Our Mercurial Selves

Август оказался славным месяцем. Большинство заданий Гермионы было связано с ездой на Верцингеториксе в общины, пострадавшие от продолжающейся войны, и раздачей припасов. Она провела довольно много времени, раздавая продовольственные пакеты в жилых районах Министерства. Жители уже начали тепло приветствовать ее по имени, и все больше и больше людей пополняли ряды Ма Грисли. Однажды утром она вернулась домой и обнаружила, что в поместье пусто. Ее мать решила снабдить Корама всеми мыслимыми предметами роскоши для его первого года в Хогвартсе, и каждый раз, когда она выходила с бедным мальчиком по магазинам, Нарцисса возвращалась с охапкой свертков для Корама и Гермионы. Каждый вечер Гермиона возвращалась и обнаруживала, что ее кровать завалена новыми диковинками. Винки уже начала составлять каталоги и складывать стопки, помеченные: «для школы» и «для Чертополоха» (название поместья Беллы). Поскольку было еще рано, ее кровать была пуста, Гермиона плюхнулась на нее и вздохнула. За Верцингеториксом присматривал эльф из конюшни, значит день принадлежал ей. Она провела пальцами по плюшевому бархатному покрывалу, на котором была изображена доблестная фигура Перси Пегаса, и потянулась в своем сознании к Беллатрикс. Ты занята? Девушка ощутила приступ веселья. Я слушаю, как твой отец все время говорит о реформировании архивов Министерства. Я могу ускользнуть. Ты дома? Да. Не уходи. Я скоро буду. Приготовь зелье. Гермиона усмехнулась и позвала Винки. — Ты можешь принести оборотное зелье, Винки? Эльф появилась мгновение спустя с черной бутылочкой, которую Беллатрикс недавно купила, и двумя маленькими чашками. — Драко все еще у тети Андромеды? — спросила Гермиона, пока снимала с себя официального вида одежду. Темному Лорду нравилось, когда она была хорошо одета на публике. Винки поставила чашки и подняла с пола мантию. — Да, и мальчишка Поттер тоже. И мать хозяйки тоже была в гостях. Они делали… — Винки зажмурилась, когда Гермиона посмотрела на нее. — Простите, Госпожа! Винки забыла, что хозяйка не хочет знать, что ее мать делает с мальчиком Поттером и молодым мистером Драко. Винки будет… — еще один взгляд Гермионы заставил Винки сглотнуть. — Винки не накажет себя, потому что Госпожа не позволит. Гермиона кивнула.  — Хорошо, Винки. Совершенно верно, — она выбрала самую обычную одежду и надела ее. Легкий хлопок был облегчением после тяжелой парчи ее официальных одежд. Позвякивание ошейника Нэпа указывало на прибытие Беллатрикс. Темная ведьма вошла, а затем наклонилась, чтобы почесать Вуббла под ошейником. — Мы должны найти ему компаньона, — сказала Беллатрикс, выпрямившись. Гермиона усмехнулась. — Я его компаньонка. Беллатрикс наклонилась к Гермионе и потянула на себя один из ее кудрей.  — Знаю. Но, возможно, ему нужен другой — собачий — компаньон. Гермиона засмеялась. — Для этого у него есть ты. — Ха-ха, — Белла закатила глаза и вытащила из кармана два туго скрученных носовых платка. — На этот раз они немного старше, — предупредила она, показывая пучки волос, которые раздобыла. Они с Беллой решили, что будет лучше, если Гермиона не будет знать, как она их заполучила. Гермиона кивнула, и взяла одну из прядей. Винки стояла рядом с ней с уже налитым в каждую чашку оборотным зельем, и Гермиона опустила волосы в одну из них. Зелье булькнуло и стало светло-розовым. — Спасибо, Винки, — сказала Гермиона, беря чашку. После многозначительного взгляда, Беллатрикс фыркнула и выдавила из себя короткое «спасибо». На вкус зелье напоминало мяту и средство для мытья посуды, Гермиона скорчила гримасу, когда ее тело начало принимать другую форму. — Все не так плохо, как в прошлый раз, — произнесла девушка, широко