Our Mercurial Selves

Туфли Гермионы оставляли небольшие вмятины в грязи, когда она целеустремленно шла к поместью Реддла. Она была уже на полпути к дому, когда из-за топиария высунулась рука и потащила ее за собой. — Гм…! — рука зажала ей рот, прерывая крик. — Мисс Малфой, — прорычал ей в ухо знакомый голос. До нее донёсся запах пергамента и озерной воды. — Гермиона. Ты потеряла полный контроль над своими умственными способностями? — Северус Снегг отпустил ее и нахмурился. — Ты знаешь, что делаешь? Девушка посмотрела на него и скрестила руки на груди. — Я помогаю Великому благу. — Делая что? Она посмотрела на него недоверчиво: — Делая именно то, для чего меня вырастил Дамблдор! Его черные глаза сузились. — Дамблдор не растил тебя. Если я правильно помню, это сделали твои родители. Поэтому, по твоей логике, ты должна делать то, для чего тебя воспитывали, — он поднял подбородок так, что ему пришлось смотреть на нее свысока. — И я уверен, что они не вырастили тебя идиоткой. — Я хочу помочь, — с вызовом ответила Гермиона. — Я хочу быть как Беллатрикс и моя мать… — Тогда напряги мозги, — перебил мужчина. Мгновение они смотрели друг на друга. Ей так отчаянно хотелось что-нибудь сделать. Иметь контроль над своими поступками. — Если ты войдешь туда, — тихо продолжил дядя, — он попросит тебя сделать то, от чего ты не сможешь отвернуться. То есть, если он позволит тебе жить. Его желание увидеть тебя, может быть уловкой. Гермиона усмехнулась и отступила на шаг, прислонившись спиной к колючим ветвям кустарника. — Ты говоришь так, будто тебе не все равно. — Мне не все равно! — выплюнул Северус. — Ты моя крестница, твой брат — мой крестник, и твоя семья была самыми близкими… — из его палочки посыпались красные искры, и он глубоко вздохнул. — Я знаю тебя с детства, — профессор говорил очень медленно, но его палочка продолжала извергать красные искры. — Я наблюдал, как ты растешь, обучал тебя всему, что знал, и хранил твои секреты, — тут его глаза сверкнули. — И секреты твоих родителей. На большой личный риск! Как, во имя Мерлина, ты можешь думать, что мне все равно? Сердце Гермионы заколотилось, и она почувствовала, Беллатрикс на краю сознания. Внезапно чудовищность того, что она собиралась сделать, поразила ее, и она почувствовала слабость в коленях. — Я просто хотела быть важной, — сказала она. — Ты очень важна! — Снегг шагнул вперед и положил руку ей на плечо. — Для меня, для твоей семьи и для Беллатрикс! Если ты не хочешь сохранить свою жалкую шкуру для себя, то сделай это для нас! Тревога Беллатрикс затопила сознание, и глаза девушки наполнились слезами. Она с горечью вздохнула. — Я не знаю, что делать. Все тело Северуса расслабились, он закрыл глаза с облегчением. Когда они открылись, он выдохнул и сказал: — Возвращайся в Хогвартс. Ты можешь написать ему, что выбрала его, таким образом, чтобы присмотреть за идиотами Кэрроу. Она слегка улыбнулась его заговорщическому взгляду. — Тогда, если твоя мать говорит мне правду, ты можешь быть рядом, когда Поттер вернется, чтобы создать себе новую репутацию. Гермиона бросила взгляд на поместье. В темноте оно казалось богатым и манящим. Затем ее захлестнула новая волна тревоги Беллатрикс. У девушки промелькнуло сомнение. Словно прочитав ее мысли, Снегг подошел ближе. — Он попросит тебя доказать свою преданность, — предупредил мужчина. — Он никогда не перестанет просить тебя об этом, и с каждым разом будет все хуже, — его глаза метались между ее глазами. — Пожалуйста, Гермиона. Пожалуйста, пойдем со мной. Это было слишком. Решимость Гермионы рухнула, и она тяжело сглотнула. — Хорошо, — прошептала она. — Я пойду с тобой, — девушка чувствовала Беллатрикс, которая пыталась пробиться через щиты окклюменции, и протянула руку, чтобы схватить дядю за рукав. — Но мы можем сначала вернуться ко мне домой? Мне нужно сказать Белле, куда я иду. Снегг кивнул. Она шагнула к нему и развернулась на каблуках. Мгновение спустя они были на крыльце ее дома. Первое, что она