Our Mercurial Selves

Гермиона отметила про себя, что прошел уже пятый визит к Ма Грисли. Она прошла мимо Корама по лестнице и потянула его за рукав. — Куда делась вся молодежь? В полумраке двора карие глаза Корама блеснули чем-то темным. — Подозреваю, что большинство сейчас обедают дома. Девушка покачала головой. — Не дети, а люди моего возраста. — Корам был самым старшим ребенком, которого она видела. Следующим самым молодым человеком была женщина на несколько лет старше Гермионы. — Где все подростки? Корам сглотнул и огляделся. Когда его глаза снова встретились с глазами Гермионы, они были широко раскрыты. — Они их забирают. Она наклонилась ближе: — Кто забирает? — Над их головами жужжала муха, и она смахнула ее с лица. — Министерство? Он кивнул, Его глаза расширились. — Когда магия начинает проявляться чаще, они забирают их. — Зачем? Мальчик пожал плечами. — Взрослые не любят говорить об этом. Но, вроде, они забирают их в центры, где могут присматривать за ними, пока их магия созревает. Когда они становятся старше, их связывают и отправляют в мир, — он посмотрел на свои потрепанные ботинки. — Большинство из них заканчивают здесь, или в Грифон рук. Гермиона понимающе кивнула. Грифон рук был волшебным районом на другой стороне Ноктюрн-аллеи. Большинство его обитателей работали на фабриках — так же, как и обитатели Министерской жилищной программы, — однако это считалось более темным и мрачным местом, полным преступности и бедности. На втором курсе Гермиона забрела слишком близко к улице, ведущей в Грифон рук, тогда отец прочитал ей самую длинную лекцию в ее жизни. Потом Гермиона вспомнила другую вещь, о которой упомянул мальчик: — Они связывают? — Оковы были предусмотрены для тех, кто не смог научиться контролировать свои магические побуждения. По ее мнению, это было самое жестокое, что могло случиться с ведьмой или волшебником. Корам снова пожал плечами. — Не все так плохо. Бабушка говорит, что у нас еще достаточно магии, чтобы что-то… изменить. Думаю, это для того, чтобы не было слишком много несчастных случаев. — Его нога прочертила на земле узор. — Мы не можем позволить себе настоящие волшебные палочки или модные школы, поэтому они хотят убедиться, что мы не можем делать слишком много… другого. Бабушка говорит, что они скоро придут за мной. Она пыталась наскрести достаточно, чтобы отправить меня в школу, но… — темные глаза заблестели от желания, когда он поднял их вверх, посмотрев в глаза Гермионы, — я сделаю все, чтобы пойти в школу. Что-то вспыхнуло внутри девушки, она положила руку ему на плечо. — Не сдавайся пока.

***

— …а потом они связывают детей! Гермиона стояла в гостиной поместья Малфоев. Перед ней сидели Темный Лорд, Крэбб, Кэрроу, дядя Сев и Беллатрикс. Отец сидел в последнем кресле, бледный, но настороженный. Он удивил их в начале встречи, и хотя Амикус сделал несколько замечаний о «хрупкости Малфоев», остальные, казалось, были рады его видеть. Гермиона была благодарна отцу за то, что он был рядом, она не хотела делать предложение без его ведома. — У меня есть два предложения, — продолжила она, передавая пергамент Темному Лорду. — Во-первых, освободить детей из-под стражи и начать снимать с них оковы… Крэбб и Амикус Кэрроу зашептались, Темный Лорд жестом приказал им замолчать. — Продолжай, Гермиона. Успокоенная его заинтересованным выражением лица, брюнетка сглотнула. — При правильном руководстве они смогут снова установить контроль над своей магией. Я читала теорию Корсона о связывании… — Конечно, — сказала Беллатрикс с нежной улыбкой. — …и пока связи меньше десяти лет, разрывание ее не повредит ведьме или волшебнику. Это простое зелье, которое может сварить любой на третьем курсе! Темный Лорд поднял руку, чтобы остановить ее. — Это