Our Mercurial Selves

Класс трансфигурации на уровне Ж.А.Б.А гудел от предвкушения. Это был последний урок перед рождественскими каникулами. На следующий день они все возвращались домой, чтобы наслаждаться отдыхом от утомительных лекций и практических занятий. — Помните, — посоветовала профессор МакГонагалл, когда все собрались, — я хочу, чтобы все семикурсники, достигшие совершеннолетия, практиковали по десять заклинаний в день во время каникул. А студенты шестого курса должны написать два абзаца по заклинаниям, которые я назначила… Гермиона сунула свои заметки в рюкзак и улыбнулась в предвкушении. Скоро она будет учить Корама отмечать праздники по традиции Малфоев. Они найдут елку, украсят поместье и приготовят горячее какао вместе с эльфами. — Планируешь следующее убийство, Малфой? — спросила пуффендуйка из шестого курса. Она и ее подруга захихикали, когда улыбка Гермионы исчезла. Покраснев, девушка сунула книгу в сумку и встала. — Мисс Малфой! — позвала профессор МакГонагалл. Выругавшись про себя, Гермиона обернулась. На этот раз профессор МакГонагалл не выглядела такой холодной, как в последнее время. — Пожалуйста, задержитесь, я бы хотела кое-что обсудить, — добавила она мягким тоном. Раздалось несколько смешков, но класс быстро опустел. Студенты в основном потеряли интерес к пыткам Гермионы. Когда последний студент выбежал за дверь, МакГонагалл молча заперла ее. — Надеюсь, вы не против поговорить здесь, — сказала она, садясь за стол. — В моем кабинете, кажется, повсюду подслушивающие чары. — Они не очаровали класс? — удивленно спросила Гермиона. МакГонагалл покачала головой. — Кажется, нет, — она прочистила горло. — Я хотела извиниться за свое поведение по отношению к вам в этом семестре. Я много думала об этом, и профессор Дамблдор оставил мне письмо в случае его смерти… При упоминании Дамблдора, Гермиона напряглась. — Я хотела, чтобы вы знали, что я вам верю, — в обычно суровом взгляде МакГонагалл мелькнуло что-то гораздо более мягкое, чем Гермиона когда-либо видела в них. — Я верю вам насчет вашей роли в… в его смерти, — ее взгляд, казалось, затуманился, и она откашлялась снова. — Простите, но я хотела сообщить вам это, прежде чем вы вернетесь домой на каникулы. Гермиона почувствовала, как ее плечи расслабились. — Спасибо, профессор, — тихо сказала она. — Это много для меня значит. — И как бы то ни было, — продолжала МакГонагалл. — Я рада, что вы на нашей стороне. Тепло разлилось по груди Гермионы. Она не считала себя ни на чьей стороне, кроме родителей и Беллатрикс. Тем не менее, было приятно быть частью чего-то, хотя бы на мгновение. — Спасибо, профессор, — тихо повторила брюнетка. — Да, конечно, — МакГонагалл выпрямилась. — Надеюсь, вы хорошо отдохнете, мисс Малфой. Гермиона улыбнулась. — Вы тоже. Остаток дня прошел хорошо. Никто не обращал на нее внимания, кроме Корама, который заставил ее сыграть три партии в шахматы. — Люциус победит, если я не буду тренироваться! — застонал он. Гермиона почувствовала, как на нее нахлынуло призрачное ощущение, и схватилась за край стола. — Гермиона? — Корам нахмурился. — Ты в порядке? Девушка чувствовала головокружение, но проигнорировала его. — Я в порядке, — сказала она, слабо улыбнувшись. — Чья очередь?

