Our Mercurial Selves

Одетая в свои лучшие шелковые одежды, Беллатрикс остановилась перед дверью в поместье Реддла. Время пришло. Гермиона завтра возвращалась в школу, и Беллатрикс решила, что ей следует носить обручальное кольцо. Единственным, кто стоял на их пути, был Темный Лорд. Темный Лорд, который ясно дал понять, что предложениями руки и сердца его ближайшего окружения в первую очередь должен руководить он. Петтигрю проскользнул мимо, посмотрев на нее с упреком и страхом. Он нес кувшин с водой. — Хорошо, что они нашли твое законное место, — надменно протянула Беллатрикс. — Хороших домашних эльфов трудно найти. Хвост взвизгнул от негодования, и женщина почувствовала, как ее нервы немного успокоились. Бросив последний взгляд вниз, чтобы убедиться, что ее мантия безупречна, как всегда, она постучала. — Войдите, — раздался голос в ответ. Войдя в комнату и почтительно склонив голову, Белла ощутила привычную дрожь удовольствия. — Мой господин. — Белла, уже четыре? — Да, милорд. — Неважно. Я могу закончить позже, — он передвинул стопку пергамента и снял очки. Видеть его в них всегда было слишком интимно, как будто она видела черепаху без панциря. — Прошу, садись. Он указал на место перед его письменным столом. Он был завален хрустальными бутылочками с чернилами и книгами. По середине стола валялись бесчисленное количество полупустых бутыльков с разными цветами чернил. Мужчина покрутил в руках перо, прежде чем положить его перед собой. — Чем я могу помочь своим самым верным соратникам? — его красные глаза внимательно ее изучали. Женщина глубоко вздохнула. — Это насчет Гермионы, милорд. Он нахмурился. — Что-то не так? Что-то случилось? — Нет! Нет, милорд. Это больше о моем… будущем с ней. — Ах, — кивнул Реддл. — Она становится все опытнее. Но это не имеет значения, Белла, молодежь остается преданной своим учителям еще долго после того, как они перерастают потребность в них. — Нет, я не об этом беспокоилась, — ведьма старалась говорить осторожно. Ее окклюменционные щиты были уже подняты вокруг воспоминаний, которые было необходимо скрыть. — Тогда в чем дело? — по мужчине было видно, что он начинает терять терпение. Лучше покончить с этим. Белла сделала еще один глубокий вдох и выпалила на одном дыхании: — Я хочу попросить ее выйти за меня! Какое-то время, которое показалось Беллатрикс целой вечностью, Волдеморт ничего не говорил. Он не сводил с нее глаз, а потом медленно произнес: — Мисс Малфой очень популярна на этой неделе. — Милорд? — Несколько дней назад юный Хиггс попросил разрешения ухаживать за ней с намерением обручиться, — его длинные пальцы катали по столу чернильницу, производя тихий стонущий звук по текстурированному дереву. Беллатрикс ощетинилась и попыталась контролировать свою реакцию. — Надеюсь, вы понимаете, что он не подходит для этого… — Ну, он больше подходит, чем ее тетя. Ты знаешь, пойдут разговоры. Разница в возрасте… — Через десять лет эта разница ничего не будет значить! — Она знает о твоих намерениях? — он бросил на нее подавляющий взгляд. Женщина тут же выпалила: — Нет. Сначала я хотела получить ваше разрешение. Союз между домом Блэков и домом Малфоев был бы выгоден… — Мы проходили это между твоей сестрой и Люциусом. И посмотри, что это дало мне. Больной ребенок, который не может остаться в Британии, не говоря уже о том, чтобы сражаться рядом со мной. Нет, я думаю, пришло время для более свежих союзов. — Но сделать ее Хиггсом, все равно что унизить! — решительно сказала Беллатрикс. — В их роду полно сквибов и безумцев… — Больше безумцев, чем в доме Блэков? — возразил он. Все шло не по плану. Желудок сжался, когда она поняла, что он собирается отказать ей. — Я люблю ее! — выдохнула женщина. — Милорд, я люблю ее больше всего на свете, я не могу… я не могу позволить Хиггсу запятнать ее! Пожалуйста, пожалуйста. Его тонкие губы изогнулись. — А меня ты любишь, Белла? — Да — Даже больше, чем ты любишь Гермиону? Ее сердце забилось в смятении. Ее губы были готовы ответить «нет», но ее разум