вязь муравьиная почерка нежного

Привет, Светик! Петька говорит, что тебя сегодня выписывают. Очень хочу пойти с ребятами забирать тебя из больницы, но не стану провоцировать очередной скандал с мамулей — она из последних сил сдерживает своё недовольство мною, ждёт, наверное, когда поправится моё здоровье, чтоб устроить выволочку века. Письма от Диньки приходят почти каждый день. С середины октября (когда пришло первое) я получила уже 12 прямоугольных конвертов, окаймленных красно-синими полосками авиапочты и украшенных картинками с улицами и зданиями, на нескольких подписи — 50 лет городу Магадан. Лежу третий день в постели, перечитываю письма, изучаю бумагу, марки, штампы, почерк. Прошу мамулю заглянуть в почтовый ящик — каждый раз, когда она выходит в гастроном или аптеку. Смотрит на меня снисходительно, как на душевнобольную, но в то же время строго и недовольно — значит, все же безнадежной не считает. Диана прислала свою фотографию, черно-белую, портретную, я поставила её на прикроватную тумбочку на место зайца. Во вторник проснулась в ужасном самочувствии, думала, обычное похмелье, но к вечеру разболелся живот и поднялась температура. В среду утром стало ещё хуже, мамуля вызвала врача, который велел три дня соблюдать постельный режим и пить лекарства. Конечно же, в переговорный я не пошла, но, честно говоря, после перипетий последних дней не сильно туда рвалась. Гораздо больше расстраивал факт, что опять с тобой не встречусь — соскучилась по тебе, Голубева! Весь день провалялась, ничего не ела, только пила — ужасно резало внизу живота, врач сказал, возможно, кишечная инфекция или вирус. Повезло ещё, что не загремела в инфекционку. На следующий день почти ничего не поменялось, но стал появляться аппетит. Я сидела на кухне и ела постный бульон, заботливо сваренный мамулей. В этот момент пришёл почтальон и принёс телеграмму для Светы Сургановой. Первую в моей жизни телеграмму! Такой жёлтый клочок бумаги с неровными буквами, будто выбитыми на нём печатной машинкой - "меня кормит тоска тчк". Наверное, я простояла в коридоре минут пять, с блаженным видом разглядывая эту ленточку, когда из кухни вышла мамуля и, демонстрируя всю тяжесть своего долготерпения, сказала: её кормит тоска, а тебя кормит мама. Бульон остывает. И, многозначительно побуравив меня взглядом из-под вздёрнутых бровей, удалилась на кухню. Значит, она приходила и не дождалась меня в среду, скучает и будет ждать в пятницу, в наше обычное время. Конечно, я могу позвонить с домашнего телефона, могу даже через оператора — прямо ей домой. Но мы сразу отказались от этой идеи. Если мамуля увидит сумму в квитанции за межгород, то сомнений в моём безумии у неё не останется. Кроме того, хочется разговаривать без свидетелей. В общем, сегодня утром я встала засветло, чтоб улизнуть из дома незаметно. Около часа бродила по улицам с целью скоротать время, но всё равно оказалась у переговорного пункта за полчаса до открытия. К тому моменту, как зашла в кабинку, меня уже бил озноб, а в животе нарастала пульсирующая боль — то ли от волнения, то ли от температуры, но я моментально забыла обо всём, как только услышала её голос. Диана была взбудоражена больше чем обычно и в то же время звучала необыкновенно нежно. Каждые пятнадцать секунд будто тормозила себя на полном ходу, затихала и шептала в трубку: Света, Светик... и так бесконечно, до тех пор, пока не добивалась моего смущённого: да, Динь. Удовлетворённо затихала на пару секунд и возвращалась к своему путаному, постоянно прерываемому рассказу. Я не всё поняла, но она говорила что-то про скорую помощь, которая её сбила и сразу же подобрала, когда Диана бежала в переговорный из общаги. Я долго не могла понять, шутит она или говорит серьёзно. На мои взволнованные вопросы отвечала в основном: Светуля, Светик, Свет... я так скучаю! А всё остальное хорошо, слышишь? А ты? Ты