***

Гермиона весь вечер чувствовала себя как-то не так. Она пыталась дотянуться до Беллатрикс несколько раз, но каждый раз натыкалась на щиты окклюменции. Она лежала в своей постели в Гриффиндорской башне с открытым учебником заклинаний, читая отрывок о температурных чарах. Весь вечер ее охватывала легкая рябь призрачной боли. Беллатрикс очень старалась, чтобы Гермиона ничего не чувствовала, и это только заставляло Гермиону волноваться сильнее. Винки на несколько часов исчезла в Чертополохе и вернулась с горячим шоколадом и Нэпом. Лаванда и Парвати создали барьер между своими кроватями и кроватью Гермионы, развесив одеяла посередине спальни. Гермиона не возражала. Так ей было даже проще готовиться к экзаменам. Раздался звон, Нэпс забрался на кровать и понюхал книгу. — Нельзя, — сказала девушка, обнимая его за грудь и притягивая к себе, она поцеловала в макушку. Пес наградил ее слюнявым поцелуем, и она удивленно хихикнула. Из-за стены доносились тихие звуки радио Лаванды. Это означало, что другие девочки собираются спать, и Гермиона быстро сотворила заклинание, чтобы шум не потревожил других девочек. Гермиона уже смирилась с тем, что придется практиковаться всю ночь во всех заклинаниях из главы, когда ее зрение затуманилось. Казалось, кто-то накрыл ее одеялом, и какое-то мгновение она пыталась сорвать ткань с глаз. Темный Лорд перед ней фыркнул и вытащил палочку. — Поттер, Белла? Должен сказать, что из всех, твое предательство ранит больше всего. Гермиона почувствовала, как кровь застыла у нее в жилах. Это не может быть правдой, не так ли? Она слабо позвала Беллатрикс. Но ответа не последовало. Как будто между ней и темной ведьмой висела вуаль. Она могла видеть и слышать то, что слышала Беллатрикс, но не могла чувствовать другую ведьму. Гермиона изо всех сил попыталась пробиться сквозь барьер. Другой голос, более резкий, чем Темного Лорда, сказал: — Мне стоит отправить ее в погреб, милорд? Глаза Темного Лорда сузились, и сердце Гермионы екнуло. — Нет. Мне не нужны предатели. Уведите ее. Я не хочу ее больше видеть. Почему Беллатрикс молчит? Почему она не протестует? Гермиона закрыла глаза и погрузилась в мысли Беллы. Девушку захлестнула боль, не похожая ни на что, что она когда-либо испытывала. Она вцепилась в ее мысли, снова и снова царапая кожу. На мгновение Гермиона полностью погрузилась в эту боль, кружась и корчась в невероятной агонии. Затем она поняла, что Беллатрикс куда-то перенесли. Ей нужно было привести Беллатрикс в чувство. Мысли ведьмы кружились так быстро, что только их обрывки проскальзывали мимо Гермионы. Белла, — позвала Гермиона. — Белла, вернись ко мне. Ответа не было. Глаза Беллатрикс были открыты, и Гермиона видела проблески вещей. Дерево, задняя дверь. Кухня. Она смутно поняла, что Беллатрикс в охотничьем домике. Я приду, Белла, — пообещала девушка. Выходя из сознания Беллатрикс, брюнетка почувствовала, что ей стало лучше. Ее кожу покалывало, но не больно, ее мысли мчались, но были целыми. Сдавленным голосом, она закричала: — Винки! Эльфийка появилась сразу же, на ее лице читался страх. — Госпожа звала? Гермиона встала и быстро надела туфли. — Ты можешь перенести меня в охотничий домик Лестрейнджей? Винки кивнула. Лицо Гермионы окаменело. — Мне нужно, чтобы ты отправила меня туда, а потом нашла маму и папу и перенесла их в Чертополох. Винки сжала край туники между ладонями. — Разве Винки не должна остаться с госпожой? Гермиона покачала головой. — Нет, ты должна найти моих родителей. Я не могу рисковать, оставляя их в поместье. Перенеси их в Чертополох и держи там, пока я не приду. Поняла? Винки медленно кивнула. — Хорошо, — Гермиона крепко сжала палочку и выдохнула. Затем она протянула руку. — Перенеси меня туда.