победил. — К-конечно, милорд. Я люблю вас больше всего на свете, больше собственной… — Я знаю, — Реддл отмахнулся от ее заявления. — И именно из-за этой любви я скажу тебе больше, чем я сказал молодому Хиггсу. Гермиона особенная. Публика уже обожает ее. Она сделала мне величайший подарок — смерть Дамблдора. — Я не понимаю, — прошептала Белла. Но постепенно до нее начала доходить смысл его слов. Ее пронзил ужас. — Единственный человек, за которого Гермиона собирается замуж, — сказал он с довольной улыбкой, — это я. Мне нужна дочь благородного происхождения, которая будет рядом со мной и заставит меня казаться более… деликатным нашему новому обществу. Для этого мне нужно, чтобы они забыли, что она не прирожденный Малфой, чего они не смогут сделать, если она выйдет замуж за свою тетю, — его нос сморщился от отвращения. — У меня будет Малфой со всей знатью и без слабостей, унаследованных молодым Драко. Темный Лорд откупорил хрустальный графин и налил стакан янтарной жидкости. — Гермиона даст мне наследника, когда наша новая нация стабилизируется. Возможно, несколько, — его горло дернулось, когда он сделал глоток, а Беллатрикс почувствовала, что холодеет. — Потом, когда волшебная Британия оправится от нынешней войны, смерть Гермионы от рук магглов поможет нам выбраться из тайных мест, где мы жили веками. Мы восстанем из тени и уничтожим маггловское господство, неся ее имя на знаменах. В отместку за ее смерть. Глаза Беллатрикс расширились. Ее пальцы вцепились в деревянные ручки кресла, и она почувствовала, как ее дыхание стало прерывистым. — Конечно, вы могли бы добиться этого и без ее смерти, — слабо сказала она. Каждая унция силы воли ушла на то, чтобы ее голос звучал спокойно. — Возможно, — согласился мужчина. — Но потеряется некая значимость всего этого. Есть маленькая загвоздка, в том, что вещи, которые мы любим, могут сыграть с нами злую шутку. Априори такие отношения — слабость для сильных мира сего. Я не хочу видеть никого другого своей женой, но она получит немыслимое могущество, и я не могу рисковать, чтобы обнаружить, что однажды она попытается использовать эту силу не в моих интересах, — он засмеялся. — И что может быть лучше, чем натравить моих детей, которые, без сомнения, будут столь же могущественны, как их мать, на магглов? Если у кого-то из них случится приступ нежеланного сочувствия, я уверен, что смерть матери укрепит их преданность мне. Беллатрикс моргнула и заставила себя не сводить с него глаз. — Итак, как видишь, Белла, она не может выйти за тебя замуж. Но ты можешь быть спокойна, зная, что она не выйдет замуж и за молодого Хиггса. Женщине хотелось сказать очень многое, но вместо этого она могла только кивнуть. Мысленно она рассчитала, сколько у нее есть времени. Он мог жениться на ней до окончания войны, но не до того, как она закончит Хогвартс. Наверняка Реддл хотел, чтобы это выглядело законно и неспешно. Идеальный брак. От этой мысли у нее свело живот, она с трудом сдерживалась, чтобы ее обед оставался внутри, пока Реддл о чем-то болтал. Он собирался убить Гермиону. Может быть, не сразу. Еще есть время, он может ее полюбить… Но он уже это сделал. Беллатрикс поняла это, увидев, как смягчилось его лицо. Возможно, он любил Гермиону больше всего на свете. Но этого было недостаточно. Его любовь не была похожа на ее любовь. Она была деформирована. Он видел в этом слабость. Впервые Беллатрикс, посмотрев на своего Лорда, увидела нечто, далекое от человеческого. Крестражи. — Белла. Беллатрикс. Женщина снова посмотрела ему в глаза. Она заставила себя шевельнуть губами. — Да? — Я говорю это не для того, чтобы причинить тебе боль, — мягко сказал он. Его голос звучал мягче, чем когда-либо. — Я говорю тебе это, чтобы ты поняла, что у меня есть план для Гермионы. Благодаря которому ее будут чтить больше, чем, если бы она заключила любой земной брак. Она обретет бессмертие! Она станет легендой! Мертвая легенда. — Теперь ты понимаешь, почему не можешь жениться на ней? Она сглотнула и выдавила улыбку. — Да, милорд.