раскрыв глаза от хриплого звука своего голоса. Она бросилась к туалетному столику — или, по крайней мере, попыталась, потому что ноги отказывались двигаться быстрее медленной походки. — Белла! — взвизгнула Гермиона. — Ты сказала немного старше! Невысокая, пухленькая женщина лет девяноста безмятежно смотрела на Гермиону в зеркальном отражении. Голубые глаза, гладкие коротко остриженные седые волосы. Рядом с ней появилась высокая женщина с длинным крючковатым носом и кудрями цвета пороха, похожая на строгую директрису женской школы. Беллатрикс рассмеялась и сказала глубоким голосом: — Ты выглядишь так, будто тебе легко простудиться. Лучше будет взять свитер. — По крайней мере, на этот раз кольцо подходит, — сказала Гермиона, надевая кольцо. Оно сверкнуло в свете, падавшем из окна, Винки громко всхлипнула. — Жаль, что мы не можем пойти сами, — проворчала «старушка». — Не раньше, чем мы получим разрешение Темного Лорда, — мягко ответила Беллатрикс. — Это будет довольно странно даже с его разрешения. Весь остальной мир думает, что я твоя тетя. Гермиона неловко поежилась. Она не любит это вспоминать. — В этом нет ничего необычного, — сказала она нерешительно. — Нет, — Белла обняла ее, — и это совершенно законно. Сангвинические законы позволяют жениться на родственнице, если у вас не больше двух бабушек и дедушек, — усмехнулась женщина. — И можно с уверенностью сказать, что у нас их нет! — с легкой гримасой она добавила. — Это происходит в семье Блэков все время! — Но не в семье Малфоев, — тихо сказала Гермиона. Беллатрикс крепче обняла Гермиону. — Не думай об этом. Пойдем, обустроим наш дом! Все свободное время они тратили на то, чтобы обставить Чертополох по своему вкусу. Это были великолепные несколько недель выбора идеальных стульев для музыкальной комнаты и идеальных кроватей для гостевых комнат. Гермиона решила создать в каждой из пяти комнат свою тематику, а Беллатрикс восприняла эту идею с апломбом, так что каждая комната в доме имела свою собственную изюминку. В тот день они делали покупки для спальни. — Мне нужны клетки для пылевой мыши, — сказала Беллатрикс. — Одну для нашей комнаты, другую в гостиную и одну для моего кабинета, чтобы она могла передвигаться между ними. — А мне нужен шкаф, как у мамы, — добавила Гермиона. — С дверцей на каждый сезон и ящиком с тремя отделениями… Темой, которую они выбрали для своей спальни, было ночное небо («созвездия», настаивала Беллатрикс), поэтому они направились в мебельный магазин с этой идеей. — О, Белла, — прошептала Гермиона, указывая на гигантские часы, выкрашенные в лунный цвет, — они идеально подходят для изголовья кровати. Подошел продавец и объяснил, что часы будут подражать фазе луны, а Беллатрикс рассмеялась, увидев, как Гермиона посмотрела на нее огромными восторженными глазами. — Хорошо, но если это не даст мне уснуть, я отнесу их в библиотеку — Ты не можешь, — самодовольно ответила Гермиона. — Библиотека посвящена мореплаванию. Они провели прекрасный день, выбирая мебель, а затем постельное белье. Беллатрикс настояла на том, чтобы купить кошачью лежанку и две собачьи. «Никогда не знаешь, когда в семье будет прибавление». А затем они пили чай (и еще много зелья). — Думаю, нам еще нужно посетить рассадник, — сказала Беллатрикс, слизывая сливки с пальцев. — Я слышала, что у них есть ядовитый розовый куст в Десятине… Гермиона? Что это? Гермиона замерла при виде вечернего Пророка. На главной странице было изображено лицо Гарри, заголовок гласил: «Тайный помощник Гарри Поттера». — О Мерлин, — прошептала Гермиона. Брови Беллатрикс в замешательстве сдвинулись, и Гермиона почувствовала, как она проникает в ее сознание. Предыдущий разговор с Винки