говорит о том, что ты хочешь основать школу в Грифон рук? — Теренс Хиггс уже нашел способ перераспределить средства Министерства на поддержку этого проекта, как только мы получим контроль, — объяснила Гермиона. — Он говорит, что у него есть несколько человек на примете. — Неужели? — к счастью, Темный Лорд выглядел удивленным, а не раздраженным. — Ну, конечно, было бы лучше, если бы на нашей стороне были обученные волшебники и ведьмы. Я одобряю, Гермиона. Предложи это Грисли. Каково твое второе предложение? Девушка глубоко вздохнула, избегая взгляда отца. — Я хочу предложить аlterrum fratrum Кораму Грисли. Крэбб и Амикус снова зашептались, и Темный Лорд приподнялся на правом локте. — Мне это незнакомо. Северус? Дядя сложил руки перед собой. — Это соглашение о доверии между вассальным домом и его подчиненным, милорд, — черные глаза Северуса внимательно изучали ее. — Его часто использовали, чтобы заставить замолчать дом на грани восстания. Вассальный дом возьмет их младшего наследника и сделает его почетным членом своей семьи. Если он согласится, мальчик получит комнату, питание, одежду, игрушки и тому подобное, а также получит образование вместе с наследником вассала. Мальчик будет по сути Малфоем во время своего пребывания в Хогвартсе, а когда он покинет его, ему будет предоставлена возможность участвовать в семейном бизнесе Малфоев или пойти по своему усмотрению. — Что-то еще? Конечно, есть причина, по которой Крэбб и Кэрроу не одобряют это? Северус вздохнул. — Это сделало бы мальчика частью дворянства, мой Лорд. Он не будет иметь места в Визенгамоте, но оскорбление его после того, как он согласится, будет оскорблением семьи Малфоев. Его потомству будут предоставлены такие же права. Ветвь семьи Грисли навсегда будет связана с домом Малфоев. — Понятно, — Темный Лорд посмотрел на Гермиону. — И ты об этом подумала? — Да, милорд. Ма Грисли любит Корама, она никогда не откажется от возможности улучшить его жизнь. Это гарантирует его образование в Хогвартсе и его будущее как элитного члена нашего нового общества. — Нехорошо потакать ей, милорд, — проворчал Крэбб. — Она не может сделать предложение. Только наследник Малфоев, а Драко инвалид… — Гермиона может сделать предложение. Мягкий голос отца заставил Крэбба замолчать, и все взгляды обратились к нему. — Я сделал Гермиону наследницей Аргента, когда мы удочерили ее, — тихо сказал он. — Ей предоставлены те же права и обязанности, что и Драко. Тепло разлилось по груди девушки, она не могла говорить. Гермиона предполагала, что отец может разрешить ей сделать предложение под прикрытием болезни Драко, но она никогда даже не предполагала, что он действительно сделает ее наследником Аргента. Малоизвестный титул обычно сохранялся за вторым близнецом в тех случаях, когда первенец становился наследником. Голубые глаза отца встретились с ее глазами, и в них промелькнула улыбка. — Мы собирались сказать тебе об этом в твой семнадцатый день рождения, но твоя мать хотела подождать, пока я не вернусь. Гермиона заставила себя не заплакать перед Крэббом и Кэрроу. Темный Лорд откашлялся. — Отлично. Я одобряю от всего сердца. А что ты думаешь об идее своего наследника, Люциус? Его голубые глаза не отрывались от ее глаз. — Я думаю, мы сделаем все, что нужно, чтобы пережить войну. Она улыбнулась ему. Я думаю, он смирился с тем, что ты носишь метку, — заметила Беллатрикс. Девушка улыбнулась, но была рада, что никто не заметил блеска в ее глазах. — Тогда отправляйся уже сегодня вечером, — сказал Темный Лорд. — Если мы обеспечим с ними союз, то сможем обучить их сдерживающим заклинаниям и заклинаниям помех. Для этого нам более важно количество, а не навыки. Гермиона кивнула и, в последний раз улыбнувшись отцу, вышла из комнаты.