***

Полная луна поднималась над охотничьим домиком, как зловещий маяк. Холодный ветер обдувал щеки Гермионы и проникал сквозь тонкую ткань ее ночной рубашки. Тем не менее, она бродила по краю домика, ища любой вход. Двери были заперты и заколдованы против алохоморы. Большинство окон не открывались, а те, что открывались, искрились, когда она к ним прикасалась. Как только девушка собралась просто взять и бросить камень в одно из окон, она нашла отверстие. Это была собачья дверь. Спрятав палочку в карман, Гермиона превратилась в лису. Когда она просунула нос через створку, по ее ушам ударил громкий звук. Из внутренних комнат доносился пронзительный вой. Гермиона решила остаться в лисьем обличье и тихо пошла по темным коридорам. Даже с ее обостренным зрением было трудно что-то разглядеть. Запах крови и мочи обжег ей нос. Жидкости были размазаны по полу, как будто кого-то тащили. Живот Гермионы скрутило, когда она избегала луж. Вопли стали громче, и Гермиона вздрогнула, когда громкий голос закричал: — Заткнись или убирайся! — Ты сказал, что не причинишь ей вреда… ты сказал… о, Беллс, мне так жаль. Раздался грохот, и коридор наполнился светом. Гермиона прижалась к стене, чтобы ее не заметили. — Убирайся отсюда, — прорычал Родольфус. Рабастан врезался в стену коридора, как будто его отбросило заклинанием. Его глаза были красными и блестели от слез, щеки опухли. Он издал еще один пронзительный вой и растворился в громком рыдании, не замечая ничего вокруг. Гермиона прижала уши к голове. Поняв, что Рабастан зашел слишком далеко, чтобы заметить ее, она прокралась к двери и заглянула внутрь… … в ужасе она уставилась на сцену перед собой. Родольфус сидел за низким рабочим столом, но то, что заставило сердце Гермионы пропустить удар, находилось позади мужчины. Беллатрикс висела на невидимых цепях у дальней стены. На запястьях и руках виднелись черные синяки, покрывавшие большую часть бледной кожи. Ее лицо было в синяках, волосы липкие и блестящие от того, что Гермиона приняла за кровь. Нос Беллатрикс был сломан. Гермиона опустила глаза и почувствовала, как у нее скрутило живот. Одежда Беллатрикс была разорвана до пояса. Длинные порезы покрывали почти каждый дюйм видимой кожи, как будто кто-то провел ножом от ключицы до пупка. Одна рана на боку была такой глубокой, что виднелась белая кость. — Давай вернемся к этому, хорошо? — проворковал Родольфус. Он засмеялся и поднес палочку к ноге Беллатрикс. Кожа разошлась, хлынула кровь. Беллатрикс не дрогнула. Не раздумывая, Гермиона преобразилась и вытащила палочку из рукава. Она произнесла первое заклинание, которое пришло ей в голову, и почувствовала прилив магии, который привел ее в действие. — Экспеллиармус! Палочка едва вырвалась у него из рук, как Родольфус поймал ее. Он с ревом повернулся к Гермионе. Гермиона послала ему оглушающее заклятие и зашипела, когда проклятие Родольфа порезало ее щеку. Она была слишком медлительна с другим заклинанием, что едва избежала проклятия, которое зашипело и подожгло стену позади нее. — Как трогательно, — усмехнулся Родольфус, демонстрируя гнилые зубы. — Я не буду спрашивать, как ты сюда попала, маленький Малфой, — он послал еще одно проклятие, которое Гермиона заблокировала, и уклонился от ее ответного. — Но если бы ты знала, что я сделал с твоей дорогой наставницей, я думаю, ты бы позволила бы мне обучать тебя вместо нее. Гермиона зарычала, и попыталась взорвать стол рядом с ним. — Ну-ну, племянница, — Родольфус взмахнул палочкой, и Гермиона взлетела в воздух. Потрясенная, она издала разочарованный крик. — Я пытаюсь помочь тебе. Видишь ли, Трикси предала нас всех. Она не заслуживает твоего беспокойства. Гермиона не ответила. Она обрушивала на него все проклятия, какие только могла придумать. Ее сердце стучало в ушах, и она едва избежала нескольких ответных проклятий. — Подумай об этом, Гермиона, — проворковал Родольфус. Как будто он был на дегустации вина, а не на драке. — Темный Лорд санкционировал ее смерть. Она больше никто. Но я… — он усмехнулся и выругался, едва не задев ногу Гермионы. — Я мог бы научить тебя новым вещам. Вещам, которые Трикси и представить себе не могла! Гермиона ударила заклятием в потолок над ним, и штукатурка, дерево и камень посыпались вниз. Мужчина отскочил в сторону. — У тебя хорошая интуиция, девочка. Но ты сражаешься слишком чисто. Я мог бы научить тебя упиваться своей работой. — Как ты сделал с