***

Гермиона легла на живот перед камином в гостиной матери. Корам лежал рядом с ней на плюшевом коврике, она пролистывала «Историю Хогвартса», показывая ему свои любимые отрывки. — Тебе не разрешат присоединиться к команде по квиддичу до следующего года, но у тебя будет летный класс. Думаю, тебе понравится. — Как думаешь, другие дети будут смеяться надо мной, потому что я старше них? Гермиона улыбнулась и прижалась головой к его голове. — Мне тоже было двенадцать, когда я поступила в школу, — прошептала она. — Я учусь в одном классе с младшим братом. Никто не будет смеяться над тобой, потому что никто даже не заметит разницы. Для них ты будешь просто Корамом. И я тоже буду там, так что если кто-то будет доставлять тебе неприятности, просто скажи мне и я все исправлю. — Уверен, в этом нет необходимости, Корам. Все будут добры к тебе, ты будешь самым популярным мальчиком в школе, — усмехнувшись, сказал отец. Они с матерью сидели на диване — Но что, если меня отправят в Гриффиндор вместо Слизерина? — с тревогой спросил мальчик. — Тогда мы переделаем твою спальню в красно-золотой, — весело откликнулась мать. — Красный не очень подходит тебе, но золото может сработать, — она оценивающе посмотрела на него. — Да, я думаю, мы могли бы заставить золото «поработать» на тебя. Гермиона засмеялась и подтолкнула его локтем. — Не о чем беспокоиться. Внезапно двери с грохотом распахнулись. Все подскочили. Беллатрикс, потная и красная, как будто она бежала несколько километров, отчаянно оглядела комнату и тихо вскрикнула, когда ее глаза встретились с Гермионой. Белла? Гермиона озабоченно сдвинула брови. Беллатрикс не ответила. Вместо этого она бросилась через комнату, чуть не наступив на Корама, и упала на колени рядом с Гермионой. Ее руки притянули девушку в слишком крепкие объятия. — Белла? — в голосе матери звучала тревога. — Что случилось? Беллатрикс всхлипнула в шею Гермионы, и брюнетка осторожно потянулась к ее сознанию. Это было похоже на погружение в ледяную пропасть. Мысли, слишком быстрые, чтобы за них держаться, пронеслись мимо, и Гермиона тут же вырвалась, почувствовав головокружение. Белла, любимая. Ты нас пугаешь. Корам побледнел и сел рядом с Люциусом. Нарцисса присела рядом с дочерью и осторожно обняла сестру. — Белла, успокойся и отпусти Гермиону, пока ты ее не задушила. Как будто Гермиона обожгла ее, женщина отпрянула от нее. Девушка, потеряв равновесие, упала, но быстро пришла в себя, опускаясь на колени рядом с матерью. Она взяла замерзшие руки Беллы в свои и прошептала: — Вернись к нам, Белла. — Он убьет тебя! — закричала Беллатрикс. Ее лицо распухло от заливавших его слез. — После войны. Он женится на тебе, а потом убьет, — на лице женщины появилось свирепое выражение, но Гермиона не могла заметить этого, потому что она схватила ее, прижимая к своей груди. — Я обещаю, что он не тронет ни волоска на твоей голове! — ее голос был резок. — Ты уверена? — спросил Люциус. Его рука на трости со змеиным набалдашником побелела, он поднялся со своего места. Гермиона почувствовала, как Беллатрикс кивнула. — Он только что отклонил мою просьбу просить руки Гермионы. Он сказал… — она резко вздохнула, и ее голос дрогнул, — он сказал, что сам собирается жениться на Гермионе! Отец тяжело вздохнул, но когда Гермиона посмотрела на мать, выражение ее лица было неестественно спокойным. Гермиону затошнило от этой новости. Она думала, что Темный Лорд заботился о ней больше, чем… К своему отвращению, она почувствовала, как по щекам катятся теплые слезы. Беллатрикс тоже почувствовала их и крепче обняла Гермиону. — С тобой ничего не случится, — заверила Белла. Как