***

Оказалось, что Ма Грисли не могла отказать внуку в счастье. Корам был сиротой и ухватился за идею стать частью семьи с такой страстью, что Гермионе пришлось скрыть свое удивление. Гермиона слушала разглагольствования мальчика добрую часть часа, прежде чем Ма прервала их: — Успокойся, мальчик, я не собираюсь удерживать тебя от этого! — в глазах женщины читалась неуверенность в предложении, но она подождала, пока Корам убежит, чтобы рассказать своим друзьям, прежде чем расспросить Гермиону обо всех аспектах alterrum fraternum. Корам вернулся ближе к концу разговора и сидел с сияющими глазами, пока Гермиона описывала, как будет выглядеть его новое положение в волшебном мире. — Ну что ж, — мрачно начала Ма, — я не стану его отговаривать. Не так часто человек меняет свою судьбу в жизни, и если кто и заслуживает этого, так это мой Корам. Остаток июля Гермиона потратила на то, чтобы снабдить Министерство жилищного хозяйства палочками. Оба — дядя Северус и Беллатрикс — предложили помочь ей обучить их простым взрывным заклинаниям, которые создадут больше шума и хаоса, чем что-либо еще. В день рождения Гарри она стояла перед внутренним кругом Темного Лорда и теми, кто был ближе всего к Ма Грисли, сжимая руку Корама, и совершала церемонию, которая связывала его с ней и семьей Малфоев. Темный Лорд стоял перед ними, выполняя магический аспект церемонии, который связывал их магию. Возникла ослепительная вспышка, которая заставила Гермиону увидеть звезды, а затем все, что она могла наблюдать, была блестящая улыбка мальчика. Он бросился к ней и обнял так крепко, что ей пришлось оттолкнуть его, чтобы снова начать дышать. Это немного похоже на нашу связь, — заметила Беллатрикс, и в течение получаса Гермиона нервничала из-за возможной ментальной связи с Корамом. К счастью, ничего подобного не произошло. — С ним вы получили и нашу преданность, — мрачно сказала Ма Грисли во время следующих празднеств в поместье. — Но мы преданы тебе, а не твоему господину. По коже Гермионы пробежали мурашки, но она кивнула и налила себе еще пунша. — Понимаю, — девушка этого не ожидала. Она только надеялась, что Ма Грисли и остальные не слишком откровенны с этой информацией. — Корам — лучший из нас. Если я узнаю, что ты причинила ему боль или позволила кому-то… — Этого не случится! — Гермиона положила руку на плечо невысокой женщины. — Я буду обращаться с ним как с родным братом. Даю слово. Женщина хмыкнула: — Ну, он полюбит тебя за это. В этом нет никаких сомнений. Будет лучше, если он переедет жить к тебе, остальным надоело, что он постоянно поет тебе дифирамбы. Гермиона покраснела, и была благодарна, когда кто-то позвал старуху. Она пробралась сквозь толпу, члены семьи и друзья Корама остановили ее по пути, чтобы пожать руку и дать совет о вещах, которые нравятся мальчику, и о том, с чем у нее могут возникнуть проблемы. Они танцевали с ней, называя «маленькая сестренка», а она смеялась и позволяла себя дразнить. Атмосфера была совершенно иной, чем на обычных официальных мероприятиях в поместье Малфоев. Она была удивлена, что мать вообще согласилась принять гостей, но была за это благодарна. Уже наступила ночь, когда очень сонный Корам нашел ее снова. — Ты не пожалеешь! Я буду лучшим братом, который у тебя когда-либо был! Гермиона рассмеялась, хотя ее сердце сжалось. Утром она видела Драко в лисьем обличье, у него все еще были рыжие волосы (хотя по словам Винки, красителю было трудно держаться на нем, и он просыпался каждое утро блондином). Брат с удовольствием устанавливал палатку во дворе за ветхим старым домом Уизли. И брюнетка поклялась себе держать Корама в большей безопасности, чем Драко. — Не сомневаюсь, — заверила она его. Нарцисса появилась позади них и обняла мальчика за плечи. — Давай уложим тебя в постель, — прошептала она. — Утром я свожу тебя в Косой переулок. Без сомнения, ей не терпится купить ему одежду получше, — сказала Беллатриса, которая подошла к Нарциссе сзади. — Да, мадам Малфой, — он подавил зевок, но позволил Нарциссе увести себя. — Не стоит, — донесся до них