Our Mercurial Selves

Когда все закончилось, Гермиона обнаружила, что захват Министерства Магии вызвал в ней довольно противоречивые чувства. Во многом это было связано с тем, что ей было поручено обеспечить контроль над Департаментом Тайн вместе с ее отцом, Амикусом Кэрроу и группой из пяти человек Ма Грисли. Ворвавшись в круглую комнату, они обнаружили, что весь отдел стоит, держа палочки, как при «капитуляции». Хотя девушка и нервничала из-за того, какие трюки может выкинуть Департамент, ее несколько обескуражило бездействие. Ее отец, который благодаря режиму дяди Северуса находился в хорошей форме, плавно записывал имена и получал палочки, пока Гермиона и Амикус ходили по отделу. Это было не менее странно, чем в первый раз, когда она вошла в зал, но яркий свет и тихие трели Селестины Уорлок из забытого радиоприемника уничтожили запретный трепет пребывания в самых секретных комнатах Министерства. Амикус ткнул палочкой в резервуар с мозгом и захохотал, когда его обитатели сердито закачались. Гермиона стиснула зубы, когда боль пронзила ее грудь. Несмотря на то, что Беллатрикс довольно часто попадала в передряги за последний год, все равно было странно — чувствовать раны ведьмы. Это не было достаточно болезненно, чтобы начать волноваться, но она всегда в такие моменты тянулась к Беллатрикс в своем сознании. И сейчас девушка была немедленно встречена ликованием темной ведьмы. Я рада, что хоть одна из нас развлекается, — подумала она, когда Амикус снова ткнул палочкой в аквариум с мозгами. — Пожалуйста, не надо, — пронзительно взмолилась женщина, сопровождавшая их в отделе. Она была невысокого роста и одета в бледно-желтую мантию, которая почти сливалась с ее светлыми волосами. — Мы стараемся не волновать их. Амикус хохотнул и только сильнее постучал палочкой по стеклу. — Гоменум Ревелио! — быстро пробормотала Гермиона и была довольна, что в комнате никого нет. Подняв голову, она подошла к двери и распахнула ее. Холод пробежал по костям, когда брюнетка увидела существо в центре комнаты. — У вас есть дементор? — ошеломленная, она повернулась к женщине, которая тоже нервно заерзала. — Он в клетке, совершенно безвреден. Это было слишком. Мерцающая серебряная клетка удерживала его, но существо дернулось к ближайшей к Гермионе решетке, издав пронзительный вопль. — Я думаю, мне лучше проверить другую сторону, — сказал Амикус, выглядя немного бледным. — Встретимся у входа, Малфой. Гермиона кивнула, жалея, что не может пойти с ним. Вместо этого девушка обыскала комнату. Как и остальные, она была пуста, как и та, что за ней. — Осталась всего одна, — сказала женщина в желтом. Ее тон был слишком веселым, как показалось Гермионе. Тем не менее, брюнетка последовала за женщиной в последнюю дверь. — Вот… — Зал пророчеств, — медленно произнесла Гермиона. Половина полок пустовала, но по-прежнему тысячи шаров блестели в тусклом свете. Она быстро произнесла заклинание обнаружения и вздохнула, когда в ответ ничего не произошло. По крайней мере, теперь она сможет присоединиться к остальным. Женщина вышла вперед. — Это мое место работы, — сказала она высоким голосом. В сияющем свете пророческих шаров она казалась какой-то призрачной. — Я только на прошлой неделе получила новую партию. Все происходило так хаотично в последнее время, пророчества приходили отовсюду, но представьте мое удивление, когда я нашла одно помеченное непосредственно для Отдела тайн, — женщина перевела свои бледные глаза на Гермиону, и девушка инстинктивно сделала шаг назад. — Что там было написано? — спросила Гермиона, прежде чем успела подумать. На мгновение, женщина улыбнулась, безмятежно глядя на нее, но потом сказала: — Но это не единственное пророчество, пришедшее в тот день. Было еще одно. Хотите знать, для кого оно предназначалось? Девушке пришлось заставить свой голос звучать твердо: — Кому? Женщина моргнула, ее улыбка стала шире. — Для вас, мисс Малфой, — она повернулась к полкам и зашагала вдоль рядов, Гермиона последовала за ней. Каждый