скучаешь? У меня даже не было сил злиться на эту дурынду: Динь, а тебя на сотрясение проверяли? Как ты вообще, такая идиотка, до девятнадцати лет дожила? В ответ: заяц, слушай, пара синяков, не переживай, я тебе вот что сказать хотела... Слышу — мнётся, но чувствует, что время на исходе, а значит, нужно торопиться. Молчу, чтоб не сбить, шарю по карманам в поисках монет, отложенных на метро. Говорит вкрадчиво: Свет, если бы ты была рядом сейчас, всё было бы иначе, я жалею, что... в общем, теперь ты далеко, а я постоянно об этом думаю, понимаешь? Голова кружится, бросаю последнюю монетку и впервые присаживаюсь на стоящий в кабинке стул. Я переполнена чувствами, хочется сказать так много, но я говорю: Динь, я очень хочу быть рядом. И связь прерывается. С тех пор как я, промокшая под дождём и с лихорадочным румянцем на щеках, вернулась домой, мамуля со мной не разговаривает. Не помню, когда в последний раз такое было. Так что передам письмо через ребят и проведу остаток дня в постели. 5.11.1993 Твоя окрылённая С.С. Привет, Светка! В конверт вложено ещё одно письмо, отдай его, пожалуйста, моей маме пятнадцатого ноября. А это я тебе пишу на тот случай, если не решусь рассказать при встрече. Завтра мне исполнится 25 лет, мы отпразднуем мой день рождения на твоём чердаке, как и планировали, а потом я улечу в Магадан. У меня уже есть билет, и я точно не передумаю. Каждый раз, когда мы с Дианой заводим разговор о её переезде в Питер, она говорит, что легко рассуждать, сидя дома, ведь мне не нужно ничего менять. Не нужно забрасывать учёбу, скандалить с матерью, оставлять друзей и ехать в неизвестность. И мне нечего ей ответить, потому что она права. Поэтому я полечу в Магадан, чтобы вернуться оттуда вместе с ней. В пятницу я оформила академический отпуск. Так что у меня есть целый год, хотя я надеюсь, что мы вернёмся гораздо раньше. Ты скорее всего думаешь, что у меня окончательно поехала крыша, но я никогда не чувствовала себя настолько осознанно. Вряд ли решилась бы на эту авантюру, если бы не одно событие, о котором я и хотела тебе написать. Мамуля всё-таки созрела, и скандал состоялся. Она выплеснула всё своё недовольство моей жизнью и непонимание моего сдвига насчёт Дианы. Сказала, что я всегда была странная, но в последнее время превзошла саму себя и стала несносной. Разговор был эмоциональный, и на вопрос, как я собираюсь дальше жить, я ответила честно. Сказала, что хочу жить с Дианой. Мамуля опешила от такой дерзости и стала язвить про фото на прикроватной тумбочке, бесконечные письма, безумное поведение, подытожив, что я веду себя как влюбленная идиотка. Ну а я уже не могла остановиться и выпалила, что я и есть влюбленная идиотка. И что это именно то, о чём она подумала, и ничто другое. Что я люблю Диану и хочу с ней жить. А сейчас присядь, потому что такие новости шокируют. Мамуля разгорячилась не меньше меня и сказала следующее: ты такая вся неправильная, непорядочная – есть в кого! А в кого? – подхватила я, надеясь услышать про отца, о котором она никогда ничего мне не рассказывала. Но мама заявила: ты вся в свою малолетнюю мамашу! О чём это ты сейчас? С этого момента поподробнее! Было заметно, что она сама растерялась и испугалась своих же слов, сказала только, что я ей не родная, а приёмная, что моя мать была очень молодой и бросила меня при рождении, потому что была такой же распущенной, как и я. Я почувствовала себя так, будто меня подожгли, а потом, горящую, бросили в ледяную воду. Не хочу вдаваться в подробности, я просто ушла. Возвращалась только однажды, чтоб собрать немного вещей и взять скрипку. Мамы дома не было. Ночевала у знакомых, никому ничего не объясняла. К тебе не пошла, потому что знала, что придется разговаривать. Ни разу не произносила это вслух. Не плакала. Знаю, что заплачу, если произнесу. Может быть, завтра. 13.11.1993 Твоя, возможно, безрассудная, С.С.