голос матери, — ты можешь называть меня тетей Циссой. Мы никогда не бываем столь официальными в семье. — Ей нужно отвлечься, — прошептала Беллатрикс, провожая их взглядом. — Держу пари, завтра к обеду он обведет ее вокруг пальца. Гермиона попыталась подавить ревность. Это было хорошо для ее матери — возможность отвлечься. Теперь, когда отец пошел на поправку, у нее было много времени. По крайней мере, так думала Гермиона. Беллатрикс ухмыльнулась и заправила за ухо выбившийся локон Гермионы. — Темный Лорд впечатлен, — промурлыкала она. — Теперь такое редко случается. Люди Ма Грисли постепенно начинали отправляться домой, используя летучий порох, пока не остались только Пожирателей Смерти. Домовые эльфы прибирались вокруг них, пока они доедали оставшуюся еду и обменивались историями из своей юности. Гермиона сидела между Беллатрикс и Теренсом. Кто-то подлил в пунш огненного виски после того, как дети были отправлены домой, он согревал ей живот, пока она слушала. — Это начало, — сказала Алекто со своего места за столом. Гермиона никогда раньше не считала Алекто особенно красивой, но в тот вечер она распустила волосы и немного подкрасилась. В своем бледно-лиловом одеянии она выглядела намного моложе. — Через два дня мы возьмем Министерство, и тогда все будет под контролем! За столом послышался оживленный ропот согласия, и Темный Лорд поднял свой бокал: — За новое начало! Когда все за столом выпили, Гермиона села и лениво улыбнулась им всем. Алекто и Белла бросили вызов друг другу в дружеской дуэли — Только сглазы, — предупредила Алекто с блестящими глазами. — Я не собираюсь пропустить большое событие! — когда остальные двинулись посмотреть на них, теплая рука легла на плечо Гермионы. — Не хотела бы ты прогуляться со мной? — спросил отец. — Конечно, папа, — кивнула она. Люциус тяжело оперся на трость со змеиным набалдашником, предложив ей другую руку и направляясь в лабиринт посреди сада. Феи мерцали над их головами, ярко сияя и танцуя. — Ты молодец, Гермиона. Девушка опустила голову и покраснела. — Я беспокоюсь о маме, — призналась она. — Мне следовало посоветоваться с ней, прежде чем говорить с Темным Лордом. Он махнул рукой: — Она понимает. Нарцисса сказала мне сегодня утром, что лучше взять мальчика, чем банду оборотней. Ты знала, что Темный Лорд подумывает открыть поместье стае Грейбека? — Он не станет! — Так или иначе, Темный Лорд решил, что для мальчика будет безопаснее, если Грейбек будет держаться подальше от поместья. Даже когда он в школе. Твоя мать в восторге от этого. — А ты? Ты не против связать имя Малфоев с… — Гермиона замолчала, не зная, что сказать. Малфой улыбнулся. — Корам теперь Малфой. Наше имя пережило гораздо худшее. Я говорил тебе, что моя прапрабабушка вышла замуж за кентавра? Глаза Гермионы расширились. — Нет! — Мой отец унаследовал их коттедж для молодоженов, в нем находился портрет этого мужчины. Они хихикнули, и отец остановился перед любимым розовым кустом ее матери. Нежные розовые лепестки мягко светились в тусклом свете фей. — Я никогда не хотел такой жизни для тебя, — тихо сказал он. — И для Драко тоже. Я надеялся, что мы сможем положить этому конец, прежде чем все зайдет так далеко. — Его взгляд метнулся к отметине на ее руке. Она всегда носила короткие рукава в присутствии Темного Лорда. — Я не думаю, что мама простила меня, — она смотрела, как пара фей танцует над ее головой. — О, Гермиона. Не тебя она не прощает, — Люциус взял ее за руку и крепко сжал. — Она никогда не винила тебя. Она винит Дамблдора, и Темного Лорда, и… — он сглотнул, — и она винит меня. Но только не тебя. Только не ты, — он шагнул вперед и обнял ее. — О, моя девочка. Ты лучшая часть моей жизни. Жаль, что я не уберег тебя от них. У нее перехватило горло. — Ты ничего не мог сделать, папа. Он еще раз обнял ее, некоторое время они стояли молча. Феи сверкали вокруг них, а теплый ветерок трепал ее кудри. Она чувствовала себя в большей безопасности, чем когда-либо за долгое время. — Папа… сегодня, во время церемонии. Он повернулся к ней. — Да? Гермиона провела