дюйм ее тела говорил ей оглушить женщину и уйти, но она проглотила комок в горле, обнаружив, что смотрит на маленький шар с надписью: «Г. Малфой, 30 июля 1997 год». Пророчество предназначалось ей? — Давай, бери, — подтолкнула женщина. — Мы не часто находим тех, кому они предназначены, а когда находим… — она замолчала и улыбнулась, обнажив зубы, которые выглядели слишком острыми. «Я не хочу знать», — подумала Гермиона, глядя на светящийся шар. Она облизнула губы и поняла, как пересохло во рту. — Ну же, — снова сказала женщина. «Если я его возьму, это не значит, что я должна его прослушать», — подумала девушка. — «Лучше, чтобы оно находилось при мне, чем оставлять здесь, где кто-то другой может на него наткнуться. Вдруг, там упоминается ее родословная?». Где-то над ними пробили часы, и Гермиона вздрогнула. Брюнетка потянулась за пророчеством, ахнув от исходившего от него холода. Дрожащими пальцами она сунула его в карман мантии. Женщина вела себя так, словно ничего не произошло, пока вела Гермиону обратно через лабиринт кабинетов. Гермиона на мгновение подумала, не заколдовать ли ее заклинанием забвения, но решила, что она, скорее всего, причинит этим больше вреда, чем ей хотелось бы. Когда она вернулась в круглую комнату, отец улыбнулся ей своей фирменной министерской улыбкой. — Все чисто? — спросил он, когда Амикус, спотыкаясь, зашел за ней. Она кивнула. — Здесь никого нет. — Отлично, — блондин повернулся к ожидающей толпе. — Сейчас мы пойдем в Атриум. Если все будет в порядке, мы будем ждать нашего нового Министра для дальнейших инструкций. Было странное ощущение, будто что-то скользнуло по ее щеке, но Гермиона расправила плечи и последовала за пленниками. Она ждала, пока ее отец и Амикус провожали Невыразимцев вниз на лифте группами по четыре человека. Никто из них не сделал ни малейшего движения, чтобы убежать, и она нахмурилась, почувствовав, как еще одно призрачное заклинание отскочило от ее плеча. Конечно же, Атриум был разрушен. Звуки борьбы эхом отдавались от высокого потолка, но Гермиона с уверенностью могла сказать, что худшее из сражений было позади. — Я должна присоединиться к ним, — пробормотала она отцу. Его рука была прохладной и твердой на ее плече. — Нет. У тебя есть задание. Нам нужно оставаться здесь и ждать дальнейших инструкций, — лицо его оставалось бесстрастным, но глаза предупреждающе сверкнули. Стиснув зубы, она сделала, как ей сказали. Атриум медленно заполнялся служащими и Пожирателями Смерти. Большинство из сотрудников выглядели испуганными, а когда Алекто провела мимо дрожащую группу служащих, до них донесся безошибочный запах мочи. Удивительно, но Алекто похлопала одного из них по спине и сказала: — Тише, никто тебя не тронет, — она бросила взгляд на Гермиону и продвинула группу ближе к фонтану. Несколько человек Ма Грисли кивнули ей, проходя мимо. Большинство из них держались хорошо, но некоторые начали истерически кричать, когда шквал проклятий обрушился над Атриумом, осыпая стеклом и мусором собравшихся. — По крайней мере, некоторые из нас веселятся, — проворчал Амикус. Он выглядел таким же беспокойным, как и Гермиона. Его толстые, покрытые шрамами руки медленно повернули палочку, и он рявкнул на Невыразимца, который попытался сесть. — Встань! Ты заложник, а не гость! В конце концов, звуки борьбы затихли, несколько избитых сотрудников были выведены — в цепях и ошейниках — в центр Атриума. Группа Алекто ахнула, а кто-то с другого конца зала завопил: — Неееееееет! Беллатрикс и Теренс, выглядевшие побитыми, но торжествующими, были среди Пожирателей Смерти, сопровождавших прикованных мракоборцев. Теренс огляделся, его лицо расслабилось, когда он заметил Гермиону, но Беллатрикс не сводила глаз (и палочки) с пленников. Ты ранена? — спросила Гермиона про себя, заметив, как выглядит Беллатрикс. Послышалось фырканье, а затем: Какие-нибудь проблемы с Невыразимцами? Вовсе нет. Тогда не будь такой мрачной, голубка. Оставь немного славы для остальных. Гермиона закатила глаза, Беллатрикс