Remember me

      Пак просыпается первым, когда солнце уже ярко освещает спальню. Чонгук же спит на боку, отвернувшись, крепко обнимая подушку и немного оттопырив свой зад. Чимин чувствует лёгкое недовольство, ведь сегодня он впервые за почти месяц, как Чон находится дома проснулся не в его объятиях. Но быть может так и лучше, Пак сможет встать и приготовить завтрак, не потревожив младшего.       Сегодня у Чимина выходной, а значит, он сможет полностью его посвятить Чонгуку. Пак аккуратно встаёт, еле сдерживаясь, чтобы не коснуться спящего Чонгука, и тихо идёт в ванную, чтобы привести себя в порядок после сна, но перед этим он бросает тёплый взгляд на младшего, который в момент переворачивается и подпирает подушку Пака под себя. Старший старается не засмеяться от такого действия. Чимин знал, что Чонгук чувствительный, особенно к запахам, но не предполагал, что настолько.       После ванной Чимин начинает готовить завтрак, пытаясь шуметь, как можно меньше, чтобы не разбудить младшего. И стоя у плиты, Пак ощущает, как его талию внезапно мягко обхватывают чужие руки. Точнее, не чужие, а чонгуковы. Старший даже не услышал, как тот к нему подошёл, наверное из-за звуков кипящего чайника. Чимин чувствует, как младший кладёт свой подбородок на его плечо и начинает тереться носом об его шею, щекоча.       — Доброе утро, — произносит Пак, разворачиваясь к Чонгуку, но перед этим убавив огонь на плите. Чон снова кладёт свои руки на талию старшего и улыбается слишком тепло. — Как ты себя чувствуешь?       — Доброе утро, хорошо, — выдыхает Чонгук, а после наклоняется и аккуратно, практически невесомо целует Пака в губы, а затем отстраняется. — Хён, ты не представляешь, как я хочу есть.       Чимин закатывает глаза. Всё-таки Чонгук всегда обламывал романтичные моменты из-за чувства голода, но при этом не перестав быть милым.       — Приведи себя в порядок, а я как раз накрою на стол, — говорит Чимин. Хотя, растрёпанный, немного сонный Чонгук выглядел прекрасно.       — Хорошо, хён, — Чон убирает свои руки с талии старшего, а сам лениво идёт в ванную комнату.

***

      — Кстати, хён, я начал работу над новой выставкой, — произносит Чонгук за завтраком, допивая кофе.       Чимин удивлённо смотрит на младшего. Ему одновременно как-то неловко, что из-за работы он немного отдалился от интересов Чона, ведь раньше он узнавал о новых проектах в день их начала. Пак всегда спрашивал, приходя с работы, о том, чем занимался Чонгук всё это время и как обстояли дела с вдохновением. После же длинных выходных Чимина завалили работой, и у него как-то из головы вылетело то, что Чон собирался начать новую эру в своём творчестве после того, как нога окончательно перестанет болеть.       — И какой будет твой новый концепт?       — Думаю, что я лучше покажу, чем буду объяснять на словах, — произносит Чонгук, ставя пустую чашку на стол. — Спасибо, за завтрак. Ты определённо лучше меня готовишь.       — Ну ты неплохо улучшил свой навык готовки так, что не прибедняйся.       — Я просто хотел тебе сделать комплимент.       Чимин ухмыляется, а затем произносит:       — Лучше посуду помой, Чонгуки.       — Хорошо, помою, — Чон тут же поднимается со стола и начинает убирать грязную посуду в мойку. Чимин немного удивлён, что Чонгук так быстро согласился. Раньше младшего приходилось подолгу уговаривать, чтобы тот помог.

***

      — Как-то мрачно, — говорит Чимин, смотря на наброски Чонгука в альбоме, перелистывая страницы, на которых были изображены карандашом различные образы.       — Я планирую цикл связанных между собой работ. Сначала идут мрачные образы, а затем с каждой работой всё начнёт светлеть, возрождаться, — Чимин догадывается почему Чонгук выбрал такой концепт выставки. Всему виной потеря памяти. Пак точно не знает, какие образы Чон видел в своей голове, когда вообще ничего не помнил, но видимо именно их тот и изобразил. — Стоп, почему на последней странице мой портрет? — удивлённо спрашивает Пак. Он совершенно не ожидал, что и его изображение войдёт в план выставки. Чонгук и раньше его рисовал, но только вот все портреты так и оставались в их домашней коллекции.       — Ну… благодаря тебе я прошёл трудный путь. Если бы не ты, то навряд ли я вообще что-то вспомнил. Ты мой свет среди тьмы, — произносит Чонгук.       Чимин ощущает, как его щёки начинают пылать. Чонгук всегда мог его смутить и ввести в ступор любой мелочью. Сейчас же Пак чувствует себя совсем странно. Слишком смущённо, потому что теперь он понимает, что для Чона он и вправду много значит, ведь раньше тот никогда не хотел включать его портреты в выставку. Значит, их отношения перешли на более глубокий уровень, чем были до аварии, и это не может ни радовать.       — Чонгуки, ты смущаешь меня, — произносит Чимин, кладя альбом с набросками на журнальный столик, а потом обнимает сидящего рядом Чона.       — Ну, я же не виноват, что мой любимый хён очень стеснительный, — произносит Чонгук, а потом добавляет: — Если ты не хочешь, то я могу не включать твой портрет в выставку.       — Я не против своего портрета на выставке, — отвечает Чимин, надеясь не пожалеть о своих словах. Пак понимает, что если он не согласится, то Чонгук будет чувствовать свою выставку не завершённой, а Чимин не хотел этого.