кончиками пальцев по лепесткам розы. — Я почувствовала, как магия Малфоев прошла сквозь меня, когда приняла Корама. Улыбка тронула губы отца, и его взгляд смягчился. — Ты удивилась? — Люциус издал мягкий смешок, и обернул руку вокруг ее плеч. — Сколько раз я говорил тебе, что ты такой же Малфой, как и я? — Я… я только… мы никогда не проводили официальных церемоний… — Магия не всегда должна быть такой формальной, — ответил отец. — Ты моя дочь, и я люблю тебя. Ты живешь здесь, в поместье Малфоев на протяжении многих лет. Тебя воспитывали как Малфоя. Скажи мне, ты действительно могла бы принадлежать к другой семье, так же как ты принадлежишь нашей? Девушка молча покачала головой. Люциус провел рукой по ее волосам. — Тогда как может оказаться сюрпризом то, что семейная магия Малфоев связана с тобой? — блондин наклонился, чтобы поцеловать ее в лоб, и на мгновение прижался губами к ее коже. — Боюсь, ты с нами застряла. Что-то глубоко внутри нее ослабло, и она бросилась в его объятия. Его сердцебиение стучало у нее в ушах, и она улыбнулась, когда он обнял ее. Так они оставались стоять еще долгое время. Ночь была теплой, но Гермиона не могла перестать наслаждаться безопасностью и любовью объятий отца. — Нам лучше вернуться, — сказал он, наконец. Его объятья ослабли. — Но прежде я хотел спросить тебя кое о чем. Гермиона прочистила горло. — Да? — Твоя мать… она говорит, что… что вы с Беллатрикс… — Люциус вздохнул. — Скажи мне, что она ошибается? Ее щеки вспыхнули, но она подняла подбородок и встретилась с ним взглядом.  — Здесь нет ошибки. Голубые глаза отца впились в ее карие. — Значит это правда? — В последнее время я совершила много вещей, которые меня ужасно огорчают, но не это. За это я не буду извиняться! — Я не прошу у тебя извинений. Я только… — к ее удивлению, его щеки тоже покраснели. — С кем ты проводишь время — твое личное дело, — сказал он, наконец. — Я только надеялся, что это будет кто-то более подходящий, — поймав ее выражение лица, отец потянулся, чтобы сжать ее плечо. — Кто-то ближе к тебе по возрасту, — быстро сказал он, — и не вовлеченный в войну. Девушка сглотнула. — Я люблю ее, папа. Люциус посмотрел ей в глаза и вздохнул. — Темный Лорд думает, что вы с молодым Хиггсом — пара. — Теренс — мой друг, пап. Ничего больше. — Ну, я не стану поправлять Темного Лорда. Она хорошо к тебе относится? — Лучше, чем хорошо. — Что ж… — он наклонился и снова поцеловал ее в лоб. — Ты взрослая ведьма, я доверяю твоему мнению. Безграничное чувство любви к отцу пронзило ее, и она бросилась вперед, чтобы поцеловать его в щеку. — Спасибо, папа! Когда они вышли из лабиринта, их окружили радостные крики. Сияющие глаза Беллатрикс встретились с ее глазами через сад. Ты пропустила мою победу, — подумала она, глядя вниз, где Алекто боролась под тяжестью трех танцующих свиней. Гермиона покачала головой. Я могу сказать тоже самое о тебе. Беллатрикс облизнула губы. Тогда, может быть, мы обе заслуживаем праздника? Ухмылка растянула губы Гермионы. Моя комната через полчаса? Это свидание. Гермиона громко хихикнула и пожелала всем спокойной ночи.

***

Люциус был единственным, кто заметил, как Беллатрикс вошла в поместье после того, как Гермиона пожелала спокойной ночи. Он смотрел на дверь целую минуту, прежде чем помочь пьяному Гойлу добраться до места трансгрессии. Мгновение спустя Темный Лорд тоже ушел, и, понаблюдав, как домовые эльфы прибираются, Малфой, наконец, направился в гостиную своей жены. — Ты дома сегодня вечером, — спокойно отметил блондин. Нарцисса оторвалась от письма. — Я хотела быть под рукой на случай, если понадоблюсь здесь, — ответила Нарцисса. — Боюсь, меня не будет большую часть завтрашнего дня. — Где ты будешь? — мужчина мрачно улыбнулся, когда она открыла рот. — Нет, я знаю, что ты не можешь сказать мне, — он плюхнулся рядом с ней на диван и сделал вид, что ему все равно. — Итак, сегодня в нашей семье на одного члена больше. — Он подает большие надежды, — промурлыкала Нарцисса. — Он достаточно умен и хочет учиться. Ты заметил, что он копировал действия