оглянулась и подмигнула ей. Шум в Атриуме постепенно усиливался, собравшиеся начали что-то бормотать себе под нос. В воздухе витало тревожное чувство ожидания. Пожиратели Смерти (и те, кто следовал за Темным Лордом) лениво наблюдали за перемещениями пленников, а отец Гермионы похлопал ее по плечу, пробормотав: — Я собираюсь проверить Беллатрикс и Гойла. Держи палочку наготове. Она посмотрела ему вслед, едва сдерживая вздох. Амикус подошел поболтать с Алекто, так что она одна осталась отвечать за Невыразимцев. К счастью, никто из них не попытался убежать или оказать сопротивление. Их безмятежное, спокойное поведение было жутким, так что Гермиона вздохнула с облегчением, когда отец вернулся. — Осталось недолго. Гойл посылает группу, чтобы привести пропавших руководителей отделов, которые находятся… — его губы скривились в отвращении, — на свадьбе Уизли. Они должны быть здесь в ближайшее время. Темный Лорд, конечно, не придет, но… ох! Вот он! Наконец, Пий Толстоватый, выглядевший особенно склизким с гладко зачесанными волосами в мерцающих серых одеждах, вошел в Атриум, сотворив заклинание Соноруса. Беспокойство Гермионы за Драко и Гарри слегка смягчилось, и она заставила себя сосредоточиться на Толстоватом. — Добро пожаловать, друзья и коллеги! Я присоединяюсь к вам как ваш новый Министр… Со стороны закованных в цепи мракоборцев раздался яростный рев, Беллатрикс сделала быстрое рубящее движение волшебной палочкой, заставив всех замолчать. Их рты продолжали двигаться в гневных, бесшумных криках, Пий мрачно усмехнулся. — Благодарю вас, мадам Лестрейндж. Гермиона почувствовала раздражение, но не сводила глаз с нового Министра. — Грядут перемены, друзья мои, — тихо продолжал мужчина. — Вы все скоро получите уведомления о предстоящих изменениях в политике. Мы находимся у истоков революции, — он сделал паузу, чтобы оглядеть сотрудников Министерства. — Пришло время укрепиться и подготовиться занять свое законное место в этом мире! Большинство Пожирателей смерти зааплодировали, а Гермиона чуть не поморщилась, но вовремя спохватилась. — Сегодня днем я буду говорить с начальниками всех отделов, — продолжал Толстоватый. — И мы проведем короткие интервью с каждым сотрудником отдела, прежде чем вас отпустят домой. Те, кто готов и открыт для перемен, не должны ожидать дальнейших неприятностей. Те, кто менее охотно подойдет к новому порядку, будут задержаны до тех пор, пока их лояльность к магической Британии не будет более тщательно оценена, — он приоткрыл губы так, что должно было напоминать улыбку, но больше походило на гримасу. Гермиона помогла отцу в беседах с Невыразимцами. К их удивлению, каждый из них немедленно поклялся в верности и согласился зарегистрировать свои палочки. — В эти выходные в каждый из ваших домов будет разослан короткий опросник, — сообщал отец. — В ваших же интересах немедленно его заполнить и вернуть начальнику отдела. Когда отец провожал очередного начальника отдела в кабинет Толстоватого, Атриум заполнила еще одна группа служащих Министерства. Среди них Гермиона заметила окровавленное лицо Артура Уизли, которого втолкнули в комнату вместе с другими руководителями отделов. Летнее солнце уже клонилось к закату, когда Гермиона наконец вернулась домой. Ее отец остался в Министерстве, чтобы позаботиться еще о некоторых вещах, а Беллатрикс радостно вызвалась сопроводить, все еще несогласных с новым режимом, мракобоцев в Азкабан. Поэтому, когда девушка поднималась в свою комнату, в доме было темно и пусто. — Винки, — хрипло прошептала она в темную спальню. Раздался хлопок, Винки ахнула, увидев ее. — Почему госпожа так бледна? Мы должны согреть ее, мы должны! Винки будет готовить ванну! — Нет, — Гермиона откашлялась, — нет, Винки. Нет времени. Я должна… что-то случилось с Драко! Винки уже подталкивала ее к ванной. — Тише, Госпожа. Не волнуйтесь. Винки найдет его. Винки — хороший искатель. — Я знаю, — устало сказала Гермиона. — Я не… я не могу раздеться, Винки. Еще так много нужно