услышала, был пронзительный крик, эхом отозвавшийся от Чертополоха. Обереги все еще были на месте, и ни одно из окон не казалось разбитым. Ее палочка взметнулась, и она увидела, что Северус сделал то же самое. Как только она открыла дверь, ее сердце сжалось. Беллатрикс стояла на лестнице в ночной рубашке. Ее лицо было красным, она боролась с хваткой Люциуса. — Я должна добраться до нее! — кричала женщина. Отец стоял позади нее, скрестив руки на ее груди. Нарцисса стояла перед дверью, раскинув руки в стороны. — Ты никуда не пойдешь. Никто из них не заметил, как вошли Гермиона и Северус. На мгновение Гермиона застыла, когда горе Беллатрикс захлестнуло ее. От этого ее замутило, и она едва сдержалась. — Прекрати, — прошептала девушка. Потом громче: — Стой! — она оттолкнула мать и бросилась к Беллатрикс. — Ты делаешь ей больно! — воскликнула она отцу. Он немедленно отпустил Беллатрикс, и ведьма крепко обняла Гермиону. Ты бросила меня! Бросила меня! Гермиону пронзил ужас, а на глаза навернулись слезы. О, Белла… мне так жаль. Ты бросила меня. Гермиона всхлипнула и прижала Беллатрикс к себе. Я вернулась, — поклялась она. — Мне очень жаль. Я не думала… Белла, пожалуйста. Я была эгоисткой, — призналась Гермиона. — Пожалуйста, любовь моя, прости меня. Ответа не последовало, но Беллатрикс еще крепче прижалась к Гермионе. Ее отец прочистил горло. — Она хотела идти за тобой, — пояснил он. — Очевидно, это было бы катастрофой. Гермиона вздрогнула и попыталась укачать Беллатрикс. Другая ведьма тихо стонала, и от этого звука Гермиону затошнило. Белла, ты можешь вернуться в постель? В ответ Беллатрикс только крепче обняла ее. Ладно, — успокоила Гермиона. — Ладно. Дядя подошел ближе и прижал руку ко лбу Беллы. — Она вся горит, — тихо сказал он. — Что случилось? Нарцисса рассказала ему о Родольфе и о ранах Беллатрикс. — За ней ухаживала обычная медсестра? — Северус покачал головой. — Это должен был быть специалист. У нее, вероятно, есть остатки заклятий, которые вызывают лихорадку. Гермиона вдруг похолодела. — Что это значит? Дядя нахмурился. — Ничего хорошего. Ты же не можешь отвести ее в больницу Святого Мунго, а у меня нет сил это контролировать. Мадам Помфри могла бы, ее ученичество проходило в палате интенсивной терапии при Больнице Святого Мунго… — Тогда мы отвезем ее в Хогвартс! — немедленно ответила Гермиона. Она не хотела снова покидать Беллатрикс. Стоны ведьмы перешли в рыдания, плечо Гермионы промокло насквозь. Ее родители переглянулись, а Северус вздохнул. — Мы не можем просто переправить ее в Хогвартс, — сказал он. Гермиона покраснела. — Почему бы и нет? — с вызовом спросила брюнетка. — Мы достанем ей долговременный маскировочный амулет. Никто не узнает… — У нас есть несколько, — раздался тихий голос сверху. Гермиона подняла глаза и увидела озабоченные лица Гарри и Драко. Это сказал Драко. — У нас есть амулет, который сделает ее блондинкой, и еще один, который изменит ее нос, — продолжил он. — Есть еще один, который придаст ее коже смуглый цвет. Мы можем заставить ее выглядеть совершенно по-другому. Гермиона повернулась к дяде. — Пожалуйста, дядя Сев? — умоляла она. — Ты должен ей помочь. Я не знаю, что буду делать, если что-то… — она замолчала, не в силах закончить. — Только на несколько дней, Северус? Мальчики вернутся в Хогвартс в эти выходные. Я могу пойти с ними и привести Беллатрикс обратно. Конечно, если нескольких дней будет достаточно? — вмешалась в разговор Нарцисса. Плечи Северуса поникли, и Гермиона поняла, что они победили. — Я должен буду убедить мадам Помфри согласиться, — предупредил он. — Я не хочу ее принуждать. — Конечно, — немедленно ответила Нарцисса. — И скажи, что мы компенсируем ей всем, что она сочтет нужным. Он фыркнул: — Конечно, — Гермионе он сказал: — Ты идешь со мной, или… — Я больше не покину Беллатрикс, — торжественно заявила Гермиона. — Если мадам Помфри скажет «нет», я останусь с Беллатрикс, пока… — девушка сглотнула. — Пока ей не станет лучше. Северус кивнул и