Гермиона могла выразить, что ее слезы были не потому, что она боялась, а потому, что мужчина, которым она восхищалась — потратил столько времени, желая просто победить. Она почувствовала себя одноразовой игрушкой. — Не-е-ет, — медленно произнесла Беллатрикс, и Гермиона поняла, что все это время Белла читала ее мысли. — Я думаю, он хочет это сделать, потому что, как ни странно, он действительно заботится о тебе, — не отпуская Гермиону, Белла прерывающимся голосом пересказала слова Темного Лорда. — Он не применил к тебе заклятие забвения? — усомнилась Нарцисса. Беллатрикс покачала головой. — Я поклялась ему в верности. Это ложь, — выругалась она, сжимая Гермиону. — Очевидно, он на нее купился. — Это ставит нас в опасное положение, — отец Гермионы с трудом опустился на пол и положил руку на плечо Гермионы. Она почувствовала, как ее желудок слегка расслабился. — Напротив, — возразила мать. Отблески огня играли на ее лице. — Я думаю, что это ставит нас всех на одну сторону, — она посмотрела на Беллатрикс. — Ты будешь поддерживать Темного Лорда после всего этого? Беллатрикс выплюнула: — Конечно, нет! — но потом замерла. Гермиона почувствовала волнение, пробежавшее по коже ведьмы. Она потянулась и взяла Беллатрикс за руку. Смятение, граничащее со страхом, охватило ее. — О Мерлин, — сказала она прерывающимся голосом. — Я не могу. Не могу! Только не после этого! — ее пальцы переплелись с пальцами Гермионы и сжались так, что стало почти больно. — Мы тоже, — ее родители посмотрели друг на друга и кивнули. — И мы тоже, — сказал Корам. Четверо, сидевшие у костра, подпрыгнули. Все забыли о Кораме, палочка Беллатрикс взметнулась вверх, женщина была готова произнести заклятие забвения. — Нет! — Нарцисса опустила палочку, и заклинание бесполезно выстрелило в пол. В том месте, куда оно ударило осталась опалина. — Мы можем доверять Кораму, — настаивала Нарцисса. — Он член семьи. — Только благодаря Темному Лорду! — Гермионе, вообще-то, — напомнил Люциус. Теперь его палочка была направлена на Беллатрикс. — И он связан с ней и этой семьей магией Малфоев. Мы можем доверять ему, не так ли, Корам? Бледный, Корам кивнул. — Ма Грисли предана Гермионе, — храбро сказал он. — И я тоже. Наши люди последуют за ней, на чьей бы стороне она ни была. Несмотря на холод, сочившийся сквозь нее, Гермиона почувствовала облегчение от его заявления. Его грудь высоко вздымалась, когда он смотрел на Беллатрикс, и девушка прошептала: — Мы можем доверять ему, Белла. Тем не менее, Беллатрикс не хотела расслабляться на его счет. Было решено, что будет лучше, если Люциус его уведет. — Моя окклюменция никогда не была сильной, — неохотно признался отец. Он обнял Гермиону. — Ты в порядке, милая? Она кивнула, вдыхая мускусный запах. От него всегда пахло трубочным дымом, хотя он уже много лет не курил. Две тонкие руки обхватили ее за талию, и Корам уткнулся головой ей в плечо. — Я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось, — упрямо сказал он с серьезным выражением лица. — Я думаю, мы поработаем над заклинаниями щитов в моем кабинете, — предложил отец. Через мгновение Корам убрал руки и последовал за Люциусом из гостиной. Они оба оглянулись на нее, прежде чем дверь закрылась. — Ну, думаю, нам лучше переместиться на диван, — сказала Нарцисса. Она притянула Гермиону к себе и усадила между собой и Беллатрикс. Белла обняла ее за талию, мать обняла за плечи. Нарцисса откашлялась, но ее прервал хлопок. — Мистер Малфой сказал, что хозяйке нужен ее пес, — встревоженно сказала Винки. Она держала Нэпа на руках, он нетерпеливо дергался, пока не добрался до колен Гермионы. — Спасибо, Винки, — сказала