сделать. Я должна привести себя в порядок и пойти к Лорду… — голос Гермионы сорвался, и она упала на пол, дрожа. Винки исчезла и снова появилась с бутыльком успокаивающего напитка в руке и Нэпсом, зажатым (насколько это было возможно) под мышкой. — Вот, госпожа, — пробормотала она, протягивая зелье в дрожащие руки Гермионы. Нэпс заскулил, прижавшись к ней своим теплым плюшевым телом. Когда Гермиона проглотила зелье, Вуббл лизнул ее в щеку. — Т-ты принесешь мне полотенце? — Гермиона медленно выдохнула и зарылась лицом в темный мех пса. — Ты должна найти его, — сказала она дрожащим голосом, чувствуя, как успокаиваются ее нервы. — Если его найдут Пожиратели Смерти… — Винки проследит, чтобы брат хозяйки был в безопасности, — заверила эльфийка, вытирая лицо Гермионы. — Хозяйка все равно должна помыться… Ладно, ладно, — снова пробормотала она, когда Гермиона запротестовала. — Тогда пусть Винки поправит прическу и макияж хозяйки. Гермиона согласилась и села, прислонившись спиной к ванне, с собакой на коленях, а эльф суетилась вокруг нее. Она сунула Гермионе в руки кружку мятного чая и велела выпить, пока сама принялась за работу. Дыхание Гермионы постепенно пришло в норму, но ее руки все еще оставались холодными. — У меня есть кое-что, — сказала она, постучав рукой по выпуклости в кармане. Девушка вытащила шар и уставилась на мерцающее содержимое. На мгновение она подумала, не разбить ли ее о кафельный пол, но затем усилила хватку и поднялась на ноги. — Винки может… — Только я могу дотронуться до него, Винки, — прошептала Гермиона, возвращаясь в свою комнату. После минутного раздумья она открыла шкаф и запихнула его в задний ящик. — Винки позаботится о том, чтобы только госпожа могла открыть этот ящик, — сказала эльфийка, инстинктивно понимая важность вопроса, ее пальцы засветились, когда она прижала ладонь к ящику. Гермиона глубоко вздохнула и посмотрела на свое отражение в зеркале. Она выглядела спокойной и собранной, и почему-то старше. — Спасибо, Винки, — искренне ответила брюнетка, направляясь в кабинет отца. — Я не знаю, что бы я без тебя делала. Винки всхлипнула, когда Гермиона исчезла в зеленом пламени. Поместье Реддла было сегодня центром шума и волнений. В бальном зале Гермиона обнаружила почти всех, кто был связан с Темным Лордом. Некоторые танцевали. Но не тот размеренный, красивый бальный танец, к которому привыкла Гермиона, а быстрый, которому научили их люди Ма Грисли. Некоторые пели баллады, в то время как другие толпились за наколдованными столами с раскрасневшимися и сияющими лицами. Темный Лорд сидел на импровизированном подиуме, раскрывая объятья при виде Гермионы. — Дорогая, — сказал он, поднимаясь, чтобы обнять ее и целомудренно поцеловать в щеку. — Я понимаю, что сегодня тебе было довольно легко, — он рассмеялся, когда ее брови сошлись на переносице. — Я просто шучу, Гермиона. Действительно. — От меня было бы больше пользы в Департаменте магического правопорядка, — ответила волшебница. — Ну, оглядываясь назад, мы многое узнаем. Выбрось это из головы, у тебя будет еще достаточно времени для действий. Она заставила себя улыбнуться, а Реддл рассмеялся. — Твое рвение притягательно, — его длинные пальцы погладили ее по щеке, а затем схватили за подбородок. — Я им воспользуюсь, обещаю. Какое-то мгновение он пристально смотрел ей в глаза, и она почувствовала, как горят ее щеки. Смятение закружилось в ее голове, но она все равно смогла открыть рот. — Спасибо, мой Лорд. Мужчина отпустил ее. — Я все еще горжусь тобой, — сказал он теплым голосом. — Ты подчинилась мне сегодня, хотя задание оказалось скучным. Это редкий навык. — Я не хотела разочаровывать вас, — услышала Гермиона свой голос. Это была ложь, ее отец был тем, кого она не хотела разочаровывать, но она знала, что ответила правильно, когда глаза Волдеморта загорелись. — Неужели? Что ж, я ценю это, моя маленькая львица, — он похлопал ее по плечу. — Наслаждайся вечером. А мне нужно кое-что обсудить с нашим новым Министром. Гермиона огляделась