Remember me

      — Всё точно хорошо, Чонгук-а? — спрашивает уже в который раз за день Чимин. Пак осторожно подходит к Чону, сидящему в гостиной на диване. Фигура младшего напряжена, руки и ноги скрещены, что явно не сулит ничего хорошего. Чонгук отгородился от окружающего мира.       Чимин в последнее время слишком часто читает статьи по психологии на интернет сайтах, чтобы хоть как-то понять своего парня, потому тот ничего не говорит, молчит уже который день, а вытаскивать информацию клещами и давить Пак не привык.       Сегодня у Чонгука день рождения, ему исполняется двадцать пять, однако, младший совсем не рад этому празднику: ходит хмурый весь день, не проронив ни слова. Чимин же надеялся, что в этот день Чонгук хоть раз улыбнётся и наконец-то откроется для него, расскажет о том, что его мучает.       И Чимин был бы рад, если бы это было только лишь его накручивание. Однако с Чонгуком и вправду что-то происходит в последние дни, он начал постепенно отдаляться от Пака.       Чон даже полностью отменил празднование, хотя он собирался отмечать в кругу близких друзей. Должен был прийти Юнги с Тэхёном. Кстати, теперь эти двое, вроде как, встречаются, но ни Чимин, ни Чонгук решили не лезть в их отношения. Во всяком случае, Мин и Ким часто появлялись вместе на всяких встречах, и между ними прослеживались явно не только отношения начальника с секретарём. И к тому же Юнги стал за последние несколько месяцев намного мягче, приветливее. Вот, что с человеком сотворила любовь.       — Всё хорошо, хён, — наконец-то отвечает Чонгук, на Чимина же он не смотрит.       — Хэй, ну что ты грустишь? Нога болит? — Пак аккуратно касается ладонью колена младшего. Чонгука до сих пор иногда беспокоили боли, особенно в плохую погоду. Врач говорил, что это вполне нормально.       Чимин уже устал за эти несколько дней молчания младшего и сегодня решил перейти в наступление, чтобы хоть немного разговорить Чонгука. Паку казалось, что от его бездействия ситуация только лишь ухудшается. Если в первые дни молчания Чона Чимин думал о том, что тому нужно всего лишь отдохнуть, то сейчас Пак уже боялся, что Чонгук навсегда отдалится от него.       — Нет, хён, всё хорошо, — снова отвечает Чон.       Чимин ощущает, как в нём разрастается негодование. Его парень скрывает от него что-то важное, а ещё пытается выставить, словно всё в порядке. Пак чувствует всем своим существом, что что-то не так, потому что обычно Чонгук на свой день рождения ходит ярче солнца, а сейчас такой грустный, потерянный. У Чимина от такого вида младшего внутри всё болезненно сжимается.       Пак садится рядом, осторожно берёт Чона за руку, начинает аккуратно поглаживать запястье. Чонгук же вздрагивает, и Чимин думает, что младший сейчас отдёрнет руку, но этого не происходит. Однако вся эта атмосфера давит на Пака. Он должен узнать, что случилось с Чонгуком. Вроде бы, ничего не предвещало беды. Чон был открытым, часто улыбался, но примерно за три-пять дней до своего дня рождения, всё внезапно изменилось. Чимин сначала подумал, что всему виной погода — в последние деньки лета шли ливни, земля не успевала просыхать. Чонгук же не любил дожди. Но только вот, когда солнце появилось на небе, улыбка Чона так и не вернулась. Всё стало только хуже. Младший сказал, что не хочет праздновать свой день рождения, а точнее, свой юбилей — двадцатипятилетие, он не хочет подарков, он не хочет гостей. И Чимин был уверен, что если бы они жили не в его квартире, то и от него Чон избавился бы.       Чонгук замкнулся.       В голову Чимина начали лезть мысли по поводу того, что у Чона начался творческий кризис. Однако Пак видел несколько раз за эти дни Чонгука, увлечённо рисующего наброски в своём блокноте, только тот не показывал их. Хотя, обычно делился каждым своим творением. Значит, у Чона точно не кризис. Что тогда?       Неведение разъедало Пака. Оно проникало под кожу, напрочь заседая там, стремилось овладеть и душой. Чимину нужно что-то делать. Но что делать, если самый дорогой на свете человек закрылся от тебя и совершенно не хочет обсуждать свои проблемы? Чимин не знал, потому что столкнулся с этим впервые. Обычно у них с Чоном не было никаких тайн. Сейчас появились.       В день рождения Чонгука напряжённая атмосфера достигла своего пика. Чон даже на поздравление Пака никак не ответил, словно бы ему всё равно, младший только лишь бросил безжизненный взгляд на Чимина, лениво кивнул и заварил себе кофе. Без сахара. Что тоже достаточно странно, потому что Чонгук всегда кладёт две ложки. Пак в тот момент почувствовал болезненный укол, чуть не осел на стуле, но вида не показал. Быть может, дело в нём? Возможно, он что-то не так сделал или случайно обидел? Хотя, Чимин заметил бы это. Однако, кто знает? Знает Чонгук, но только вот его не разговорить.       — Я тебя чем-то обидел? — с опаской спрашивает Пак.       — Нет, хён, — отрицательно отвечает Чонгук, голову же не поворачивает, взгляд прячет. — Всё хорошо.       