Гермиона. Нос и уши Нэпса уже светились золотом, и она почувствовала, как успокаивающая магия проходит сквозь нее. — Может быть, чаю? Винки отскочила, и через мгновение на кофейном столике перед ними появился чайник с чаем и три чашки. — Ты уверена, что с тобой все в порядке? — спросила ее мать. Гермиона повернула голову и увидела два обеспокоенных голубых глаза. — Мы можем сделать это без тебя, — тихо сказала она. — Ты не должна быть вовлечена во все это. — Думаю, уже слишком поздно, — ответила Гермиона. Мать прижалась лбом к лбу Гермионы и тихо вздохнула. — Хорошо, Белла. Сколько у нас времени? — Думаю, у нас есть время до конца учебного года, — начала Беллатрикс. — Пока мы не победим… — в ее глазах блеснули слезы, а Гермиона почувствовала, как ее захлестнула боль. Нэпс заскулил. — Я могу представить тебя тем, кто может помочь, — медленно произнесла блондинка. Ее рука нежно гладила волосы Гермионы. — Но мне нужно твое слово, что ты не передумаешь. Взгляд Беллатрикс испугал бы любого другого. — Конечно, я не передумаю! — ощетинилась женщина. — Гермиона для меня важнее всех! Даже… даже него, — она вытерла глаза, прошипев. — У тебя есть мое слово. Я сделаю все, что потребуется. Гермиона почувствовала, как в груди стало легче. — Тогда пойдем сегодня вечером, — Нарцисса взяла свою чашку, осушив содержимое одним глотком. — У меня встреча… особая встреча, но я уверена, что они не будут возражать. Не с такой переменой. Мать сделала из старого носового платка портключ. — Разве не все портключи отслеживаются? — с тревогой спросила Гермиона. — Этот нет, — уверенно ответила Нарцисса. — Она всегда была хороша в незаконных чарах, — сухо сказала Беллатрикс. Ее глаза все еще были красными, опухшими и затуманенными от слез. Гермиона взяла Беллатрикс за руку и сжала ее. — Повязки на глаза, — сказала Нарцисса, вытаскивая одну из кармана и копируя ее. Обе уставились на них. — Ты шутишь, — сказала Беллатрикс. — Цисси, я на твоей стороне. Ты можешь доверять мне. — Таков протокол, — весело отозвалась Нарцисса. — Я заставляю свою дочь сделать это, Беллатрикс. С чего ты взяла, что ты особенная? Беллатрикс что-то проворчала себе под нос, но взяла повязку вслед за Гермионой. — Хорошо, — тихо сказала мать. — Протяните руки и хватайтесь. Я активирую его. Гермиона протянула руку и провела пальцами по прохладной ткани в руке матери. Беллатрикс крепко обняла девушку за талию. Их ноги уперлись во что-то твердое, Гермиона вздрогнула, когда облако холода окутало ее. Пахло затхлостью, как в старом книжном магазине. Ее мать пробормотала что-то о маггловских чарах. — …надо было взять шаль. Не снимай повязку! — внезапно рявкнула Нарцисса. Гермиона почувствовала, как Беллатрикс застыла рядом с ней, видимо она попыталась заглянуть под повязку. — Я отведу вас к стульям. Я хочу, чтобы вы сели, — тише добавила ее мать. Мгновение спустя прохладные руки толкнули Гермиону назад и вниз. Брюнетка откинулась на спинку стула. Беллатрикс фыркнула рядом с ней через мгновение, а ее мать прошептала: — Оставайся здесь и держи повязку на глазах. Если ты ее снимешь, о твоей искренности не может быть и речи. Открылась и закрылась дверь. Нервы Гермионы начали пошаливать, она почувствовала, как Беллатрикс заерзала рядом с ней. Ты правда в порядке? — спросила женщина. Даже в мыслях она звучала немного истерично. Гермиона протянула руку и сжала колено Беллатрикс. Я буду в порядке. А ты? Даже близко нет, — Беллатрикс вздохнула. — Но я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось. И если это то, что нужно, чтобы защитить тебя… Жаль, что мы не в «Чертополохе». — Гермиона вдруг