и увидела, что Пий Толстоватый только что вошел с группой людей, включавшей ее отца. Она улыбнулась и помахала рукой, радуясь, что у нее есть повод уйти. Однако, ей показалось, или взгляд Темного Лорда был менее отеческим, чем обычно? Девушка покачала головой. Нет, не может быть. Это была всего лишь игра ее воображения. Она слишком устала. Вместе с отцом они двинулись к столику, где их ждали напитки и еда. Вскоре к ним присоединился Теренс, только что принявший душ и пахнущий лосьоном после бритья. Ее отцу, похоже, он нравился, они делились своими мыслями о Слизерине. Вино согревало, и, в конце концов, люди Теренса и Ма Грисли убедили ее присоединиться к танцам. — Ты идешь, папа? — спросила она. Люциус взмахнул тростью со змеиной головой. — Не сегодня, милая. В другой раз. Наслаждайся! К своему удивлению, она так и сделала. Она однажды споткнулась, но танец включал в себя перекидывание своих рук через плечи тех, кто был по обе стороны от тебя. Она оказалась между Теренсом и Джеком, одним из любимчиков Ма Грисли. Время от времени Гермиона чувствовала на себе чей-то взгляд и, подняв глаза, обнаруживала, что Темный Лорд смотрит на нее. Каждый раз она тепло улыбалась в ответ, как будто кто-то более уверенный носил ее лицо. Брюнетка танцевала, пока окончательно не запыхалась. Ее дядя Северус присоединился к отцу и приподнял бровь, когда она упала в кресло между ними. — Выставляешь себя на посмешище, как я вижу? Гермиона засмеялась, поцеловав его в щеку. — И тебе привет, дядя, — она потянулась за стаканом воды и залпом выпила его. — Здесь жарко! — Вино делает это с тобой, — весело отозвался отец. Девушка почувствовала знакомое покалывание и подняла глаза, когда Беллатрикс вошла в комнату. Темная ведьма улыбнулась в ответ, направляясь к Темному Лорду. Она не заморачивалась о том, чтобы привести себя в порядок, на ее коже и мантии еще оставались следы сражения. Как и Гермиону, Беллатрису тепло поприветствовали и быстро отпустили. Она прошла между столами и подтащила стул к Гермионе. — Люциус, Северус, — сказала женщина, присоединяясь к столу. Люциус холодно взглянул на Беллатрикс. — Тебе не кажется, что твои намерения слишком очевидны? — спросил он, понизив голос. Белла подозвала бокал с вином и ухмыльнулась. — Разве учитель не может посидеть со своей ученицей? — ведьма залпом опрокинула содержимое бокала. — Если уж на то пошло, неужели так странно сидеть с моими самыми дорогими друзьями? — она переключила внимание к Гермионе. — У меня есть что показать тебе. Наедине. Сидевший напротив нее отец поперхнулся водой. — Лестрейндж, — прорычал он с негодованием в глазах. — Я не это имела в виду! — быстро ответила Беллатрикс, а затем, когда Люциус успокоился, добавила. — Хотя я не была столь… — Белла, — упрекнула Гермиона, когда отец раздраженно зарычал. — Наедине, — добавила она. — Он все еще поправляется. Пожалуйста, не дразни его. Но это весело. — Беллатрикс посмотрела на нее, потом на Люциуса и вздохнула. — Мы будем полностью одеты, Люциус, так лучше? Люциус покачал головой.  — Отныне только с сопровождающим… Беллатрикс фыркнула.  — Как будто ты можешь остановить нас… — Гермиона совершеннолетняя, — вставил Северус. Он потер виски. — Сто лет назад ей сделали бы десять предложений руки и сердца. Два столетия назад у нее была бы уже целая стая детей. — Мы можем это устроить, — поддержала Белла в то же время, как Люциус сказал: — Достаточно! Они смотрели друг на друга, Беллатрикс улыбалась, а во взгляде Люциуса плескалось раздражение. Гермиона вздохнула и встала. — Я все равно хочу обсудить кое-какую тактику, которую увидела сегодня, папа. Обещаю, что не задержусь. Я начинаю уставать, — это была ложь, но девушка заметила, как смягчилась его поза. — Я тоже скоро отправляюсь домой. Ты не слишком устала, чтобы трансгрессировать? Гермиона покачала головой. Она пожелала спокойной ночи отцу и дяде Северусу, а затем они с Беллатрикс попрощались с Темным Лордом. — В охотничий домик? — спросила Гермиона и удивилась, когда