И Чимина этот ответ, который он слышит уже который день, раздражает. Чонгук не хочет с ним говорить, скрывает что-то. А может, кого-то? Чимин понимает, что, возможно, глупо думать о том, что у Чонгука кто-то появился на стороне. Однако какие мысли только не полезут в голову, когда любимый человек игнорирует тебя на протяжении нескольких дней.       — Неужели ты разлюбил хёна? — Чимин пытается произнести эту фразу с усмешкой, несерьёзно, но в глубине он боится услышать в ответ: «да, разлюбил». Если Чонгук это скажет, Чимин сломается, потому что взрастил к Чону слишком трепетную и сильную любовь. Пак готов для младшего на всё. Чонгук для Чимина — самое дорогое в жизни, единственный близкий человек. Если Пак его лишится, то… Чимин даже не хочет об этом думать, потому что слишком страшно.       — Хён, не говори глупостей, — говорит Чонгук, впервые поворачивая голову к Паку, и Чимин видит застывшие слёзы в глазах младшего. Чонгуку больно. Пак чувствует, как и внутри него разрастается боль.       — Ну, Чонгукки, только не плачь, — и Чимин рефлекторно притягивает Чонгука к себе, обнимает крепко, гладит по волосам. Они не касались друг друга несколько дней, даже во время сна не обнимались. Пак думает, что младший сейчас оттолкнёт его, но тот, наоборот, обнимает в ответ, смыкает свои руки в кольцо на талии Чимина, утыкаясь в грудь. Пак слышит тихий всхлип. Чонгук плачет. — Гуки, что случилось? Ты же знаешь, что можешь рассказать мне обо всём.       И Чонгук молчит, трётся макушкой о грудь Чимина, а тот не перестаёт гладить младшего по волосам, пытаясь успокоить.       — Я боюсь потерять тебя, хён, — шепчет Чонгук, немного запинаясь. Голос его дрожит. — Я так боюсь снова забыть тебя, хён.       — Ну ты чего, малыш? — обеспокоенно спрашивает Чимин. — Я же здесь, рядом и никуда не исчезну.       — Мне в последнее время снятся сны, в которых ты уходишь или же в которых я снова забываю тебя, — шмыгает Чонгук. — Я боюсь, что они сбудутся.       И Чимин понимает, почему Чон вёл себя так странно в последнее время. У них обоих есть общая черта характера — беспочвенное накручивание. Тем более, Пак осознавал, что сейчас Чонгук особенно подвержен плохим мыслям, потому что сегодня не только его день рождения, но и годовщина момента, когда Чон всё вспомнил. Как бы Чонгук и Чимин не хотели забыть ту страшную аварию, но она часть их жизни. Чёрная полоса. Пак помнит, как было трудно в то время, когда Чон не помнил его. Чимин видел каждый день любимого человека и понимал, что тот не знает тебя. Чимин не может представить, насколько было тяжело самому Чонгуку. Чон на протяжении тех трудных месяцев старался сделать всё, чтобы наконец-то вспомнить Чимина, он боролся до конца. И победил.       — Это всего лишь кошмары, — мягко произносит Чимин. — Если тебе они ещё раз приснятся, сразу же буди меня, а не скрывай.       — Хён, но тебе нужно рано вставать на работу, — говорит Чонгук.       — Уж лучше я мало посплю, чем буду видеть, как ты мучаешься, — отвечает Чимин. Он готов пожертвовать драгоценными часами сна ради благополучия Чонгука, главное, чтобы младший комфортно себя чувствовал. — Я понимаю, что тебе до сих пор тяжело. Я понимаю, что та авария ещё долго будет давать о себе знать. Иногда и я вспоминаю о ней. Но, Чонгук-а, не нужно закрываться в себе, пытаться пережить в одиночку душевные терзания. Вспомни о том, что благодаря тому, что мы вместе с тобой пережили последствия аварии, ты всё вспомнил.       Они вместе пережили это страшное, тёмное время для них, поэтому и не сломались. Смогли победить.       — Хён, ты такой хороший, — произносит Чонгук, поднимая голову. — Я рад, что ты у меня есть.       Чимин тепло улыбается, а затем большими пальцами вытирает следы от слёз на щеках Чонгука и напоследок оставляет лёгкий поцелуй на скуле. Пак ощущает потребность полностью зацеловать лицо младшего, подарить ему всю нежность, которую пришлось сдерживать на протяжении нескольких дней.       — Всегда говори обо всём, что тебя мучает. Не нужно скрывать, — говорит Чимин, целуя Чонгука в щёку, в лоб. И в глазах младшего постепенно начинают загораться радость и умиротворение. — Я же очень сильно за тебя волнуюсь. Вот уже подумал, что ты меня и вовсе разлюбил, — Пак обидчиво надувает губы.       — Как я мог тебя разлюбить, хён? — выдыхает Чонгук, Чимин ощущает ладони младшего на своём лице, через мгновение чувствует аккуратное касание чужих губ на своих. Чонгук целует медленно, и Чимин начинает отвечать также неторопливо. Их поцелуй выходит слишком нежным, без укусов, без борьбы за первенство, но они вкладывают в него все свои трепетные чувства, которые испытывают друг к другу. И у Чонгука губы немного солёные от слёз, но это ничуть не портит поцелуй.       — С днём рождения, Чонгук-а, — шепчет Чимин в самые губы, когда отстраняется.       — А у нас есть торт? — внезапно спрашивает Чонгук, губы же его расплываются в улыбке.       — Есть.       И Чимин рад, что полностью не пошёл на поводу депрессивных желаний младшего и всё-таки решил купить сладкое.       — Тогда пошли праздновать, а то я совсем расклеился.       Дни молчания окончены, теперь не мешало бы вернуться к спокойной жизни.