направился к двери. — Тогда я пришлю ответ, как только вернусь в школу. Как только он ушел, мать повернулась к дочери с горящими голубыми глазами. — Надеюсь, ты извлекла из этого урок. Мать ушла, прежде чем Гермиона успела ответить. — Она волновалась, — объяснил отец. Он сел на ступеньку выше нее и нежно провел пальцами по волосам дочери. — Мы оба. Я рад, что Северус был там. Стыд, раскаленный добела, пробежал по Гермионе. Она почувствовала, как горят ее щеки, и ей пришлось несколько раз сглотнуть, прежде чем она смогла заговорить. — Я просто хотела быть важной, — повторила она, слова сказанные дяде. — О, милая, — отец вздохнул и наклонился, чтобы поцеловать ее в макушку. — Ты очень важна. Для меня, матери и Беллатрикс. Мы все чувствовали то же, что и Беллатрикс сегодня вечером. Это заставило Гермиону почувствовать себя еще хуже. — Жизнь не состоит в том, чтобы быть для чего-то важным, — сказал он. — А в том, чтобы знать, что ты сделал что-то стоящее. Что ты следовал своим принципам и лелеял то, что тебе дорого, — Люциус многозначительно посмотрел на нее. — Ввергать свою семью в панику, потому что ты хотела сделать что-то, свойственное Гриффиндору… Ну, это не очень хорошо для твоей семьи, не так ли? — Нет, — прохрипела Беллатрикс. — Вовсе нет. Гермиона крепче прижала ее к себе. — Мне так жаль, — сказала она им обоим. Беллатрикс сжала ее, и девушке показалось, что с нее свалился огромный груз. — Этого я жду от Поттера, а не от тебя, — сказала ведьма. — Эй! — послышался голос сверху. Гермиона вспомнила, что мальчики там, наверху, и покраснела. Люциус разразился громким смехом.

***

Патронус в виде лани вернулся через полчаса и сказал голосом Северуса: — Она сказала «да». Приходите после полуночи — к этому времени Амикус уже должен быть в отключке. Гарри как-то странно посмотрел на серебряную лань, но затем с готовностью отдал все маскировочные амулеты. Белла то теряла сознание, то приходила в себя (ее перенесли на диван в гостиной), но продолжала крепко держать Гермиону. Нарцисса помогала Гермионе в переправке Беллатрикс в Хогвартс. Дорога от Хогсмида до входных ворот оказалась очень долгой. Еще и Нарцисса постоянно останавливалась, чтобы проверить их дезиллюминационные чары. Наконец, когда они добрались до Больничного крыла, мадам Помфри уже ждала, подготовив кровать и целый арсенал зелий. — Идите спать, мисс Малфой, — сказала она Гермионе, когда девочка села на край кровати Беллатрикс. — Я вполне с этим справлюсь, а вы можете зайти завтра после занятий. Беллатрикс бросила на нее довольный взгляд. Иди, — сказала она. — Ты в безопасности в Хогвартсе, мне лучше от того, что мы находимся в одном замке. Гермиона наклонилась, чтобы нежно поцеловать Беллатрикс. Мне так жаль, Белла. Перестань извиняться и иди спать. Объятия женщины были слишком крепкими, но затем Беллатрикс устало улыбнулась и послушно проглотила предложенное ей зелье. К ее чести, мадам Помфри удалось очень хорошо скрыть свое удивление при виде целующихся и обнимающихся ведьм. Она просто махнула рукой Гермионе и вернулась к выполнению диагностических заклинаний. Ее мать, с другой стороны, последовала за брюнеткой к двери и схватила ту за руку, как только они скрылись из виду Беллатрикс. — Если ты еще раз подвергнешь себя ненужной опасности, я забуду о тебе и отправлю жить к бабушке в Бретань, — ноздри блондинки раздулись, а глаза впились в Гермиону. — То, что ты сделала сегодня, было глупо и жестоко. Ты хоть представляешь, что могло бы случиться, если бы Северус не остановил тебя? Гермиона открыла рот, чтобы еще раз извиниться, но мать сжала ее в объятиях. — Я воспитывала тебя не для того, чтобы ты совершала такие глупости, Гермиона, — в голосе Нарциссы слышались слезы. — Или была жестокой. Подумай о своей семье в следующий раз, когда решишь, что лучше быть легендой, чем продуктивным членом общества! Гермиона обняла ее в ответ. — Я люблю тебя, мама, — тихо сказала она. Нарцисса крепче обняла дочь. — И я люблю тебя, моя девочка.