Беллой? — прошипела брюнетка сквозь стиснутые зубы. Она произнесла заклинание щита. — Белла? — он жестоко рассмеялся. — Ты все еще недостаточно стараешься, — выплюнул волшебник, когда летящий камень чуть не попал ему в голову. — Возможно, у тебя нет нужной мотивации! Он направил палочку на Беллатрикс, и темно-красное пятно расползлось по ее телу. Связанная ведьма слабо застонала. — Слишком далеко зашло, — цыкнул Родольфус. — Ненавижу, когда они перестают кричать. Это убивает удовольствие. Кровь ревела в ушах Гермионы, и прежде чем она поняла, что делает, из ее палочки вырвалась струя кислотно-зеленого света. — Ох-хо! — воскликнул Родольфус, когда зеленый свет ударил в стену позади него. — Значит, у тебя есть зубы. Может, когда Трикси остынет, я покажу тебе, что с ними делать! Еще один зеленый луч выстрелил из палочки Гермионы. На этот раз удар пришелся прямо в грудь. На мгновение показалось, что ничего не произошло. Его улыбка, казалось, стала шире. Затем его колени подогнулись, и он упал на землю. Одновременно Беллатрикс и Гермиона упали и застонали. Однако девушка тут же вскочила и, поморщившись, склонилась над Беллатрикс. — О, Белла, — сказала она, оценивая состояние ведьмы. Как можно осторожнее она воспользовалась парной трансгрессией, чтобы перенести Беллатрикс в Чертополох. Она появилась в их спальне. С помощью облегчающего амулета ей удалось уложить Беллатрикс на кровать, а затем она беспомощно посмотрела на месиво ран перед ней. Гермиона никогда раньше не видела столько крови. Ее руки и одежда были в красных пятнах, металлический запах пропитал комнату. Что она собирается делать? Гермиона никогда не преуспевала в исцеляющих заклинаниях. Она проклинала себя и чувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Ее дыхание участилось. Неужели она действительно потеряет Беллатрикс? В углу послышался какой-то шум, и пыльная мышь издала прерывистый пикающий звук. — Не сейчас, — крикнула Гермиона. Пыльная мышь запищала громче, и Гермиона обернулась, ее палочка была готова послать оглушающее заклинание. Но девушка остановилась. Там сеном, вплетенным в прутья клетки мышонка, было четко написано: "Фините". Мгновение Гермиона смотрела на него. Но пылевая мышь снова запищала и указала на сено. Больше терять было нечего, и Гермиона прошептала: — Фините Инкантатем, — заклинание вылетело из ее палочки и закружилось вокруг пылевой мыши. Ослепительный свет заполнил пространство вокруг клетки и она упала на пол, вдруг на месте вспышки появилась женщина. Гермиона смотрела, открыв рот, как женщина поспешила к ней. Она была одета в мантию больницы Святого Мунго и выглядела немного растрепанной. — Пылевая мышь? — спросила Гермиона. Женщина изогнула бровь. — Я предпочитаю Нэнси, — сказала она. — Твоя палочка, у нас мало времени. Гермиона молча протянула палочку и присела на край кровати, а Нэнси принялась за диагностические заклинания. — Мы можем остановить кровотечение, — хрипло сказала Нэнси, — но это все. Она слишком слаба, чтобы сделать что-то еще, — она странно посмотрела на Гермиону, и щеки ее порозовели. — Я могу сварить зелья внизу. Мне нужно быстро остановить инфекцию, и еще нужно ее согреть. Гермиона поспешила к сундуку у подножия роскошной кровати и вытащила из него запасные одеяла. Набросив их на ноги Беллатрикс, она опустилась рядом на колени. — Не оставляй меня, Белла, — прошептала она, беря одну из ушибленных рук в свои. Глаза защипало. — Пожалуйста, не оставляй меня. Беллатрикс не ответила, ее лицо было смертельно бледным под огромным количеством синяков. — Нервная ткань тоже повреждена, — деликатно заметила Нэнси. — Она подверглась проклятию круциатуса? Гермиона вспомнила вспышку лица Темного Лорда в сознании Беллатрикс ранее вечером и сглотнула. — Наверное. — Тогда мы должны быть готовы к худшему, — стиснув зубы, сказала Нэнси, обрабатывая глубокую рану в боку Беллатрикс. Кожа медленно срослась, оставив после себя багрово-красный след. — Ее мозг мог быть поврежден при длительном воздействии… Гермиона подумала о родителях Невилла и почувствовала комок в горле. Через несколько минут, Нэнси сказала: — Но, думаю, я видела и хуже, — она поколебалась, затем протянула палочку. Гермиона с благодарностью забрала палочку. — Я знаю, где расположен ваш дом, — быстро сказала Нэнси. — Мне нужно сходить за припасами. Я была в Эдинбурге раньше, там отличный ночной рынок. Это не займет много времени. — Откуда мне знать, что