всплыл в памяти Гермионы. Белла вскочила со своего места и захромала через чайный домик к стойке. — Я бы хотела купить Пророк, пожалуйста. Да, вечерний выпуск! Мгновение спустя она вернулась, зашуршала бумага, когда она пролистывала газету к соответствующей странице. Несколько любопытных взглядов скользнули в их сторону, но Беллатрикс проигнорировала их. Гермиона застыла, наблюдая, как женщина просматривает статью. — Спасибо Моргане. Речь идет о том, как отказ от помощи в военных действиях помогает Гарри Поттеру, — Беллатрикс расслабилась. — В этом нет ничего… ну, ничего. Они в безопасности, — она встревоженно подняла глаза. — Гермиона? — Я так больше не могу, — хрипло сказала Гермиона. — Почему все, кого я люблю, не могут быть на одной стороне? Беллатрикс не ответила. Они пошли в рассадник, но хорошее настроение было испорчено. Гермиона вяло указала на растения, которые были необходимы в волшебном доме, а затем притворилась, что у нее болит голова. Когда девушка вернулась домой, направилась прямо в конюшню. Верцингеторикс высунул голову, как только она вошла, проскользнув в его стойло, она обвила руками его толстую шею. Нэпс помог бы облегчить ужасную боль в груди, но она не могла заставить себя искать его. Вместо этого брюнетка принялась распутывать узлы в гриве Верцингеторикса. Он терпеливо стоял, пока она работала. Узел в ее груди медленно ослабел. — Что я могу сделать? Голос отца заставил Гермиону вздрогнуть, она подняла глаза и увидела, что он прислонился к двери стойла. Когда она не ответила, отец исчез и через минуту вернулся с ведром щеток. Его движения были медленными, но он поставил ведро на землю и вытащил мягкую щетку. Мужчина молча принялся стряхивать сено и опилки с лоснящегося бока Верцингеторикса. — Беллатрикс попросила меня жениться на ней, — сказала Гермиона. Отец ничего не сказал, но продолжал спокойно расчесывать одно и то же место. — Я ответила «да». Он снова промолчал. — Мы ждали, пока не получим разрешение от Темного Лорда, чтобы рассказать, но, думаю, сначала нужно сказать тебе и маме, — слезы начали заполнять глаза Гермионы. — Я беспокоюсь о маме. Я думаю, она работает с Гарри и Драко. И Роном Уизли, — она произнесла имя Рона так резко, что Верцингеторикс вскинул голову и осуждающе посмотрел на нее. Девушка уставилась на пегаса. Его темные влажные глаза впились в нее. — Я больше не знаю, на чьей я стороне, папа, — прошептала она. Теплые руки обняли ее. — О, моя девочка, — Люциус положил подбородок ей на голову. Она почувствовала себя в безопасности, слезы катились по ее щекам. — Что мне делать? — Пока ничего, — он поцеловал ее макушку. — Ты Малфой. Мы никогда ни на чьей стороне, кроме своей собственной. В конце концов, правильный выход даст о себе знать. Когда это произойдет, мы будем знать, что делать. — Но мама… — Твоя мать, прежде всего Блэк. Это делает ее более импульсивной, чем ты и я. У нее более сильные убеждения, и, к сожалению, Драко пошел в нее. Невольно легкая улыбка тронула губы Гермионы. — Но с нами все будет в порядке. С каждым из нас. Наша семья — самая счастливая семья, которая когда-либо была, и такая удача не иссякает. Гермиона закусила губу. — А Беллатрикс? Отец вздохнул. — Думаю, теперь она тоже часть семьи Малфоев, — он отстранился. — Это не тот выбор, который я сделал бы для тебя. Теренс Хиггс… — Мой друг, — твердо ответила Гермиона, — а Беллатрикс… — Я еще не закончил, — перебил Люциус. Его руки все еще крепко обнимали ее. — Я думаю, выбор был сделан в ту секунду, когда Беллатрикс инициировала связь. Я много читал и пришел к выводу, что для вас обеих было неизбежно оказаться вместе. Твоя мать поймет, когда я скажу ей. Это не идеально, — ухмыльнулся он. — Ты