***

Гермиона проводила все свое свободное время с Беллатрикс в течение следующих нескольких дней. Когда мог, к ним присоединялся Корам и смешил их своими рассказами о Амикусе. Но больше всего Гермионе нравилось, когда они оставались наедине. Если мадам Помфри не было на месте, она ложилась на кровать рядом с Беллатрикс и прислушивалась к мыслям ведьмы. Это было такое облегчение после нескольких дней абсолютной тишины, Гермиона даже пару раз плакала от счастья. Весь вторник и среду Беллатрикс проспала, но к четвергу уже радостно болтала, делясь историями о своем детстве и планах относительно Чертополоха. В пятницу она стала капризной. — Я не могу встать? — спросила женщина мадам Помфри. — Я могла бы помочь вам… кое в чем. — Вы поможете мне, если как следует отдохнете, — ответила мадам Помфри с едва заметным намеком на нетерпение. — Вы никому не сделаете одолжение, если будете напрягаться раньше положенного. Ваша сестра придет сегодня вечером, а завтра вы сможете вернуться к своему обычному распорядку. — Но я прекрасно себя чувствую! — застонала Беллатрикс. — Мисс Малфой? — целительница обратилась к ней за помощью. Гермиона села на стул рядом с кроватью Беллатрикс и схватила ее за руку. — Еще один день, Белла. А потом ты сможешь пойти домой и свести моего отца с ума. Беллатрикс надулась. — Ты не пойдешь со мной? Гермиона напряглась, но потом подумала о состоянии Беллатрикс в начале недели и улыбнулась. — Конечно, пойду. Я соберу вещи после ужина, если ты сможешь ждать так долго, — поддразнила она. Облегчение затопило Беллатрикс, и ведьма откинулась на подушки. — Я хочу взять с собой Корама, — тихо сказала Гермиона. — Я знаю, что он в безопасности, но… Беллатрикс ухмыльнулась. — С этим мальчиком все будет в порядке. Ты знаешь, что он вчера был здесь, когда ты посещала урок древних рун? Он сказал, что помогал ОД обводить Алекто вокруг пальца, — ответила Белла. — Не могу поверить, что он в Гриффиндоре. — Я знаю, — сказала Гермиона, нежно улыбаясь. Беллатрикс стиснула руки, словно пытаясь успокоиться.  — Голубка? — Хм? — Когда мы вернемся в дом… На нем наложены специальные чары, позволяющие мне переносить его туда, куда я хочу… Гермиона нахмурилась, глядя на нервную Беллатрикс, и провела большим пальцем по тыльной стороне ее ладони. — Белла, что случилось? — Мы можем уйти? — глаза Беллатрикс внезапно заблестели. — Мы можем забрать твоих родителей и мальчиков тоже, но давай отправим дом куда-нибудь в Америку и спрячемся. Мы можем позволить Ордену закончить работу после того, как Гарри уничтожит то, что находится в замке. Мы можем начать все сначала, — она облизнула губы и перешла на мысленную речь. У меня много денег, нам даже не придется работать. Мы могли бы просто… жить. Ни войны, ни сторон. Только семья и мы. Мы можем уйти и просто позволить быть тому, что будет. Гермиона застыла. В ее устах это звучало так просто. Слишком просто. Возможно, так оно и было. Она вспомнила слова своих родителей, вспомнила страх и отчаяние, которые она чувствовала, увидев на лестнице Беллатрикс. В тот момент она решила, что больше никогда больше не поставит Беллатрикс — или кого-то, кого она любит — в такое положение. Стоит ли быть героем, чтобы причинять боль своей семье? Она уже знала ответ. Ничто не стоило того, чтобы причинять вред ее семье. Даже выполнение судьбы, которую Дамблдор предрек ей. Она прижалась лбом к Беллатрикс и почувствовала, как ее наполняет тепло. — Конечно, можем, Белла. Давай уедем как можно дальше. Беллатрикс с облегчением закрыла глаза. Что-то теплое коснулось локтя Гермионы, она обернулась и увидела Патронуса оленя. — Мы в замке, — сказал он голосом Гарри. — Он уже в пути.