Глава вторая.
1 мая 2019 г., 20:47
***
Когда Чимин исчезает за белой дверью, легко хлопая, Чонгук остаётся в палате на несколько минут в полном одиночестве. Тихо. Спокойно. За окном слышалось звонкое чириканье птиц, а в стекло иногда ударялась ветка растущего рядом с больницей какого-то дерева. Чону было трудно сказать, что это было за дерево. С его угла обзора плохо было видно, а подвинуться мешал гипс на ноге. Вообще, Чонгуку хотелось встать с больничной койки и подойти к окну, посмотреть, что творится в реальном мире, но сейчас он этого совершенно не мог сделать. И от этого он чувствовал себя слабым и беспомощным, и каким-то беззащитным. Ведь вдобавок он мало что помнил, что произошло до того, как оказался в больнице. Он хотел спросить об этом у незнакомого парня, сидящего на стуле. Но тот сначала как-то странно обрадовался, а потом огорчился, узнав, что Чонгук не помнит его. И Чон не успел сказать больше ничего, как незнакомец скрылся за дверью палаты. Чонгук чувствовал себя потерянно, словно он не являлся самим собой, будто он вообще не жил до этого. И сейчас его просто вырвали из какого-то забытья. Чону казалось, что он пробыл в странной, даже пугающей прострации долгие годы. Он чувствовал, что его восприятие окружающего мира стало совершенно иным не то что раньше. Хотя, ему даже не было с чем сравнить, ведь он ничего не помнил. Только своё имя. Наконец, дверь палаты открывается, и в неё заходит высокий мужчина лет сорока в белом халате, наверное, это и есть врач. — Здравствуйте, Чонгук-ши, как самочувствие? — добродушно произносит он, подходя к койке Чонгука. — Здравствуйте, — отвечает Чон как-то неуверенно, даже испуганно, сам не зная почему. — Что со мной произошло? — врач точно должен знать ответ на самый важный вопрос для Чонгука. — Вы попали в аварию, — спокойно говорит врач. «Авария», — проносится в голове Чонгука. Он пытается вспомнить, но результата никакого не было. Совершенно. — Я ничего не помню, — виновато признаётся Чонгук. Он и вправду чувствовал себя виновным в чём-то, наверняка в том, что своими словами явно обидел того незнакомца. Иначе как ещё объяснить то, что выражение лица того в секунду исказилось с радостно светящегося до печально пасмурного. — Вы ударились головой во время столкновения, что вызвало сотрясение мозга, а следовательно и потерю памяти. Потеря памяти. Теперь объяснялось всё. И странное новое восприятие мира, и то, что он совершенно не помнил того незнакомого парня, просидевшего у его койки наверняка долгое время. — Так же вы потеряли много крови, но хорошо, что у Чимина-ши оказалась та же группа и резус фактор, — эти слова заставляют Чонгука сдвинуть брови, он никогда не был силён в медицинских понятиях. — Он стал вашим донором. — Чимин… — тихо повторяет Чонгук имя своего спасителя, словно пытаясь запомнить. Если бы не пожертвование Чимина, то он наверняка бы уже никогда не открыл глаза. С одной стороны Чонгук был благодарен, но с другой: сейчас он чувствовал себя не самым лучшим образом. Он чувствовал себя так, словно начал жизнь заново уже во взрослом возрасте. И это чувство было неприятным. Чимин — это имя призрачно было знакомо для Чона. Чонгук чувствует, что раньше он часто произносил его. Видимо он хорошо общался с этим парнем, раз уж тот пошёл на переливание крови для него. — Память вернётся ко мне? — спрашивает Чонгук. Ему хотелось вспомнить всё, что было с ним раньше, полностью, чтобы наконец перестать чувствовать себя беззащитным. — Да, со временем, — отвечает врач, — образы прошлого начнут всплывать, и вам нужно будет их записывать, чтобы составить целую картину. Записывать. Чонгук бесспорно был уверен в том, что лучше ему зарисовывать образы воспоминаний.***
Чимин был в смятении, не находил себе места, дожидаясь окончания осмотра врачом Чонгука. Пак знал о том, что у его Чонгуки сотрясение мозга, и он был предупреждён о том, что у Чона возможна потеря памяти. Но только вот это «возможно» Чимин не воспринимал, как реально. «Возможно» в его понятии была слишком малая вероятность, которая воплотилась в жизнь, ударив по живому. Чонгук не помнил его. И это точно не было притворством, хоть Чон и любил розыгрыши, но на такой жестокий точно бы не пошёл. Значит и вправду его Чонгуки ничего не помнит, во всяком случае, именно его. Было больно. Сумасшедше больно где-то под рёбрами, где сердце настукивало странно сбитым темпом. У Чимина была лёгкая паника, что если Чонгук никогда его не вспомнит? Пак не хотел думать об этом трагичном исходе, но именно печальные мысли напрочь заполонили его голову. В фильмах всегда люди, потерявшие память, в процессе вспоминали всё утраченное. Но так ли в реальной жизни? Чимин готов ждать то время, когда Чонгук наконец вспомнит всё, готов быть рядом и поддерживать, пускай сейчас Чон воспринимал его как постороннего незнакомого человека. — С Чонгуком всё в порядке? — спрашивает Чимин, когда врач наконец выходит из палаты. — Да, всё в порядке. Состояние стабильное, — отвечает спокойно доктор, помечая что-то в больничной тетради. — Он меня не помнит, — тихо произносит Чимин, опуская взгляд. Эти слова дались ему почему-то трудно, наверное, потому, что он не хотел верить в то, что Чонгук забыл его. — Потеря памяти вызвана сотрясением мозга, поэтому он может многое не помнить. — Но он же потом всё вспомнит? — с надеждой в голосе спрашивает Чимин. Ведь должно же случится чудо, как в фильмах, не может же всё так трагично остаться. Воспоминания не могут быть утеряны. — Некоторые образы так и останутся для него навсегда в прошлом. Ему нужно напомнить о значимых событиях, произошедших с ним до аварии, тогда, возможно, он начнёт вспоминать. Но только напоминать следует постепенно, иначе большое количество информации пагубно отразится на Чонгуке, и он возможно никогда ничего не вспомнит. — Хорошо, я не буду давить на него. Чимин готов ждать сколько потребуется, главное, чтобы его Чонгуки наконец вспомнил всё.***