Гермионы за ужином? — Нет. Неужели? Женщина кивнула. — И я заглянула в его родословную. Он потомок Маккиннона. Если мы правильно разыграем карты, то сможем восстановить древний дом. — О? Полагаю, у него есть семейное древо? — Конечно, нет. Я использовала зелье наследства после того, как уложила его спать. Этого может быть достаточно для Гринготтса, особенно с формальным образованием. — Завтра ты везешь его в Гринготтс, не так ли? — А почему бы и нет? — Нарцисса посмотрела на мужа. — Я согласна с тем, что Гермиона сделала правильный выбор, но не лучше ли иметь благородного подопечного, чем обычного? Он не мог не согласиться. — Она умеет заключать союзы, — тихо сказал Люциус. Нарцисса положила руку ему на колено и наклонила голову. — Мы всегда знали, что так будет. — Темный Лорд впечатлен ею. — Так и должно быть. Она наша дочь. Блондин хотел спросить, как они собираются выбраться из этой передряги. Если у кого-то и был план, так это у его жены, но он почему-то знал, что она не может ему рассказать. Вместо этого, он сосредоточился на другом вопросе. — Беллатрикс в комнате нашей дочери. Она выгнула бровь. — Опять? — Что значит, опять? Цисси, должны быть какие-то правила, мы должны поговорить с ней… — Если ее не будет в комнате, она пойдет к Беллатрикс. Я чувствую себя лучше, когда она рядом. Малфой уставился на жену. — Ты что, серьезно? Цисси, она же ребенок! — Она совершеннолетняя, — поправила Нарцисса. — А чего ты ожидал? — Они даже не помолвлены! — Люциус, ты меня удивляешь. Раньше тебе было все равно. Я думала, мы договорились, что доверим им самим принимать решения о подобных вещах. — Это было до того, как я узнал, что она влюблена в Беллатрикс! Его жена закатила глаза. — И Беллатрикс влюблена в нее. — Тебе не показалось, что ты должна была сказать мне об этом?! — Это вылетело у меня из головы, — сухо ответила блондинка. — Наша дочь влюблена в Пожирателя Смерти, Цисси! Почему ты так спокойна?! — У меня было время привыкнуть к этому, — сказала она, пожимая плечами. — Я была так же расстроена, как и ты. Еще больше на самом деле… — О, я в этом сильно сомневаюсь! — Неужели? — женщина перебросила свои золотые локоны через плечо и хитро улыбнулась ему. — Как только я узнала, то угрожала убить Беллатрикс. Что почти и сделала. А когда узнал ты, то пришел сюда, поговорить со мной. У него отвисла челюсть. — Ага, видишь? Я была расстроена больше, чем ты. Но Гермиона совершеннолетняя. Она любит Беллатрикс, Беллатрикс любит ее, и, честно говоря, я чувствую себя лучше, когда еще один человек присматривает за нашей дочерью. — Беллатрикс одержима Темным Лордом. Когда она узнает, что Гермиона работала на Дамблдора… — У них была ментальная связь, которая была открыта с тех пор, как Гермиона начала учиться в Хогвартсе, — сказала Нарцисса, глядя на него. — Она знает, Люциус. Она же не идиотка, — женщина подозвала чайник и налила ему чашку чая. — Вот, это мята, она успокоит твои нервы. Его руки дрожали, когда он взял чашку, он не отрывал взгляд от жены, пил. — Доверься ей, Люциус, — сказала она. — Что случится, когда Темный Лорд узнает? — Малфой вздрогнул. — Он может подумать, что это восхитительно, или использовать их, чтобы испытать друг друга. Мне это не нравится, Цисси. — Он не узнает, — глаза Нарциссы опасно сверкнули. — Ни одна из них не даст ему узнать, единственные, кто знает об этом — это мы. Он кивнул и съежился. — Знаешь, что это значит? — Хм? — Дамблдор сказал, что у него есть способ спасти нас. Но он не думал о Беллатрикс. Если мы хотим обеспечить счастье Гермионы, мы должны выяснить, как спасти и ее, если Гарри Поттер добьется успеха. Глаза Нарциссы засияли. — Не волнуйся, любовь моя. Я работаю над этим с тех пор, как все узнала. Если Люциус не почувствовал себя лучше, то, по крайней мере, почувствовал себя спокойнее. Он сел рядом с женой, отхлебнул чаю и криво улыбнулся. — Мне кажется, следующее, что я узнаю, так это то, что Драко влюбился в Гарри Поттера, — сказал он. — Оу, не знаю, думаю, что из них вышла бы милая пара. Мужчина поперхнулся, выплюнув чай на одежду.