слезы потекли быстрее. — Потому что я убила Дамблдора? Потому что я сбежала, спряталась от нее на неделю и вернулась, только когда папа был со мной? Потому что папа опустошен… — Он знал, что это случится, — успокаивающе сказала Беллатрикс. — Он расстроен только потому, что сейчас не в своей стихии. В тот момент, когда он привел тебя на первую встречу, он понял, что все идет к этому, — женщина раскрыла объятия, и на этот раз Гермиона погрузилась в них. — И твоя мать не ненавидит тебя. Она никогда не сможет ненавидеть тебя. — Она не говорит мне правду о Драко! — послышался приглушенный голос Гермионы. — Разве ты уже не знаешь правды о Драко? — весело промурлыкала Беллатрикс. — Нет, не говори мне. Если наш Господин заподозрит неладное, я хочу сказать ему, что ты понятия не имеешь. Гермиона вздохнула и прижалась к Беллатрикс. Успокаивающий запах леса и специй окутал ее. — Ты пахнешь зимой, — прошептала брюнетка. Беллатрикс удивленно рассмеялась. — Я восприму это как комплимент. — Она на мгновение крепче обняла ее, а затем отодвинулась назад. — Пора идти. Мы же не хотим, чтобы он что-то заподозрил в наше отсутствие. Позови своего эльфа, чтобы он привел тебя в порядок, и встретимся внизу. Гермиона заскучала по ней, как только ведьма вышла из комнаты. Она послушно позвала Винки и позволила эльфу поправить макияж и спутанные волосы. — Винки, когда я спущусь вниз, ты заскочишь в лесной домик и попросишь Рэба приготовить Верцингеторикса? — Должна ли Винки привести пегаса госпожи? Гермиона кивнула. — Думаю, ему пора возвращаться домой. У нас есть кое-какая работа. — Конечно, госпожа. Гермиона расправила плечи и встала с кровати. Она не была полностью уверена, как это будет достигнуто, но она знала, что она собирается завоевать магических существ в жилищной программе Министерства. Если она не сможет заставить гордиться своих родителей, она сделает все, что в ее силах, чтобы заставить гордиться Темного Лорда.