When death calls

Роджер покачал стакан с коньяком в руке, разглядывая красноватую жидкость, и молча сделал глоток. Алкоголь теплой волной разлился по горлу. Врач поднял глаза на своего собеседника, наблюдая за тем, как губы смерти сложились в едкую усмешку. — Ну, помянем, — Брайан пригубил напиток, — я помню твоего первого ушедшего. Тогда глотком коньяка дело не ограничилось. Роджер сдавленно кивнул. Он вел свой черный счет. В тайне ото всех. Запоминая каждого, кого он не смог спасти. Нет, они уже не приходили к нему по ночам, как это бывало в первые разы. Они не мучили его совесть тупыми уколами, не сводили с ума. Но он помнил. Всегда помнил. Особенно первого человека, которого не смог вытащить.

***

Это был его первый год работы. На столе лежал молодой парень, поступивший буквально пару часов назад с острым приступом аппендицита. Операция шла своим ходом. Казалось, что все пройдет спокойно, но неожиданно все пошло совсем не так, как ожидали врачи. Как потом скажут патологоанатомы, аллергическая реакция на наркоз. А там, в операционной, Роджер впервые почувствовал на своем запястье стальную хватку пальцев смерти, которые держали его, не давали сделать свою работу. После фиксации времени смерти, Роджер молча вышел из операционной. Головой он понимал, что не сможет всегда одерживать победу, что рано или поздно он проиграет партию. Но на душе было погано. Хотелось напиться и написать заявление по собственному желанию и больше никогда не заходить в операционную. Чтобы больше не чувствовать такой боли. — Ты потом привыкнешь, — Роджер закатил глаза. Он хотел сейчас побыть один. И уж точно без кудрявой сущности, которой он только что отдал человеческую жизнь. — Ты думаешь, что к этому можно привыкнуть. Привыкнуть, что под твоими руками умирает человек, — Роджер устало опустился на стул, внимательно глядя своими сапфировыми глазами на наглую смерть, распивающую чай на его территории. — Ну я же привык, — Брайан пожал плечами и отставил чашку, — или ты думаешь, что я с рождения бегаю за душами? Ошибаешься. Роджер ждал продолжения. Если честно, то он как-то не задавался вопросом, почему Брайан стал смертью. У Тейлора вообще еще не уложилось в голове, что смерть — это не старуха с косой, а молодой, даже привлекательный, мужчина. Брайан тем временем продолжал. Он был еще совсем молодым демоном. Ему тогда было лет триста или что-то около того. Смерть тогда была одна. Да-да, именно она — костлявая старуха в балахоне и с косой. Аида Плаховна. Хорошая тетка была. Работящая, пунктуальная, но выпить на земле любила крепко. А потом вообще влюбиться умудрилась. Пришла душу забирать у какого-то старого музыканта, а тот сидел у окна и на скрипке играл. Ну, а что, смерть ведь она женщина. Не выдержала и влюбилась. И душу не забрала и сама пропала. Сидела рядом со своим музыкантом и слушала, как он играет. Что тогда началось… Люди перестали умирать, смерть к ним не приходила. Не забирала стариков и тяжелобольных, заставляя их влачить жалкое существование и мучать себя и других. Оставляла тяжелораненых на поле боя, заставляя страдать от мучительных ран. На земле воцарился хаос. Никогда еще люди не молились о появлении старухи с косой, как в те месяцы. В небесной канцелярии стали срочно искать выход из сложившейся ситуации. Аиде сделали предложение, от которого она не смогла отказаться. Вообще-то демоны бессмертны, но всегда можно сделать исключение, тем более для такого ценного сотрудника. Аиду Плаховну и ее возлюбленного умертвили и забрали в посмертие. Что? Ад и рай? О, нет. В посмертии все далеко не так просто. Но это для отдельного разговора. А тогда нужно было решать вопрос с преемником. Было решено, для профилактики подобных ситуаций, создать смертный отдел. Смертей стало много, у каждой своя зона ответственности. Именно тогда Брайану предложили эту должность. И он согласился. Всяко лучше, чем девиц пугать в ночь всех святых. Но вот чего Брайан не ожидал, так того, что забирать души будет тяжело. Его первой жертвой стал ребенок двух дней от роду. Не то чтобы демон испытывал нежные чувства к человеческому роду, но это было тяжело. Еще невинное дитя, которое не было больно, не страдало, не успело пожить. Но бюрократия, чтоб ее. Брайан выхватил дитя у матери и с громким воем умчался прочь. И так же, как Тейлору, ему хотелось уйти, сбежать. С той лишь разницей, что он уже не мог. Контракты там совсем не то, что человеческие. И пройдет еще век, пока он поймет, что смерть не бывает случайной. Что если нужно забрать душу сейчас, то значит нужно. Даже если кажется, что это несправедливо. С тех пор прошло три столетия. Сейчас Брайан знал, что если он не выполнит того, что должен, то последствия будут страшными. Кроме личных последствий для тех, кого он оставит на земле, будут и другие. Страшные для всего человечества. Каждое событие, которое должно произойти, имеет далеко идущее значение. И если оно не произойдет, то нити, которыми оно связано с другими — оборвутся. Брайан закончил свой рассказ и сидел, рассматривая свои длинные пальцы. Роджер переваривал информацию. И про влюбленную смерть, и про демонов, способных испытывать чувства, про самого Брайана, который сейчас заметно помрачнел, вспоминая события давно минувших дней. — А ты неплохо выглядишь для шестиста лет, — единственное, что смог выдавить из себя Роджер, глупо усмехнувшись.

***

С того разговора прошло уже немало лет по меркам Роджера и буквально мгновение с точки зрения Брайана. Тейлор действительно стал по другому относиться к смертям на столе. Нет, он не принял их и они по-прежнему ранили, потому что он знал, что не всегда все предопределено. Все слишком сложно в этой небесной канцелярии. Но он перестал винить себя. Перестал впускать в свою душу черное чувство, которое поедало его. И он не принял Брайана и то, что он делает. Хотя понимал, что это необходимая работа, как любая другая. Но ничто в этой вселенной не происходит просто так. И даже смерть. Тем более смерть. Сейчас, прокручивая в памяти тот давнишний разговор, Роджер внезапно ухватился за одну фразу. — Слушай, — Роджер освежил напиток себе и Брайану, — ты тогда мне говорил про Аиду Плаховну и ее любовь. А ты влюблялся здесь на земле? За все эти века? Брайан сильно сжал стакан в руке, настолько сильно, что стекло брызнуло в разные стороны. Для смерти это прошло бесследно, кровь не текла в его жилах. — Влюблялся, — Роджер невольно поежился под пронизывающим взглядом демона, — но я не хочу говорить об этом. По крайней мере сейчас.