подумала, что, возможно, никогда не проведет ночь в доме, который полюбила. — Обещай мне, что будешь жить там, даже если со мной что-то случится? Я не хочу, чтобы это место пустовало. Беллатрикс прерывисто вздохнула. С тобой ничего не случится! Раздались приглушенные крики, и Гермиона наклонилась ближе к Беллатрикс, так что их руки уперлись друг в друга. Пальцы Беллатрикс быстро забарабанили по подлокотнику стула. Я люблю тебя, — подумала Гермиона. Стук прекратился. Я тоже люблю тебя, голубка. Больше всего на свете. Впервые Гермиона не задалась вопросом, имела ли Беллатрикс в виду именно это. Темная ведьма сейчас представляла собой комок нервов, но в ее действиях было что-то очень решительное. У Гермионы засаднило в горле, она с трудом сглотнула. Извини. За что? За все это. Если бы не я, ты все еще могла бы сражаться с Темным Лордом. Тебе не пришлось… Остановись, голубка. Ты не заставляешь меня ничего делать. Я бы стала домашним эльфом Альбуса Дамблдора, если бы это означало, что ты в безопасности. Гермиона испустила нервный смешок. Хотела бы я на это посмотреть. Ну, я не говорила, что буду хорошим домашним эльфом. Я бы плюнула ему в чай и постирала его одежду в простой воде, но я бы с радостью сделала это для тебя. Они сидели так, в дружеском молчании, пока не открылась дверь. — Встаньте и подойдите, — сказала мать. Ее голос звучал напряженно, как будто ее терпение истощалось. Гермиона сделала, как ей было велено, и вздохнула с облегчением, когда Беллатрикс сделала то же самое. Мать провела ее через дверной проем, и Гермионе ничего сейчас так не хотелось, как сорвать повязку, услышав шарканье других людей. Один из них усмехнулся. Она почувствовала, как руки матери отпустили ее, и мгновение спустя рядом с ней оказалась Беллатрикс. Низкий голос прозвучал прямо перед ними. — Насколько я понимаю, вы убедили мадам Малфой, что хотите нам помочь. Кто-то снова усмехнулся, глаза Гермионы расширились. Это был Кингсли Бруствер. — Да, — голос Беллатрикс был тверд. — Мы пришли предложить свою помощь. — Неужели? — Гермиона узнала бы голос МакГонагалл где угодно. Профессор была в ярости. — Ты думаешь, мы в это поверим? Как будто мы какие-то дураки! Голос, который Гермиона не узнавала, сказал: — Я предлагаю взять их в плен. Я бы хотел посмотреть, что Ты-Знаешь-Кто будет делать, когда его призовые собаки исчезнут. Гермиона почувствовала, как в Белле закипает гнев, и затаила дыхание. — Я хочу их выслушать, — ответил Кингсли. — Они еще не напали на нас, и это хороший знак. — Мы должны немедленно забрать их палочки! — воскликнула МакГонагалл. Белла тут же среагировала: — Если вы попытаетесь забрать наши палочки, я сниму повязку и прокляну каждого из вас! Гермиона мысленно застонала. Последнее, что им было нужно — это противодействовать Ордену. Она судорожно вздохнула и сжала пальцы в кулаки. — Я пришла под Знаменем Мира, — холодным голосом произнесла ее мать. — Было бы стыдно порочить добрую волю Патронов. Патронов? — спросила Гермиона. Древний орден, — ответила Беллатрикс. — Нарцисса, должно быть, возродила его. Когда я была девочкой, это была давно забытая сказка. — Мы договорились поговорить о том, как Патроны могут помочь нашим членам найти безопасные дома. Но мы никогда не соглашались на то, чтобы вы привели их в нашу штаб-квартиру! — сказал незнакомый Гермионе голос. Хах, — Гермиона почувствовала ухмылку Беллатрикс. — Так вот где мы находимся. Держу пари, это помещение Придиры. Гермиона подумала, что она права, но была слишком сосредоточена на том, чтобы держать палочку в руке, чтобы ответить. — Я уже объяснила, что моя дочь в опасности, — ответила мать. — У нас нет