Беллатрикс отрицательно покачала головой. — Парная трансгрессия, голубка моя, — загадочно ответила она. — Закрой глаза. Гермиона послушалась и почувствовала неприятное ощущение сдавливания. На мгновение ей показалось, что она вытряхнет содержимое желудка на пол, но руки Беллатрикс обняли ее, а запах леса успокоил. — Хорошо, открой глаза. Гермиона открыла. Они оказались в темном вестибюле с лестницей у одной стены и коридором у другой. Пол и стены были пусты, но помещение оказалось роскошным. Деревянный пол поблескивал в лунном свете, проникавшем через окно над резной дверью, обои были в кремовую и зеленую полоску. Присмотревшись, она увидела вьющиеся виноградные лозы, раскачивающиеся, словно от легкого ветра. Это был волшебный дом. — Где мы? — прошептала девушка в изумлении. — В доме, который был частью приданого моей матери. Мой отец считал его слишком женственным, поэтому мать оставила его мне, когда… — Беллатрикс откашлялась. На мгновение она выглядела почти застенчивой. — Тебе нравится? — Ну, я еще не все видела, — напомнила Гермиона. Беллатрикс провела ее по комнатам. Всего было семь этажей. Но больше всего Гермионе понравился шестой. Это была библиотека, заполненная только наполовину, так и манящая, заставить остальные полки. Дверь из нее вела на астрономическую веранду, Гермиона посмотрела на мощеные улицы внизу. — Мы в...? — Технически, в Эдинбурге, — сказала Беллатрикс, наблюдая за лицом Гермионы. — Тебе нравится? — Мне нравится! — воскликнула девушка. Ветер взъерошил ее кудри, она почувствовала, как к ее ладони прижался клочок бумаги. Это было сложенное свидетельство, когда брюнетка развернула его, ее брови взметнулись верх. — Настоящим удостоверяется, что брак между Родольфусом Лестрейнджем и Беллатрикс Блэк расторгнут, — она опустила пергамент. — Вы разведены? Беллатрикс кивнула. — Так и есть, — женщина довольно фыркнула, когда Гермиона обняла ее. — Не так крепко, голубка, ты меня задушишь! Гермиона рассмеялась и поцеловала ее. — Это значит, что ты моя. — Я всегда была твоей, — мягко поправила Беллатрикс. — Но я хотела бы сделать это официально. Гермиона была так счастлива, что не заметила, маленькую коробочку в руках Беллы, пока ее не открыли. Девушка резко вздохнула. — Не окажете ли вы мне честь стать следующей леди Блэк? — важно спросила Беллатрикс, затем, улыбнувшись, добавила. — Кроме меня, конечно. Впервые Гермиона не жалела того, что ее слова вырвались быстрее, чем она могла бы об этом подумать. — О, да, Белла! Я согласна! Кольцо подошло идеально. Золотую полоску украшал бриллиант с выложенными по бокам сапфирами. Сердце Гермионы трепетало в груди. Беллатрикс целовала ее снова и снова. — Мы будем так счастливы, — обещала женщина между поцелуями. — Но тебе не стоит носить его на публике, пока я не получу разрешения Темного Лорда. Он не будет счастлив, если узнает, что мы сделали это без его ведома. Но… — ее карие глаза заблестели в лунном свете. — Я хотела, чтобы этот момент был только нашим. Гермиона кивнула, нежно отвечая на поцелуй Беллатрикс. — Мы будем жить здесь? — Если хочешь. Мы можем установить собачью дверь для Нэпа и построить конюшню для Верцингеторикса. И я подумала, что у меня должен быть кот. И мы переселим твою эльфийку, а ты сможешь нанять дюжину эльфов, чтобы помочь ей, если захочешь! — Беллатрикс рассмеялась, увидев лицо Гермионы. — Я дам им всем выходные и отпускные. Гермиона поцеловала женщину в ответ. — Мы проведем все лето, украшая его, если хочешь. А потом ты пойдешь в школу, и я подумала, что мы могли бы пожениться следующим летом. Гермиона удовлетворенно улыбнулась. — Я всегда хотела осеннюю свадьбу. Может, в октябре? — Мне нравится октябрь, — ответила Беллатрикс. Продолжая находиться в объятьях Беллы, Гермиона обхватила ее лицо ладонями. Было сложно найти подходящие слова, чтобы описать все то, что ведьма значила для нее. Поэтому она постаралась вложить свои чувства в поцелуй. И не один, на самом деле. Пара простояла на этом балконе довольно долго…