же знаешь, что Малфои не женятся на своих тетках. Но ты всегда была исключительным Малфоем, поэтому я уверен, что мы можем простить тебя на этот раз. Напряжение спало с ее плеч. — Мама убьет меня, — пошутила девушка. — А Драко… — она снова напряглась и уставилась на гриву Верцингеторикса. — Что же Драко? — подтолкнул отец, откидывая ее волосы назад. Она сглотнула и попыталась облечь свои мысли в слова, ничего не показывая. — Я… беспокоюсь за его безопасность. — Ах, — блондин наклонился и поднял ведро. — Ты позволишь мне показать тебе кое-что? Через мгновение Гермиона кивнула и приняла протянутую руку. Они вернули ведро с щетками в кладовую и прошли через лужайку. Трава под ногами была мягкой, а аромат материнского сада — сладким и успокаивающим. Отец повел ее наверх, в свой кабинет. Он выдвинул ящик стола, достав большие серебряные карманные часы. Открыв их, он передал часы Гермионе. Девушка знала, что у многих чистокровок есть семейные часы, которые рассказывали им о членах их семьи. Гарри несколько раз описывал часы Уизли, но она всегда предполагала, что Малфои были выше таких безделушек. Гермиона выпрямилась. Часы имели обозначения: школа, работа, путешествия, смертельная опасность, слабое здоровье и свободное время. Три стрелки были направлены на «смертельную опасность», а стрелка Драко — на «путешествие». — Я наблюдаю за ним с самого возвращения. Драко время от времени переходит к смертельной опасности, но по большей части он остается в «путешествии» или «на досуге», — блондин бросил на нее насмешливый взгляд. — А вот твоя постоянно остается на «смертельной опасности». Моя была на «слабом здоровье» до начала этой недели. — Он в безопасности? — выдохнула Гермиона. Отец взял часы и осторожно закрыл их. — В большей безопасности, чем все мы, дорогая, — Люциус положил руку ей на плечо. — Мы знали, что это будет опасно, когда он вернулся. Так оно и есть. Но мы пройдем через это, — он поцеловал дочь над ухом и на мгновение задержал в своих объятиях. — Хватит грустить, — мягко сказал он. — Пойдем, посмотрим, что задумал наш новый член семьи. Твоя мать с минуты на минуту отправится на сверхсекретную миссию, и я не хочу, чтобы мальчику было одиноко. — Ты должен добавить стрелку Кораму, папа, — сказала Гермиона, шмыгая носом. Он ухмыльнулся.  — Так и сделаю. Завтра я пойду к часовщику. Я все равно думал о том, чтобы подарить тебе свои часы. Это заставит тебя чувствовать себя лучше? Гермиона провела тыльной стороной ладони по глазам и кивнула. Они обнаружили, что Корам безутешно сидит в гостиной Нарциссы. — Она снова ушла, — сказал он, отрывая взгляд от пустой тарелки. — Она всегда уходит. Гермиона и отец переглянулись. А потом Люциус хлопнул в ладоши. — Насколько я понимаю, вчера вы купили палочку? Корам кивнул, не поднимая глаз. — Тогда иди и принеси ее. Я не могу позволить тебе уехать в Хогвартс, ничего не узнав. Корам поднял на него широко раскрытые глаза. — Но тетя Нарцисса сказала, чтобы я никогда не пользовался ей за пределами Хогвартса. Не раньше, чем я достигну совершеннолетия. — Ну, то, чего мама не знает, ей не повредит, — заговорчески прошептала Гермиона. По взгляду Корама было ясно, что он принимает какое-то решение. Но затем он быстро выскочил из комнаты. Люциус научил его нескольким жалящим заклинаниям, а затем они превратили поместье в огромную игровую площадку. Против Гермионы выступали Люциус и Корам, и они чуть не победили ее. Ужинали они на два часа позже обычного. Все покрытые рубцами от проклятий, они были счастливы. — У тебя хорошо получается, — сказал Люциус, взъерошив Кораму волосы. — Не так хорошо, как у Гермионы, — преданно ответил Корам. Гермиона просияла и заказала им десерт.