причин лгать вам. — Даже знание того, что мы были здесь, вызовет подозрения, — сказала Беллатрикс. — А если мой Господин узнает, можете быть уверены, что никто из нас долго не проживет. Кингсли хмыкнул в знак согласия. — Должен сказать, что мы могли бы использовать любую помощь, которую можем получить. Взамен, я полагаю, вы захотите полного помилования, когда порядок будет восстановлен? — Естественно, — протянула Белла. МакГонагалл резко вздохнула. — Это несправедливо, Кингсли. Одна убила Альбуса Дамблдора! А другая — мучила Долгопупсов и убила Сириуса! — Минерва, разве твое заклинание не вызвало сердечный приступ у старшего Фрестера в прошлом месяце? — легко спросила Нарцисса. — И разве он не умер в итоге? — Мы здесь не для того, чтобы сражаться, — вмешался Кингсли. — Мы пришли поговорить. Так что давайте сделаем это. Как ты собираешься помочь нам покончить с Сама-Знаешь-Кем? — Я хочу поговорить с Гарри Поттером напрямую, — настаивала Беллатрикс. — У меня есть кое-что, что ему нужно, и я знаю, где остальные, но я скажу только ему. — Ты хочешь поговорить с избранным? — спросил незнакомый голос. — Это вряд ли! Гермиона гадала, что, во имя Мерлина, Беллатрикс хочет от Гарри, но ведьма заговорила снова, прежде чем она успела спросить. — И у меня есть информация, которую я могу предоставить только Брустверу. — Конечно, не можешь… — Минерва, — перебил Кингсли и МакГонагалл замолчала. В комнате воцарилась тишина. Гермиона услышала шарканье ног, и рука матери мягко легла ей на плечо. Наконец Кингсли откашлялся. — Мне довольно интересно узнать, что это за «информация». Я соглашусь на встречу между нами. Ты назовешь место, я назову время. — Кингсли… Голос Беллатрисы был громче, чем МакГонагалл. — У вас имеется оборотное зелье? У меня есть отдельная кабинка в «Вороне» на Ноктюрн-Аллее. — Да. Мы можем встретиться там завтра в полдень. Приходи одна. — Ты тоже, — ответила Беллатрикс. — И если все пойдет хорошо, я позволю тебе поговорить с Гарри. Наедине. — Кингсли, я настаиваю… — Мы обсудим это позже, Минерва, — ответил Кингсли низким голосом. — Я не так незаменим, как… ну, ты знаешь. И нам нужна информация, если мы собираемся… Незнакомый мужчина громко откашлялся, и Кингсли остановился. — Это все. Мадам Малфой, мы можем перенести нашу встречу на завтрашний вечер? Ее мать согласилась, а затем повела Гермиону и Беллатрикс обратно в приемную. Они снова потянулись к портключу и через мгновение вернулись к камину в гостиной матери. Гермиона немедленно сорвала повязку. — Мама, что… Нарцисса обняла ее и поцеловала в щеку. — Это длинная история. Возможно, нам стоит обсудить это за ужином. Ужин в тот вечер проходил странным. Ее отец и Корам присоединились к ним, Белла сидела, не притрагиваясь к еде, пока Нарцисса объясняла, что она делает с Патронами. — Значит, вы тайно помогаете людям? — спросил Корам. Нарцисса рассмеялась и взяла салфетку. Несколькими взмахами она стерла соус с подбородка Корама. — Что-то вроде того. Гермиона молчала во время еды. Адреналин, хлынувший в кровь во время прихода Беллы и встречи с Орденом, закончился, и она была совершенно измотана. Беллатрикс заметила это и встала, как только Нарцисса закончила. — Она идет спать, — сказала ведьма, подходя и помогая Гермионе встать. Ее родители выглядели обеспокоенными, а отец спросил: — И ты уйдешь после того, как поможешь ей добраться до ее комнаты? — Нет, — голос Беллатрикс звучал раздраженно. — Я остаюсь. Мгновение Белла и ее отец яростно смотрели друг на друга. Гермиона посмотрела сначала на них, потом на мать. — Пожалуйста! — прошептала девушка. — Я думаю, это была тяжелая ночь для всех нас, — мягко