Когда Чимин заходит в палату, Чонгук увлечённо пытается разглядеть, что творится за окном. Но это у него не выходит, гипс мешает. Чимин невольно улыбается, ведь Чонгук постоянно любил наблюдать за тем, что происходит за окном, а затем зарисовывать. Наверное, сейчас Чон, лишённый возможности двигаться, чувствовал себя тоскливо. — Вас же зовут Чимин? — вежливо произносит Чонгук, устремляя взгляд на Пака. Чон смотрел на него в упор, изучающе. Чонгук всегда был вежлив с незнакомыми людьми, да и вообще со всеми людьми, только вот теперь Чимину было странно слышать эту вежливость по отношению к нему из уст Чона. Чимин вздрагивает, останавливаясь на середине палаты, словно вкопанный. Странное осознание неожиданно накрывает его. Неужели Чонгук вспомнил его имя? — Да, — коротко отвечает Пак. — Врач сказал, что благодаря Вам мне сделали переливание крови, — не вспомнил. — Спасибо, Чимин-ши. Губы Чимина кривятся, а сердце болезненно стучит внутри. В интонации Чонгука не было того задора, с которым он шутил, когда называл его «Чимин-ши». Чонгук и вправду его не помнит. — Я должен это был сделать, Чонгуки, — Пак делает несколько шагов к стулу и садится на него. Чон смотрит на него удивлённо, наверное, всему виной ласковое обращение. — Чонгуки… — шепотом повторяет Чон. — Мы были друзьями? Друзья. Внутри Чимина кажется что-то надрывается. Ему больно слышать такие слова от человека, который значит для него всё. Просто друзья. — Да, мы были друзьями, — отвечает Пак, но голос дрожит. Врач сказал не давить на Чонгука, а значит лучше не стоит ошарашивать Чона тем, что они являются парой. — Поэтому ты можешь обращаться ко мне без формальностей. — Я не могу, — отрицательно отвечает Чонгук. Всё-таки у Чона были нерушимые принципы официального общения с малознакомыми людьми. И сейчас Чимин являлся для него как раз тем самым просто знакомым, как бы это не было больно. Паку придётся заново налаживать отношения, чтобы услышать тёплое «Чимини». — Значит, вы можете рассказать мне о моей прошлой жизни? — Да, могу, но не всё сразу. Врач сказал, что ты ещё слаб, — отвечает Чимин. — Тогда вы можете приходить ко мне почаще и рассказывать понемногу? Чимин, конечно, мог. Он и собирался навещать Чонгука каждый день. Он даже на работе предупредил начальника, который, войдя в положение, разрешил уходить с работы раньше. — Да, могу, — соглашается Чимин. — Тебя зовут Чон Чонгук, тебе двадцать три года. И ты талантливый художник. Чимин надеется, что данный объём информации не будет слишком большим сразу же после пробуждения Чонгука. — Значит, я художник… Врач говорил, что мне нужно записывать свои воспоминания, но я подумал, что будет лучше зарисовывать их. Я ещё удивился, но теперь мне стало понятно, почему я так решил. — Я принесу тебе альбом и карандаши. — Спасибо, Чимин-ши. Обращение снова ударяет по живому. Чонгук считает его чужим, но это же временно, ведь так? — Чимин-ши, можете открыть окно? — просит Чонгук. На улице конец мая и Чон не должен был заболеть, поэтому Чимин встаёт со стула и подходит к окну, поворачивает ручку. Свежий воздух быстро проникает в светлую палату, наполняя её жизнью. Становятся слышны звуки улицы. Чонгук легко улыбается. Он никогда не любил сидеть взаперти, это слишком давило на него. — Спасибо, — отвечает Чонгук. — Как твоя нога? — Чешется и гипс мешает. Вы можете ещё что-то рассказать обо мне, почему я попал в аварию? Чимин боится рассказывать об этом пока что, ведь кто знает, как такая болезненная информация скажется на Чоне. Но только он не мог отказать Чонгуку. Совершенно не мог. Пак никогда не умел говорить «нет» своему Чонгуки. — У тебя была выставка в другом городе, ты возвращался с неё и… Чонгук болезненно кривится, хватается за голову. Внутри Чимина что-то болезненно ухает. Ведь знал, что лучше не рассказывать пока что об этом. Пак сразу же подбегает к Чонгуку, легко касается своей рукой тёплой скулы Чона. — Чонгуки, с тобой всё в порядке?***
Перед глазами Чонгука лихорадочно мелькают тёмные образы. Он едет в машине, а затем болезненный удар. А дальше темнота. — Да, да, всё в порядке, — отвечает Чонгук, смотря в глаза Чимина. Сейчас их лица находились слишком близко. Пак одёргивает руку и отодвигается, понимая, что сейчас не время для излишних прикосновений, ведь Чонгук считает его чужим. Не стоит вторгаться в личное пространство, как бы этого не хотелось. — Просто, мне кажется, я вспомнил саму аварию. — Может, позвать врача? — Нет, не надо, всё в порядке.