***

      — Ну, хёны, и куда мы едем? — спрашивает Чонгук, нехотя садясь в машину Юнги вместе с Чимином. Сегодня Чон хотел провести всё своё время в мастерской, но Пак сказал, что приготовил для него сюрприз, в честь дня рождения. Чонгук вообще никогда не любил праздновать этот праздник, и сначала хотел отказаться, но затем в квартире раздался звонок в дверь, а на пороге появился Юнги. А если Мин отвлёкся от работы в будний день, значит, сюрприз и вправду крышесносный и значимый, потому что старшего так легко не вытащить из своего офиса.       — Увидишь, — Чимин лукаво улыбается, кладя свою руку на колено Чонгуку.       — Может быть, ты мне скажешь, Юнги-хён? — спрашивает Чонгук в надежде, что прямолинейный Мин, прольёт свет на то, что они вместе с Чимином задумали, тем самым потушив пламя интереса в Чонгуке.       Мин протяжно вздыхает, крепче сжимая руль, а затем произносит:       — Ну подарок едем тебе покупать, — легко отвечает Юнги. Чонгук уже хотел было спросить о том, что ему подарят, но Пак перебивает его:       — Юнги-хён, ты как всегда, — произносит недовольно Чимин. — Ты хоть не говори что будем дарить.       — Да, да, хорошо, — соглашается Мин, снова концентрируясь на дороге.       Чонгук чувствует прилив интереса, но всё-таки решает оставить всё пока что в тайне, ведь он всё равно скоро узнает, что хёны захотели ему купить. Да и тем более, Чимин сжимал его бедро слишком сильно, а значит старший всё хочет сохранить в тайне до прибытия к месту назначения.       — Кстати, Юнги-хён, как обстоят дела с твоим парнем? — Чимин делает акцент на слове «парень». И Чонгук еле сдерживается, чтобы не засмеяться от реакции Юнги, который закатывает глаза так словно, готов прямо сейчас на скорости вытолкнуть Пака из машины. И Чон готов поклясться, что сейчас Юнги выглядел и вправду смущённым.       — Если ты будешь расспрашивать и дальше, то я раскрою наш секретный подарок раньше срока.       Чимин больше не задаёт вопросов, лишь кидает на Юнги недовольный взгляд, и Чонгук понимает его. Самому Чону очень интересно узнать, кто же покорил сердце его холодного хёна.

***

      — Вы, что серьёзно решили подарить мне машину? — произносит восторженно Чонгук, зайдя в автосалон.       — Ну не совсем подарить… — говорит Чимин. — После аварии выплатили страховку, а также у меня были сбережения, да и Юнги-хён решил внести свой вклад, а так же сделать нам маленькую скидку. Да и тем более, ты раньше очень любил водить.       Чонгук помнил, что Мин владел крупной фирмой по производству и продаже автомобилей. Но факт, что Юнги поддержал Чимина в такой затее, немного удивил Чона. Хотя, младший помнит, что Мин никогда не был жадным.       — Надеюсь, что ты помнишь, как водить, — говорит Мин. — А то заново придётся учиться.       — Я не знаю… — честно отвечает Чонгук, но он надеется, что стоит ему сесть за руль, как всё автоматически вспомнится, ведь так было раньше. Тело Чона помнило всё, а вот мозг только не связные обрывки.

***

      Спустя около часа обхода салона и выслушивания советов Юнги по поводу, какую машину лучше приобрести, Чонгук и Чимин наконец-то делают окончательный выбор по поводу автомобиля. Они садятся в приглянувшуюся машину, чтобы осмотреть её салон.       Чонгук по-хозяйски кладёт руки на руль, а затем его несильно сжимает. В этот момент Чон чувствует острую боль в висках, а затем в голове начинают мелькать множество картинок прошлого. Начиная с аварии и заканчивая сценой знакомства с Чимином. Все воспоминания проходят в обратном порядке, буравя мозг Чона, заставляя его зажмуриться.       Чонгуку кажется, что сейчас его мозг просто-напросто взорвётся от такого большого наплыва информации.       В ушах гудит и Чон еле улавливает обеспокоенный голос Чимина возле себя.       — Чонгуки, всё в порядке?       Чон не может ответить. Язык совсем не слушается, словно онемел. А воспоминания снова продолжают буравить его черепную коробку, но теперь проходят в правильном, хронологическом порядке, выстраиваясь в линию.       Чон чувствует на своём лице тёплые руки Пака, а в голове он видит множество сцен, где Чимин улыбается. И воспоминания его словно своеобразный фильм о старшем. Конечно, не полностью, но большинство моментов из прошлого связаны с Паком.       Чонгук вспоминает их знакомство, и то как он влюбился почти с первого взгляда в спешащего куда-то парня. Чон помнит, как упрашивал оставить свой телефон, а потом их первую встречу, когда он убедился в том, что Пак красивый человек не только внешне, но и внутренне.       Все эти воспоминания заставляют Чонгука влюбиться в Чимина ещё раз.       Мгновение. И картинки перестают всплывать одна за одной, они начинают устаканиваться в голове Чона. Чонгук ещё несколько секунд сидит в машине, слыша обеспокоенные возгласы Чимина, словно через вакуум, а затем со счастливой улыбкой произносит:       — Я всё вспомнил.       Пак замолкает, и Чон готов поклясться, что сейчас он видит, как на глазах Чимина наворачиваются слёзы счастья.