сказала Нарцисса. — Люциус. Ее отец смягчился, и сурово пробормотал Кораму. — Никаких партнеров в твоей комнате, пока тебе не стукнет двадцать. Смех матери был последним, что брюнетка услышала перед тем, как подняться по лестнице. В комнате было холодно, но ей было все равно. Она просто позволила Беллатрикс переодеть ее в ночную рубашку (с помощью Винки). Нэпс был найден, и девушка уютно устроилась под одеялом с псом на груди, Беллатрикс прижалась к ее спине. — Я не могу поверить, что он хочет убить меня, — прошептала Гермиона. Ярость Беллатрикс охватила и ее. — Нет, пока я дышу, — поклялась она, обнимая Гермиону за талию. Гермиона повернулась к женщине. В тусклом свете из окна Гермиона увидела бледное лицо Беллатрикс. Большие влажные глаза, которые яростно смотрели на нее. — Мое будущее кончено, — прошептала Гермиона. Беллатрикс покачала головой, и подняла руку, чтобы погладить Гермиону по щеке.  — Не кончено, просто все не так, как мы себе представляли. — Теперь я никогда не буду Министром, — снова горячие слезы потекли по щекам Гермионы. Беллатрикс вытерла их. — Кто знает? Адивер Кэрроу стал Министром, а он убил половину Визенгамота, — когда Гермиона не засмеялась, она добавила: — Лучше быть живой, чем Министром, не так ли, голубка? Женщина казалась сильной для нее, но Гермиона чувствовала боль глубоко внутри своей возлюбленной. — Похоже, мы на светлой стороне, — прошептала девушка. Беллатрикс фыркнула. — Я так не думаю. Думаю, мы на своей стороне. Гермиона подвинулась, поправив подушку под своей головой. За ее спиной Нэпс слегка фыркнул во сне. — Мой отец всегда так говорит. — Ну, я никогда не думала, что мы с Люциусом Малфоем в чем-то согласимся, — Беллатрикс выдавила из себя смешок, который звучал отчаяннее всего, и Гермиона прижалась к ней еще ближе. — Какую информацию ты собираешься дать Кингсли завтра, Белла? — Я еще не думала об этом, — голос женщины был напряжен. — Трудно представить, что можно зайти так далеко… — она откашлялась. — Но я что-нибудь придумаю, голубка. Я сделаю все, чтобы ты была в безопасности и счастлива в волшебной Британии. Гермиона кивнула и прижалась лбом к лбу Беллатрикс. — Теперь МакГонагалл меня ненавидит. Белла застонала. — Думаю, это наименьшая из твоих забот, — однако, возможно, почувствовав тяжесть мыслей Гермионы, она беспечно сказала: — я объясню Брустверу, что это было спланировано самим Дамблдором, и он может передать это старой карге, чтобы она замолчала на этот счет. Гермиона вздохнула. — Я скучаю по нему. На мгновение воцарилась тишина, Беллатрикс провела большим пальцем по спине Гермионы.  — Я знаю. Но он бы гордился тем, что ты сделала сегодня, не так ли? — она медленно поцеловала Гермиону и вздохнула. — Спи, голубка. Утром будет легче. Гермиона закрыла глаза и погрузилась в беспокойный сон.

***

Беллатрикс сопровождала их на следующий день в своей анимагической форме. Люциус застонал, увидев это, и решил пройтись по противоположной от них стороне. — Ты должен писать нам каждый день, — сказала Нарцисса Кораму. Она обняла его за плечи. — Народу меньше, чем обычно, — заметила Гермиона, когда они осматривали станцию. Действительно, платформа была заполнена лишь на треть от обычного. Они легко нашли купе, и Нэп счастливо свернулся на одном из сидений. Гермиона помахала родителям, когда поезд тронулся. А Беллатрикс погналась за ним, громко лая. Девушка с тоской смотрела ей вслед, пока она не скрылась из виду. — Наконец-то мой первый год в Хогвартсе, — сказал Корам, радостно открывая упакованную матерью еду. Гермиона смотрела на него с горько-сладкой болью в груди. — Твой первый и мой последний.