ты вернешься? — спросила Гермиона. Слезы потекли по ее лицу, когда адреналин покинул ее тело. — Откуда мне знать, что ты не приведешь мракоборцев прямо к нашей двери? Щеки Нэнси вспыхнули. — Потому что… потому что у меня, кажется, развился Стокгольмский синдром! — огрызнулась она. — Я держу слово! Я не причиню вреда никому из вас и не позволю ей, — она указала пальцем на Беллатрикс, — умереть! Я медсестра. И буду соблюдать свои клятвы. Гермиона долго смотрела на медсестру, а затем кивнула. Нэнси протопала к двери и обернулась. — А пока не могли бы вы смыть засохшую кровь и переодеть ее во что-нибудь чистое? Гермиона кивнула. — Хорошо. Бросив на девушку последний взгляд, Нэнси вышла, закрыв за собой дверь. К спальне примыкала большая ванная комната. Гермиона нашла тазик, наполнив его теплой водой. Затем схватила полотенце и вернулась к кровати. Это была медленная работа. Гермиона боялась причинить еще больше боли Беллатрикс, и каждые несколько минут ей приходилось возвращаться в ванную за чистой водой. Зажившие раны, пересекавшие торс Беллатрикс, все еще были багровыми, Гермионе было больно их видеть. — Он заплатит за это, Белла, — прошептала Гермиона. Ее голос дрожал, но она почувствовала, как горячая решимость сдавила ей горло. — Я должна была замедлить смерть Родольфуса. Он это заслужил! — она осторожно провела мочалкой по ранам Беллатрикс, стараясь не тереть слишком сильно. — Но Темный Лорд заплатит за это. Я не позволю ему снова причинить тебе боль. Она пыталась проникнуть в сознание Беллатрикс, но каждый раз не могла вынести запутанных обрывков ее мыслей. Стараясь не давить на другую ведьму, Гермиона подоткнула одеяло вокруг нее и забралась в постель рядом с ней. Девушка смотрела, как неровно поднимается и опускается грудь Беллы. Пожалуйста, вернись ко мне, — подумала Гермиона. Она не могла перестать плакать. Даже с их щитами окклюменции, она всегда была в состоянии чувствовать Беллатрикс. Она чувствовала ее постоянное присутствие. Всегда рядом, всегда в безопасности. Но теперь ничего не было, Гермиона впервые в жизни почувствовала себя одинокой. Она прижалась к бесчувственной ведьме, отчаянно пытаясь убедить себя, что та все еще здесь. — Белла, любовь моя, — выдохнула она. Шмыгнув носом, она прижалась лбом к щеке Беллатрикс. — Я все еще здесь. Я все еще с тобой. Пожалуйста, пожалуйста, не оставляй меня. Дверная ручка повернулась, Гермиона инстинктивно села и направила палочку на дверь. Даже сам Темный Лорд не смог бы обезоружить ее. Появилась светловолосая голова, и Гермиона опустила палочку. — Мама, — вздохнула она. Нарцисса мгновенно оказалась рядом с ней, и Гермиона была благодарна отцу за то, что он последовал за ней. — Что случилось? — спросил он, когда ее мать начала накладывать чары. Задыхаясь от рыданий, Гермиона все им рассказала. К концу разговора отец уже лежал на кровати рядом с ней, обнимая за плечи. Она прижалась к нему, пытаясь сохранить остатки самообладания. — Я не могу… я не чувствую ее! — ахнула девушка. — Я думаю… Мать схватила ее за подбородок и приподняла его, чтобы посмотреть Гермионе в глаза. — Моя дорогая, — мягко сказала она. — Я так сожалею о том, что произошло сегодня вечером, — блондинка вздохнула, ее глаза сверкнули. — Но я так горжусь тобой. Ты сделала все, что могла. — Но я беспокоюсь за этого целителя, — сказал отец. Люциус направил палочку на дверь. — Что мы будем с ней делать? Губы Нарциссы сжались в тонкую линию. — Мы примем любую помощь, — решительно заявила она. — А потом, когда она нам больше не понадобится, мы наложим на нее заклятие забвения. — Нам также нужно защититься хранителем тайны, — заявил Люциус. — Невозможно сказать, что Темный Лорд узнал от Беллатрикс. Пока она не поправится, мы должны действовать осторожно, — он криво усмехнулся жене. — Думаю, мы официально перешли на другую сторону. — Мы перешли на другую сторону шестнадцать лет назад, — напомнила ему Нарцисса. — Дорогая, ложись и постарайся немного отдохнуть. Я разбужу тебя, если что-нибудь случится. У Гермионы не было сил спорить. С помощью отца она скользнула под одеяло и положила голову рядом с головой Беллатрикс. — Корам будет в безопасности? — прошептал отец. — Конечно, Темный Лорд нуждается в поддержке Ма Грисли сейчас больше, чем когда-либо. Утром Гермиона пришлет ей письмо с объяснениями… После этого Гермиона ничего не помнила. С хриплым дыханием Беллатрикс она провалилась в беспокойный сон.