вязь муравьиная почерка нежного

Привет, Светка. Я пишу тебе, потому что, несмотря на твоё возвращение в город, у нас почти не находится возможности поговорить так, как хотелось бы. В твой день рождения еле улучила момент, чтоб отдать тебе письма, а говорить об этом по телефону – совсем не вариант. Надеюсь, Диана тебе понравилась. Ты-то ей точно. Ещё несколько дней после вашего знакомства я улавливала в её пении твои интонации. Каждый день мы встречаемся и подолгу гуляем по городу пешком, а к вечеру приходим ко мне и поём до тех пор, пока не приходит время мчаться в метро на последний поезд. Мамуля терпит, соседи поглядывают с осуждением, но пока молчат. Я провожаю её до метро, возвращаюсь домой и сразу ложусь спать, чтоб побыстрее наступило утро. А утром она снова придет. Но сна нет. Не хочется ни спать, ни есть – ничего не хочется. Лежу в темноте, улыбаюсь и слушаю, как медленно тикают часы. Я познакомила Диану с ребятами. Пили, пели, играли в игру. Называется “Снайпер”, Петя научил. Сидим за столом (нас было шестеро), тянем спички – одна короткая, ещё одну покрасили чернилами. Короткая – снайпер, крашеная – мент. Потом сидим и смотрим друг на друга. Задача снайпера – понять, кто мент, и убить его последним. Задача мента – как можно быстрее обнаружить и разоблачить снайпера. Убийство происходит посредством подмигивания. Делать это нужно, конечно, по возможности без палева, а умирать – спустя пять секунд после “выстрела”. Кладёшь спичку на стол и выбываешь из игры. Интерес в том, что проигравший должен победителю желание или вопрос. Точнее, честный ответ. Игра была весёлой, Диана очень азартная, проигрывать не любит – злится и спешит отыграться. Из её ответов на вопросы ребят я поняла, что в Магадане у неё кто-то есть, думаю, какой-то парень, одноклассник или одногруппник. При этом на вопрос, влюблена ли она, определенного ответа так и не прозвучало – смутилась, задумалась и сказала: не знаю. В одной игре мне попалась роль снайпера, я убила Валерку и Серёгу, потом минут 10 просто наслаждалась ситуацией – наблюдала за ребятами, Дианой и пила вино. Этого времени мне хватило, чтобы понять, что Диана играет вторую главную роль – уж очень сильно ей хотелось охватить всё и сразу, а взгляд был необычайно пристальный и взволнованный. Мы встретились с ней глазами и долго смотрели друг на друга. Я тогда подумала, что игра просто чудесная, можно смотреть сколько влезет и ничего за это не будет – это ведь игра. А потом я не удержалась и сочно ей подмигнула, зная, что все на нас смотрят, уж больно высоким был градус напряжения. Но она этот момент будто не усекла и победно предъявила мне свою чернильную спичку. Выбрала желание. Удивительно, но до этого все выбирали вопрос. Я уж было приготовилась исполнять, но она заявила, что прибережет его, ведь в правилах не оговаривалось, что его нужно озвучить немедленно. А потом я провожала её домой. Она вела себя странно: постоянно задиралась и противоречила. Сперва я сдерживалась, но со временем стала терять терпение, отвечала нервно и раздражённо. Не помню точно, из-за чего мы сцепились, что-то про музыку. Она твердила, что одним этим сыт не будешь, необходимо образование и профессия. Я, в свою очередь, пыталась убедить её в том, что не всё в жизни ради денег, и если ты наделён талантом, то должен ему служить, потому что это твой путь, а остальное со временем приложится. Она нагло ухмылялась и огрызалась: поэтому ты учишься в своём институте, Сурганова? Давай спускайся с небес на землю, Сурганова, и признавайся, сколько тебе лет на самом деле. Взяла манеру постоянно звать меня по фамилии, острить и паясничать! В итоге довела меня до белого каления. Я молча развернулась и зашагала по улице в противоположном направлении, через несколько секунд услышала в спину ехидное: куда ты пошла? Не оборачиваясь, ответила ей: сама дойдешь. Если бы ты знала, как я злилась! И совершенно не понимала, что это вообще было сейчас. Ужасно хотелось плакать. Прошла метров сто, свернула на Суворовский проспект, замедлила шаг и дала наконец волю слезам. А она всё это время шла за мной, ничем не выдавая своего присутствия. Когда я это поняла, то резко ускорила шаг. Не знаю, почему, видимо, из упрямства. И конечно, сразу же услышала погоню за спиной. Я не знаю, почему я стала убегать от неё, думать было некогда. Возможно, я просто хотела оттянуть момент, когда она увидит мое зареванное лицо? Наш стихийный забег продолжался недолго – она схватила меня за рукав рубашки и затащила в ближайшую арку. Упёрлась руками в стену с обеих сторон от меня, загородив пути к отступлению на случай, если я захочу сбежать от неё снова. Она стояла так секунд десять, опустив голову и тяжело дыша. Потом подняла на меня свои глазища и, нагло улыбаясь, заявила: Сурганова, я с тобой ещё не закончила. Я замерла в ожидании, после пятисекундной паузы она продолжила: ты должна мне желание. Очередная пауза затянулась – она явно ждала от меня реакции. Я сложила руки в замок на груди и демонстративно молчала, сверля её глазами. Под моим прямым взглядом она стушевалась и растеряла всё своё нахальство, опустила руки, оставаясь на том же месте, отвернула голову, всматриваясь в глубину двора. Потом, будто собрав остатки решимости, встретилась со мной глазами и выпалила: поцелуй меня, Сурганова. Вот прям затрудняюсь, Свет, в подборе приличных слов для описания моего обалдевания от её просьбы. Оно было безграничным, скажу так. Пока она там стояла, оглушенная своими же словами, я сделала шаг навстречу и легонько прикоснулась своими губами к её. И приблизительно в этот момент я ощутила, как все чувства, поднятые во мне в этот вечер, сплетаются и достигают своих критических температур – запас терпения на сегодня исчерпан, больше не будет компромиссов и отступлений, только вперёд! Я обхватила её рукой за талию и мягко прижала к себе, углубляя поцелуй. Думаю, я здорово застала её врасплох своей решительностью, потому как она полностью подчинилась моей инициативе, несмело, но все-таки ответила на поцелуй, робко положила руки мне на плечи. Думаю, она всё ещё была в шоке, когда я оторвалась от неё и сделала шаг назад – щёки покраснели, глаза почернели и стали совсем как блюдца. А потом она сказала что-то вроде: ну нифига себе, Сурганова! И улыбнулась. Пошли провожать домой в этот раз меня. Она была удивительно немногословна. Так что там у тебя за желание было, спрашиваю. Останавливается, смотрит удивленно. Понятно, говорю, шучу я (а мне, Свет, в этот момент так весело и легко сделалось!). Зря израсходованное желание, Диана Сергеевна, я бы вас и за просто так поцеловала. Идём дальше, пинает ногами какой-то каштан, спрашивает: а ты бы что загадала? А я, говорю, пожелала бы спеть с тобой дуэтом на фестивале студенческом в конце сентября. Но этому не бывать, так ведь? В ответ она промолчала. Попрощались и разошлись. Через два дня она уезжает. В Крым, а оттуда в свой Магадан. Учусь радоваться сегодняшнему дню. Пока получается хреново. Лето закончилось. 31.08.1993