вязь муравьиная почерка нежного

Привет, Светка!!! Уже за полночь – звонить поздно, а утром будет рано, поэтому я снова пишу тебе, а завтра, когда буду проходить мимо твоего дома, опущу письмо в почтовый ящик. Трясутся руки и сердце выпрыгивает из груди. И очень хочется той твоей вишнёвой наливки, от которой я сегодня отказалась. А теперь всё по порядку. Я попрощалась с тобой и пошла домой, делая крюк, чтобы прогуляться вдоль набережной и обдумать наш разговор. Вынырнув из-за решётки Смольного, вышла на Суворовский проспект. По дороге рассматривала трещины в асфальте под ногами – видела такое? Что за черт, из-за аномально сухого сентября, что ли? Впрочем, неважно. Когда я прошла сквозь арку и очутилась во дворе, было уже темно. Всё ещё находясь глубоко в своих мыслях, выхватила краем глаза на детской площадке красный огонек от сигареты и силуэт неопределенного пола в широкой кофте с глубоким капюшоном. Огонек тут же был направлен щелчком в урну, а фигура спешно направилась к дверям подъезда. Я инстинктивно замедлила шаг, давая возможность незнакомцу войти в подъезд первым, но вместо этого он замер у двери спиной ко мне, перекрывая проход. Я подошла практически вплотную и на несколько секунд застыла в недоумении, после чего решительно протянула руку к двери со словами: разрешите, пожалуйста, пройти. Незнакомец резко развернулся и, подперев дверь спиной, опустил капюшон. Передо мной в жёлтом свете фонаря и с наглой улыбкой стояла – Диана! Стояла и самодовольно наблюдала, как я, онемевшая, хватала ртом воздух, шатаясь на дрожащих ногах. Она первая нарушила тишину: Сурганова, я у тебя очки забыла. И продолжает стоять и смотреть на мои влажные от слёз глаза, и ухмылка эта наглющая на лице застыла – ну что за невозможная невыносимая девчонка?! Ты не рада меня видеть? Даже не обнимешь? – продолжает. Бросилась ей на шею, всхлипывая, уткнулась в неё щекой, губами, чувствуя, как воротник становится влажным от моих слёз. Она крепко обнимала меня, обхватив руками за талию, что-то говорила, пытаясь изогнуть шею так, чтоб заглянуть мне в лицо – но всё напрасно, я утопала в звуке её голоса, запахе кожи и собственных слезах. Думаю, мы стояли так минут пять, прежде чем я успокоилась и смогла от неё оторваться. Что ты тут делаешь, Дин? – спрашиваю. Дела, говорит, у меня тут недоделанные, покоя мне не дают. Смотрю на неё вопросительно. Молчит. Что за дела, спрашиваю. Я тебе скажу... – улыбается загадочно, потом обводит взглядом двор, всматривается в квадраты окон. Внезапно делает шаг в сторону, распахивает дверь подъезда и, схватив меня за руку, затаскивает в тёмное помещение. Из-за перегоревшей на первом этаже лампочки освещение совершенно отсутствует, и я на несколько секунд теряю ориентацию в пространстве. Рука подталкивает меня к стене, и я чувствую её голос рядом со своим ухом: итак, моё первое дело, Сурганова... ощущаю её прерывистое дыхание у себя на щеке и чувствую, как по телу проходит волна испуга и возбуждения. Руки проникают под полы распахнутой куртки, сквозь ткань рубашки я чувствую на пояснице её горячие пальцы. Они подталкивают меня к ней, в то время как губы врываются в мои так решительно, что мне приходится податься немного назад и упереться в стену. Этот поцелуй был совсем не похож на тот первый, в арке. Он получился глубоким, неистовым и совершенно безумным настолько, что мне показалось, я слышу удары её сердца и чувствую волну дрожи, пробежавшую по её телу. Третий поцелуй был нежный и изучающий, её губы проложили едва ощутимые дорожки от моих – к подбородку, шее, обратно и, касаясь мочки уха, прошептали: где ты так долго ходишь, я уже устала курить, Свет? Улыбаюсь и говорю: ну и дела у вас, Диана Сергеевна. С сожалением вспоминает о необходимости торопиться на метро, короткий четвертый поцелуй. Ты сказала, что это первое дело, говорю, а что, есть ещё? Набрасывает на голову капюшон, открывает подъездную дверь – да, завтра в восемь утра я буду ждать тебя здесь, мы идём подавать заявки на этот твой конкурс. Стою, обалдевшая и счастливая. Ты же хотела, так ведь? Спрашивает ещё! Прощаемся. И я лечу по лестнице вверх, забегаю в квартиру и достаю скрипку. И прежде чем соседи начинают барабанить в стены и потолок, у меня рождается короткий этюд. А сейчас я пойду в постель – завтра меня ждёт ранний подъем и очередь в ванную комнату. Твоя счастливая С.С. 16.09.1993 P.S. Мы подали заявки на конкурс. Сразу две! Решили, что заявимся по отдельности, каждая со своей песней, а выступать будем дуэтом. 27-го и 29-го. Это понедельник и среда. Приходи. А потом, 30-го сентября, Диана улетает. Сейчас я жду её в парке. Она уговорила мать вернуться в Ленинград из-за конкурса, остановилась у родственников. Пока она заскочила домой отметиться, я тут пишу тебе буквально на коленке, очень неудобно. В Крыму она загорела и написала новые песни. Не знаю, как ей это удается, но пишет она легко, и получается здорово. Остаётся немного подкорректировать музыкально и всё – шедевр готов! Всё, Свет, ветер прямо вырывает бумагу из рук, не высовывайся на улицу без шарфа, пожалуйста, а то будет опять двадцать пять!